Interlinked

Тонким слоем льда одиночество покрывает его бледную кожу, словно мать, защищающая свое единственное дитя. Его раздробленная, чувствительная, словно хрупкий лунный свет, душа была его даром и проклятием. Только от души он считал, остался один большой осколок. “Капитан”. Осколок, пожертвовавший собой ради покоя душ, осколок, который оставил его одного. Оророн ощущает себя в бездонном и безгранном пространстве, где не было ничего. Только он, бесшумно пытающийся наконец-то разбиться о дно этой бездны. Осколок мучительно режет его душу, теснится между его органами, пытаясь сломаться, чтобы туманом покинуть воспоминания. Покинуть его сердце. “Все будет хорошо, доверься”. Сухие губы проходятся по бледной коже, вырисовывая нежный розовый румянец. Очаровательно. Большие ладони ложатся на нагревшиеся от чувств щеки с большой нежностью, будто мира вокруг них и не было. Миром Капитана в его последние дни был Оророн. Миром Оророна был Капитан, с которым он и не знал, что нужно будет прощаться. Оророн льнет к прикосновениям, словно кошка, хоть был он совсем противоположным. Капитану и слов не хватило бы описать, какой Оророн у него хрупкий, чувственный, драгоценный. Единственный, с кем души его компаньонов в сердце переставали кричать от боли. Единственный, кому он не сказал о последнем мгновении вместе. Капитан дорожкой поцелуев ведет к губам и хватает в плен своих, пробует (как) в последний раз и мнет так жадно, что колени от удовольствия сводятся вместе. Оророн чувствует себя простой, подтаивающей льдинкой в руках мужчины, пытаясь получить больше, чем он смог бы выдержать. “Знаешь, осколки моей души почему-то трясутся в страхе, и я не знаю, что это и почему. А у тебя такое было?” Оророн почти засыпает в крепких руках, впервые за долгое время ощущая себя дома. Но дом его ушел. Оророн держится за осколок внутри, бесконечно падая вниз, скатываясь в темноту, как его слезы скатывались от боли по щекам. Капитано ушел. Ушел и сидит словно статуя, холодный и отдаленный. Оророн щекой крепче жмется к его колену и снова остается с ним на ночь, чтобы продолжить падение в пустоту.