the gift

Несколько лет назад Намгю удалось закончить университет по специальности рекламы и пиара, и с самого выпуска он с удовольствием начал работать по профессии. Ещё во время учёбы с трудоустройством ему помогла его преподавательница, предоставив место СММ-ассистента, видимо, за его заслуги в учебе, либо за красивые глазки. Все-таки на гуманитарных специальностях вовлечённых в профессию парней не так уж и много. Выпустившись, доростя до джуна, парень начал искать новое место работы. Нет, конечно, возможность работать у симпатичной преподавательницы правда очень хорошая, но через какое-то время текста про то, как происходит перенос эмбриона в полость матки или монтаж рилсов о том, как убрать брыли с лица... Это немного утомляет и замыливает глаз. Видел себя Намгю, среди всех возможных профессий в рекламе, именно в СММ. Это максимально творческая работа, с максимально минимальными вложениями, к тому же, без сложной математики, которой так боялся парень. И вот, через пару лет скитаний по разным кампаниям, Намгю поступает оффер от команды некого Таноса. Точнее, конечно, он знал это имя, что произносится с частотой раз в секунду на центральных улицах Сеула. Только большим фанатом он не был – агрессивный одиночный рэп не для него. Но отказываться от работы у известного музыканта было слишком глупо, так что решение было принято за доли секунды. И вот он здесь – уже пару лет Намгю известный член команды The Legend Thanos. Они отлично сработались, несмотря на изначальные предубеждения первого. За два года, проведённых чуть ли не на одной кровати в процессе разъезда по странам, парни успели сблизиться, и сейчас ни одна вечеринка Субона, что он устраивает лишь для избранных, не проходит без Намгю, что ему, конечно же, очень льстит. Сегодняшний вечер не был исключением. Первая часть вечеринки проходит как обычно – полуголые девочки, разноцветные таблетки, алкоголь, в общем, все, как завещают американские коллеги по цеху. Да и вторая часть проходит так же – из всех приглашённых в сознании остаются около десяти человек, что собираются в очередной раз поговорить о душам, о том, что наболело и о том, что не обсудишь по трезвости. – Мы же на днях с Семи расстались, – набрав воздуха в грудь, произносит Намгю, решившись наконец на свой монолог. Пока все в аудитории ахают и охают, он продолжает, – Тяжело, конечно, пиздец... Но одновременно тяжело было и там, – парень чешет затылок, будто не зная, с чего начать, – Я еще с конца прошлого года думал, что что-то не так. Хотя, на самом деле, там с самого начала было все не так. Как говорится, если бы в словаре были картинки, напротив слова "созависимость" стояли бы наши фотографии, – никто не перебивает эту речь, хоть никто сейчас и не трезв, но в их кампании уже сложились определённые традиции – слушать и слышать. Будто Анонимные Алкоголики, ей богу, – Не могли и шага друг без друга ступить, это страшно пиздец. Оба тревожники, да ещё и с тяжёлым детством, а потом еще и зависимостью, – Намгю оглядывается в поисках чего-то, но находит лишь пустые зип-пакетики, поэтому приходится делать глоток своей из наполовину пустой бутылки чего-то крепкого, – Еще эта мания контроля... Это страшно. Всем всегда надо, чтобы каждый миллиметр жизни обоих был изучен. С одной стороны, это, конечно, успокаивает, потому что держит обоих в некоторых рамках, но с другой стороны эти рамки ебать как давят... Танос обычно в такие моменты встревает лишь ради очередной пьяной шутки или фразочки на английском, не сильно вслушиваясь в суть разговора. Но в этот раз что-то в его груди ёкнуло. Этот рассказ парня о своих переживаниях, демонах, проблемах в близости... Это сильно отозвалось где-то в груди Субона. Он сам считал себя ещё тем красным флагом и никогда не думал и не рассчитывал на какие-то серьёзные отношения, но сейчас что-то изменилось. Он тоже пережил много говна и тоже не может похвастаться ментальным здоровьем и максимальной осознанностью. Именно поэтому, даже несмотря на то, что Намгю рассказывал сейчас не самые лестные вещи о себе, Танос почему-то посмотрел на парня с совершенно другой стороны. Да, они и до этого были близки, стали очень крутыми bros, но никто никогда не рассматривал друг друга в качестве сексуального партнера, хоть и обронили миллион шуток на эту тему за все эти года. Но сегодняшнее откровение будто сблизило Субона с другом ещё сильнее, благодаря осознанию, что он не один такой, да еще и в своём окружении. – You know, – когда все уже улеглись спать и по счастливой случайности в живых остались лишь Танос с Намгю, первый заговорил, – I think we should fuck. – Ебать, – Намгю подавился остатками своего соджу, – Че ещё придумаешь интересного? – парень смеется, всеми доступными способами отшивая друга, если его ещё так можно назвать, – Иди спать, наркоша, – тогда он ещё не знал, что это было лишь началом.

