Магический коробок

      Поджидать Олесю возле комнаты девушек оказалось паршивой затеей. Мало того, что его стеснялись младшие девочки, так ещё и Ира Шастун (которую в народе всё равно звали Горбачёвой — истинная причина прозвища была скрыта под семью замками) в очередной раз схватила его за ухо, а потом ещё и приложила Летучемышиным сглазом.       — Будешь знать, как лезть в женское пространство!              — Да я ж не против феминизма! Только за! Женщины прекрасны и обязаны обладать всеми правами и возможностями человечества! И вообще, я просто с Олесей хотел поговорить! — возмущался Дима, пока Сапёр и Гаус после заклятья обрабатывали полученные Димой раны.              — Не сметь обижать Олесю!              — Я не собирался её обижать! Просто с ней поговорить надо! — вздохнул Журавлёв и наконец выдохнул после прохлады от заклинания обезболивания на лице.              — Можно было просто отправить патронус, — Сапёр пожал плечами. — Почему не воспользовался этой идеей?              Журавлёв тяжело закатил глаза.              — Действительно, а как же я не додумался?              — Он в прошлом году в Запретном лесу на дементора наткнулся, так что его патронус всё ещё в шоке, — объяснил Заяц. — Непонятно, кто из них больше охренел: Журавль или дементор. Или патронус.              Дима невольно поёжился: та встреча до сих пор снилась ему в кошмарах. Сходил, называется, в самоволку на прогулку!.. Его тогда чудом не отчислили, спасибо, профессор Поттер вступился и напомнил директору МакГонагалл, что их троица в своё время и похлеще дела вытворяла.              Что ж, это правда: он хотя бы в банку никого не сажал. А вот Иванченко всё могла мести ради…              Ладно, Журавлёв — не Поттер, он хотя бы не собирался сражаться с Волдемортом. Во всяком случае, до ближайшей среды.              — И у тебя проблемы с вызовом патронуса? — с некоторой тревогой в голосе заметил Сапёр.              Вот уж вечно волнующийся за всех и вся.              — Немного, — Дима махнул рукой. — Говорят, со временем пройдёт, просто я слишком много силы вложил в его вызов тогда и всё такое. Дементор всё-таки охренел тогда.              — Бедненький какой, пожалейте мальчика! — Ира закатила глаза. — Нечего было лезть в лес, сам виноват.              Она резко развернулась и направилась к женскому общежитию, на выходе из которого чуть ли не наткнулась на выходящую Олесю с какими-то амулетами в руках. Шастун что-то прошептала девушке, и та с некоторой обеспокоенной взглянула в сторону Димы, после чего кивнула Ире и зашла в гостиную.              — Димочка, ты хотел меня видеть? — она подошла к нему и встала рядом.              Почему-то от этого ласкового «Димочка» улыбка сама собой появилась на лице, и Журавлёв довольно кивнул.              — Да, только здесь есть место, где мы можем поговорить наедине? Просто дело серьёзное, и…              В гостиной кто-то присвистнул.       — Ничего себе, Журавль подкатывает к нашей навернувшейся с неба звезде? — где-то на лестнице послышался голос Вани Абрамова.              Как же он бесил Журавлёва! Ещё с первого года обучения этот студент был абсолютно невыносимым ханжой и умником, причём настолько, что бесил даже своих одногруппников. Кажется, однажды даже Позов не выдержал и накинулся на него с кулаками — а чтобы выбесить того, надо было очень постараться.              — Это ты с неба навернулся, а Олеся мирно спустилась с неба освещать Хогвартс, — высказал Дима и встал с кресла ближе к Иванченко. — У вас есть куда здесь отойти?              Удивлённый и при этом какой-то благодарный взгляд Олеси надо было видеть. Она в шоке воззрилась на него, но спустя пару мгновений кивнула.              — Только подожди пару минут, я защитные амулетики всем раздам, — отчеканила Олеся. — А то после этого кошмара на стадионе я за ребят испугалась и решила на всех сделать. Вам пока первая партия достанется.              — Ну опять она хернёй страдает, — закатил глаза Позов. — Олесь, это ж ведь не работает нихера!              — Хочешь — верь, хочешь — не верь, но амулет возьми, — вдруг высказал Макс и первым подошёл к Олесе. Осчастливленная девушка тут же вручила ему голубенький камешек с подвеской.              Не особо раздумывал, на удивление, и сам Дима и протянул к Олесе руку: ему достался какой-то фиолетовый камешек. Постепенно девушка раздала талисманы почти всем находящимся в комнате, даже всучила его недовольному Позову: просто-напросто впихнула ему в руку и зачем-то погладила по лысине, чем полностью того обескуражила. Абрамов же фыркнул и, высокомерно запрокинув голову, ушёл в свои покои.              — Лесь, да ты не расстраивайся. Хочет ходить без защиты — его право, — махнул рукой Макс.              Странно, что Заяц во всю эту дичь поверил. Или просто не желал огорчать Иванченко?              — А вдруг с ним что-то случится? — обеспокоенно спросила она.              — То ты будешь не виновата, — закрепил Дима Журавлёв.              На том и порешили: оставшиеся амулеты Олеся снова спрятала у себя в комнате, а потом отвела Диму в какой-то закуток в гостиной и, достав палочку, быстренько сколдовала над ними «Квайтус».              — Это что? — спросил Дима обычным голосом, но понял, что говорит еле слышным шелестом.              — Чтобы нас особо никто не мог подслушать, — объяснила Олеся. — Говори, в чём дело.              Так, кажется, Диме точно надо пересмотреть свои взгляды относительно Олеси. Считал её девушкой с… некоторыми нюансами мышления, и теперь ему из-за этого становилось несколько стыдно. Иванченко-то оказалась не промах и додумалась закрыть их заклинанием. Сам Дима-то просто понадеялся на тихое и укромное место. Ага, в Хогвартсе, где уши есть даже у привидений, которые доносят директрисе всё, что можно и нельзя. Так что кто здесь в лузерах? Явно не Олеся.              — Идея с заклинанием гениальная, — не смог не отметить он. — Вау!              Иванченко мило улыбнулась.              — Спасибо, Димочка! Но ты же меня позвал не для того, чтобы только этим восхищаться?              Хитрая постановка вопроса. Дима сразу же довольно заулыбался: Олеся напрашивалась на комплименты!              — Конечно, нет, тобой только и можно, что восхищаться, — хмыкнул он и понял, что даже не лукавил в эту минуту. — Я про расклад твой хочу спросить. Как ты вообще всё поняла? И как это тебе в голову пришло?              Взгляд Олеси неожиданно стал холодным и Дима невольно попятился к стенке. Что он такого сказал?              — Ты тоже, как Абрамов, считаешь меня виноватой?              Чего?              Видимо, он сказал это вслух, потому что Олеся нахмурилась и выдала:              — А то, что Абрамов заявил, что раз я всех предупреждала о беде с гриффиндорцем, значит, это я всё и устроила, и взрыв башни я тоже могла сотворить. Он потом ещё так елейно улыбнулся и отметил: «Ой, Олесенька, я же не говорю, что ты специально могла устроить взрыв, мы же всё понимаем, мы знаем, что ты случайно могла что-то сделать и не заметить!». Сука аристократичная!              Слышать такие слова от девушки было бы необычно, не будь это Олеся Иванченко: она иногда такое ляпнуть могла, что даже Снейп онемевал, а это дорогого стоило. Но суть-то вовсе не в ругательствах, а в словах Олеси.              В какой-то мере Журавлёв мог понять направление мыслей Абрамова и в чём-то мог с этим согласиться, но при всём уважении, силы магии Олеси вряд ли бы хватило на то, чтобы взорвать защищённую башню. После Волдеморта на Хогвартсе столько защит, что чокнуться можно. Даже при желании не смогла бы Иванченко такое вытворить. Да и смысл себя подставлять с этим гаданием? Ведь на неё у многих и упали бы подозрения. Что, видимо, и произошло.              Или Абрамов это нарочно сделал?..              — Он категорически не прав во всех своих словах, — попытался успокоить её Дима. — Даже логики никакой нет. Зачем тебе взрывать, потом утверждать, что гадание сбылось из-за матча… Зачем?              — Потому что якобы я хочу доказать, что я сильная волшебница, — Олеся поджала губы. — Мол, обо мне сложились не самые приятные впечатления, и теперь я либо мщу, либо пытаюсь заставить всех плясать под свою дудку. Ну бред же.              — Если бы захотела мстить — достаточно было бы наслать Летучемышиный сглаз, — заметил Дима.              Олеся вдруг осторожно прикоснулась к его лицу и мягко погладила по щеке.              — Бедный, тебе досталось… Ты не злись на Иришку, она просто сильно деятельная.              Рука Олеси была очень тёплой, даже ласковой, и пахла чем-то цветочным и морским одновременно. Не приторным, но приятным. Диме нравилось.              — Да фиг с ней… Короче, Олесь, Абрамов — мудак и тебе не обязательно его слушать. Умные и адекватные поймут, что он просто завидует. В конце концов, это у тебя первое место по Прорицаниям среди всех магических школ! А у него второе место по ЗОТИ. Вот он и нудит.              — ЗОТИ важнее Прорицаний, — с некоторой грустью улыбнулась Олеся.              — В принципе-то да, но заметь, ЗОТИ не очень-то помогла при случившемся, — возразил Дима и сам диву дался: он всерьёз защищал Прорицания?              Хотел Олесю порадовать, но в итоге понял, что ведь в самом деле именно её любимый предмет на удивление сыграл больше роли. Невольно в голове появилась мысль, что Олеся его околдовала, но тут же постарался выбросить её из головы: однажды Дима стал жертвой любовного зелья и прекрасно теперь знал, что оно действовало иначе. И теперь обходил стороной любящую шутки Парфенюк.              — Прорицания — двоякая наука, так что я с тобой не соглашусь, — сказала Олеся и облокотилась на стену. — То же самое и с раскладами, их надо уметь правильно трактовать. Плюс ещё должны быть правильная атмосфера и настрой. При плохом самочувствии, например, вообще запрещено расклады делать! Как и при тяжёлых мыслях. В общем, там же целая наука, большая часть из которой в Хогвартсе даже не преподаётся и книг по этому направлению нет даже в Запретной секции! Мне пришлось платить бешеные деньги за литературу. Так что весь выигрыш за Олимпиады я спустила именно на них. Но это детали. А насчёт того, что карты показали беду с гриффиндорцем, так вообще случайно получилось. Я делала расклад на будущую неделю, как у меня будет складываться учёба, и неожиданно сами собой выпали две карты. А это всегда не просто так, значит, карты хотят о чём-то предупредить.              Дима нахмурился.              — Что за карты?              — «Башня» и «Дьявол», — ответила Олеся. — Я достала ещё дополнительную карту… И выпала карта «Сила». И сейчас ты поймёшь, почему я подумала именно на Гриффиндор.              Из кармана мантии девушка достала колоду карт и, порыскав, продемонстрировала ему ту самую карту. Что-то внутри Димы резко обдало холодом от шока.              Изображение человека, повергающего льва.              Лев — символ Гриффиндора.              — Теперь ты понимаешь, почему я так сказала? — произнесла Олеся и спрятала карту назад в колоду. — И она выпала именно перевёрнутой, что значит дисбаланс. Так что… Извини, я сама в шоке была. Пыталась предупредить.              — А… с профессорами ты говорила? — Дима аж сглотнул.              Нет, нет, нет, это дурацкое совпадение, это Олеся придумывала, он не будет верить в эту чушь!              — С профессором Трелони, она единственная на моей стороне, — вздохнула Иванченко и положила упакованную колоду назад в карман. — Сказала, что собиралась предупредить директрису.              «Наверняка предупредила, но не факт, что МакГонагалл поверила», — мысленно предположил Дима.              — Понятно… — выдохнул Журавлёв. — А ты сама, не с помощью карт, не пыталась узнать, что могло произойти и почему? Или вдруг у вас, девчонок, кто-то говорил на эту тему?              На него кинули пристальный хитрый взгляд красивых светлых глаз.              — А тебе зачем? В детектива хочешь поиграть?              