connect

Когда он покончил с миром шаманов и занялся финансами, был один из последних разов, где он мог встретить её. То была скромная вечеринка в их излюбленном баре в честь его важного решения, цель которой была очевидна — надраться, по возможности, с кем-нибудь переспать. Окруженный излишним вниманием, он молча восседал за столом напротив неё, Утахиме тогда уже была в отношениях с Сатору и их страстные порывы часто застигали людей вокруг. Сатору был импульсивным и жадным до её внимания, а Утахиме слишком влюблённой, чтобы оттолкнуть его, пусть сама она не приветствовала подобного проявления. Нанами лишь изредка косился на них и то лишь потому, что находился в одной комнате, и это было единственным подобием проявления интереса который мог легко разрушить его тщательно продуманный образ. В целом, его не касались чужие отношения, разве что будто забитый гвоздь в крышку гроба, изредка в голове всплывал тот неловкий разговор на её третьем году обучения. Он набрался смелости, пригласил поговорить, а когда признался, она уставилась на него в полнейшем недоумении. Янтарные глаза в лучах весеннего солнца блестели так, что ему казалось, ещё чуть-чуть и он падет ей в ноги и жалобно взмолиться. Утахиме, к его ужасу, была слишком вежливой и доброй, щёки её заалели, губы нервно поджались и взгляд стал будто у побитой собаки, он уже знал ответ. — Прости, Кенто, — это был первый раз когда она обратилась к нему по имени. — Я думаю, я не смогу ответить на твои чувства. Пожалуйста, прости меня. Отвратный и мерзкий ком подкатил к горлу. Стало так плохо что он всерьез испугался, будто поди вот-вот свалится прямо перед ней в обморок. К счастью, выдержки хватило и он твёрдо устоял на своих двоих вынося её взгляд с достоинством. — Всё в порядке, Утахиме. Я должен был сказать, — выдавил он из себя и она понимающе кивнула. Нанами тоже понимал. Для начала, Утахиме Иори была одной из двух девушек во всем Токийском колледже на тот момент, и пожалуй, она была слишком божественна чтобы отвечать на чувства кого-то вроде него. Нанами не питал иллюзий по поводу себя, но и не страдал излишне эмоционально по поводу своей непримечательной внешности и способностей. Сама Иори, как и было положено, была идеальной ученицей и там, где ей не доставало способностей физических или сил проклятой энергии, с легкостью компенсировала умом и упорством. Так что, несмотря на примерно общий социальный круг общения, они были далеки друг от друга как две разные плоскости. Позже, спустя годы, они конечно же встречались не раз, разговаривали и обсуждали всякое, но проклятый разговор и отказ всякий раз впивались в него железными крюками и ему делалось даже смешно. Он определенно получил психологическую травму. Со временем встречи становились все реже, и бывало даже так, что если приходил он — не бывало её или наоборот. Это конечно же случайности, но он действительно сожалел, когда не удавалось повидать Утахиме. Так что в эту встречу он был слегка ошеломлён, пусть и внешне оставался спокойным. Случайное осознание вдруг накрыло с головой: ей нравился Сатору ещё со школы. Нанами не планировал задерживаться надолго, отсидев часы приличия, он вдруг собрался было подняться чтобы попрощаться, когда глаза случайно упали на целующихся Сатору и Утахиме. Он был слишком близко к ним, чтобы не заметить, как товарищ буквально блаженно поедал свою подругу на ужин, чего Нанами явно не ожидал и едва заметно дёрнулся, так это пристальный взгляд янтарных глаз, блеск которых он мог бы различить даже в самой тёмной глуши. Утахиме