Пошли на речку

Лето 2008 года выдалось особенно жарким. Асфальт плавился под ногами, а воздух, казалось, застыл в неподвижности, обволакивая всё вокруг душным маревом. Тэхён сидел в своей комнате, уткнувшись в монитор компьютера. Шторы были плотно задёрнуты, создавая иллюзию прохлады, хотя на самом деле это не особо помогало. Вентилятор гонял по комнате горячий воздух, а футболка неприятно липла к спине. Тэхён только что закончил очередной раунд в Counter-Strike, когда услышал характерный звук входящего сообщения в аське. Он лениво перевёл взгляд на мигающую иконку и замер. Имя, высветившееся в окошке чата, заставило его сердце пропустить удар. Чонгук (online): Давно не виделись. Пошли на речку? Тэхён уставился на экран, не веря своим глазам. Чонгук. Тот самый Чонгук, который был его лучшим другом с детства. Тот самый, который уехал два года назад поступать в университет в другой город и практически перестал общаться. Тот самый, по которому Тэхён тосковал каждый божий день. Пальцы зависли над клавиатурой. Что ответить? Внутри всё скрутилось в тугой узел из обиды, радости и страха. Обиды — потому что Чонгук просто взял и исчез из его жизни. Радости — потому что, чёрт возьми, это же Чонгук! И страха... страха, потому что за эти два года многое изменилось. Слишком многое. Тэхён: Привет. Ты в городе? Банальный ответ, но Тэхён не мог придумать ничего лучше. Сердце колотилось как бешеное. Чонгук: Да, приехал на каникулы. Так что насчёт речки? Жара адская, самое то освежиться. Тэхён закусил губу. Речка. Их место. Там они проводили каждое лето до отъезда Чонгука. Там они строили шалаши из веток, ловили раков, прыгали с обрыва в воду и делились самыми сокровенными секретами. Там, на берегу, под звёздным небом, Тэхён впервые осознал, что его чувства к другу выходят далеко за рамки обычной дружбы. А потом случилось то, что перевернуло всю его жизнь. В пятнадцать лет, когда большинство его сверстников уже определились со своей сущностью, Тэхён наконец-то прошёл через первую течку. Омега. Он оказался омегой. В мире, где доминировали альфы и беты, где омег считали слабыми, годными лишь для продолжения рода, где над ними смеялись и презирали их. Тэхён: Не знаю. Дел много. Ложь. Никаких дел у него не было. Просто мысль о том, чтобы встретиться с Чонгуком, вызывала панику. Что, если Чонгук изменился? Что, если он стал таким же, как все остальные — презирающим омег? Что, если он узнает правду о Тэхёне и отвернётся от него? Чонгук: Да ладно тебе. Сто лет не виделись. Я соскучился, придурок. Тэхён невольно улыбнулся. Это было так похоже на прежнего Чонгука — прямолинейного, немного грубоватого, но искреннего. Тэхён: Я тоже. Он не стал добавлять, насколько сильно скучал. Как часто проверял аську в надежде увидеть сообщение от Чонгука. Как перечитывал их старые переписки, пытаясь понять, что пошло не так. Чонгук: Так что, в 3 у старого дуба? Как в старые добрые? Тэхён глубоко вздохнул. Он мог бы придумать ещё тысячу отговорок. Мог бы сказать, что болен. Что уехал к бабушке в деревню. Что угодно, лишь бы не встречаться с Чонгуком и не рисковать их дружбой, пусть и призрачной. Но часть его — та самая, которая всё ещё верила в чудеса и хранила в сердце образ улыбающегося Чонгука — отчаянно хотела этой встречи. Тэхён: Ок. В 3 у дуба. Отправив сообщение, он тут же пожалел об этом. Но было поздно. Чонгук уже ответил смайликом и вышел из сети. Тэхён откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Что он наделал? Как он объяснит Чонгуку свои изменения? Ведь тот наверняка заметит. Заметит, как Тэхён стал более замкнутым, как старается