***

Последний концерт тура отыгран. Новый альбом хорошо разошёлся по всем тиктокам мира, так что в подавляющем большинстве городов был солд-аут. Отсюда, конечно, больше ответственности и волнения – раз столько народу захотело услышать вживую то, что многие его хейтеры с трудом называют музыкой, то выложиться нужно по полной. Сейчас, как никогда. И какие-то города выделять было бы кощунством – люди из разных стран любят творчество одинаково, по крайней мере, сам Субон так искренне считал. И поэтому до самого последнего города нельзя было сбивать темп и даже переводить дыхание – не дай бог, чтобы не сбиться. И только сейчас, выходя со сцены в гримерку, музыкант наконец мог спокойно выдохнуть. – Йоу, как же это было пиздато! – Поздравляю, родной! – Крутышка, справился. – Как всегда – на высоте, брат. Все это, и не только, слышно со стороны всех членов его команды, даже несмотря на то, что работали они все вместе над этим тяжёлым, но стоящим того проектом. – Да, это было блестяще, поздравляю, – Намгю обнимает певца, хлопая по спине, – Надеюсь, ты тоже будешь в восторге от снятых мной кадров, – парень улыбается, остраняясь, – Это чтобы ты не забывал, что не один тут. – Да, спасибо вам всем, guys, – Танос, поправляя воображаемую корону на голове, все-таки обращается ко всем членам его команды, – Мы справились. Впереди больше и лучше, юху! – парень вскидывает руки вверх, притворяясь, что у него остались хоть какие-то силы после серии концертов. – Без тебя бы не было всех нас здесь, – заговорила Соен, занимавшая пост звуковика музыканта, – Ну так что, будем праздновать? На вопрос о праздновании ответ всегда был чётким и однозначным, однако в этот раз что-то прошло не так. Вместо того, чтобы забронировать какой-нибудь клуб или апартаменты несколько месяцев назад, как это происходит обычно, сейчас, до последнего момента, никто не был в курсе о планах на вечеринку. – Да, знаете, праздновать будем, – Субон неловко чешет затылок, оглядываясь, – Но позже. А этот вечер я хотел бы провести with one specific person, – парень находит взглядом недалеко стоящего Намгю и указывает на него, после чего собирая из пальцев корейский жест сердца, одновременно играясь бровями и посылая воздушный поцелуй. – Да ты ахуел совсем? – Намгю смеется, специально не выходя вперёд и оставаясь на своём месте, – Угомонись, не порть людям праздник. – Это ты не порть мой праздник, – Танос, несмотря на повисшую свинцовую неловкость в воздухе, проходит к объекту своего обожания как можно ближе, – Сам же сказал, как все было прекрасно. Я заслужил, didn't I? – Ты заслужил только пойти нахуй. Но не на мой, – Намгю, ухмыляясь, толкает Субона за плечо, – Я понимаю, что прекрасен и от одного моего взгляда ты течешь, но, родной, даже один вечер со мной ты точно не заслужил. Вместо тяжёлой тишины наконец раздаётся возглас "Воу!", что значило что-то типо: "Ебать ты красиво его отшил!". Бедный Танос оглядывается, взглядом как бы говоря: "Вы на чьей стороне вообще?", – а телом будто находясь в стойке перед боем. – Пойдем, ребята, нам пора отметить всю сделанную работу для этого придурка, – Намгю, повернув в воздухе пальцем разворачивается и удаляется, приглашая всю толпу за собой. И они радостно следуют за лидером на этот вечер. Все в этой кампании привыкли шутить над их, грубо говоря, начальником. Потому что, очевидно, сам начальник был несерьезен от слова совсем. Разве что, конечно, музыку писать у него получалось замечательно, но в остальном он крайне несамостоятелен. Отсюда и шутки про его ориентацию, в которой он даже в свои года до сих пор не определился, про его незначительность, про его зависимости, сексуальные, вещественные и человеческие. Поэтому эта ситуация не была чем-то из ряда вон. Разве что, конечно, клеился к уже давно знакомому парню при всех Танос впервые. Намгю же первую попытку Субона в создание некой близости, ту, что была на недавней вечеринке, воспринял как очередной симптом опьянения или шутку. Но сейчас, к своему удивлению, убедился в серьёзности намерений Таноса. Конечно, серьёзности настолько, насколько может быть серьезен Субон. Но соглашаться Намгю, конечно, и не думал, и даже не засомневался ни на секунду. Дело в том, что все члены команды музыканта были свидетелями его неразборчивых половых связей. Сам Намгю знал о его попытках в отношения с максимально нестабильными людьми. А сколько раз он видел, как тот уводил незнакомых девушек куда-то в область туалетов, говорить страшно. И Намгю не хотел стать одним из них. Не хотел быть игрушкой на одну или максимум три ночи. Не хотел разбивать себе сердце в очередной раз, потому что знал, что сердце его слишком хрупкое и чувствительное. Не хотел потом быть униженным пропажей интереса Таноса к нему. Конечно, Намгю хочет любви, даже после всего пережитого. Но хочет он чего-то постоянного и надежного, чего, как ему кажется, Субон не смог бы дать. В общем, у всего этого союза сплошные минусы. Именно поэтому, отшивая мировую звезду, парень не чувствовал ни капли сожаления.