смотрела на него, пока язык Сатору застрял у неё в глотке. Она не собиралась отстраняться, отворачиваться или прекращать эти гляделки, так что Нанами едва нашел в себе силы отвести взгляд. Ошеломленный, он стянул часы с запястья и нервно сжал их. — Мне пора, — казалось никто не заметил и даже не обратил внимания на то, что только что произошло. Вполне ожидая и принимая, что он не особо любит подобные мероприятия, товарищи лишь понимающе закивали и стали прощаться с ним. Он помнил лица, но не помнил голоса, лишь пьяный блеск её глаз и распухшие губы. — Увидимся, — улыбнулась Иори. Следующая их встреча случилась лишь через два года, когда оба они были заняты собой и своими жизнями. Утахиме появилась в поле его зрения случайно. В ресторане, на одной из деловых встреч, он заметил традиционный наряд мико и то, как легко и непринужденно она впорхнула внутрь. Её сопровождал некто безымянный, незнакомый ему человек. Галантно отодвинув для неё стул и усевшись напротив, в более тихой стороне зала, довольный крепкий на вид мужчина улыбнулся ей и протянул меню. Они довольно мило беседовали, сделали заказ и когда она стала рассматривать с любопытством зал, Нанами замер: до того как она заметит его, оставались секунды. Стало интересно, как она отреагирует? Утахиме, к его удивлению, отреагировала так, будто увидела кого-то очень и очень важного. Глаза её сделались огромными, на лице появилось счастливое выражение и губы растянулись в широкой улыбке. Она вскинула руку в приветственном жесте, что-то коротко шепнув своему спутнику, поднялась с места и Нанами, извинившись перед коллегами, тоже поднялся со своего. — Кенто! — она улыбалась так искренне, что его извечно хмурое и пустое выражение лица посветлело. Он не смог удержаться, оглядел её с головы до пят, подмечая насколько краше она стала. — Ну думал, что увижу тебя тут, — коротко резюмировал он, возвышаясь над ней почти на две головы. Чтобы заглянуть ему в глаза ей пришлось задрать голову. В голове крутились вопросы по поводу Сатору, неужели они расстались? Он не так часто общался с товарищами, а когда встречался, редко говорил о чем-то подобном. К счастью, заметив его пристальный взгляд на её спутника, она нервно усмехнулась. — Это что-то типа свидания в слепую, ну, знаешь. Сёко организовала и я не смогла ей отказать, ты же знаешь, ей сложно отказать. Нанами не знал. У него никогда не было обстоятельств, в которых ему бы пришлось терпеть чью-то наглость. Годжо исключение. — А ты как поживаешь? У тебя тут встреча? — спросила она, бросив взгляд ему за спину. — Да, заключали сделку, — она кивнула. Некоторая неловкость тут же ощутилась между ними, пока они молча глазели друг на друга. — Что ж, не буду тебя отвлекать. Была рада повидаться, Кенто, — она улыбнулась так широко и так искренне, что Нанами пришлось сжать челюсти до скрипа. Хотелось схватить её за руку и сбежать, выйти из этого уродливого здания, сбежать от этих тупорылых ублюдков. Как бы он ни раздражался на гнилое нутро сообщества шаманов, как бы они его не злили, стоило признать, среди них он всё же чувствовал себя лучше, пусть и бежал так что пятки сверкают. Два года в гражданском сообществе воочию показали нутро человеческое. Он только и сделал, что кивнул ей в ответ. Проводил взглядом пока она не вернулась на свое место и до самого конца своей встречи то и дело наблюдал за ней, не в силах отвести глаза. Когда она поймала его за подглядыванием, он вспомнил тот её поцелуй с Годжо. Железное благоразумие тут же дало трещину. Следующая встреча оказалась