держаться подальше от людей, как прячет свою сущность за мешковатой одеждой и специальными блокаторами запаха. Он встал и подошёл к зеркалу. Из отражения на него смотрел худощавый парень с тёмными кругами под глазами. Волосы отросли и падали на лицо, скрывая выразительные глаза. Тэхён попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой и неестественной. Что увидит Чонгук, когда встретит его? Того же весёлого и беззаботного мальчишку, с которым они лазили по деревьям и воровали яблоки из соседского сада? Или сломленного подростка, который боится собственной тени? Тэхён открыл шкаф и начал перебирать вещи. Что надеть? Что-то свободное, что скроет его фигуру? Или что-то более открытое, чтобы показать, что ему нечего стыдиться? В конце концов, он остановился на простых джинсах и футболке с длинным рукавом — несмотря на жару, он не мог позволить себе показать руки, на которых остались следы от уколов блокаторов. Время до встречи тянулось мучительно медленно. Тэхён пытался отвлечься игрой, но не мог сосредоточиться. Мысли постоянно возвращались к Чонгуку. Каким он стал? Изменился ли внешне? Нашёл ли себе девушку в университете? От последней мысли внутри что-то болезненно сжалось. Конечно, Чонгук нашёл себе кого-то. Он всегда был популярен — красивый, спортивный, уверенный в себе. А теперь, когда он учится в университете, наверняка стал ещё привлекательнее. В 2:30 Тэхён наконец решился выйти из дома. Он тщательно нанёс блокатор запаха, убедился, что таблетки, подавляющие омежьи феромоны, лежат в кармане, и вышел на улицу. Жара ударила по нему, как кувалда. Солнце стояло в зените, и даже тень от деревьев не спасала от его палящих лучей. Тэхён надел солнцезащитные очки — не столько от солнца, сколько чтобы скрыть глаза, которые, как ему казалось, выдавали его сущность. Путь до речки занимал около двадцати минут. Тэхён шёл медленно, оттягивая момент встречи. Он проходил мимо знакомых с детства мест — старой детской площадки, где они с Чонгуком качались на качелях; магазинчика, где покупали мороженое; дома с синей крышей, где жила их учительница музыки. Всё было таким же, как и два года назад, и в то же время — совершенно другим. Или это он сам изменился настолько, что видел мир иначе? Когда Тэхён подошёл к старому дубу, Чонгука ещё не было. Он облегчённо выдохнул — у него было ещё немного времени, чтобы собраться с мыслями. Он сел на корни дерева, прислонившись спиной к шершавому стволу, и закрыл глаза. Речка журчала неподалёку, её звук успокаивал. Тэхён вспомнил, как они с Чонгуком строили запруду из камней, как ловили маленьких рыбёшек в ладони, как брызгались водой, смеясь до колик в животе. — Эй, соня! Голос, такой знакомый и в то же время чужой, заставил Тэхёна вздрогнуть. Он открыл глаза и увидел Чонгука, стоящего перед ним с широкой улыбкой на лице. И сердце Тэхёна пропустило удар. Чонгук изменился. Он стал выше, шире в плечах. Его когда-то детское лицо приобрело более мужественные черты, а в глазах появилась какая-то новая глубина. Но улыбка — та самая улыбка, от которой у Тэхёна всегда теплело на душе — осталась прежней. — Привет, — выдавил из себя Тэхён, поднимаясь на ноги. — Привет, — Чонгук сделал шаг вперёд, и на мгновение Тэхёну показалось, что тот хочет обнять его. Но Чонгук остановился, словно почувствовав его напряжение. — Ты изменился. Тэхён нервно усмехнулся. — Ты тоже. Повисла неловкая пауза. Раньше между ними никогда не было таких пауз — они всегда находили, о чём поговорить, о чём посмеяться. — Как университет? — спросил наконец Тэхён, просто чтобы что-то сказать. — Нормально, — Чонгук пожал плечами. — Много