Дьявольский морок

В очередной раз, сидя в этой маленькой комнатушке, он внимательно смотрел на экран ноутбука, предоставленного редакцией. Макс просматривал прохождение испытания Изосимовой. Каждый раз, когда он сталкивался с её работой, его охватывало чувство восхищения. Вопреки сказанным словам в порыве злости и взаимному безразличию, он знал, насколько она сильна. Левин даже на секунду пожалел, что спустя столько лет колдовства так и не осмелился провести один из самых опасных ритуалов – вызов самого Дьявола. Он знал, что после ритуала последствия могли быть катастрофическими. «Да и в целом, ни к чему это», – бесята хорошо справлялись со своей задачей, не было надобности рисковать своей жизнью ради чего-то большего. Его «любимейшая» колдовка решила переплюнуть всех, прекрасно зная последствия от подобных ритуалов. Он откинулся на спинку стула и чувствовал, как напряжение нарастает в его груди. Ангелина отошла на предельно большое расстояние и сказала семье не подходить к ней, пока не закончит ритуал. Её окружал шепот деревьев и таинственный шорох листвы. Ветер, казалось, уносил с собой все звуки, оставляя лишь глухую тишину, которая давила на грудь, как предвестие чего-то ужасного. Изосимова, облаченная в черное, поставила вокруг себя свечи, предвкушая то, что должно было произойти. Она начала произносить заговор. С каждым произнесенным слогом в воздухе нарастало напряжение. Сердце колотилось в груди, а холодный пот выступал на лбу. Держа в руках ритуальный нож, она провела им по ладони, оставляя за собой тонкую линию крови, которая капала на землю, впитываясь в черную почву, как символ ее готовности отдать часть себя. – Какая же дура. – произнёс Левин, его голос был полон осуждения. Вокруг нее начали собираться тени. Ветер усилился, а вместе с ним пришло ощущение, что кто-то наблюдает за ней. Внутри женщины росло чувство безысходности, будто она открывала дверь в мир, откуда нет пути назад. Когда последний звук заклинания сорвался с ее губ, наступила оглушающая тишина. Ангелина часто дышит, хватает ртом воздух. Ей нечем дышать, грудь пылает огнем. Глаза слезятся. В открытом поле, ей так душно и жарко, она чувствует себя в самом аду. Для зрителей её действия выверены и слажены, но Максим знает этот бегающий взгляд на лице колдовки, с примесью паники и страха. Она никогда не покажет свои истинные эмоции, но он чувствует: ей страшно, она не справляется. Страх, сожаление, одиночество людей, которым она пыталась помочь, все это накрыло ее, как волна. Макс наблюдает, как она неестественно выпрямилась; типичная походка и жесты Юрьевны исчезли. Это уже была не она. Она отвечала на вопросы родителей, видела на их лицах успокоение. После того, как женщина завершила ритуал, она была слегка бледна, но счастлива помочь несчастной семье. Макс видит крайне хорошую актерскую игру, но по её дрожащим рукам, которые не могут удержать сумку с атрибутами и кривой походке, было видно ещё немного и упадет в обморок. Он с остервенением захлопнул ноутбук, в его жилах кипела кровь от злости: зачем ей тратить все свои силы на ритуалы, без которых можно было обойтись? Максим провел множество ритуалов за свою долгую практику: порчи, оморочки, проклятия. После каждого, даже слабого ритуала, хочется неделю лежать и не вставать с кровати. Проявляются различные болезни, депрессия, усиливаются пагубные пристрастия, многие его знакомые практики сходили с ума. А Ангелина, всегда, пропускала людскую грязь через себя и долго после этого восстанавливалась. Несмотря на различные перипетии между ними, он всё-таки решается ей позвонить. Долгие гудки не прекращались. – Ангелина Юрьевна, никак вы померли. – сарказм спасал в трудные минуты, но сейчас он только подчеркивал тяжесть ситуации. Он завел машину и глубоко затянулся сигаретой, чувствуя, как дым наполняет его легкие, обжигая горло. В этот момент, всё вокруг словно замерло. Он сосредоточился на этом единственном действии, которое давало ему хоть какое-то ощущение контроля. Левин всем нутром чувствовал, как ей сейчас плохо, однако не знал где она, и нужно ли сейчас его присутствие. Из мыслей его отвлёк звонок – Череватый. – Какими судьбами, Влад? – спросил