В цирке

История эта приключилась с одним моим знакомым, который сюда в Берлин из Вены приехал. Знакомый этот очень театр любил. И вот пригласила его одна знакомая дама-аристократка в оперу. Но сначала решил Адольф Алоизыч, геноссе мои, с дороги помыться. Отправился он в плавательно-купательное заведение Krumme, что в Lanke находится. А туда уже на дальних подступах очередь была. Пристроился он в хвост, стал ждать. Хорошо, что с ранья пришёл. Не в цирке, говорит. Слава богу, оперу поздно дают, авось, думает, успею. Часа через два попал Адольф Алоизыч вовнутрь. Пальто в гардероб сдал, получил номерок, который одёжу с обувкой в шкафик закрыл, а ключ от шкафика голому куда деть? Если только к бороде привязать, но бороды-то у Адольфа Алоизыча как раз и не было. Что делать? Подобрал с пола верёвочку, кем-то прочно забытую, и к ноге привязал. Заходит в помывочную, а там, батюшки мои, шум и гам стоит, а пар такой, что и не больно-то видишь, куда вообще своё мыло трёшь. А тут ещё как назло натурально обнаружился дефицит шаек, чтобы в них кипятка набурить и исподнее своё простирать. Видит тут на счастье Адольф Алоизыч, что какой-то дядя зазевался, так что тую шайку свободную он себе взял. Ты что это, робя, говорит дядя. Как ляпну тебе этой шайкой промеж глаз - не зарадуешься. Не кайзеровский режим, говорит Адольф Алоизыч, шайками ляпать. Не в цирке, говорит. Тут наконец свободная шайка законно образовалась. Помылся, значит, он, попарился, постирался и обратно в раздевальню пошел. И видит - нет ключа на ноге, одна верёвочка висит. Протягивает служащему верёвочку. Тот не хочет. Это так, говорит, каждый настрижёт верёвок. Польт на них не напасёшься. Тут матрос какой-то шкафик открыл и ключ свой протягивает: на, говорит, к твоему тоже подойдёт. Так что это получается, ахнул Адольф Алоизыч, замки-то везде одинаковые?! И с тех пор не ходит в баню Адольф Алоизыч. Не в цирке, говорит.

***

Помылся, значит, наш Адольф Алоизыч, и в оперу. Сел в балконе, где места подешевле, и ждёт знакомую даму свою. Тут и знакомая дама подходит. Извиняюсь, говорит, вы на моё место сели. И правда. Поменялись местами, стали зрелище смотреть. В антракте Адольф Алоизыч даму эту любезным разговором занимает. А она вдруг говорит - сущая аристократка, платье на ней с узким поясом и чулочки у ей фильдекосовые, - душно что-то мне тут сидеть, не пойти ли нам в буфет. Пошарил Адольф Алоизыч рукой в кармане и пригласил. А в буфете всё в лучшем виде: шампанское, ситро, бутылки с коньяком, бутерброды со шпротами и пирожные. Нацелилась эта дама на пирожное: цоп с кремом - и жрёт. А пирожные, заразы такие, дорогие очень. Ну а дама доела первое пирожное и цоп второе. Не много ли, говорит Адольф Алоизыч, на голодный-то желудок, ведь стошнить может. Ничего, говорит, мы привычные. Крякнул аж от такого ответа Адольф Алоизыч, а сам думает: батюшки мои, хватит-то у меня денег. И незаметно так рукой в кармане монетки пересчитывает. А она как назло третье пирожное уже жрёт. Вот приключение-то будут, думает Адольф Алоизыч, если денег на пирожные не хватит. То-то позор будет. А дама эта ему улыбается, а во рте у ей золотой зуб блестит. Зло тут Адольфа Алоизыча взяло на тую даму, что она меры не знает и намёков не понимает. Клади, говорит, пирожное взад. Затряслись у неё губы от обиды, но - положила. Сколько с нас, с достоинством говорит Адольф Алоизыч, за три съеденные пирожные причитается. А буфетчик, сукин кот, говорит: с вас, мол, за четыре съеденные пирожные причитается столько-то и столько-то. Позвольте, говорит Адольф Алоизыч, где же за четыре, когда четвёртое пирожное на блюде имеет место быть. А приказчик - наглая морда - отвечает, что хотя пирожное на блюде и находится, но надкус на ём есть и пальцем примято. Тут крик поднялся, шум. Толпа вокруг собралась. Судят-рядят. Одни говорят, есть надкус, другие - нет. Тут под сурдинку вывернул карманы Адольф Алоизыч. Сор, конечно, посыпался, крошки всякие, бумажки. Пересчитал деньги. Едва-едва на четыре пирожные хватило. Расплатился. Доешьте, говорит Адольф Алоизыч, гражданка, уплочено. А дама та до того переолновалась, что ей кусок в горло не лезет, стоит и только головой мотает. Давай я докушаю, сказал какой-то дядя. И щучий сын, докушал-таки, за Адольфа Алоизыча-то счет. Пошли с дамой они садиться снова на кресла. Те, у которых денег нет, обиженно заявляет она, не ходют в буфет с дамами. И более с Адольфом Алоизычым за весь спектакль не сказала ни слова. Так что если на дама шляпка, если чулочки на ней фильдекосовые, а во рте золотой зуб блестит, то для Адольф Алоизыча не дама это, а пустое место.