учёбы, много вечеринок. Знаешь, обычная студенческая жизнь. — Он внимательно посмотрел на Тэхёна. — А ты как? Школа, игры? — Да, всё по-старому, — соврал Тэхён. Ничего не было по-старому. Всё изменилось в тот день, когда он проснулся в поту, с болью внизу живота и странным, незнакомым запахом, исходящим от его тела. — Пойдём к воде? — предложил Чонгук. — Я умираю от жары. Они спустились к речке по знакомой тропинке. Вода блестела на солнце, маня своей прохладой. На берегу никого не было — в будний день все нормальные люди сидели дома с кондиционерами или в офисах. Чонгук не стал церемониться — скинул футболку, обнажив загорелый торс с явно проступающими мышцами, и джинсы, оставшись в одних плавках. — Ты не идёшь? — спросил он, заметив, что Тэхён не двигается с места. — Я... я не взял плавки, — снова соврал Тэхён. На самом деле, плавки были в рюкзаке, но мысль о том, чтобы раздеться перед Чонгуком, вызывала панику. Что, если тот заметит изменения в его теле? Что, если почувствует его запах, несмотря на блокаторы? — Можешь в трусах поплавать, — предложил Чонгук с той же непосредственностью, что и раньше. — Или голышом, как в детстве. Тэхён покраснел, вспомнив, как они купались нагишом, когда были детьми. Тогда это казалось таким естественным, таким невинным. — Нет, я лучше посижу на берегу, — сказал он, устраиваясь на песке. Чонгук пожал плечами и побежал к воде. Он нырнул с разбега, подняв фонтан брызг, и вынырнул через несколько секунд, отфыркиваясь и смеясь. — Божественно! — крикнул он. — Ты многое теряешь! Тэхён улыбнулся, наблюдая за ним. Чонгук всегда был таким — живым, энергичным, не боящимся жизни. Полной противоположностью тому, кем стал Тэхён. Чонгук плавал, нырял, брызгался, как ребёнок. Тэхён не мог оторвать от него взгляд. Солнечные лучи играли на мокрой коже, капли воды стекали по лицу, по шее, по груди... Тэхён отвернулся, чувствуя, как краска заливает лицо. Нельзя так смотреть на друга. Особенно если ты — омега, а он — альфа. Это неправильно, это опасно. Чонгук вышел из воды через полчаса, мокрый и довольный, как щенок после купания. Он плюхнулся на песок рядом с Тэхёном, разбрызгивая вокруг капли воды. — Эй, ты чего такой напряжённый? — спросил он, толкнув Тэхёна плечом. — Раньше ты был первым в воде. Тэхён пожал плечами, не зная, что ответить. — Люди меняются, — сказал он наконец. — Да, но обычно не настолько, — Чонгук внимательно посмотрел на него. — Что случилось, Тэ? Мы же всегда всем делились. Раньше делились, хотел сказать Тэхён. До того, как ты уехал и забыл обо мне. — Ничего особенного, — сказал он вместо этого. — Просто взрослею, наверное. Чонгук хмыкнул. — Ну да, в шестнадцать все такие серьёзные, — он улыбнулся, но в его глазах была тревога. — Слушай, если я что-то сделал не так... — Нет, — быстро перебил его Тэхён. — Ты ни при чём. — Тогда что? — Чонгук не отступал. — Мы два года не виделись, и ты сидишь тут, как на похоронах. Даже в глаза мне не смотришь. Тэхён вздохнул. Чонгук всегда был проницательным. Всегда видел его насквозь. — Просто много всего произошло, — уклончиво ответил он. — Например? — Например, я понял, что мир не такой радужный, как казалось в детстве, — Тэхён сорвал травинку и начал крутить её в пальцах. — Что люди могут быть жестокими без причины. Что дружба не всегда длится вечно. Последние слова прозвучали с горечью, которую он не смог скрыть. Чонгук нахмурился. — Если ты о нас, то я не забывал о тебе, — сказал он тихо. — Просто... жизнь закрутила. Новый город, новые люди, учёба. — Я понимаю, — кивнул Тэхён, хотя на самом деле не понимал. Как можно было просто