Танец для двоих

      На улице смеркалось. Ветер нагонял прохладу с глади воды. Нёвиллет постоянно поправлял выбивающиеся из чёлки волоски, опускал задирающиеся полы одежды. Лифт в Крепости Меропид всегда был медленным, но сегодня это ощущалось как нельзя сильно. После двухнедельной разлуки время текло будто нехотя, будто кто-то не хотел, чтобы Нёвиллет встретился со своим возлюбленным.       Скрипя и потрескивая, лифт наконец прибыл наверх. Судья не глядя ступил на него. Его тут же сгребли в объятья сильные руки, знакомый аромат древесного парфюма с несильным запахом пота после тяжёлого дня — наконец он ощутил его. Тело тут же расслабилось, он обвил руками мощную шею, уткнулся носом в воротник и глубоко задышал.       — Я скучал, — Ризли потёрся кончиком холодного носа об заострённое ухо, в котором на кончике висела подаренная им серёжка. Больших трудов стоило уговорить Нёвиллета проколоть ухо. Только после полученного подарка он согласился. Ризли носил вторую.       — Я тоже, очень сильно, — для Нёвиллета сказать такое было тяжело, но после долгого отсутствия Герцога в радиусе пяти метров — весь стыд и смущение куда-то испарились, сменившись радостью от встречи.       Лифт поехал вниз. Они продолжали прижиматься друг к другу, прислушиваясь к дыханию. Наверное, им стоило бы побеспокоиться о том, что их мог кто-то заметить, ведь их могли понять неправильно — судья и смотритель тюрьмы. Наверху их точно никто не видел, там редко кто-то бывает вечерами, в основном днём, когда отводят осуждённых.       Лифт ехал медленно, но стоя в объятиях они чуть не пропустили момент, когда надо было отпустить друг друга. Неловко поправляли одежду, пытались сдержать улыбки, чтобы не подумали что-то странное, когда они выйдут из лифта. Шли чуть на расстоянии друг от друга, здоровались с работниками.       Путь к кабинету показался бесконечным:их несколько раз останавливали, чтобы поговорить, что-то спросить, передать. Когда за спиной закрылась дверь, Ризли едва в это поверил, а в следующий миг его развернули и притянули ближе, прижимаясь к губам. Тяжелый выдох сорвался с губ Нёвиллета, держащего в ладонях лицо Герцога.       — Мне вчера привезли новую пластинку, хочешь послушать? — Ризли знал, что Нёвиллет любил слушать музыку, сидя в кабинете за бумагами. Все произведения известных композиторов, вот только ничего нового. Самой новой пластинке больше десятка лет и то её покупала Фурина.       Судья отстранился и горящими глазами посмотрел на Ризли. Герцог мягко отстранил его руки от своего лица, сжал одну ладонь и повёл к лестнице. Чужая ладонь даже сквозь перчатку казалась обжигающей, хотя обычно они всегда были холодными. Иногда Ризли брал руки Нёвиллета и согревал в своих, параллельно расцеловывая кончики пальцев. Как много моментов было упущено из-за работы, но как же сильно они были дороги им двоим.       Наверху почти ничего не поменялось, но в глаза сильно бросалась пустота на столе, где обычно были огромные стопки документов. Граммофон притягивал взгляд, вскоре он зазвучит, исполняя прекрасную, но не незнакомую, мелодию.       — Хочешь что-нибудь? — Ризли отошёл к столу, отпустив чужую руку.       — Что можешь предложить? — Нёвиллет пошёл следом и занял кресло. Герцог встал позади.       — Чай, вода или вино, — он уже знал, что выберет судья, поэтому потянулся за графином.       — Вино.       Ризли застыл. Это было не похоже на Нёвиллета, который всегда отказывался от других напитков. Герцог снял перчатку с правой руки и положил её на бледный лоб, проверяя температуру. От таких действий судья вздрогнул, но не отстранился. Прикрыл глаза и опустил руки с подлокотников на колени. По телу прошлись мурашки.       — Ты не заболел? Всегда же воду выбирал, — Ризли ехидничал. Попытался убрать руку, но чужая в перчатке прижала сильнее, а потом опустила на щёку, затем ладони коснулись прохладные губы. Нёвиллет повернул голову и поцеловал запястье.       — Иногда нужно пробовать что-то новое. Думаю, момент настал.       