Паук

Когда видеозапись оборвалась, в кабинете доктора Неффа наступила тишина. — Господи… — выдохнул Джейсон, растерянно потирая виски. Только что он смотрел не то триллер, не то кошмар, а теперь, когда пришло время говорить, слова испарились. Дуглас, всё это время нервно постукивавший ручкой по столу, замер.  — Установка камер в палате — это противозаконно, мистер Веджест, — холодно заметил он. — Вас можно обвинить в нарушении неприкосновенности частной жизни. Эдриан, не теряя спокойствия, парировал:  — Это станет актуальным, когда вы объясните, почему ваш «невменяемый» пациент, якобы с поврежденным мозгом, ночами встает, как оживший мертвец, и бодро стучит по клавиатуре или отжимается. Или ваш «человек-растение» чудесным образом исцелился за ночь? Доктор Нефф, к которому был обращен вопрос, впервые выглядел сбитым с толку.  — Я в таком же недоумении, как и вы, — признался он. — Но факт есть факт. Моя версия: у мистера Лана никогда не было проблем с мозгом. Он притворялся. — Не всегда, — внезапно подал голос Саймон, до того молчавший. Его лицо было мертвенно-бледным, а пальцы, сцепленные на коленях, едва заметно дрожали. — Полгода назад, после аварии, он был на грани смерти.  Уоррен Лан стал первым пациентом Саймона после окончания мединститута. Хоть он и не был его лечащим врачом, Саймон вложил в этого человека весь пыл новичка, как в первый бой, который запоминается навсегда. До сегодняшнего дня он считал Лана своим главным достижением — и теперь эта вера обернулась горькой насмешкой. Дуглас кивнул, подтверждая:  — Верно. Множественные переломы, внутреннее кровотечение, тяжёлое сотрясение мозга — мы три месяца вытаскивали его с того света. Дважды отправляли уведомления о критическом состоянии. Когда он начал поправляться, появились признаки невменяемости. Аппараты не выявили точной причины — нейронные связи слишком сложны, мы знаем о них далеко не всё. Мы решили, что это последствия травмы но, похоже, ошиблись. — Типичная врачебная мания, — не удержался от колкости Джейсон. — Все больны, а если кажется, что здоров, значит, диагноз просто не нашли! Саймон поднялся, устало бросив:  — Простите, мне нужно выйти.  Его сутулая спина, удаляющаяся к двери, казалась воплощением поражения, а шаги — тяжёлыми, почти безжизненными. Джейсон проводил его сочувственным взглядом, затем повернулся к Дугласу:  — Но зачем ему, выздоровев, притворяться и торчать в больнице? Это же не курорт! Я бы сбежал в первый же день! — Он закатил глаза. — Три месяца лежать овощем! Неужели он не боялся, что мышцы атрофируются? Загадка, а не человек. Эдриан покачал головой:  — Это объяснимо. И, признаться, вызывает уважение. Уоррен Лан — мастер выдержки и хитрости. Без этого он бы уже лежал в могиле. — О чём ты? — насторожился Джейсон. Дуглас тоже подался вперёд. Эдриан открыл файл на ноутбуке и подвинул экран к ним:  — Неужели никто не знает, кто такой Уоррен Лан? Один из директоров транспортной корпорации «Сирил Лан». Два года назад прогремел, поглотив компанию Басила Когана, прозванного «Огайским Лисом». Выступал на телевидении, награждён медалями за вклад в экономику. Камеры на улицах Нью-Йорка — его пожертвование, даже на двух спутниках выбиты его инициалы W.L. Если бы не авария полгода назад, он, вероятно, получил бы президентскую награду. Катастрофа случилась в разгар борьбы за пост главы компании. Из-за неё он потерял шанс унаследовать место старого Лана. Теперь там его дядя, Доун Лан. Прямо сюжет для Голливуда, не правда ли? — Современный Гамлет! — оживился Джейсон, обожавший зрелищные блокбастеры. — Знаменитый и невезучий Лан терпит унижения, днём притворяется беспомощным, чтобы казаться безопасным, а ночью становится мстителем, управляющим тайными операциями и тренирующимся в палате! Спорим, его враги купились на уловку и до сих пор празднуют победу! Снять бы это — вышел бы ядовитый триллер: охотники сами стали добычей. Не будь меня рядом, он бы, наверное, хохотал над своим гениальным планом. Потому и усыплял меня каждую ночь! — Его глаза горели азартом. Дуглас удивлённо спросил:  — И ты не