***

Спустя год после яркого случая перед ещё даже неначавшейся вечеринкой, на которой, к слову, в итоге все хорошо отдохнули, включая даже Таноса, музыканту пришла пора провести небольшие клаб шоу. Сейчас это уже не серия концертов по всему миру, но тоже выступления на крупных площадках, уже с более скромным числом треков. Конечно, весь этот год Субон не оставлял попыток завладеть своим СММщиком. – Baby, why so sad? – на очередной вечеринке, уже конечно, по кайфом, интересуется Субон. – Да потому что ты никак не отъебешься, – Намгю, также уже принявший, смеется, но старается быть максимально серьёзным, даже в своём состоянии. И с чего Танос решил, что парень грустит, так и осталось загадкой. – Хей, малыш, – Субон, после очередного выступления, поймав Намгю где-то в коридоре, резко прижимает его к стене, сложив на ней руки и оставив буквально пару сантиметров между их лицами, – Хорошо отработал сегодня. Заслужил your prize, – Танос улыбается, смотря на возмущеного парня, в ожидании его реакции. Намгю же резко меняется в лице. Это лицо медленно приближается к Субону, а губы готовятся к поцелую. На доли секунды на лице Таноса проявляется удивление, но оно быстро исчезает, оставляя после себя самоуверенность и... счастье? Когда между их губами остаются считанные миллиметры, парень резко отпихивает музыканта за плечи и отходит на несколько метров, заливаясь смехом. В конце концов, у стены стояла не школьница, а взрослый парень, очевидно, уставший менее самого Субона, что скакал пару часов по сцене. Конечно, у Гю была возможность хорошенько зарядить напавшему в пах, но по неизвестным причинам в этот раз ему захотелось его пощадить. – Приз как-нибудь в следующий раз заберу, – успокоившись, Намгю стирает рукой с губ ощущение горячего дыхания Таноса, – И им будут твои яица, придурок. В общем-то, чем-то в таком духе пропитаны отношения этих двух сейчас. Вернее, за исключением всех попыток склеить Намгю, Субон совершенно обычно общается с парнем и они все еще хорошие друзья, но Гю же всегда приходится быть начеку, чтобы лишний раз не наклониться за мылом. Сегодня, как бы то ни было, им придется вместе работать – Танос выступает в центре Сеула, и это, несомненно, надо заснять для тиктоков, сторис и постов. Время выступления приходит, и обычно Субон привык не замечать все направленные на себя камеры, в частности на самой сцене. Но именно сегодня что-то пошло не так, и он из раза в раз оглядывался на Намгю, копошащемуся на сцене в процессе своей обычной работы. – You know what, guys? – Завершив очередной трек, Танос начинает разговор с толпой, как это обычно и происходит, – That's my bitch, – парень указывает раскрашенным пальцем на бедного Намгю, все еще находившегося на сцене. Гю потребовалось несколько секунд, чтобы осознать, от чего так орет толпа. Как только он наконец понял в чем дело, стремительно направился к музыканту. Он аккуратно убирает стойку с микрофоном в сторону, так, чтобы в дальнейшем она не помешала. Еще секунда – и мощная пощечина прилетает все еще ухмыляющемуся Субону. На секунду ухмылка с его лица пропадает, но тут же там проявляется яркий красный след на всей щеке и части виска. Намгю незамедлительно покидает сцену, но Танос, конечно же, лицо перед толпой, что заорала еще больше, не теряет. Он смеется и танцует выдуманные только что связки, в общем, все, как обычно. Конечно, на концертах других исполнителей что-то такое было бы случаем из ряда вон, но на концертах Легенды Таноса какой-то хаос творится слишком часто. Так, он частенько плюется водой в толпу, изображает жаркий половой акт с любым работником на сцене и рядом с ней, орет что-то непонятное, но неприличное на всех языках, которые знает, разбивает все, что видит и все, что бьется (за что, конечно, потом платит огромные штрафы и получает ряд отказов от площадок на его выступления)... Так что да, эта пощечина, к счастью, была воспринята как часть очень специфичного, но шоу.