Герцог улыбнулся и отошёл, чтобы налить вина в два бокала. Ему нравилось, что рядом с ним Нёвиллет пробует что-то новое, из-за него меняется. Это проявлялось в мелочах, но даже их было вполне достаточно. Даже сейчас, смотря как судья крутит в пальцах бокал с жидкостью, которую никогда не пробовал, Ризли радовался.       Свой бокал поставил на стол недалеко от Нёвиллета, отошёл к граммофону и достал новую, ещё нераспечатанную, пластинку. Достал из плотного конверта и установил её в граммофон, подвёл тонарм и, опустив ножку звукоснимателя, отошёл обратно к столу. Герцог взял свой бокал и присел на край стола, сразу сделав маленький глоток. По кабинету разлилась музыка.       Нёвиллет пригубил вино, сжал губы, будто пытаясь распробовать, а потом сделал небольшой глоток, смакуя сладкий и совсем не крепкий вкус. Он прислушался к мелодии и прикрыл глаза.       — Похоже на вальс, — вынес вердикт судья.       — Давай потанцуем, — ни секунды не думая, предложил Ризли. Поставил свой бокал и поднялся.       — Не думаю, что это хорошая идея, — Нёвиллет отвёл глаза, выглядя виновато.       — Почему?       — Я не умею.       — Я тоже, поэтому давай вместе учиться, — Ризли аккуратно забрал бокал из рук судьи, поставил рядом со своим и взял обе руки Нёвиллета в свои, призывая вставать.       Нёвиллет скованно шёл за ним на середину кабинета, старался не смотреть в голубые глаза, которые так и искрили. Ризли остановился. Он был немного ниже, но это не помешало ему чмокнуть бледную щёку, которая вскоре порозовела. Нёвиллет посмотрел на Герцога, который уже положил одну руку ему на плечо и потянулся к другой. Он отдавал ведущую роль судье, что приводило в замешательство.       Нёвиллет положил свою руку на тёплый бок, сжал ткань и выдохнул. Они прижались друг к другу ближе. Даже сделать шаг было сложно. Каждый из них не раз видел, как танцуют вальс, но знать и действовать — совсем не одно и то же. Всё же судья первый сделал шаг. Сердца стучали в такт, глаза в глаза и одно дыхание на двоих. Они неловко вальсировали по кабинету, не попадая в такт музыке, но даже так были рады. Казалось, будто они стали ещё ближе, чем были до этого. Прижимаясь ближе, кружась в танце, смотря друг на друга — всё казалось сейчас особенным.       Когда музыка начала стихать, Нёвиллет остановился и приблизился к лицу Ризли, потёрся кончиком носа о чужой и посмотрел так, будто умолял поцеловать. Герцог не смел сопротивляться этой мольбе и прижался к мягким губам с привкусом вина. Самозабвенно они ласкали друг друга губами, делили дыхание на двоих и были не в силах оторваться друг от друга. Нежный поцелуй перешёл в страстный.       Ризли первый отстранился, чтобы посмотреть в потемневшие фиалковые глаза. Он знал, что в итоге этим и кончится.       — В комнату? — Герцог обнял его за шею и почувствовал руки, сжимающие бока. — Или попробуем что-то новое? — он кивнул на стол.       — Тут.       Судья не переставал удивлять. Ризли отпустил его и повёл к столу, на который собирался сесть, но Нёвиллет его остановил, поворачивая к себе. Герцог сразу понял, почему его остановили.       — Не слишком ли много нового за вечер?       Нёвиллет всего два раза за всё время их отношений был в принимающей роли. Сам он это аргументировал тем, что Ризли сам не предлагает меняться, что было правдой. Его всё устраивало, главное что с ним. С чего вдруг судья сейчас захотел поменяться — так и останется загадкой.       Нёвиллет не отвечал. Герцог вздохнул и поменял их местами, усаживая мужчину на стол. Светлые волосы рассыпались по спине, когда заколка оказалась на столе. Мягкие и шелковистые, их приятно перебирать между пальцев и массировать кожу головы. Судья закусил губу и откинул голову назад, упираясь руками в деревянную поверхность. Он полуприкрытыми глазами следил за тем как Ризли одной рукой снимает галстук, расстёгивает рубашку, предоставляя прекрасный обзор на крепкий торс. Нёвиллет потянулся, чтобы стянуть рубашку с плеч и откинуть в сторону, следом снял свои перчатки.       