Ловушка

      «Ну же, Грейнджер, соберись».       Трясущиеся колени и бледность кукольного лица, сдвинутые брови и сердце, разорванное в клочья… день был отвратительным. Его тяжесть будто давила на плечи, хотя слезы уже почти удалось остановить. Гермиона ощущала холод кованой дверной ручки и мысленно подбирала слова, которые с ненавистью бросит прямо в лицо своему неудавшемуся свёкру. Видеть Драко она не желала совершенно, как и хранить его неприлично дорогой подарок, который, как она теперь понимала, ей никогда не принадлежал. Да и ладно. Жизнь на этом не заканчивается, нужно просто переждать, когда этот ураган пройдёт мимо, и надеяться, что разрушения будут минимальными. Не считая разбитого сердца, конечно.       Грейнджер надавила на ручку, и дверь Мэнора впустила её. Хозяин знал, что она придёт, и дом терпеливо ожидал её по его приказу. Всё здесь было таким неуютным, далеким от привычного ей мира, слишком вычурным, слишком изысканным. Слишком… малфоевским. От одной мысли о Драко по телу прокатилась дрожь и осела в горле тошнотворной горечью. Вот что он теперь у неё вызывал - отвращение. Он и его любовница, чьего лица она не видела, но зато видела её раздвинутые длинные ноги, между которыми Драко весьма активно двигал своими бёдрами. Стон за стоном, шлепок за шлепком в сердце Грейнджер разгорался самый настоящий пожар, и совладать с эмоциями было невозможно. Она просто развернулась и покинула его квартиру, не сказав им ни слова. Всю дорогу её трясло, грудь будто сдавило цепями, а кровь бешеным пульсом барабанила в ушах, заглушая все внешние звуки.       Для Гермионы никогда не было тайной, что Малфой-младший пользуется особой популярностью у представительниц прекрасного пола, и знала, что ввязываясь с ним в отношения, она обзаведется гарантированной головной болью в виде нескончаемых подозрений в его неверности. Но Драко клялся ей. Обещал. Умолял. Он демонстрировал ей всю серьезность своих намерений и даже подарил ей фамильное кольцо, которое, даже по самым скромным прикидкам, стоило больше, чем квартира самой Гермионы и всё, чем она обставлена. Эта реликвия семейства Малфой будто накладывала на Гермиону обязанность верить каждому его слову, принимать всё, что он делает, сомневаться в собственных догадках и отметать подозрения. Драко был щедрым, страстным и умел заговаривать зубы. Зачем ему нужна была именно Грейнджер - оставалось лишь гадать. Возможно, чтобы улучшить свою репутацию после войны, а может, чтобы иметь связи в Министерстве. Или много ещё каких других вариантов, любой из которых мог оказаться правдой. Гермиона влюбилась в Драко так сильно, что он чувствовал над ней свою власть. Она таяла от его взгляда, будто школьница, и он умело манипулировал ею. Да так, что уже сам потерял осмотрительность и забыл, что нельзя гадить там, где ты ешь. Притащив какую-то потаскуху к себе домой, а точнее к ним домой, слизеринский мерзавец утратил то последнее, на чем держались отношения с Гермионой - доверие.       Кольцо неприятно пощипывало пальцы и своей роскошью напоминало Гермионе о её месте в жизни Драко. «Смотри, чем владели многие поколения Малфоев ещё до твоего рождения. Ты - ничто. Ты даже меньше, чем отголосок этого безжизненного куска металла, в который погружены алмазы и сапфиры. Ты никогда не будешь настолько значимой, чтобы тебя оберегали, тряслись над тобой и признали твою ценность».       «Я швырну это кольцо Люциусу. Пусть знает, какого мелкого ублюдка он воспитал».       