***

Конечно, за все это время среди альбомов и синглов Субона появилась далеко не одна песня, подозрительно напоминающая отношения с кем-то. Точнее, сам Танос, конечно же, писал их о конкретном человеке, но признавать это никому не хотел. В клипах все еще играли конвенционально красивые азиатки-модели, которых в кадре музыкант неустанно и без капли наигранности лапал. Да и за кадром, конечно, тоже. И, естественно, не только его руки оказывались на бедных девушках. Бедных вовсе не потому, что что-то было не по согласию, а скорее потому, что ни одна, по мнению самого Субона, не заслуживала его внимания больше, чем на одну ночь. В конце концов, краш – он есть краш. Первая песня, что была написана Таносом в знак симпатии к Намгю, звучит как-то так:

I wanna be the first man you look at tonight

I wanna be stuck in your head and make you go wild

I wanna drive you 'til the morning light and

I wanna leave you alone in the middle of the night

I wanna be a good man and see you smile

And I wanna swim between your thighs

I wanna fuck you 'til you scream and cry

I wanna hold you in my arms tonight

For your love, I'll do whatever you want

So baby, why don't you please me now?*

Вдохновением послужила, конечно же, та самая вечеринка и то самое неожиданное осознание и краш Субона. Он пишет об амбивалентности их отношений и самого себя, наконец поняв, что Намгю точно такой же. Что Намгю подходящий. Он знает, что никаких этих ваших здоровых отношений он не сможет дать никому и никогда, но так же знает, что свои чувства он готов выражать на все триста процентов. Так, чтобы весь мир знал и чувствовал их любовь. И он готов отдавать всего себя именно в эти отношения. Так, чтобы полностью раствориться в человеке, хоть это и не "ментально здорово". Но, конечно, перед этим надо подразнить – дать понять, что он не такой простой, хотя, естественно, все и так это знают, и почувствовать свою нужность и то, что его хотят в ответ. Об этих первых и самых интересных моментах отношений и пишет музыкант. Как и подобает сотруднику кей-поп индустрии, Танос выпускает примерно по три песни в секунду. И, так совпало, что еще несколько посвящены именно нашему мальчику Гю. Следующая в списке уже более откровенна:

Давай скорей съебёмся, и отсюда убежим

Меня мучает тревога, нахуй всех и нахуй жизнь

Да, знаю, я странный, но и ты ебёшь мозги

Ты не куришь сигареты, выпиваешь за двоих

А, стой, хватит думать, думать могу за двоих

Её руки исполосоты, она ищет попить

А я думаю про деньги, как въебаться и не жить

Может выпрыгнем в окошко, может просто убежим

А может просто поебёмся

Может больше не проснёмся никогда

Может просто поебёмся

Может больше не проснёмся, не проснёмся

А может просто поебёмся, поёбёмся, пое-пое—**

Субон, конечно, имел в виду абсолютно все, что писал. И припев относится к этому. Но большее внимание его ранимой души привлёк первый куплет. Пару лет назад он заметил свежие раны на запястьях Гю. Да и свои шрамы, иногда обновляющиеся, никогда не скрывал. Но никто никогда это не обсуждал. Не потому, что это стыдно или неловко. А потому, что, казалось, все всë понимают. Понимают, в какую тяжёлую созависимость ввязался Намгю. Понимают, как ужасное детство, психическое расстройство и огромный опыт зависимости может сказываться на творчестве и нехватке вдохновения. Все, что хотелось в моменты, когда один из них видел новую, ещё не зажившую рану – обнять этого ебика покрепче. Но даже мальчикам с накрашенными ногтями оказалась чужда и неловка такая "девчачья" акция. Тем не менее, по встрече их взглядов всегда можно было понять – они рядом друг с другом, и они знали это. Именно об этом Танос и пишет. Он как будто находит родственную душу, полностью его понимающую, и хочет наконец с ней сбежать подальше от всего-всего-всего. Ну и, конечно, пишет он это ещё и потому, что не раз ловил стояк на вид нагинающегося СММщика. Да и кто ожидает от Субона песен без хотя бы намека на секс? Секс в его жизни был, есть и будет, и сейчас его целью было наконец обрести одного постоянного сексуального партнера. Самая крайняя, чем-то напоминающая мечты о Намгю песня так же не сильно стесняется:

Oh, why don't you give a little love now, baby

A little bit of love?

Alone in the shower

Using my left hand, so it feels like you

So, please

I'm beggin' to feel something new***

Не то, чтобы у Таноса не было лишних чужих рук, что бы подрочить, скорее наоборот. Но, согласитесь, ощущение той самой руки – совершенно другое. Сейчас он даже немного глупо себя чувствовал, вымогая любовь уже в нескольких песнях, учитывая, что все приближённые понимали, о ком речь. Но сдаваться – не в его стиле, конечно же. По крайней мере, так быстро. Именно поэтому на сегодняшнюю очередную вечеринку в честь выхода трека Намгю, соответственно, был приглашён. Кажется, что этих тусовок в жизни Субона слишком много – и нет, не кажется, это правда. Просто, наверно, для Таноса это единственный способ провести время с теми, кто ему дорог, не говоря об этом напрямую. – Поздравляю с треком, имба, – Гю по приезде здоровается, уже по привычке хлопая музыканта по плечу и держа рабочий телефон наготове, – Знаешь, он мне что-то напомнил. – Удиви, – Субону всегда было важно мнение его команды, но этого человека – особенно. Несмотря на это, он сейчас в своей высокомерной эре слегка запрокидывает голову назад, скрестив руки на груди. – То, что ты мне по ночам в трубку скулишь, – Намгю улыбается и снова хлопает друга (друга ли?) по плечу. – Fuck you, – Танос, в прочем, улыбается в ответ.