Вот же…              — Даже если и так? — Дима вздохнул. — Я просто хочу быть уверенным, что нам никакая опасность больше не грозит. И вообще, мне хочется поскорее наладить жизнь. Нет, вы нас хорошо приняли, не спорю, но из-за этих ограничений не со всеми друзьями получается провести столько времени, сколько хочется. А теперь ещё и квиддич под угрозой! А у нас последний год учёбы!..              — …а ещё у тебя шило в одном месте играет и тебе скучно? — предположила Олеся.              Иванченко даже тут его обошла!              Да, Диме было капец как скучно сидеть запертым в стенах Когтеврана, и как бы умные ребята ни пытались создать для них хорошее взаимодействие, он во многом скучал. По беготне Хогвартса, по хулиганству (благо, что Позов их не особо журил за шутеечки) и по элементарной свободе. Вот уж действительно, что имеем — не храним, а потерявши — плачем.              — Короче, ты что-то ещё о случившемся знаешь? — протянул Журавлёв.              Олеся поджала губы.              — Если бы… Но… Слушай, ты ночью не занят?              Вот тут-то Дима и присел. А Олеся не лыком шита, сразу в оборот дело брала, и естественно, он не мог не пошутить на эту тему. Иначе он не был бы Димой Журавлёвым.       — О, а ты уже приглашаешь провести ночь вместе? — он игриво дёрнул бровью и заулыбался, в то время как внутри что-то тревожное горланило острым: «Что ты делаешь?».              Журавлёв обожал пошляцкие шутки, но всё-таки по большей части говорил их в кругу близких друзей, к которому Олеся пока не относилась, к тому же, казалось, ей такие шутки могут быть неприятны. Но он, видимо, ошибался, ибо девушка захохотала и легонько — по-дружески даже — ткнула его в плечо.              — Ну Дима! Просто я… планировала тайком выбраться из общежития и поискать аномалии, — тихо произнесла Олеся и прикусила губу. — Я понимаю, что авроры уже с этим разбираются, но… Они ищут магический след. А мне кажется, здесь замешано что-то потустороннее. Мне мало кто верит, а исследовать этот вопрос мне хочется, меня прямо тянет. А я своей интуиции доверяю. Пойдёшь со мной?              На секунд пять в голове Димы застрекотали сверчки от неожиданного предложения.              Озорной парнишка в нём сейчас опять хотел отпустить какую-то этакую шутку, однако сам Журавлёв несколько… трусил. Не перед Олесей — просто от неожиданности самого предложения.              Но почему его всё это так смущало?              В конце концов, это просто прогулка… да, по подозрительному Хогвартсу и на ночь глядя, похожая на свидание с девушкой, и…              Так. Он уже о свидании с Иванченко думал?              Но вообще, в предложении Олеси был резон, хоть её предположения и вызывали недоумение. Дима не верил в потустороннее и мистику. Многие магглы и работу волшебных палочек и неожиданную реальную магию списывали на мистификацию, но на самом деле всё было гораздо сложнее. Даже в магическом мире было место подозрительному отношению к чему-то странному. Например, те же привидения не могли летать по городам и весям и были чётко привязаны к местам, которые играли для них важную роль в жизни или в момент смерти, и могли покинуть их только в определённые моменты. Именно поэтому сэр Николас, закончивший Гриффиндор, постоянно находился в Хогвартсе.              Кстати, куда он запропастился после взрыва?..       В голове начал складываться какой-то пазл, но Дима пока его не совсем понимал.              А дорыться до правды хотелось. Права была Олеська: скучно Журавлёву в стенах Когтеврана. Вроде и Макс рядом, а всё не то. Да и тот повадился с Позовым во взрыв-карты рубиться. Вот уж кого взрыв башни гриффиндорской не травмировал! К тому же, Диме стало интересно, до чего в итоге Олеся могла бы дойти в своих расследованиях. При всём к ней странном своём отношении он понимал: Иванченко могла нарыть целый клад информации. И не знать, что с ним делать. Вот тут-то он и пригодится. Да и отпускать Олесю одну неизвестно куда не хотелось. Но самое главное: у них появилась отличная возможность пошляться по Хогвартсу! Грех такое упускать.              — Пойду, конечно, — улыбнулся Дима. — Негоже девушке в одиночку разгуливать. Нельзя, чтобы наша главная прорицательница одна гуляла.              