злишься? — А с чего? Он же не приставал ко мне по ночам! — Джейсон хмыкнул, бросив на врача косой взгляд. — Если бы он просто сказал, что его делишки — не мое дело, я бы молчал и не лез. Дуглас смотрел на него с интересом, и уголки его губ медленно растянулись в улыбке. Этот златовласый парень был как лакмусовая бумажка: никогда не знаешь, какой цвет проявится. По всем законам он должен быть предсказуемым, но нет — каждый раз удивляет. Его живое, открытое лицо, сияющая улыбка пробуждали в Дугласе что-то давно забытое, вливая в сердце волну тепла. Он вспомнил, как в юности, будучи студентом-медиком, испытывал этот трепет. Однажды на вылазке парень, хвастаясь перед девушкой, полез за цветами на склон, сорвался и едва не погиб — сухая ветка чуть не проткнула ему живот. До прилета спасателей он мог истечь кровью. Без лицензии, с одной аптечкой, Дуглас провёл экстренную операцию. Руки дрожали, но внутри горел огонь: он знал, что справится. Сердце колотилось, кровь шумела в ушах, а душа будто рвалась на волю. С первым разрезом он услышал этот внутренний хруст жизни — и улыбнулся, чувствуя себя живым. Правда, потом попал в передрягу: влюблённые слали ему приглашения на свадьбу, а он отбивался от судебного иска. Со временем, привыкнув к крови и смерти, он перестал слышать тот хруст. Он чувствовал себя пустой оболочкой, из которой медленно вытекала жизнь. Иногда, проверяя свой пульс, он почти не ощущал его — как будто птица внутри него замёрзла, а он стал лишь клеткой для её тела. Эта пустота жгла его, пока не появился Джейсон. Сможет ли он оживить ту птицу? Или подарит новую? Дуглас хотел поймать её, удержать — пусть улетает, но всегда возвращается, наполняя его смыслом. Ты ещё не раз разозлишься на меня, но мне это даже нравится, — подумал он, глядя на Джейсона с тёплой улыбкой. Будь Джейсон в курсе этих мыслей, он бы, наверное, набросился на врача с кулаками. Но сейчас он был поглощён своими размышлениями:  — Всё равно что-то не сходится. Вопрос первый: как этот принц заставлял меня спать как убитый? Колдовство, что ли? Эдриан поправил очки — жест, который, как знал Джейсон, означал готовый ответ. Он с надеждой уставился на друга. — Не знаю, — коротко отрезал тот. Джейсон сник, как лопнувший воздушный шарик. Дуглас вдруг встал, подошёл к компьютеру, перемотал запись и ткнул ручкой в угол экрана:  — Думаю, вот этим. — Калла? — удивился Джейсон. — Именно. Её бутоны красивы, но ядовиты. Лепестки содержат оксалат кальция и алкалоиды — в нужной дозе они вызывают сонливость. Растолочь, подмешать в еду или питьё — и готово. Для твоего соседа это было проще простого. — Цветочный коктейль от мистера Лана, — хохотнул Джейсон. — Спорим, я не первый, кто его попробовал. А что с другими? В психушку их отправили? Дуглас, не замечая сарказма, мягко ответил:  — Если бы они, как ты, начали видеть заговоры, я бы задумался. Но ты у нас уникален. Джейсон фыркнул:  — Ладно, вопрос второй: кто этот тип, что каждую ночь меня беспокоил? Не ты ли, доктор? — Нет, конечно, — с улыбкой возразил Дуглас. — Ты сам видел: на записи никого. Он только в твоей голове. — Заткнись! Хочешь упечь меня в психушку, да? — огрызнулся Джейсон, повернувшись к Эдриану. — Эд, ты же снимал вчера. Неужели не заснял того гада? Он был! Эдриан посмотрел на него с грустью:  — Нет, Джейсон. Кажется, я знаю, кто это. — Кто?! — Это ты. — Чтооо?! — Джейсон подскочил, как ужаленный. — Я сам себя домогался?! Бред! А кто тогда лежал в кровати?! — Ты знаешь кто, — тихо сказал Эдриан. — Тот, кого ты так отчаянно хочешь вернуть, но не можешь. Ты мечтал видеть его, чувствовать его запах, касаться его, но это невозможно. В глубине души, боясь потери, ты поменялся с ним местами. Ты хотел, чтобы он просто спал, как в сказке, где всё ждет пробуждения. Не знаю, как яд каллы усилил это, но у каждого есть слабости. Ты выбрал свой способ залечивать раны, отгородившись от всех. Это не стыдно, Джейсон, но мне больно, что даже я остался за этой стеной. Джейсон замер, глаза расширились:  — Ты спятил, Эд? Какой бред… — Он рухнул в кресло, обхватив голову. — Я