самым настоящим испытанием. Через год-полтора, будто блудный сын, он вернулся в магическое сообщество и стал магом первого ранга. Дилеммы которыми он терзался, разница восприятия и понимания, мировоззрение и прочая философия с того дня стали не особо важны, потому что у него появились определенные часы работы и единственное условие, которое было важным: уйти вовремя. Теперь не имело значения количество и качество работы, потому что в его случае эти параметры итак превосходили человеческие возможности. Встреча с Утахиме была случайной. Она давно перестала быть фронтовым бойцом, выбрав для себя более сложное задание: воспитание юных шаманов. Потому, она не должна была быть на задании по устранению проклятия особого уровня. Когда Окно связалось с ним и попросило подкрепления, он помчался так быстро как только смог. Завеса была плотно натянута, квартал опустел, но чудовищную вонь проклятия он чувствовал даже снаружи. Утахиме и двое её студентов нашлись на самой окраине, она дрожащими руками прижимала какую-то тряпку к своему окровавленному животу, пока спиной подпирала стену опустевшего здания. Двое студентов нависли над ней сиротливыми птицами. — Кенто, — сказала она ослабшим и сиплым голосом. Засохшие следы крови вокруг рта и почти полное отсутствие проклятой энергии дали понять, что она сражалась на своих пределах. Два ученика — совсем юные дети — обернулись и почти взревели. — Сенсей, спасите сенсея! — Почему ты здесь? — злость внутри вскипела мгновенно, он стянул галстук и пропитав его своей энергией, прижал к животу. Осторожно убрав растрепанные волосы с лица, невольно всё же коснулся холодной щеки. — Почему? — спросил он снова, чуть более тише. — Это из-за нас, это мы виноваты, — светловолосый ребенок позади зарыдал, больше не сдерживаясь. — Я… мы случайно нашли это проклятие, хотели проверить, но мы… оно не казалось таким сильным, оказалось тут было яйцо, — лепет заглох и Нанами потребовалась вся выдержка чтобы не посмотреть на них раздраженно. — Не злись, — попросила Утахиме. — Никого поблизости не оказалось, мне нужно было спешить, — глаза её стали закатываться. К счастью, Нанами, до того как войти в Завесу, успел позвонить Сёко и предупредить о ранении, скорее всего она вероятно вот-вот прибудет. Нужно было вытаскивать Иори оттуда. — Сёко вот-вот будет на месте. Нам нужно вытащить тебя, — осторожно взяв её на руки, он не смог подавить дрожь, когда она сжала холодные кисти вокруг его шеи и уткнулась лицом ему в плечо. Короткий выдох и усталое «спасибо», что она шепнула ему куда-то в шею, заставили Нанами прижать тонкое тело к себе чуть крепче. — Идём, — бросил он назад, и дети засеменили следом. Никаких проблем с выходом не оказалось, к счастью, и Завесу удалось покинуть беспрепятственно. Сёко уже поджидала в западной части, как он и велел, оперевшись на свою машину и нервно пыхтя сигаретой. Заметив Нанами, она тут же затоптала окурок и подбежала к ним, смотря взволнованно. — Химе! — он аккуратно опустил Утахиме на землю, стянул с себя пиджак и подложил ей под голову, пока Сёко проводила осмотр и манипуляции. — Всё будет хорошо, я здесь Химе. Я вытащу тебя, ладно? — Сёко улыбнулась и на извечно меланхоличном выражении лица улыбка казалась не к месту. Тем не менее, она была искренне взволнованной. — Мне нужно разобраться с проклятием. Скоро за вами приедет машина, отправляйтесь в колледж. Сёко кивнула и он не выдержал, бросил взгляд на Утахиме. Она смотрела пристально на него и затем прошептала: — Момо расскажет тебе о проклятии, будь осторожен.

