притворная веселость

Осторожно вглядываешься в отражение, оно приветливо машет рукой, сидя на полу. Смотришь непонимающим взглядом, но не оставлять же гостя сидеть просто так, каким бы ты потрясенным не был. Предлагаешь чаю, на что тебе кивают головой, степенным шагом следуешь на кухню, доставая зеленый чай и заваривая его в небольшом прозрачном чайничке. Гость сидит на месте, с ярким нетерпением разглядывая все вокруг, будто бы желая вобрать эту реальность в себя до последней капли. - Неужели так нравится? - немного хриплым, но мягким голосом произносишь ты. - Светлые тона, а на кухне яркие, аккуратные полевые цветы в небольшой вазочке, а рядом лежат несколько подсолнухов, в комнате стоит незаконченная картина, много кистей и набросков вокруг, руки все еще испачканы краской, даже нос, - гость потянулся своей светлой, тонкой, будто невесомой и прозрачной рукой ко мне, вероятно, чтобы убрать остатки незаконченного шедевра с изумленного лица. - А знаешь, ты похож на подсолнух, - улыбнувшись, произносишь ты, - такой же яркий, трепещущий, раскинувшийся к солнцу и напоминающий его... - И с такой же темнотой внутри, - голос гостя не дал мне договорить, оставляя ошеломленным. Как в таком солнечном, всеобъемлющем существе может быть...темнота? В голове загудело, в глазах поплыло, тело отказывалось слушаться, превращаясь в сладкую вату, тающую лишь от прикосновения. Просыпаешься на полу своего дома, комната наполнена гуляющим ветром, ведь окно было открыто всю ночь. Пытаешься подняться, все тело окоченело и потряхивало, будто бы умер, но подаешь признаки жизни. Закрыв окно и еле добравшись до кровати, сваливаешься в нее, укутываясь в одеяло так, будто это последняя надежда на спасение. А внутри такое тянущее, липкое, выворачивающее и сжимающее грудную клетку чувство, такое противное. Отоспавшись и нагревшись идешь на кухню, завариваешь в небольшом прозрачном чайничке зеленый чай, разливая по чашкам. В тихом омуте густых мыслей, что заполняли уже все пространство, бросаешь этот чай и идешь заканчивать картину, так долго стоявшую в углу. Достаешь аккуратно сложенные где-то в далеке кисти, краски. И наконец, достаешь картину. Снимаешь с нее жесткую ткань и отбрасываешь в сторону. Прошел час, два, десять, день, четыре... Выдыхая глубоко и рвано ты смотришь на полотно. Немного отходишь от картины, входя в руки шока. Солнечное, яркое существо, сплошь покрытое чем-то темным, густым и вязким, даже не пытающееся выбраться из этой темноты. Теперь шок постепенно отходит, передавая тебя в руки ужасу. Ужасу, который бегает мурашками по коже, холодит позвоночник и замораживает сознание. - А теперь понятно? В середине существа было черное пятно. Огромное, пустое, прятигательное, ломающее. Оглядываешь свои руки. Темнота. Вокруг светит солнце, беззаботно щебечут птицы, слышен тихий гул. Приближается. - Посмотри сюда, - приглашающим тоном тебя зовет зеркало, ты невольно подходишь и теряешься. Солнечное, яркое существо, сплошь покрытое чем-то темным, густым и вязким, даже не пытающееся выбраться из этой темноты смотрит на тебя, растягивая губы в странной улыбке и утирая краску с носа. - Это и есть я?