Малфой-старший откинулся на спинку стула и вальяжно осматривал кабинет, будто лев свои владения. Сейчас сюда войдет Грейнджер, и он прекрасно догадывался, зачем. Наблюдать за этой всей нелепой драмой было для него по меньшей мере утомительно, но Драко имеет право совершить ошибки. В конце концов, их совершали все, и идеальных людей не бывает. Почти не бывает.       Гермиона распахнула массивную дубовую дверь заклинанием и сделала несколько уверенных шагов, сражая Малфоя бескомпромиссным уверенным взглядом. Она долго набиралась сил, чтобы не выглядеть растерянной глупой девочкой в его глазах, да и ей казалось, будто бы для Люциуса она была налипшим на чистое стекло пятном грязи, закрывающим обзор. Просто мимолетное недоразумение, едва не ставшее частью их семьи.       - Добрый вечер, мистер Малфой. Я пришла вернуть это.       Острые, словно лезвия, карие глаза ведьмы полоснули невозмутимое лицо Люциуса, и он прищурился, так и не взглянув на стол, куда она положила фамильное помолвочное кольцо.       «Хотела же швырнуть… вот я тряпка».       - Мисс Грейнджер, я правильно понимаю, что у вас есть весомая причина расстаться с моим сыном? - горделивая, но расслабленная поза аристократа ярко демонстрировала, что он не в настроении метать колкости в свою гостью. Сегодня не тот день и не тот случай.       Щеки, пылающие от ярости, отлично оттеняли алый контур губ, которые, очевидно, были совсем недавно искусаны до крови. Люциус повел бровью и внимательно изучал девушку, от которой так и фонило бешеной наэлектризованной энергией. Гермиона была очаровательна даже в своем строгом костюме.       - Мистер Малфой…       - Люциус. Мы с вами взрослые люди, почти родственники.       - Вряд ли уже мы с вами ими когда-то станем. Я застала Драко с женщиной и разрываю помолвку. Мне не требуется его согласие, я знаю закон.       Люциус вздохнул и медленно повернул голову, не сводя глаз с ведьмы. Смятение в его душе он умело скрывал под маской безразличия и надменности.       - Драко всегда удавалось разочаровать меня. Это одна из тех черт его характера, которую я так и не смог из него выбить.       Гермиона сложила руки на груди, с вызовом глядя в ответ. Те крупицы самоуважения, что несколько часов назад корчились в агонии на самом дне её души, сейчас расцвели и пробились сквозь стеклянный купол. В голосе Грейнджер не было ни намёка на сомнение.       - Люциус… я не желаю больше знать ничего ни о вашем сыне, ни о его воспитании. Мне предельно ясно, что он из себя представляет. Я бы не хотела более никогда касаться этой темы в наших разговорах, которых, к вашему огромному облегчению, у нас больше с вами никогда не будет. Думаю, на этом я поспешу откланяться.       Как только она развернулась, взгляд Люциуса скользнул по её изгибам, небольшой, но аппетитной заднице и хрупким плечам, на которых трепыхались каштановые локоны. Дерзкая ведьма.       - Постойте, Гермиона.       «Как же ей идёт этот чёрный костюм… в нём она буквально олицетворяет внутреннюю силу. Необузданная энергия».       Грейнджер нехотя остановилась и обернулась на мужчину, прозрачные гипнотические глаза которого пожирали её всю.       - Вы что-то хотели?       Он ухмыльнулся и чуть продвинулся к столу. Власть, уверенность, контроль… в этом доме все подчинялось его воле. Гермиона поймала себя на мысли, что раньше не видела такого его взгляда. Люциус явно что-то задумал, осталось понять, что именно.       - Вам нравится секс с моим сыном?       От неожиданности ведьма едва не задохнулась, в недоумении уставившись на аристократа. Что за вопросы? Снова какая-то грязная манипуляция? Вопрос, ответ на который повлечет за собой унижение? Грейнджер нахмурилась, а все её тело напряглось.       «Мгновенная реакция… она - словно оголенный нерв. Такая естественная…»       - Вы умная женщина, Гермиона. И знали, что он за человек. Не могли не понимать, что вокруг Драко всегда будут виться поклонницы. И это лишь вопрос времени, когда та или иная юная мисс окажется в его постели…       - Люциус, я не понимаю, к чему вы клоните.       - С таким мужчиной, как Драко, вас могло удерживать что-то, от чего вам было трудно отказаться. Соблазн. Хаос. Вожделение…       - Люциус, я не буду с вами это…       - Гермиона, Драко одарен в самом нескромном смысле этого слова, и я точно это знаю, потому что он мой сын, и он похож на меня.       Люциус самодовольно улыбнулся, потянувшись за стаканом Бренди и с наслаждением замечая смущение на лице Грейнджер.       - Да что вы себе позволяете?       - Всё. Мисс Грейнджер, я могу позволить себе всё.       - Люциус, я не думаю, что мне нравится этот разговор.       - Драко похож на меня, но… разумеется не во всём. За все годы брака с его матерью я ни разу даже не взглянул на другую женщину. Никогда. Я был верен ей до конца.       - Мне очень жаль, Люциус. Сколько лет прошло?       - Почти пять. И да, все это время у меня не было никого, о ком бы я думал в интимном плане. Потому что для меня это серьезно. Я старомоден.       - Мистер Малфой… Ваша позиция вызывает лишь уважение. Но я не понимаю, к чему вы начали этот разговор.       - Не делайте вид, что не понимаете, Гермиона. Вы, как я уже говорил, умная женщина. Чего может хотеть мужчина от такой прекрасной молодой ведьмы, как вы?       Гермиона опешила, с трудом контролируя выражение лица. Оно исказилось в неверии, а сердце предательски ускорило темп. Слова Люциуса проникали прямо под её белье, вызывая ледяное приятное покалывание в нервных окончаниях.       - Мистер… Люциус… чего вы хотите?       Пульс Гермионы подскочил столь же внезапно, сколь и вспыхнули её щеки. Казалось бы, краснеть ещё сильнее было уже некуда. Расслабленный, но такой серьезный мужчина, чей профиль впору высекать в мраморе и ставить в музее как эталон мужской красоты… Люциус был идеален. Не смазлив, как эти двадцатилетние мальчишки, что окружали её, а полон исключительной мужской силы, которая ощущалась в каждом жесте, слове, движении. Гермиона нервно сглотнула, понимая, что желание непроизвольно зарождается внизу живота, и она не в силах этому сопротивляться. Даже если бы и хотела.       Малфой щелкнул пальцами, и Гермиона очутилась в мягком кресле, что подкатилось к ней сзади, сбивая с ног. Кресло невесомо пролетело по кабинету и остановилось в паре метров от стола, за которым и восседал аристократ.       - Обещаю, я не трону вас и пальцем… но, прежде чем вы покинете этот кабинет, я хочу, чтобы вы выслушали меня. И только после этого примете решение, захотите вы уйти или нет.       Гермиона огляделась, пытаясь смахнуть наваждение своими огромными ресницами. Оно застилало глаза и мешало адекватно мыслить.       - Я слушаю вас.       Внутри ведьмы кипело любопытство, но страх сковал её тело. Чувство, будто бы она попала в ловушку, до конца не покидало её. И глаза Малфоя, сверкающие голодным блеском, казались почти неземными. Чарующими. Обещающими многое. Многое из того, к чему Грейнджер банально не готова.       - Я уже давно не наивный юнец, для которого стеснение является весомым аргументом в пользу бездействия. И я не собираюсь упускать свой шанс донести до вас такую простую и очевидную вещь, моя милая. Я хочу вас.       