***

Сегодня особенный день. Точнее, особенная вечеринка – в честь для рождения Субона. Обычно это не просто посиделки дома на кухне, а целое представление в арендованном клубе или стриптиз-баре. Конечно, именно этот день сопровождался огромным количеством стимуляторов и алкоголя, намного большим, чем на обычных тусовках, так, чтобы хватило всем и наподольше. И обычно такие вечеринки начинают планироваться аж за несколько месяцев, но Танос здесь по большей части участвует лишь в процессе придумывания идеи, хоть и относился к этому празднику очень трепетно. В прочем, сегодняшний день не был исключением. Сейчас все проходит в довольно андерграунд клубе, но очень атмосферном, что и привлекло музыканта. На стенах изображены полуголые, а иногда и голые, персонажки детских сказок. С потолка свисали БДСМ-украшения, в виде плеток, наручников, ошейников... И где-то даже можно было заметить места для шестов. В общем, все в духе нашего с вами Таноса. Гости, а приглашается обычно около сотни человек, уже начинают собираться, а клуб наполняться. Кто-то, кто не сильно хотел заморачиваться, либо не сильно знаком с самим Субоном, заботливо переводит подарок на карту, кто-то кладёт подарок в специально отведённое для этого место. Конечно, раз Таносу каждый раз так важен этот праздник, приходить с пустыми руками было бы как-то неприлично, хоть и сам музыкант не упоминал ничего об этом. Но на протяжении месяца каждую секунду наседал на мозги всем приглашённым в беседе о том, что совсем скоро случится что-то, что многие запомнят надолго (до следующего года). Намгю появляется одним из последних. Зайдя, он аккуратно осматривает территорию, прикидывая ракурсы, откуда получится самая красивая сторис, которую ещё и не заблокируют. Не видя поблизости Субона, он подходит к месту, доверху набитому подарками, но... С пустыми руками. – Йоу, бро! – позади, даже через орущую музыку, отчётливо слышится голос Таноса. – Йоу, привет, с днем рождения! – Намгю разворачивается и аккуратно обнимает друга, как обычно, хлопая по спине, – Поздравляю с двадцать седьмым годом на этой земле, наполненной, конечно, придурками, но не такими, как ты. Надеюсь, ещё долго-долго будешь меня бесить. Парни улыбаются и, наконец, проходят в основной зал, где будет проходить все веселье. Веселье же проходит, и проходит довольно хорошо, но Намгю замечает много странностей. Сегодня, да и в последнее время тоже. Вместо того, чтобы отвести уже примерно пятерых девушек, танцующих тут для него, в уборную или куда-то уединеннее, Субон спокойно, конечно, так спокойно, насколько возможно, сидит, просто наблюдая за их движениями. Безусловно, это зрелище ему нравилось, что заметно по его разряжающим музыку возгласам на английском и гуляющим рукам на их телах, но завершающего этапа, очевидно, не хватало. Наркотики, конечно, все еще присутствуют в жизни Таноса, но его заветный крест заметно опустел. Намгю заметил, что парень хоть и упарывается, но, похоже, лишь за компанию и в заметно меньших дозировках. Если в прошлые года он бы горстями жрал эти волшебные таблетки в этот важный день, то сегодня он принял одну в самом начале, а догоняться решил пока лишь парой бутылок соджу. – У тебя все хорошо? – Намгю подсаживается к музыканту, пока взгляд того гулял на полуголой девушке перед ними. – У меня все отлично, awesome, bro, – рука Субона тут же потянулась вперёд, чтобы слегка удалить танцовщицу по мягкому месту, – А че не так? – Ну, – Гю оглядывается, – Странный ты в последнее время. Не поверю, что за здоровье взлялся, – удивительно, что парень до сих пор так печется о человеке, что домогается его при любом удобном и не очень случае. Но вот парадокс – в последние пару недель прекратилось даже это, что заставило Намгю недоумевать. – Кхм, – Танос неожиданно встает с кресла, подавая руку собеседнику, – Да, пойдем, – парни, видимо, направились куда-то подальше от центра событый по указке Субона. Оказавшись в относительно тихом месте, Танос заметно погрустнел, либо сменил выражение лица на более серьёзное. – Я что-то не то сказал? – Намгю спустя минуту молчания начинает переживать. – Нет, все окей. Просто, – Субон потирает переносицу, немного нахмурившись, – Думаю о рехабе в последнее время. Устал сильно. Челюсть Намгю, казалось, отпала от удивления и собрать её обратно уже было тяжело. Парни ещё долго говорили о переживаниях Таноса и