***

Кончилась тут опера и повалил народ из театра на выход. Что тут, братцы мои, началось. Даму свою в этом потоке Адольф Алоизыч потерял, хотя она теперь уже ему и не дама была. Чувствует вдруг Адольф Алоизыч, что что-то его стиснуло, ноги от земли оторвало, и слава богу к выходу из театра понесло, а дальше двери-то и не пускает. Что такое? А это, оказывается, зацепился наш Адольф Алоизыч за дверную ручку штанами. Карманом. Стойте, уважаемые граждане, кричит. Дайте хоть с ручки сняться. Сымайтесь быстрее, товарищ, кричат ему в ответ, дальние тоже выйти хочут. А тут вроде само полегче стало, прямо в дверь прямёхонько повело и тут на тебе! как раз мордой лица об дубовую дверь приложило. Тут наконец вывалился Адольф Алоизыч на улицу и был толпой наконец-то поставлен на ноги. Тут визги окрестных дам начались. Нос расквашен, из рассечённой брови кровь натурально каплет. Одна тонная дама даже в обморок упала, такую картину вблизи увидавши. А другая сердобольная платок свой носовой отдала и говорит. У вас, говорит, гражданин штанина парусом полощется. Оглянулся Адольф Алоизыч и точно - вид самый непотребный: брюки по всей длине разорваны и из-под них алые подштанники видны. Стал Адольф Алоизыч искать чем бы свой вид поправить. А тут сердобольная дама, чей платок, со своего туалета три английские булавки ему сняла. Подколол, подшпилил и пошёл со своим боевым ранением в больницу. В приёмном покое говорят Адольфу Алоизычу: раздевайтесь. То есть как это, раздевайтесь? Мне бы только морду лица перебинтовать. А так, чтобы вы к нам вшей не занесли. Делать нечего. Снял с себя всё Адольф Алоизыч и говорит санитару: all right. Дескать, присмотри. Заходит в помывочную, пар там стоит от горячей воды, ни зги не видать. Присмотрелся, а в ванне уже какая-то старуха в чепчике купается. Позвольте, говорит Адольф Алоизыч, сестричка, тут какая-то старуха. Что вы, говорит, больной, старухи-то испугались. У неё температура 39, и она уже ни на что не реагирует. Но я-то, говорит, Адольф Алоизыч, ещё реагирую! Не буду со старухой купаться! И поднял страшный скандал. Ишь какой капризный, сестричка говорит. Старуха, может, своё предсмертное желание исполняет, а он недоволен. И кликнула фельдшера. Пришёл здоровенный детина, залил Адольф Алоизычу всю физиономию зелёнкой и поставил диагноз: жить будете. Хотел тут Адольф Алоизыч снова устроить скандал, но организм был ослаблен целым днём, проведённым на ногах, да ещё и местная веймарская медицина морально подкосила его слабые силы. Не в цирке, подумал он. Ушёл он так и поехал на вокзал, садиться в поезд до Вены. Вы спросите, что это за больница такая? Где она находится? Какой точный адрес? А любая больница недалеко от вашего дома.