Олеся мило улыбнулась.              — Да ладно тебе! Вполне прекрасно гуляла… Раньше. Но вот раскладик на прогулку я всё же сделаю. Но не при тебе, — сразу сказала она. — А то ещё надумаешь себе чего. Ты что-то в последнее время сильно волнительный, — девушка чуть наклонила голову. — И не только из-за происходящего.              Дима пожал плечами. Понятия не имел, о чём это она.              На том и порешили: Олеся убежала делать расклад, а Дима вернулся в гостиную, где ещё целый вечер бегал от Ирки Шастун, вознамерившейся ему отомстить, видимо, на всякий случай. Надо Антохе на неё пожаловаться, что ли: сколько можно-то? Хотя на самом деле даже Шаст свою сестру немного побаивался.              Ночью Дима осторожно украдкой вылез из кровати и, стараясь не шуметь скрипом полов от ходьбы, тихонько переоделся и выглянул из комнаты. Гостиная пустовала, так что немного биение встревоженного сердца утихомирилось, и он уже спокойно вышел и присел на диван в ожидании Олеси. Девушка выглянула минут на пятнадцать позже обозначенного времени и смущённо пробормотала:              — Прости, никак не могла уйти. Там Алина Фоменко с Ирой долго беседы вели и всё никак не засыпали. Я из-за них даже шелохнуться боялась. Ира ещё так чутко спит, ужас просто…              — Да ладно тебе, всё понимаю, — он махнул рукой. — И как мы выйдем? Нас же не сдадут картины на входе?              — Не-а, — хитро улыбнулась Олеся. — Мы и не пойдём через них.              Дима посмотрел на неё с недоумением.              — В смысле?              Иванченко вытащила из мантии какой-то старый пустой пергамент, раскрыла его и навела волшебную палочку.              — Торжественно клянусь, что замышляю только шалость!              Мгновение — и удивительным образом на пустом листе появилась карта… их родного Хогвартса! Причём не просто карта, а с какими-то шевелящимися объектами. Чтобы разглядеть всё подробнее, Дима опустился ниже и обомлел. На карте виднелись не только различные входы и выходы, но также имена и фамилии учеников и преподавателей. Многие преподаватели прямо сейчас сновали возле кабинета директора, миссис Норрис ходила возле главного входа… В слизеринских подземельях Шастун и Попов почему-то лежали на одной кров… Что?!              Твою-то мать. Пожалуйста, пусть это значит, что они просто лежат вместе и общаются. Дима не выдержит Арсения в их компании друзей, а Антон ведь притащит…              Не зря, видимо, все уши о нём недавно прожужжал. Собралась, блин, парочка.              — А откуда у тебя эта карта? И что это за карта сама?              — О, это карта профессора Поттера, — улыбнулась Олеся. — Он её у своего сына отобрал за непослушание, а я… стащила у него из кабинета. Но я на время! Завтра верну. Просто она мне была очень нужна.              Твою-то мать. Он с кем вообще связался?              Итак, Олеся — обычная когтевранка, над которой немножечко подшучивали из-за её природной нерасторопности, а также из-за любви к Прорицаниям, оказалась гораздо хитрее, чем Дима мог предполагать. Ладно, он мог предположить всё, что угодно, но… стащенная у профессора карта?!              — Ой, не надо на меня смотреть так, будто я ребёнка какого-то убила! — Олеся легонько ткнула его в бок. — Я давно знала про эту карту. А ты что, не в курсе был?              Дима покачал головой. Откуда бы ему знать? Он с Альбусом не общался, как-то не доводилось особо, всё-таки круг общения у них разный. Но вроде Шевелев там с ним немного контактировал. Может, он и был в курсе карты?..              Теперь Дима начал задумываться: а что он вообще знал о Хогвартсе и своих однокурсниках? Поздновато об этом задумываться на последнем курсе, но лучше сейчас, чем никогда.              — Ладно, не суть. Смотри: здесь нанесена часть тайных ходов, — Олеся показала Диме расположение некоторых дверей. — Не всех, но уже что-то. Из нашей гостиной мы можем выйти двумя путями, но лучше — под женским общежитием. Я пробовала однажды лезть через камин, в итоге чуть не сломала ногу, обмоталась паутиной и случайно укусила одного из эльфов. А, там ещё пикси летал, но он просто заверещал. Я тогда ещё пятьдесят баллов потеряла. Позов меня чуть не прибил.              Журавлёв прыснул со смеху. Кто там говорил, что самые хулиганистые — это гриффиндорцы? Да только после приключений Гауса, пробравшегося в Министерство, уже следовало пальму первенства отдать Когтеврану, но теперь Олеся окончательно застолбила это звание за серебристо-синим факультетом.              — Чего? Да… да как вообще?.. Зачем ты эльфа укусила?              — Да ко мне какое-то странное существо руку протянуло! Я и испугалась, — Олеся поджала губы. — Я потом перед ним извинилась. Он, бедный, лоб чуть не расшиб из-за моих извинений, пришлось его к мадам Помфри тащить, а он сопротивлялся.              Добрая всё-таки Олеся девушка. Шальная, но добрая.              — Дима, да хватит ржать!              А Журавлёв не мог сдержаться и продолжал хихикать, утыкаясь в собственные ладони.              — Олесь, милая, прости, пожалуйста, но это… да как у тебя так получается? Оттащить эльфа к Помфри… Они же сами себя лечат!              — Больше калечат, — Иванченко нахмурилась. — Спасибо, конечно, что я милая, но если будешь ещё паясничать — я пойду одна.              Опачки. Дима сам не заметил, как комплимент сказал?              — Прости, больше не буду, — выдохнул с усмешкой Дима. — Ладно, давай тем, более безопасным путём. Главное, чтобы Ира ваша нас не услышала. Кстати, ты расклад сделала на наше этакое путешествие?              Тревога, мигом появившаяся на лице Олеси, заставила Диму напрячься. Так, Журавлёв, ты не веришь во всю эту дичь, успокойся уже в конце концов! Зачем он вообще спросил?..              — Не очень хороший расклад, — ответила Олеся. — «Башня» и «Двойка Кубков». Так что будем осторожнее.              Башня — один из самых тяжёлых символов, так что невольно по спине побежали мурашки. Так, он же не собирается в это верить, нет?.. И не будет.              — А Двойка Кубков что значит?              — Скажем так: даёт надежду на лучший исход, — обтекаемо сказала Олеся, и взгляд её забегал. — Идём?              Дима кивнул.              Пробраться под женским общежитием оказалось довольно-таки непростой задачей: не шуметь было трудно, свет от палочки Димы был неожиданно слишком ярким, а шоркание Олесиных ботинок — чересчур громким, из-за чего она даже потом наложила на них заклинание тишины. Журавлёв присвистнул аж: не знал, что такие вещи можно делать с неживыми объектами. Да Олеся была умнее его раз в сто.              Тайными ходами они смогли пробраться ближе к гриффиндорской (бывшей гриффиндорской, с неожиданной горечью понял Дима) части здания, и Олеся неожиданно остановилась.              — Сейчас будем искать аномалии, — выдохнула Олеся и достала из мантии нечто, похожее на компас.              — А это что?              — Волшебный магический компас безопасности, — объяснила она. — Как раз нужен для поиска магических аномалий и сильных источников магии.              Так, кажется, он совершенно не знал о своей однокурснице буквально ничего.       О компасах Дима отдалённо слышал и на пятом курсе они изучали их очень кратко на занятиях по Защите от Тёмных Искусств. Такие компасы имели несколько стрелок, каждая из которых при использовании и обнаружении магии определяла не только место её нахождения, но и суть. Загоравшаяся красная стрелка, кажется, определяла разрушительную, нестабильную и тёмную магию, синяя отвечала за древние магические проклятия… Мерлин, а остальные-то зачем? Зелёная и белая стрелки вроде обозначали стабильную магию, но в чём они различались — Дима позорно забыл.              Да ладно, он в жизни не мог предположить, что когда-нибудь такой артефакт увидит!.. Хотя, конечно, хотелось: он к всякой всячине тянулся.              — А откуда у тебя такое чудо? Он же бешеных денег стоит. И я думал, их можно использовать только аврорам там, невыразимцам.              — Это более навороченные варианты. У меня он слабенький и старенький. На самом деле, он у меня от бабушки, — улыбнулась Иванченко. — Она как знала, дала мне его на этот учебный год. Я про него и думать забыла! А тут вещи перебирала и он сам на меня упал, ногу поранил. Но значит, это знак! Знак того, что он может пригодиться. Всё происходит не просто так!              Журавлёв в совпадения не верил, но компас им действительно требовался, раз они задумали странные поиски.              На всякий случай они снова проверили по карте, нет ли кого-то поблизости. В двух коридорах от них патрулировали какие-то незнакомые два аврора вместе с профессором Поттером, а рядом с ними самими обстановка была относительно безопасной. Но тут Диме пришла в голову тревожная мысль.              — Лесь…              — М?              — А не может ли произойти так, что твой компас обнаружит скорее защиту, которую наложили авроры на зону нашей бывшей башни? А не природную аномалию.              Олеся призадумалась.              — Блин… Ты прав. Мне это в голову не пришло. Но попробовать стоит. Заодно проверим безопасность нахождения здесь. Может, сразу две стрелки начнут крутиться и указывать места магии. Например, зелёная укажет на защитную магию, а красная — на разрушение.              Резон в словах девушки имелся.              — Ладно, запускай свою шарманку, — махнул рукой Журавлёв.              Олеся подкрутила у компаса какие-то кнопки, и компас тихонько зажужжал и слабо засветился. Неожиданно Дима почувствовал странную вибрацию в кармане своей мантии. Какого драккла?              С некоторым опасением Журавлёв залез рукой карман и нащупал что-то небольшое и прямоугольное. Осторожно он вытащил найденное — и обомлел.              В его руке был спичечный коробок с магическими спичками. Именно его любимый, один из главных добытых им на раскопках артефактов. Но каким образом он оказался в мантии? Дима же вроде как его в свои вещи прятал… Правда, сейчас гораздо большей проблемой было другое: какого чёрта он вибрировал? У него так-то вообще другая функция, а именно — удерживать огонь как можно быстрее…              — Дима! — Олеся неожиданно взвизгнула.              Резко обернувшись, Журавлёв увидел, что девушка в ужасе смотрела на компас. Он невольно придвинулся ближе и чудом не отшатнулся от взбесившегося артефакта: красная стрелка бешено дёргалась, словно вовсе хотела вырваться из компаса прочь. Остальные же стрелки, на удивление, словно вообще потухли. А такое вообще может быть?..              — Так, выключай его и пошли отсюда! — Дима ухватил её за руку и хотел потащить назад, но не тут-то было: Олеся неожиданно дёрнулась вперёд и побежала дальше к разрушенной башне. Казалось, будто сам компас тащил её куда-то вперёд.               — Олеся, стой!              — Дима, он меня уводит! — в голосе Иванченко явно сквозила паника.              — Да выкинь его! — Дима кинулся и ухватил её за другую руку сильнее, но магическая сила отталкивала его от Олеси сильнее.              — Я не могу! — Олеся явно попыталась разжать кулак, в котором был компас, но не получалось, как и выбросить артефакт.              При этом магические спички продолжали вибрировать в Диминой руке, и он попытался их отбросить… Что тоже не получилось: коробок словно прилип к руке.              Магия явно тащила их с Олесей куда-то в сторону разрушенной башни, и Дима сто тысяч раз успел пожалеть, что вообще решил послушать Иванченко, захотел сам дорыться до правды и влезть в какую-то дичь. Вот и что ему не сиделось в комнате?!              Он резко обхватил Олесю со спины, таким образом заграждая собой от возможного падения, и это было сделано не зря: как только они вплотную приблизились к зияющему обрыву, где раньше располагалась их башня, что-то под их ногами озарилось ярким светом, и они вместе с громким криком рухнули куда-то вниз.              Последнее, что Дима успел заметить — это перепуганное лицо Серёжи Шевелева, судорожно пытавшегося схватить Журавлёва за руку.