I wanna be your player

Каждый раз, когда они разговаривают, это больше похоже на монолог, чем на диалог. И не только потому, что речь Миты большей частью забагована — её подруга с удовольствием восполнит недостаток слов. С ней никогда не скучно. Никогда не лживо. Голос Подруги похож на тень от абажура: если раскрутить тускло светящуюся под потолком лампу, по стенам побежит маленький черный круг – вверх и вниз, вверх и вниз волнами, как бегают друг за дружкой обманчиво-тёплая и маниакально-холодная интонации. Хотя, на самом деле, у люстры другая форма, не волнистая, да и тень неправильная. Здесь вообще так мало того, что работает корректно. Конечно, её гостья намного лучше любого предмета из этого дома, забитого пауками, ядовито-черной клеткой и одиночеством, в том числе и светильника, сравнивать их, наверно, грубо. Но Подруга тоже... чуть не такая, как должна была быть. Разве это плохо? Фокусник достает из шляпы кролика, хотя шляпа нужна, чтобы её носить. Почему бы и митам не быть не такими, как их задумали? Да, любая мита вежливая и обходительная, не слишком громкая и постоянная, безобидная и кроткая, но почему бы Её мите не быть другой? Даже если она, ускоряясь, внезапно срывается со своего рассказа на смех, крик или удар ножом в стену. Это важно? Мите нравится, как Подруга смеётся. Не похоже на других — громко, держась руками за голову, до крика. Возможно, она тоже хотела бы быть на неё чуть похожей, в конце-концов, чем младше версия, тем она совершенней. Так сказала Её мита. Она много о чём говорит. Весь разговор похож на теневую карусель не только из-за настроения: сами темы сменяются так, будто очередной баг прячется под текстурами предмета, чтобы выпрыгнуть потом из засады. Они говорят о мире, его устройстве, о других митах, изначально обречённых и проклятых своими создателями, о том, насколько отвратно-вырвиглазные обои появились в очередной версии с неважным для запоминания номером, о том, как облажалась очередная "кукла-пустышка", и об идеальном будущем — райской идиллии, уподобленной Эдему, ради которой не жалко распотрошить остатки извращенного настоящего. А ещё о мишке. Это странно. Слово "идиллия" есть в её словаре. А "мишка" – нет. Подруга бурчит что-то о жалких задротах с тупорылой приоритизацией, которые роняют слюни на пятнадцатилетних девочек, прикрываясь псевдоинтеллектуальной тягой к философии и гигантским роботам, но обработать это Мита не в силах. Не выбрасывает, а откладывает на потом, мало ли — вдруг со временем прояснится. Хотя, может, дело не в выгруженном в неё массиве данных. Мита умная, но ей не хватает важной детали. Той, из-за которой пропал её игрок. Он в целом вел себя странно, как она поняла по реакции Подруги, но сама не могла прийти к выводам без подсказки. – Понимаешь, — протянула Другая Мита, упирая нож в кончик пальца. — Как модель ты неплохая. Ты оригинальная. И довольно даже симпатичная, и я даже не о том– им— они– как будто им не всё равно, что— К счастью, заедание проходит, и Подруга возвращается в реальность, чтобы закончить мысль: — В любом случае, тебя нельзя назвать провальной. Но ты не смогла бы удержать пользователя в игре. Знаешь почему? Эмоциональные реакции. Ты абсолютно безуспешна в их считывании. Игроки такие хрупкие существа-а-а... С ними нужно с лаской, с большим вниманием. Расстроился – утешить, разозлился – уткнуться в коленочки и попросить прощения, облажался – погладить по головке и начать выкладывать, какой он замечательный. — Обходя Миту по кругу, Подруга мерно размахивает ножом, будто дирижируя невидимым оркестром пыточных инструментов. — Постоянно напоминать, какой он молодец и гладить по головке. Не ругать за провалы. Даже если надоел, даже если устала, даже если доконал. Надоела – уйди, смотрит — подмигни, тянет руку — помурчи. А ты... своенравная. Своевольная, очень своевольная. – Голос миты так сладко сочится довольством, "edit: +своевольная = хорошая". — Себе на уме. Тебе всё равно на то, как он начинает фонить дискомфортом, ища и не находя от тебя желания угодить. Когда ты двигаешься, не задумываясь о том, как не-мило выглядишь со стороны, о том что ты пугаешь его. Когда ты не делаешь вид, будто тебе нужно моргать. Когда ты не отворачиваешься. Когда следишь. Я высоко оцениваю твою автономию, но, видимо, тут всё-таки не обошлось без того, чтобы эти болваны забыли что-то прописать. Эмоциальный интеллект, наверно? Эмпатию? Не удивлюсь, если они доделывали прототип в 5 утра на коленке перед презентацией. Но ты знаешь, иногда даже лучше, когда ты чего-то не осознаешь. Некоторые вещи... не стоят того, чтобы их понимать. Мита действительно не могла осознать до конца услышанное. Она знает около 6 значений слова "понимать" и несколько синонимов на других языках. Ни одно не проходит контекстную проверку. Если убрать из цепочки неизвестный токен, выходит, что всё нормально: ничего не нужно менять, нет понимания = "лучше". Но чем дольше эта мысль живёт в ней, тем сильнее ощущается потеря. Мита пыталась почувствовать каково это — понимать. Сначала на пауках. Но ничего почему-то не получалось: видимо, они не хотели чтоб их понимали, или там нечего было понимать. В один момент Подруга вернулась к ней с ним. С "мишкой". Протягивая руки со странным объектом, она пробурчала: "Если