не знаю, о ком ты… И знать не хочу! Прошлое — в прошлом, я иду вперёд. Я справлюсь… — Его дыхание стало рваным, пальцы впились в плечи. — Но, черт… Это чувство… Я жалею! Жалею до смерти! Знал бы раньше, бросился бы к нему, поцеловал, повалил на землю — плевать, если бы он разрядил в меня автомат! Я струсил, упустил момент! И Бог наказал меня — ни одного настоящего поцелуя! Самая чистая любовь в моей чёртовой жизни! — Его голос сорвался на хриплый смех, похожий на вой. Эдриан молчал, давая ему выговориться. Пусть выплеснет — так легче. Он вспомнил слова Джейсона: Время лечит. Он верил, что друг справится — если не сейчас, то позже. Прошло время — миг или вечность, в такие моменты оно теряет смысл. Дрожь утихла. Джейсон откинулся в кресле, тяжело дыша. — …Мне лучше, Эд, — тихо сказал он. — Думаю, больше никто не явится во сне. Хотя радоваться нечему. Эдриан подошел и обнял его за плечи:  — Ты справишься. — Да… Мёртвые мертвы, а живые живы, — отозвался Джейсон. Дуглас, молчавший до того, заговорил:  — Вот это повод для радости: я отменяю твой диагноз. Я редко ошибаюсь, но ты — исключение. — Рад, что дошло, доктор, — слабо улыбнулся Джейсон. Что-то внутри него снова загорелось, заполняя пустоту. Дуглас впитывал тепло этой улыбки. Замёрзшее в груди оживало, кровь снова текла в жилах. Надежда есть, — подумал он. — Теперь Уоррен Лан. Больница не держит выздоровевших. Пусть убирается. Я поговорю с директором, организую выписку — но сначала покажу ему запись. Надеюсь, он джентльмен. В дверь постучали и вошел Саймон — бледнее смерти, без кровинки в лице. Он рухнул на стул, закрыв лицо ладонями. — Вовремя, Саймон, — сказал Дуглас. — Хватит киснуть, пойдешь со мной к Лану. Молодой доктор поднял взгляд — его ясные глаза теперь были тусклыми, полными боли.  — Нет… Мистер Лан больше ни с кем не поговорит, — выдавил он с трудом. — Что ты сказал? — все замерли. — Я ввёл ему 250 мг морфия через капельницу, — сухо произнёс Саймон. — Он умрёт от паралича дыхания и остановки сердца. — Ты спятил, Саймон?! Ты использовал знания для убийства! — взревел Дуглас, швырнув маркер на пол. Его лицо исказилось от ярости. Он бросился к двери. — Саймон! — Джейсон схватил его за плечи. — Ты шутишь? Ты бы так не сделал! Зачем?! Саймон сжал его руку ледяной ладонью. Пот стекал с его лба.  — Прости, Джейсон… Это не шутка. Я убил человека. У меня не было выбора… — Он судорожно вдохнул. — Знаешь фонд «Ньюболт»? С голубой молнией? Они оплатили мою учебу. Я думал, это благотворительность, но бесплатный сыр… Когда меня направили сюда, я узнал, чего они хотят… — Следить за Ланом и убить его, если он поправится? — недоверчиво перебил Джейсон. — «Ньюболт» — бандиты?! — Да… Они вербуют студентов, оплачивают учёбу, а потом заставляют работать на себя, — Саймон прикусил посиневшую губу. — Боже, что я натворил… Я продал душу! Не мог бросить работу — это смысл моей жизни. Николь, моя девушка, умерла от пневмонии. Я смотрел, как она угасает, задыхаясь. Она не дождалась пересадки лёгких… Я пошёл в медшколу, чтобы спасать таких, как она. Николь бы мной гордилась… Он с силой сжал пальцы и зарыдал:  — Но какой ценой! Эти руки, что должны спасать, в крови! Почему я не понял раньше? Николь видит это и плачет… Я попаду в ад и никогда её не увижу… Джейсон обнял его:  — Саймон… Она простит тебя. Она же ангел. Мой друг Майк говорит: «Покайся, и Господь простит, ведь любит тебя». Ангелы тоже так делают. Искупи вину — и тебя простят… — Я искуплю… единственным способом… — Дыхание Саймона стало рваным, пальцы посинели. Джейсон в панике закричал:  — Саймон! Что с тобой?! Тот почти не дышал, взгляд блуждал.  — Я ввёл себе декстран… У меня на него аллергия… — Я хотел быть как доктор Нефф, но не смог… — Его голос слабел. — Ты разочарована, Николь? — Нет! Ты хороший врач… Держись, Эд побежал за помощью… — Мне… лучше… — прошептал Саймон. — Можно поцеловать твои золотые волосы?  Он протянул дрожащую руку. Джейсон взял её, наклонился, коснулся губами его волос. Саймон улыбнулся:  — Я люблю тебя, Николь… *** Перевод команды Golden Chrysanthemum