Пальцы Гермионы с силой вцепились в бархатные подлокотники, вышитые золотом. Она никогда не думала о Люциусе, и эта его манера излагать все четко, без промедления и по делу, весьма импонировала ей. Но сама суть сказанных слов… повергала в оцепенение. Он обещал, что не тронет её.       - И пока вы не выскочили в коридор, трясясь от ужаса и отвращения, что неимоверно расстроило бы меня… я хочу рассказать вам, что вы получите взамен, если останетесь. Только вы и мой голос. Идёт?       Гермиона напряженно сверлила его глазами, не понимая, что сейчас будет. Но убежать отсюда мысли не возникло. То притяжение, что она ощущала по отношению к Драко, странным образом постепенно переходило на его отца. И его харизма лишь усиливала эффект. В конце концов, Люциус был истинным джентльменом, когда действительно хотел этого. Почему бы не выслушать его?       Гермиона неуверенно кивнула, и в уголке губ аристократа осела едва заметная усмешка. У ведьмы нет ни единого шанса уйти отсюда. Её судьба предопределена. Он возьмет её, просто она ещё не знает об этом.       - С вашего позволения, я погашу свет. Нокс… - С палочки Люциуса сорвалась мимолетная вспышка, высасывающая освещение из всех его источников в кабинете. Затем мужчина зажег несколько свечей на своем столе и вновь нарушил тишину.       - Закройте глаза, Гермиона… сейчас важны лишь вы. Только вы и ваши ощущения. Что вы чувствуете?       Девушка поежилась, едва справляясь с волнением. Это было по меньшей мере странно, остаться наедине с мужчиной, который никогда ранее не желал ей добра. Никогда не проявлял хоть какой-то благосклонности и милосердия по отношению к ней. И сейчас он проникает в её сознание мягким тягучим голосом, в котором едва заметно проявляются нотки вожделения. Люциус контролирует себя. Он спокоен, как спокоен хищник, чья жертва уже беспомощна и не сможет вырваться из его лап.       - Я чувствую… мне тепло, но… это всё так неуместно. Вы так усиленно создавали в моих глазах образ негодяя, что я теперь не могу от этого избавиться. Мистер Малфой… Вы…       - Люциус… давайте договоримся, никакого официоза. Гермиона, я и есть негодяй.       - Вы сказали, что хотите… хотите меня? Почему?       - Вы уникальная ведьма. Талант, характер, стойкость, сочувствие... В вас больше души, чем в большинстве тех, кого я знаю всю жизнь. Вы - идеальна.       - Люциус, вы бредите. Я грязнокров…       - Тише. Остановитесь. Милая… Вы - само совершенство. Драко глупец, что потерял вас. Вы талантлива, молода и прекрасна. Я знаю, что это кажется странным… но вы первая, кто задел в моем сердце самые сокрытые струны. И не надейтесь, что я просто закрою на это глаза.       - Люциус… Вы симпатичны мне… но я вряд ли когда-либо смогу поверить вам и вашим словам. Не сочтите за грубость… просто… это же вы. И я. Если вам хочется повеселиться с женщиной - сейчас это не проблема, любая захочет быть с вами. Вы вольны делать всё, что вам придёт в голову.       Тембр его тягучего и сладкого баритона смягчился. Желание мужчины было неистовым. Неконтролируемым. Сводящим с ума. Ноги пришлось чуть раздвинуть, чтобы теснота брюк не мешала соображать.       - Я хочу вас, Гермиона. И если вы решитесь отдаться мне, я буду нежен с вами. Как никто и никогда. Вы получите столько удовольствия, сколько не получали всю свою жизнь…       Гермиона расположилась на спинке кресла и запрокинула голову. Пока все, сказанные Люциусом, слова были приятными.       - И что вы попросите взамен?       - Вы думаете, что мне было бы мало вас? О, юная леди Грейнджер… - Люциус вздохнул, позволяя усталому смешку слететь с губ. - Вы и есть то драгоценное, что мне так необходимо. Я пять лет удерживался от любых порывов связать свою жизнь с новой женщиной, да и просто избегал даже мимолетных несерьезных знакомств. Это не мой формат. Я хочу, чтобы моя женщина знала, что она в безопасности со мной. Что она исключительно важна для меня. И я могу предложить это только той, кто всерьез заинтересует меня. Так вышло, что это вы. Драко опередил меня, но… но ему не хватило ума удержать вас.       - Люциус… Вы самовлюбленный эгоистичный сноб, - улыбнулась Грейнджер, не открывая глаз. Все эти его слова казались совершенно бессмысленными. - Мне приятно всё это слышать от вас, но вы же понимаете, что я не куплюсь на всю эту…       - Милая… если вы испытываете зависимость от близости с ним, мальчишкой, то представьте, на что способен мужчина.       Слова, будто горячий мёд, разлились по коже обжигающей тягучей негой. Как же Малфой был настойчив… он уже медленно насиловал её своими словами, будоража каждый даже из самых потаённых уголков её души. Сейчас в Гермионе трепетала каждая частичка, несмотря на кажущийся абсурд ситуации. Люциус был повсюду. Его вкрадчивый и властный голос удерживал её в кресле, заставляя грудь волнительно вздыматься. Безумие.       - Я трахну вас так, что вы забудете свое собственное имя… Гермиона… Вы уже в опасной близости от меня. Я боюсь, что если даже вы сейчас передумаете и попытаетесь встать, чтобы покинуть мой кабинет, у вас абсолютно точно ничего не выйдет.       Гермиона замерла. Горячие разговоры… отчаяние, переплетенное с вожделением… опасность. Томительный дурман… и этот невероятно сексуальный голос Малфоя…       Девушка сжала бедра, пытаясь остановить реакции своего тела на слова Люциуса. Это было неправильно, неуместно. Невозможно…       - Вы угрожаете мне? - губы ведьмы почти пересохли, и голос её задрожал. Гермиона даже не осознавала, что Драко полностью вылетел у неё из головы.       - Вы знаете, что я возьму вас. Я медленно раздену ваше дрожащее тело, слой за слоем сбрасывая вашу одежду, и добравшись до такой желанной сладкой груди я займусь вашими сосками… я буду вбирать их в рот по очереди так осторожно, что вы не сможете удержаться, чтобы не застонать… я с наслаждением обведу каждый сосок языком, прикусывая и ощущая ваше возбуждение… Вы будете изгибаться подо мной, отзывчиво постанывая от удовольствия… и ваша грудь, такая чувствительная, такая упругая, такая притягательная… окажется в моей власти. Я буду делать с вами то, что захочу. Полный контроль. Вам придётся довериться мне… отдаться мне… я привык доминировать и знаю, что вам это понравится…       Гермиона судорожно глотала воздух, мысленно представляя себе все эти слова. Действия. Она почти ощущала, как намерения становятся осязаемыми, стискивают её грудь, делают её послушной…       - Мне продолжать, Гермиона?       - Люциус… - ошеломленно прошептала она, ощущая, как ее трусики уже промокли насквозь от естественной смазки. Тело было готово к… Малфою?       - Расслабьтесь… дышите глубоко… Вы уже знаете, что хотите меня. Ваша кровь закипает в предвкушении... и вы знаете, что когда я стяну с вас эти строгие чёрные брюки и дотронусь до вашего белья… оно будет мокрым. Вы хотите, чтобы я вошел в вас… Вы хотите ощутить меня внутри… я вижу, как ваши бёдра непроизвольно подрагивают… а ваши сочные губы распухли от желания…       С губ Гермионы сорвался нежный и тихий стон. Она отдалась этой фантазии и потеряла бдительность. Люциус делал с её телом нечто невообразимое… тугой узел внизу живота пульсировал в невозможности высвободить напряжение. Дышать становилось все труднее.       - Милая моя… Вы прекрасны… и я не смогу остановиться, когда мне впервые удастся ощутить вкус вашего возбуждения на моих губах… Должен предупредить, я не устаю. Вы будете трепетать в моих руках долгие томительные часы, потому что я не смогу остановиться. Если я хоть раз попробую вас на вкус, вы обречены.       Гермиона распахнула глаза, пристально всмотрелась в серые осколки бездны, в которых плескались вожделение и нежность. Пазл никак не хотел складываться. Это же Люциус, верно? Тот самый мистер Малфой, для которого нет ничего превыше чистой крови. Нарциссичный, жестокий сухарь, заботящийся о состоянии волос больше, чем о собственном сыне.       Она внимательно смотрела на него, осознавая, что эта опасная игра, игра с вулканом, не закончится ничем хорошим. Люциус коварен и властен… Но организм не подчинялся мозгу. Грейнджер осознала, что хочет опасности. Хочет сорваться в эту пропасть.       Аристократ медленно встал и обошел свой стол, приближаясь к Грейнджер. Насмешливая улыбка тихо растаяла, и мужчина вмиг стал серьезен. Он наклонился к ведьме, обдавая ее горячим дыханием с каждым сказанным словом.       - Гермиона, ваши глаза - это мой личный ад. Хотел бы я забыть о вас, не думать о вас, игнорировать свои порывы… но тогда я бы лишился того немногого, что было мне дорого. Вы - исключительное наслаждение для моего взора. Ваш интеллект способен соперничать с лучшими умами нашего магического мира… и ваша красота… надо быть болваном, чтобы не замечать её.       Люциус обещал не прикасаться к ней даже пальцем. Но речи о том, чтобы держаться от неё на расстоянии, не было.       «Это ловушка… вот я и попала…»       Спина Гермионы словно вросла в кресло, девушка вжалась в него, пытаясь совладать с оглушительно громким пульсом. Люциус прикусил нижнюю губу, обдумывая следующее действие. Он стоял перед ней, чуть насмешливо ухмыляясь тому факту, что Грейнджер не может оторваться от него. В молодости он был неотразим, но сейчас… сейчас конкуренции у него быть не могло в принципе. Стройный, подтянутый мужчина, в прошлом Пожиратель Смерти… помилованный и оправданный, служащий на благо общества в Министерстве магии. Он делал всё для того, чтобы искупить все совершенные им грехи. И последние годы он практически не жил для себя. Тем не менее, в нём ещё горело пламя, яростное, необузданное, едва сдерживаемое. Жажда обладания. Жажда контроля. Жажда брать своё.       Гермиона невольно проскользила взглядом вниз, замечая выпуклость в штанах аристократа. Её тело дёрнулось, когда она увидела, как сильно он хочет её. Как уверенно он приподнимает бровь, ослабляя галстук, и расправляет плечи.       - Люциус, что вы делаете… - беспомощно выдохнула она, когда осознание обрушилось на неё ледяной лавиной. Она полностью во власти этого мужчины. Как же это произошло…       Малфой наклонился к ней, упираясь руками в подлокотники кресла. Он держал слово, не касаясь Гермионы. Тем не менее, он приблизился к ней и нежным субтоном обжег её слух:       - Девочка, не сдерживайся… расстегни свои брюки… дотронься до себя… представь, как я укладываю тебя на стол… Как вонзаюсь в твою жаждущую плоть… как твое тело отзывчиво и влажно принимает мой член… как твои ноги дрожат, когда я вхожу в тебя… Как сминаю тебя… Как я неизбежно трахаю тебя, удерживая в своих руках. Твое тело такое влажное… Я знаю, как сильно ты хочешь меня… Как сильно ты хочешь кончить…       Он был так близко. Голова кружилась от желания, и предвкушение заставляло мысли ведьмы метаться, хаотично ударяясь друг о друга. Соски были настолько твердыми, что даже прикосновение ткани мучительно разливалось мурашками по телу. Гермиона задержала дыхание, нервно глотая и дрожа от избытка эмоций…       - Люциус… - беспомощно прошептала она. От мужчины исходил аромат дорогого парфюма, головокружительно изысканный и гипнотический. Она вдыхала его, ощущая невероятно приятных запах тела Малфоя, и призналась себе, что возбуждение застилает ей глаза.       - Ты хочешь этого, так ведь… давай, девочка, войди в себя пальцем…       С нескрываемым удовольствием Люциус шептал ей эти слова, погружая её в гипнотический транс вожделения, в котором ведьма послушно следовала его инструкциям. Она расстегнула ширинку и дрожащими пальцами сдвинула влажную ластовицу трусиков, но не решалась трогать себя. Казалось, что сердце сейчас вырвется наружу, и Гермиона взорвется от переизбытка ощущений, оставляя после себя лишь мокрое пятно.       - Ты готова, девочка… Ты знаешь, как сильно я хочу, чтобы ты кончила. Я хочу видеть, как ты задыхаешься от удовольствия, когда оргазм накроет тебя… хочу видеть, как ты извиваешься, как изгибается твоя поясница, когда твой клитор пульсирует и сгорает в сладкой агонии… Как ты закатываешь глаза, когда я трахаю тебя одним лишь голосом, моя прекрасная ведьма. Пальцы… давай, потрогай себя. Сейчас…       Последние слова он уже почти рычал, проявляя нечеловеческое самообладание. Мало кто бы удержался от того, чтобы не наброситься на опьяненную от возбуждения молодую девушку, растекающуюся, словно растаявшее мороженое, прямо перед ним. Её изящная ручка скользнула внутрь, и мгновенная вспышка удовольствия пронзила изнывающий в предвкушении клитор. Горячие волны невероятного удовольствия, исходящие изнутри, прокатились вдоль позвоночника, ударили в голову, и заставили потерять контроль. Одно лишь прикосновение… и она бьется в оргазме под Люциусом, жадно впитывающим это потрясающее зрелище глазами. Он чувствует, что член сейчас просто разорвет штаны, но держится спокойно и уверенно, продолжая ласкать её словами.       - Так… Милая… кричи… не нужно сдерживаться… Как же ты прекрасна, Гермиона…       И она кричала. Стонала, извивалась и сгорала от вожделения…       Слезы освобождения хлынули из карих недоумевающих глаз. Гермиона уже имела опыт в любовных делах, и знала свое тело. Но такое произошло впервые… и произошло с ним.       - Люциус… Как… Как вы… - затуманенным взглядом она пыталась уловить выражение его лица, стараясь прийти в себя после мощнейшего оргазма. Аристократ посмотрел прямо в её масляные глаза, глубоко дыша и борясь с собой. Желание грубо овладеть Гермионой неистово прожигало его разум.       - А теперь представь, что я сделаю с тобой, если ты позволишь мне к себе прикоснуться…       Гермиона распахнула глаза и внимательно изучала его. Тепло его тела было осязаемым. Необходимым. Сводящим с ума.       - Люциус… - она почти жалобно смотрела на него, не понимая, почему её тело так реагирует на него.       - Слушаю вас, моя милая…       Почему бы и… нет?       Девушка несколько мгновений колебалась, прежде чем решиться задать вопрос. В отражении глаз аристократа можно было разглядеть целый калейдоскоп чувств и эмоций, но они все рядом с Грейнджер будто закипали.       - Люциус… вы уверены, что мы оба не пожалеем об этом?       Неотразимая улыбка, в которой изогнулись тонкие мужские губы.       - Я никогда не сомневаюсь в своих желаниях. Итак... каков ваш ответ?       - Вы уже увидели его, Люциус...       Аристократ простонал и замер на крошечное мгновение. Затем обрушился на ведьму с поцелуем, будто прожигающим её насквозь.       Ловушка захлопнулась. И в неё попали они оба.