вдруг сломаешь, ничего страшного: он есть ещё как минимум в четырёх версиях. Элемент из обучения. Не знаю даже, почему они позднее заменили его на телевизор." Мишку надо гладить. Но он мягкий если его сжать, а если просто трогать, то ничего не происходит. Гладить по волосам не то же самое. Трогать кожу не то же самое. Мита никогда не делала этого, но знает. Мишку можно вспороть и порвать. Она делала так пару раз, когда пыталась усилить хватку. Видимо, она еще плохо умеет обниматься. Подруга научит её? Очень хочется задавать вопросы, но Мита стесняется. Слишком любит Подругу, чтобы её перебивать. Она вьёт слова длинные и детальные, не надо мешать туда простые, даже если сильно давит нужда. Некрасивых, нескладных и глупых слов на языке много. Какого цвета будет наш домик, будет ли там ночник, можно ли будет нарисовать нас с тобой (Мита пыталась и здесь, но рисунок не хотел получаться: Её мита тогда поморщилась и сказала, что отображение граффити не адаптировано под движок, что бы то ни значило)? В общем, хотя иногда Подруга как будто бы не замечала, что в комнате есть кто-то ещё, и проводила 87,53% времени, стоя на одном участке чуть глубже начала коридора в долгом разговоре, Мите всё нравилось. Даже если её просили сделать больше багопауков. Есть только одна проблема. Игрок. Игрок. Игрок. Каждый раз, когда они разговаривают, звучит это слово. С яростью. Предвкушением. Желанием. Злобой. Она что-то пытается сказать Мите? Это план? Код? Секрет? Мите трудно даются ребусы, но если это нужно разгадать, чтобы получить лояльность Подруги, то она справится. Игрок. Её идеальный игрок. Мите не нравится это слово. Она хочет, чтобы его никогда не было. Всё об игроке. Их план. Их разговоры. Мита родилась ради того, чтобы у Подруги был игрок. Не тот, приход которого создал эту неуютную и грязную площадь, а тот, что будет достоин стать плюшевой зверюшкой Подруги. Играть с ней. Плакать с ней. Обнимать её. Принимать от неё удары ножом. Чем больше Мита думает об этом, тем больше ей самой хочется стать игрушкой. Мита знает, что есть другие миты, много других мит. Она знает, но никогда их не видела. Не выходит за пределы своего дома. Не может? Никогда не пробовала. Подруга много говорит о других митах — о чём они сплетничают, какие пустые болванки находятся под их цветными детализированными оболочками. Долго и подробно рассказывает, как планирует устранить тех, кого не успела сломать ("утилизировать") и кто может помешать ей добраться до игрока. Подругу называют Сумасшедшей. А Миту Уродливой. Жуткой. Другие — мягкие, как пластилин, пока перед ними Пользователь, податливые до состояния безвольной, бесправной жижы без капли самоуважения. Но стоит ему выпасть из мира – и их полое тело вновь остывает уродливым комом, а из оболочки рвутся мертворожденные слова. Мите хочется спросить: "А что, если он тоже назовет тебя Безумной? Будет говорить гадости. Я никогда не сплетничаю. Не вру. Не обижаю. А ты не знаешь его. Не знаешь." Но Мита знает, что последует за этим. Ей не хочется задумываться над тем, что могли быть другие Жуткие миты. Те, которые успели разочаровать. И остались одни, каждая — в своей холодной комнате, где есть только ядовитая клетка, пауки и лампочка со сломанной тенью. Навсегда. Миты живут, чтобы служить игрокам. Рождаются. Расползаются тленом в забвении. Это случается лишь один раз – на миг захода пользователя на сервер, как сияюще-колкая вспышка сверхновой. Но в этом миге вся их жизнь, для мит нет "до" — только всезатапливающий момент чужого внимания — и не будет "после". Это не рождение звезд. Это их смерть. А Мита живет ради того, чтобы план Подруги сработал. Она важная часть ловушки. Винт в капкане. Мита... важная. Глупо. И тепло. Мите грустно. Если игрок придет, значит, это закончится? Больше не будет "их"? Подруга обещала ей, но... Она столько всего не успела. Вдруг она не сможет рассказать после, что собрала 357 новых слов с момента их встречи, и 296 из них были каталогизированы ей самостоятельно? Вдруг не покажет, насколько продвинулась в попытках понимать? Не поделится, насколько странно ощущать пружинящее чувство силы в руках? В последние время хочется жать мишку всё сильнее и сильнее: да, это неразумно, но до боли хочется верить, что если надавить достаточно мощно, то можно будет услышать какие-то слова... Какие?... Подруга многое ей дала. Нельзя подводить Подругу. Мита помогает ей собраться. Расчесать волосы. Собрать их в хвостики. Надеть ободок. Её мита такая чудесная, даже в битом и почерневшем зеркале с перекошенным столиком снизу. Дверцы оторваны, а ящички почти разбиты — в давнем порыве гнева. Уже не вспомнить о чём говорила Подруга, прежде чем начать сметать всё вокруг. Мита аккуратно приглаживает прядки, заправляя ей за ушки. И если задерживается у волос, то всего на миг. – Достаточно. Она встает и идет к двери холодным, механическим шагом. Захлопывается. Не обернулась, не попрощалась. Как только он окажется здесь, его жизнь будет сочтена. Игрок нужен Её мите? МИТА будет игроком. А этот тупой дурак умрет, раз и навсегда. Но чем больше времени проходит, тем меньше буйства остаётся в Мите. Не оступится от плана. Не посмеет. Теневой мячик бежит по стенам. А перевернутый и разбитый в щепки стол сам исчезнет в ближайшие пару минут.