он, стараясь звучать непринуждённо, но Максим догадывался, с какой целью тот звонит. – Максим, – совсем неважный голос от весельчака Влада заставляет сделать в его грудной клетке кульбит. – После ритуала у Ангелины дела совсем плохи. Она бредит, её лихорадит, не понимает ничего. Я целый день с ней, только хуже становится. Кабы не померла бабонька. Надо решать, что делать. – Кинь адрес, я подъеду. – произнёс Левин, стараясь сохранить спокойствие, хотя внутри бушевала буря. Влад отправил адрес, и Максим, не теряя времени, отправился в путь. В тусклом свете вечернего заката, пробивающегося сквозь занавески, он вошел в комнату. В нос бросился едкий запах трав полыни и шалфея, на столе горели ритуальные свечи, зеркало заляпано воском. Ангелина лежала калачиком на диване, её лицо было бледным, губы слегка посинели. Сердце сжалось от волнения, когда он увидел, как её тело трясет от озноба. Максим подошел ближе, стараясь не издавать ни звука. Осторожно присел на край дивана и аккуратно заправил прядь волос за ухо. Его прикосновение было легким, он боялся, что может причинить ей боль. Волосы были влажными от пота, и он с нежностью провел по ним, пытаясь успокоить её. Показать всеми своими жестами, что он здесь, рядом, готов помочь. Левин провел рукой по её лбу, чувствуя, как холодная кожа соприкасается с его горячей ладонью. Она холодная, как покойник. – Она позвонила утром, сказала, что помощь нужна. Я без задней мысли приехал, а она тут такая. Утром ещё нормально, а ближе к вечеру лихорадить стала. Я сделал несколько ритуалов, но ничего не изменилось. В его голосе звучала растерянность, и Левин мог представить, как Влад целый день, отчаянно пытаясь помочь, перебирал в голове все возможные обряды. Тем не менее, сейчас все знания и опыт казались бесполезными. Колдун видел, как Влад, обычно уверенный в себе, сейчас выглядел потерянным. – Я понял. Можешь ехать домой, я один справлюсь. – произнёс Левин, стараясь говорить уверенно. – Ну смотри, я могу остаться. – Не нужно. – твёрдо ответил Макс. Понимал, что Череватый хочет помочь, но он не мог позволить себе отвлекаться на чужие переживания, когда его собственные чувства готовы были выпрыгнуть наружу. Влад видел решимость в глазах Левина, медленно кивнул, хотя на его лице всё ещё осталась тень сомнения. – Ладно, – наконец произнёс чернокнижник, в его голосе звучала усталость. – Если что-то понадобится. Я на связи. Колдун сидел рядом с ней. Его руки аккуратно перебирали её пальцы, так ему легче было думать, что делать дальше. Женские руки холодеют и это лишь усиливает его тревогу. – Максим. – слабый голос раздался в комнате, и он мгновенно поднял взгляд. – Гель, – произнёс он, стараясь говорить мягко, чтобы не выдать собственное волнение. – Паникуешь. Ритуал слабый. Успокойся. Максим умело манипулировал, её надо было успокоить всеми возможными способами. Страх и паника могли усугубить положение, и он должен был сделать всё возможное, чтобы вернуть ей уверенность в собственных силах. Он продолжал ласково перебирать её пальцы, стараясь установить с ней контакт, как будто его энергия могла передаться ей через прикосновения. Он достал из своей сумки стеклянные баночки и направился на кухню, начал варить зелье. Максим поочередно легким движением руки добавлял ингредиенты. Вода закипала, образуя пузырьки, которые лопались, выпуская в воздух легкий пар. Аромат, становился всё более насыщенным, а энергия зелья заполнило пространство вокруг. Вернувшись, он осторожно приподнял её голову, и поднес стакан к губам. Она приоткрыла мутные глаза и не сдержалась: – Какая вонь. – её голос звучал хрипло и с трудом пробивался сквозь усталость. – Пришла в себя, – усмехнулся, стараясь разрядить обстановку. – Пей, пару глотков, – сказал он, поднося стакан ближе, чтобы она могла легче дотянуться до него. Она задержала дыхание, собиралась с силами, и сделала глоток. – Молодец. – произнёс он с одобрением. Она лишь тихо вздохнула, её веки вновь опустились. В его сердце разрасталась тревога, когда он видел, как Ангелина снова погружается в дремоту. В короткие мгновения пробуждения, взгляд становился ясным и, казалось, она осознавала, что происходит, в теле появлялись