***

— Как ты поживал всё это время? — кабинет в котором они оба зарылись за кипой бумаг — учительский — был душным и слабо освещался. И еще очень маленьким, потому что это был один из учительских кабинетов, но не основной. Нанами отдернул и ослабил узел галстука, закатал рукава и вчитывался в отчеты с методичной вдумчивостью, пытаясь игнорировать все остальные мысли. — Неплохо, — скупой ответ в целом не удивил её, Утахиме улыбнулась, но затем опустив пониже голову, как и он, продолжила вчитываться в кипу бумаг. Быть временным учителем на подработке — такая себя затея, да и не прельщало, он чувствовал уставшим себя вдвойне, но Годжо был на другом конце континента и кому-то нужно было его подменить. К тому же, детишки казались особенно довольными его занятиями. Это неожиданно порадовало, правда, была и другая сторона вопроса, более щепетильная и вынуждающая нервничать. Неожиданным образом для него, выяснились обстоятельства отношений Сатору и Утахиме. Менее прозаично и вполне ожидаемо, на его взгляд, что эти отношения не протянули долго: уж больно разные личности. И всё же, было странно слышать, что инициатором разрыва стала сама Утахиме. Казалось, она была слишком влюблена. К его самонадеянности, знание сие факта уж больно потешило нечто внутри и разожгло остывшее сердце с новой силой, Нанами совершил фатальную глупость: стал надеяться. И как бы ни душил себя, как бы ни старался и не пытался, а удушить надежду так и не смог. Оттого и бегал от неё как ужаленный, отказывался от любых совместных обедов/ужинов/перекусов, игнорировал у кулера с водой, рядом с автоматами с напитками, в коридорах и часто пропадал из поля её зрения раньше, чем она успевала заметить. Конечно, иногда случались и такие обстоятельства, где отступление было невозможным. Например, групповые тренировки в спортзале или на стадионе. В такие мгновения она облачалась в обычную спортивную форму и среди толпы подростков её едва ли можно было бы отличить от них. К его ужасу, Утахиме обладала отменной гибкостью и ловкостью, отвечала за растяжку и проворачивала это всё с такой легкостью и грацией, от которых ему становилось искренне дурно. Стараясь отвести взгляд и вообще не смотреть на неё, он всё же пялился на то, как она выгибалась в пояснице, как разводила ноги всякий раз когда показывала упражнения на тазобедренных суставах и вытягивалась, когда заканчивала чертову растяжку. В такие мгновения было трудно сделать вид, что её нет и они едва ли знакомы. К концу тренировок они оба бывали взмокшими и потными, едва дышащими и вымученными, а он чувствовал на себе её едкий и внимательный взгляд, изредка всё же сталкиваясь глазами. Нанами больше не мог игнорировать тот факт, что напряжение между ними давно стало опасным и приятно щекотало внутренности. — Хочешь кофе? — вдруг спросила Утахиме спустя час. Сумерки на улице приятно сгустились, постепенно обволакивая небо в насыщенный синий. В коридорах стояла тишина — учебный кампус давно опустел. Нанами кивнул. Иори вышла из кабинета и в звенящей тишине он услышал как автомат выдал две жестяные банки холодного кофе. Она некоторое время простояла снаружи, вероятно, наслаждаясь свежим воздухом. Он и не заметил, как весь обратился в слух, внимательно следя за её передвижениями. — Держи, — она бросила одну из банок ему, Нанами поймал одной рукой и бросил мимолетный взгляд на неё. Духота кабинета плавила мозги. Медленно но верно он чувствовал, как напряжение в воздухе становится все более плотным и ощутимым. Её дыхание стало громким или это он стал чувствительным? Трудно сказать, но очевидно, что её нервозность он чувствовал так же отчетливо. Нанами высчитывал стук собственного сердца, пытаясь успокоиться и осадит себя. Тщетно, потому что когда тихая поступь раздалась совсем рядом и он ощутил лёгкий ветерок, Утахиме стояла совсем рядом, глядя на него сверху вниз. Он откинулся на спинку стула, стягивая с лица очки и аккуратно убирая их в футляр. Она некоторое время смотрела на него, будто бы решая в голове сложное уравнение. Нанами не торопил, лишь откинулся ещё больше и сдвинул собственный стул назад, предлагая ей больше места, и почти замер, перестал дышать в немом ожидании. Когда она аккуратно присела на его колени, он