ментальном здоровье. Выяснилось, что Субон начал думать в эту сторону после серии отказов Намгю, решив, что что-то нужно менять, если не ради себя, то ради окружающих. Он никогда не сталкивался с подобным, всегда добивался своего хотя бы через пару месяцев. Всегда думал о себе, как о центре вселенной, которого все хотят. И, в прочем, так и было, но раньше. Даже если те краши, которых ранее он добивался, оказывались мимолетными и ничего не выходило, все равно сам факт победы Таноса многое подтверждал в его голове. Все это он решился рассказать лишь Намгю. Тому, что запустил этот ряд шестеренок в голове музыканта крутиться. Конечно, ему было приятно, что Гю все это заметил, но своё решение никто из них, казалось, менять не собирался. Намгю внимательно слушает, как это принято у них в компании, и, в конце концов, молча обнимает друга. Он наконец на это решается просто потому, что понимает, насколько тяжело сталкиваться с неудачами в личной жизни. Вскоре парни наконец присоединяются ко всей остальной тусовке, сделав вид, что ничего и никогда не происходило. А обсудить все они дороговорились уже после всех этих активностей. В конце концов, по счастливой случайности, в клубе в живых остаются лишь наша парочка. Намгю снова зачем-то подходит к уже башне из подарков, что-то рассматривая. – Which one is yours? – его снова окликивают со спины, – Давай откроем. – Оу, – Гю поворачивается, наблюдая за заинтированным выражением лица Субона, – Там нет моего. – М? – Брови Таноса меняют своё положение на вопросительное. Обычно Намгю дарит большие, возможно, не по размеру, но по значимости подарки, и выбирает их, по его рассказам, несколько месяцев, столько, столько длится подготовка к празднику, – Обычно ты даришь самые крутые подарки. – Думаю, сегодня – не исключение. Намгю резко срывается с места, сокращая метровое расстояние между парнями до миллиметров. Неожиданно для второго губы Гю накрывают обескураженные, ещё не успевшие ничего понять губы Субона. Тем не менее, он быстро приходит в строй и отвечает на долгожданный поцелуй. Даже довольно спонтанно, но поцелуй этот выходит хоть и резким, но очень чувственным. Впитывая своим языком всю алкогольную слюну Таноса, Намгю аккуратно улыбается ему в губы, пока тот раз в несколько секунд кусается, но так же аккуратно. В общем-то, в его стиле. Пока руки Гю заботливо обнимали парня за Талию, а его губы так же нежно гуляли по губам второго, Субон как можно крепче взял парня куда-то за челюсть и затылок, будто не собираясь отпускать. А он и не отпустит. Спустя минуту, или, наверное, целую вечность, парни, чтобы отдышаться, да и задать все интересующие вопросы, наконец отстраняются. Но всего на пару сантиметров – так, чтобы хорошо видеть друг друга и быть по-настоящему рядом. – Лучший твой подарочек – это я, – Намгю одной фразой отвечает на весь миллион вопросов в голове Таноса, и губы того мгновенно расплываются в широченной улыбке, хотя, казалось, куда шире. Решение о таком "подарке" Гю принял, как только увидел изменения в поведении Субона. Он сразу понял, что если что-то спросит, то там будет что-то по типу: "You know, мне так плохо без тебя..." В общем-то, так и вышло. Он полностью осознавал, что все это, скорее всего, большая манипуляция, чтобы наконец заполучить желаемое. Осознавал, но все равно пошел на это. Во-первых, спустя аж два с половиной года Танос все никак не останавливался в своих попытках добиться. Казалось, это уже было что-то большее, чем мимолетный краш, раз длится он так долго. Понятно, что это уже вошло в стадию соревнований, мол, я добьюсь тебя, чего бы мне это ни стоило, но... Намгю никогда и никто не добивался, никто его не желал так сильно, и наконец что-то внутри него сломалось. Во-вторых, хоть и в виде жирной манипуляции, Субон начал использовать другую стратегию, совершенно на него не похожую. Намгю показалось, что даже такие малейшие изменения в поведении парня могли говорить о серьёзности его намерений. Он правда хотя бы на время отказался от большинства вредных привычек, правда на время отъебался ото всех, правда на время перестал использовать людей... Да, хоть это и, возможно, часть его плана, но, может, это действительно о чем-то говорит? Во всяком случае, никто не хотел задумываться о сложных последствиях сейчас, когда они по-настоящему чувствовали себя счастливыми. Ведь они обрели то, о чем давно мечтали.