Ризли убрал руку с его головы, стал расстёгивать одежду, чтобы скорее добраться до кожи. Снял накидку и сразу вытянул рубашку из штанов, оттянул её к груди и надавил, чтобы судья лёг. Впалый живот с бархатной кожей манил. Он опустился и поцеловал кожу у кромки штанов, провёл языком до пупка. Нёвиллет задышал громче и прогнулся в пояснице, прося больше. Отстраниться было сложно, но нужно было двигаться дальше, ведь им хотелось больше и ближе.       Пуговицы на белой рубашке поддавались с трудом. Пальцы дрожали и отказывались слушаться. Наконец белая ткань оказалась на краю стола и не мешала. Ризли уткнулся лбом в острую ключицу и прижался голой кожей к горячему телу, потёрся пахом о чужой, получив ещё один тяжёлый выдох в ответ. Поцеловал шею, поднялся выше, покусывая, языком мазнул по острому уху, прикусил кончик, где красовалась серёжка. Нёвиллет вздрогнул. Герцог отстранился, почувствовав что-то неладное. Не зря — судья сдерживал себя, кусая губу. Кровь выступила под острыми клыками.       — Не кусай себя, — он чмокнул сжатые губы, слизал каплю крови и посмотрел в глаза. — Нет ничего страшного в том, что тебе хорошо. Не сдерживай голос, мне нравится тебя слышать.       Теперь нашлось объяснение тому, что Нёвиллет так редко был в принимающей роли — боялся реакций своего тела. Он и в активной роли был очень тихим.       — Сегодня вечер, когда ты пробуешь много нового, — Ризли знал, что донёс свою мысль.       Судья неуверенно кивнул. Герцог поцеловал его глубоко и страстно, вместе с этим потираясь о чужой пах. Внизу уже всё болело от напряжения. Нёвиллет коснулся бугорка на штанах Ризли и мягко сжал, настойчиво поглаживая. Тот прервал поцелуй и снова опустился к бледной шее, затем к соскам, которые всегда подолгу сосал и облизывал, этот раз не стал исключением. Наконец судья тихо застонал, зарываясь пальцами в короткие жёсткие волосы. Казалось невозможным терпеть дольше, он сжал чужие волосы и отстранил от своей груди.       — Ризли, быстрее, — перестал сжимать волосы, взял чужую руку и положил себе на пах.       — Обычно из нас самый нетерпеливый я, — усмехнулся Герцог, расстёгивая чужие брюки.       Он не впервые это делает, но сейчас даже застеснялся. В этот раз он будет между сильных бёдер. От одной мысли, что скоро он окажется в манящей тесноте сносило крышу и хотелось наплевать на всё — войти резко, без подготовки, и до основания. Но он никогда бы так не поступил, даже в порыве ярости.       Нёвиллет помог снять с себя брюки с нижним бельём, а затем стал наблюдать как Ризли кладёт руки на его колени, аккуратно раздвигает ноги. Его глаза потемнели, он сжал бледные бёдра до красноты. Судья не смог сдержать короткого стона. Повернул голову вбок и прикусил указательный палец, не отводя взгляда от возлюбленного.       Герцог поставил раздвинутые ноги так, чтобы было видно всё и сделал шаг, чтобы рассмотреть. Внизу Нёвиллет был так же прекрасен.       — Нравится?       — Очень.       Ризли опустился на колени и, пока судья не понял, что он задумал, раздвинул ягодицы и языком провёл по сжимающемуся кольцу мышц. Реакция была вполне очевидной — Нёвиллет попытался свести ноги вместе, из-за чего пятки соскользнули со стола и голова Герцога оказалась в тисках. Тот не прекратил, только усилил напор, входя языком глубже. Ноги задрожали, по комнате разнёсся первый протяжный и громкий стон — услада для ушей.       Ризли с трудом раздвинул сжимающие его ноги, поднялся чуть выше и облизал яички, переходя к аккуратному члену с лазурной головкой. Раньше их было два, но в какой-то момент Нёвиллет изменился, сам не смог объяснить такую аномалию.       — Ризли, хватит меня дразнить, — судья в очередной раз за волосы оттянул того от своего члена.       Герцог кивнул и, когда его отпустили, взял член наполовину.       — Я не это имел ввиду... — он изогнулся, толкаясь во влажное тепло. Ризли усмехнулся и всё таки сжалился, отстранившись.       Было бы больше терпения — продолжил бы ласкать Нёвиллета, но в штанах уже было тесно настолько, что казалось они сейчас лопнут. Он расстегнул ширинку и вместе с боксерами снял, откинув к остальным вещам, лежащим на полу бесформенной кучей. Пристроился между чужих ног, потираясь своим членом о чужой. Нёвиллет протянул руку и сжал толстый и длинный член. Он был гораздо больше, чем его. Судья прошёлся рукой по всей длине, оставляя влажный след — гидро стихия очень помогала в таких случаях. Он направил головку к кольцу мышц, но его руки остановили.       — Я понимаю, мне тоже не терпится, но ты ещё не готов.       — Ты не заметил? — Нёвиллет выгнул одну бровь и опустил свободную руку вниз, входя сразу тремя пальцами.       — Ты заранее всё продумал, — Ризли улыбнулся и отпустил тонкое запястье, закидывая себе на плечи ноги мужчины.       Нёвиллет направил головку в себя и выдохнул, расслабляясь. Приятное чувство растяжения, затем наполненности, когда головка была полностью внутри — этого он ждал очень давно. Ризли старался входить медленно, смотрел как аккуратные пальчики не дают члену выскользнуть из узкого отверстия. Нёвиллет откинул голову назад и старался в голос не закричать, когда член коснулся простаты. Дыхание сбилось, тупая боль от растяжения совсем не ощущалась. Он положил руку Герцогу на бок, подталкивая ближе к себе, но встретил сопротивление.       — Мне не стоит входить полностью, для тебя это будет слишком, — пояснил тот.       — Если ты сейчас не войдёшь до конца — больше никогда не войдёшь, — пригрозил судья.       — Даже если так. Я не хочу тебе вредить.       — Не навредишь, — уже шёпотом. — Пожалуйста, любимый.       И это был запрещённый приём. Ризли не имел права отказать на такое, а ещё молящий взгляд Нёвиллета давал понять, что всё будет в порядке. Герцог выдохнул и подался вперёд, продолжая входить. Он не без причины беспокоился — первый раз судьи в принимающей роли сопровождался кровью. Ризли до сих пор с дрожью вспоминал тот опыт.       Рука на боку сжалась сильнее, а Нёвиллет заскулил, стискивая чужой член сильнее. Сам Герцог и не заметил как вошёл до конца. Присмотрелся внимательней.       — Всё хорошо, иди ко мне, — Нёвиллет протянул руки для объятий.       Ризли спустил ноги с плеч и потянулся за поцелуем. Судья обнял его ногами за талию и прижал ближе, скуля в поцелуй. Они не двигались, стараясь привыкнуть к ощущениям, ведь непривычно было меняться местами, так ещё и на новом месте. Внезапно Нёвиллет сжал ноги сильнее.       — Двигайся.       И кто Ризли такой, чтобы не подчиниться? Он качнул бёдрами, поцеловал острую ключицу. По телу Нёвиллета прошёлся разряд, заставивший задрожать. Поцелуи ощущались везде как ожоги, но такие приятные, что течение времени притупилось. Герцог не ускорялся, двигался медленно, ловя сладкие стоны губами. Целовал нежно и глубоко, сжимал бока и ягодицы почти до боли, но им обоим это нравилось.       — Быстрее, — в самые губы прошептал Нёвиллет с прикрытыми от удовольствия глазами. Он сжимал руками чужие волосы, когда удовольствие было чересчур сильным.       — Мы поменялись местами, но ведёшь всё равно ты, — ответил Ризли и поцеловал опухшие губы.       Совсем немного ускорился. Он почувствовал, что скоро кончит, но пришлось остановится. Нёвиллет задрожал и почти закричал, внутри него стало теснее и всё пульсировало. Ризли посмотрел на полное блаженства лицо любимого и поцеловал его подбородок. Он медленно, чтобы не доставить дискомфорта, стал выходить, но и в этот раз его остановили.       — Ты ещё не всё.       — Закончу рукой.       — Нет, — Нёвиллет притянул его обратно. Он ещё дрожал после оргазма, но от этого сил меньше у него не становилось.       — Ты меня с ума сведёшь, — Ризли покачал головой.       Он опёрся руками по обе стороны от талии судьи и стал входить быстро и резко. Нёвиллет прогнулся в пояснице, откинул голову назад и закусил губу. Он был очень чувствительным, а такой напор со стороны Ризли был просто катастрофой. Герцог долго не продержался и, последний раз войдя до упора, кончил, громко застонав. Пытаясь отдышаться, вжался носом в искусанную шею.       Нёвиллет, спустя какое-то время, положил руку ему на макушку и погладил.       — Нам стоит чаще практиковаться в танцах, — сказал он и услышал тихий смешок и тихое:"Да".       Ризли поднялся ровно настолько, чтобы поцеловать любимого. Для них этот момент очень важен, как и все остальные, проведённые вместе.