не смог сдержать громкого выдоха — руки тут же ожили, жадно цепляясь за талию. Притянув её ближе, носом утыкаясь в шею и жадно вдыхая запах, Нанами чувствовал как сердце заходит галопом, а собственное дыхание учащенным. Едва уловимые поцелуи почти быстро стали голодными и жадными, хотелось поцеловать её в губы, ощутить их вкус, но он тянул удовольствие так долго как только мог. Утахиме откинулась назад, прогибаясь в спине и руками цепляясь за его плечи. Она прильнула ближе, давая ему больше пространства для поцелуев. Руки её заскользили по плечам, пальцы настойчиво царапнули затылок, когда он прикусил кожу под ухом. Хотелось спросить, уверена ли она в том, что делает? Не будет ли сожалеть? Впрочем, всякие вопросы отпали сами собой, когда она настойчиво потянулась к его рукам. На миг она приложила его широкую ладонь к своей щеке, прильнула, будто ища ласки, и когда он погладил большим пальцем кожу, улыбнулась. Янтарные глаза в полумраке казались желтоватыми и опасливо поблёскивали. Он снова прошёлся большим пальцем по нижней губе, зачарованно рассматривая то, как легко он терялся в складках её пухлых и влажных губ. Коротко поцеловав, Утахиме вобрала палец в рот, лаская языком фалангу и слегка прикусывая, она осторожно стала посасывать его и Нанами не смог ничего сделать, кроме как беспомощно на это уставиться, чувствуя, что готов кончить просто поэтому. Вторую его руку она ухватила, чтобы поставить её на живот. — Я хочу, чтобы ты трогал меня, Кенто, — попросила она, отпуская его палец со сладким причмокиванием. Ладонь Нанами сжалась на её животе, он освободил обе руки чтобы стянуть с неё верхние одежды. Дернув за завязки и почти сорвав с неё верхнюю часть наряда мико, он так же развязал и хакама, оттягивая их вниз. Она осталась почти голой перед ним, только в спортивном нижнем белье. Её кожа оказалась белоснежной и тонкой, совершенно нежной. На миг отстранившись, он усадил её на свой стол, смахивая кипу бумаг на пол. Поднялся с места, чтобы запереть дверь на ключ и застыл на мгновение, рассматривая её всю. Утахиме вальяжно восседала перед его стулом, прямо на столе, откинув длинные и блестящие волосы за плечи, опираясь руками на стол. Широко разведя ноги, она обернулась к нему чтобы сверкнуть глазами. Нанами пересек расстояние этой малой каморки в пару шагов и уселся на стул, подтягивая его вплотную к столу. Ослабив несколько пуговиц на рубашке, от погладил ладонью сначала правое колено и закинул левую ногу себе на плечо. Затем провел обеими руками от колен до бёдер и сжал её крепче, опускаясь ей между ног. Лёгкие поцелуи по внутренней части бедра и влажный, горячий язык прошелся по взмокшим трусикам. Она дёрнулась, но не изменилась в лице, продолжила наблюдать за ним пристально и так же голодно. Нанами не собирался, не думал церемониться или быть учтивым, он планировал сделать то, о чём всегда мечтал. Белье треснуло по швам, когда он грубо дёрнул черные трусики на себя. Он припал к ней языком, сначала жадно облизывая, затем припадая губами прямо к центру и высасывая её. Утахиме снова дёрнулась, на этот раз тихо простонав. Нанами сжал её бедра, фиксируя на месте, вторую ногу так же забросил себе на плечи и снова жадно стал обсасывать и испивать её. Он беспощадно терзал Иори языком, то жестко и грубо посасывая, то зализывая почти все щели. Не обходя стороной и влагалище, он всё же не сдержался — проник сначала языком так глубоко насколько смог, и когда она застонала ещё громче, раскрывая ноги еще шире и обхватывая его голову бёдрами, вставил сразу два пальца. Она кончила быстро: он как больной ублюдок наблюдал за тем, как вытекает из неё смазка. Снова вылизав её, Нанами отстранился, довольный проделанной работой. Утахиме, не имея возможности упасть назад, устало опиралась на руки, вся раскрасневшаяся, она тяжело дышала и подрагивала. Он жуть как захотел её поцеловать, потому притянул к себе и снова усадил на себя, на этот раз заставляя обхватить себя ногами. Она застонала, слишком чувствительная, поерзала и прошептала: — Хочу тебя, хочу ощутить тебя внутри, — капризно, совершенно сладко и тихо. — Потрись, — попросил он, тут же ощущая как она прижалась к нему и прощупав его длину, стала тереться. На его светлых