силы. Он надеялся, что в любой момент услышит гневную и матную тираду, чтобы он немедленно покинул квартиру колдовки. Но затем, как будто невидимая сила тянула её обратно. Она вновь погружалась в тёмную бездну. Её лицо искажалось, в глазах появлялся страх, когда она терялась в бреду, где реальность смешивалась с кошмарами. Максим взял свой ритуальный нож, на рукоятке которого были выгравированы символы, знакомые только ему. Он прижал лезвие к своей ладони и решительно сделал разрез. Капли крови начали медленно стекать по его руке. Затем, он осторожно взял руку женщины; её кожа была мягкой и уязвимой. Как можно аккуратнее, он провел ножом по её ладони, делая аналогичный надрез. Смешивая их кровь, он позволил каплям соединиться, и в этот миг в воздухе повисло нечто трепещущее. – Силу зову, силу призываю, силой своей тебя наполняю. Левин погрузился в транс, безостановочно повторяя одну и ту же фразу. Кровь, смешиваясь, образовала маленькие капли. Он чувствовал, как энергия, исходящая от их соединения, наполняет комнату. Макс не отпускал её руку до тех пор, пока не почувствовал, как собственные силы покинули его. Её всё еще знобило, но дыхание было более размеренным. Левин лег рядом с ней, прижимая колодвку к себе, чтобы передать хоть каплю своего тепла. Она медленно повернулась, и её голова уютно устроилась на его груди. Женщина вдохнула знакомый аромат – смесь его одеколона и легкого запаха трав, который всегда ассоциировался с чем-то родным и близким. Он прижал её ближе, чувствуя, как её тело постепенно начинает согреваться. Напряжение в мышцах начинает отпускать, дыхание становится размеренным, лихорадка, казалось, начала отступать, и он заметил, как её щеки приобретают лёгкий румянец. Максим продолжал держать её в своих объятиях, и постепенно царство Морфея завладело ими. Ангелина медленно открыла глаза, и мир вокруг неё начал обретать очертания. Только вместо ясности, её охватила дезориентация, словно она только что вышла из тумана. Она совсем не помнила, что было вчера, но отчетливо чувствовала энергетику чертова Левина, которая бегала у неё в крови. С трудом поднявшись, она почувствовала, как её тело будто налито свинцом. Сил не было, и каждое движение давалось с трудом. Она попыталась сосредоточиться, прислушиваясь к звукам, доносящимся из кухни. Там царила бурная деятельность: слышались звуки столовых приборов, перекладывание тарелок. Это было знакомо и одновременно чуждо. Собрав все свои силы, она поплелась в сторону кухни, её ноги как ватные, и каждый шаг давался с трудом. Войдя на кухню, её охватило чувство дежавю. Он стоял над плитой, сосредоточенно помешивая что-то в кастрюле. Колдовка остановилась, не в силах произнести ни слова. Внутри неё смешивались противоречивые чувства – недоумение, любопытство, злость и нечто большее, что она не могла определить. Он был здесь, рядом. Она чувствовала, как его энергия всё ещё витает в воздухе, как невидимая нить, связывающая их. – Жива-таки, а мы уж и не надеялись на ваше возвращение. Тебе нужно поесть, ты больше суток ничего не ела, – его голос звучал мягко, но настойчиво. Это было не просто предложение, а необходимость, которую она не могла игнорировать. Изосимова продолжала молчать, её мысли были затуманены, а чувства смешивались. Максим, казалось, не обращал на это внимания, сосредоточенно управляясь с кухней. Он наливает наваристый суп в тарелку, и аромат, наполнявший комнату, был таким тёплым и уютным, что её желудок невольно заурчал в ответ. – Стряпня, конечно, не сравнится с твоей. – добавил он с лёгкой улыбкой, ставя тарелку перед ней и протягивая ложку. В его глазах читалось желание помочь, и это льстило. Тёплый бульон приятно заполнил пустой желудок и принёс облегчение. – Мне надо в душ. – слова, наконец, вырвались из её уст, освобождая от тяжести молчания. Это было первое, что она сказала за долгое время. – Нужна помощь? – его тон был полон заботы. – Нет. Выйдя из душа, она чувствовала себя гораздо лучше. С каждым вдохом силы постепенно возвращались в тело. Когда она зашла на кухню, взгляд упал на Максима, который по-прежнему сидел за столом, погружённый в экран своего телефона. Его волосы слегка растрепаны, а на лице – лёгкая тень усталости. Он поднял голову и его тёмные, глубокие глаза, встретились с её зелёными. – Как ты? – его голос был мягким и полным искреннего интереса. – Лучше, – в её голосе звучала уверенность. – Я верну тебе, – он приподнял брови, не сразу понимая, о чём она говорит. Она заметила его недоумение и уточнила: – Силу. Я верну тебе силы, как приду в себя. – Я отдал тебе совсем немного. – Ты отдал почти всё! – огрызнулась, её голос наполнился эмоциями, а внутри вспыхнуло возмущение. Изосимова чувствовала его слабую энергетику, обряд крайне пагубно отразился на нём. – Я бы отдал всё, если это было бы возможно, – сказал уверенно, не сомневаясь в своих словах. Для Левина нет ничего важнее, чем собственная сила. Она почувствовала, как её сердце сжалось от этих слов. В его голосе не было ни капли колебания, только твёрдая решимость. В то же время это вызывало у неё внутренний конфликт. – Это было глупо. – её голос стал тише, но в нём всё ещё звучала обида. Она не могла понять к чему такие жертвы – отдать почти всю свою силу женщине, с которой, по его словам, не хотел иметь ничего общего. – Знаешь, что было глупо? – он подошёл к ней вплотную, и в этот момент она почувствовала, как её собственное сердце забилось быстрее. Его брови нахмурились, а губы сжались в тонкую линию. Левин был рассержен, но в этом гневе скрывалась и другая эмоция – забота и страх за неё. Это было неожиданно. В её груди что-то дрогнуло от осознания. Он действительно переживает. Мужчина взял её за плечи. Его руки были крепкими и тёплыми, они передавали всю тревогу, которую он испытывает. – Ты не понимаешь, что делаешь, – голос был стальной и настойчивый. – Ты рискуешь, и я не могу просто стоять в стороне и смотреть, как ты играешь с огнём. Ты вызвала Дьявола, Гель! Ты в своём уме была, дорогая моя? – В своём, дорогой мой. – Ангелина прекрасно знала, что натворила и поскольку рядом с ней был некогда близкий человек, она не пыталась доказать обратное. – Все практики сходили с ума после этого ритуала. Мы много раз видели это с тобой. И что ты сделала? Это пиздец, – его голос звучал гневно, а глаза сверкали, полные недоумения и ярости. Каждый его жест был полон напряжения. Она же была невозмутима. – Ты прав, – произнесла она, её голос звучал ровно, словно она говорила о погоде. Это было неожиданно. Он изумлённо уставился на неё, не веря своим ушам. – Чего? – его удивление было неподдельным, и он не мог скрыть его. Впервые он слышал подобные слова от колдовки, и это сбивало его с толку. – Таво, – произнесла она. В её голосе звучала печаль, она осознала всю тяжесть своих действий. – Прекрасно! – голос дрожал от эмоций. Он не знал, как реагировать на её спокойствие. – Я потеряла контроль. Мне захотелось большего. Белая пелена накрыла, как морок. Я была не права. – Мне хотелось убить тебя, – вырвалось у него. И это было не просто признание, а крик души. – Это могло случиться и без твоего участия. Но, ты всё равно приехал помочь. Зачем? Он замер, сердце забилось быстрее. – Я переживал за тебя. – Почему? – вопрос был простым, но в нём скрывалась глубина, которую он не мог игнорировать. – Ты дорогой для меня человек… – фраза, как заклинание, повисла в воздухе. – Нельзя выкинуть из сердца то, что между нами было. – его голос стал чуть тише. Изосимова стояла перед колдуном. Её зеленые глаза сверкали, отражая внутреннюю борьбу. Ей до одури приятно всё, что он говорит. Слова, произнесённые с такой теплотой, проникали в её сердце. Она неловко помялась, мысли метались. Ангелина знала, вновь доверяя ему – это шаг в бездну. И всё же, несмотря на внутреннюю борьбу, её женская сущность, полная нежности и преданности к этому человеку, взяла верх. Она сделала шаг вперёд, и, не в силах сдержать порыв, обняла его. Это было не просто объятие – искреннее, полное доверия движение. Она искала в нём защиту от всего, что её окружало. Её руки обвились вокруг его шеи, и она почувствовала, как тепло Левина окутывает её. Он обвил её талию и прижал к себе ещё сильнее. Это чувство было таким сладким и, одновременно, опасным. Она знала – это может быть лишь временным утешением. Но сейчас, в этом объятии, она была готова забыть всё, что было.