брюках тут же застыл след от влаги. — Больно, сними, — попросила она и потянулась к ширинке. Пока её пальцы судорожно пытались разобраться с ширинкой, он сжал её челюсть в своей ладони и притянул к своему лицу. Поцелуй вышел медленный и тягучий, терпкий. Языки сплелись в сладостном танце, чтобы затем неспешный поцелуй превратился в голодное пожирание. Он готов был запихнуть язык ей как можно глубже в глотку. Их бой завершился ничьей, пришлось отстраниться потому что нужно было дышать. Наконец, в это мгновение она успела разобраться с ширинкой. Дёрнула ту вниз и Нанами приподнял слегка бедра, чтобы ей было удобно стянуть одежду ниже. Освобождая его плоть и лаская его руками, она все же сказала: — Прости, я хочу поиграть дольше, но не могу больше терпеть, — привстав на колени и направив его плоть к себе, она стала медленно опускаться, глядя ему в глаза. Поэтому он увидел, как они закатились, когда он дёрнул её на себя достаточно сильно и вошел резко. Влаги было так много, что он вошел внутрь легко и почти безболезненно. — Он такой толстый, наполняет меня всю, — её голос больше походил на кошачье мурлыканье. Нанами лишь выдохнул, чувствуя как напряжены мышцы живота и пресса. Нужно было очень сильно постараться, чтобы не кончить так сразу. Наконец появилась возможность изучить её нагое тело, потому он стянул спортивный лиф с неё и уставился во все глаза на высокую, подтянутую и красивую грудь. Шальные мысли сами собой появились на поверхности, но она дёрнула бёдрами и на этот раз лёгкий шлепок их плоти заставил его выдохнуть чуть громче. Ладонь дёрнулась и стала мять груди поочередно, пока он присосался к её соскам как несмышленый младенец. Утахиме прижала его голову крепче к себе и стала насаживаться быстрее. Нанами столько всего хотелось с ней сделать, к примеру, поставить на колени и вжаться плотью ей меж грудей или поставить на колени и вытрахать из неё душу, придушить, чтобы больше не терзала, не мучала. Но все что он сделал — спустился на стуле ниже, уложил её на себя и вынудил схватить себя за шею. Его крепкие руки сжались на её ягодицах и он стал насаживать её сам, подгоняя под быстрый, глубокий темп. Второй рукой он стал массировать её клитор чтобы услышать как она вскрикивает от каждого толчка и стимуляции. Она вонзила короткие ногти ему прямо в выбритый затылок и он зашипел. — Кенто, я сейчас… — жалобно проскулила она в самое ухо и облизала его. — Кончай, Утахиме, — попросил он её и хрипло застонал сам, когда она вся сжалась вокруг него. — Мне так хорошо, — прошептала она ему и стала выцеловывать мокрые дорожки от скулы и до шеи. Нанами чувствовал почти откровенную боль в желании кончить в неё, но молча приподнял и вышел из неё. — Ну нет, — будто кошка, она опустилась перед ним. — Я за честность. — горячий язык прошелся по твёрдой, болезненно каменной плоти. Нанами выругался сквозь стиснутые зубы. — Кенто, скажи как ты хочешь, — спросила она и у него не осталось ни одной адекватной мысли в голове. — Вылижи и сожми, — хрипло велел он. Утахиме еще со школы была послушной и исполнительной, поэтому она всегда чутко выполняла поставленные задачи, прямо как сейчас. Её розовый, горячий и порочный язык вылизал его плоть полностью будто леденец какой. Она ни разу не сказала ни слова, но когда подползала почти вплотную к нему и когда розовая головка стала исчезать между её идеальной формы грудей, он не смог оставаться спокойным, а она застонала вместе с ним, гортанно и хрипло. Он расставил ноги ещё шире и ласково погладил её по затылку. Её колени раскраснелись, глаза горели как безумные, а сама она неустанно двигалась как змея то вверх, то вниз, стимулируя его. Руками она крепко сжала груди и наклонилась ещё ниже, языком подначивая головку и вылизывая щель. Он кончал долго и обильно, спустил ей прямо на грудь и замер в абсолютной эйфории, будто торчок от негодной синтетики. Она сидела вся в его жидкости, глаза опасно блестели, язык хищно облизнулся. — Пойдешь со мной в душ? — спросила она и Нанами был уверен, она читала его с легкостью. Нежный поцелуй в его бедро читался как откровенный вызов и приглашение. Сознавала ли она, что творила с ним? — Некоторые слабости навечно, — вдруг сказал он ей той же ночью, в её комнате.