взять и вычеркнуть его из своей жизни? Неужели их дружба значила так мало? — Нет, не понимаешь, — Чонгук покачал головой. — Я... я прошёл через многое. Изменился. Что-то в его голосе заставило Тэхёна поднять взгляд. Чонгук смотрел на воду, и в его глазах была та же тень, что Тэхён видел каждый день в зеркале. — Что случилось? — спросил он, внезапно забыв о своих страхах. Чонгук молчал так долго, что Тэхён подумал, что тот не ответит. Но потом он глубоко вздохнул и сказал: — Я представил свою сущность. Тэхён замер. Представление сущности — важный момент в жизни каждого. Момент, когда ты официально объявляешь миру, кто ты — альфа, бета или омега. — И? — осторожно спросил он, хотя уже знал ответ. Чонгук не мог быть никем иным, кроме альфы. Это было видно по его уверенной осанке, по силе, исходящей от него, по тому, как другие инстинктивно уступали ему дорогу. — Я альфа, — сказал Чонгук, и в его голосе не было гордости, которую обычно испытывали альфы. — Как и ожидалось. — Это же хорошо, разве нет? — Тэхён попытался улыбнуться. — Ты всегда хотел быть альфой. — Да, хотел, — Чонгук повернулся к нему. — Но я не знал, что это значит. Не знал, какие ожидания на меня возложат. Какие... обязательства. Тэхён нахмурился. Он никогда не слышал, чтобы альфы жаловались на свой статус. Обычно это была привилегия, а не бремя. — Что ты имеешь в виду? Чонгук провёл рукой по волосам, взъерошивая их. — В университете... там всё по-другому. Альфы держатся вместе, у них свои правила, свои традиции. Они... они ожидают, что ты будешь вести себя определённым образом. Особенно с омегами. Тэхён почувствовал, как холодок пробежал по спине. — Каким образом? — Они считают омег... низшими, — Чонгук произнёс это слово с отвращением. — Годными только для... ты понимаешь. Они устраивают вечеринки, где омеги — просто развлечение. Они говорят о них такие вещи... Он замолчал, сжав кулаки. Тэхён смотрел на него, не зная, что сказать. Он слышал о таком отношении к омегам, но никогда не думал, что Чонгук может столкнуться с этим напрямую. — И ты... ты участвуешь в этом? — спросил он тихо, боясь услышать ответ. — Нет! — Чонгук посмотрел на него с таким возмущением, что Тэхён невольно отшатнулся. — Как ты мог подумать? Я никогда... Я ушёл из их братства, когда понял, что там творится. Теперь они считают меня предателем, омежьим защитником. Он произнёс последние слова с горькой усмешкой. — Прости, — Тэхён опустил глаза. — Я не хотел обидеть тебя. — Всё в порядке, — Чонгук вздохнул. — Просто... это было тяжело. Я думал, что университет будет новым началом, а оказалось, что там те же предрассудки, только в худшей форме. Тэхён молчал, переваривая услышанное. Значит, Чонгук не такой, как другие альфы. Он не презирает омег. Он защищает их. Может быть, он поймёт? Может быть, он не отвернётся, если узнает правду? — Чонгук, — начал Тэхён, собирая всю свою храбрость. — Я тоже должен тебе кое-что сказать. Чонгук повернулся к нему, и в его глазах было столько тепла и понимания, что Тэхён почти решился. Почти. Но в этот момент они услышали голоса и смех, доносящиеся с тропинки. Кто-то шёл к речке. Тэхён напрягся. Он знал эти голоса. Минхо и его компания — местные хулиганы, которые превратили жизнь Тэхёна в ад после того, как узнали о его сущности. — Чёрт, — пробормотал он, инстинктивно отодвигаясь от воды, словно пытаясь стать незаметнее. — Что такое? — Чонгук нахмурился, заметив его реакцию. — Давай уйдём, — Тэхён начал собирать свои вещи. — Пойдём куда-нибудь ещё. Но было поздно. Минхо и трое его друзей уже вышли на берег и заметили их. — Смотрите-ка, кто здесь! — воскликнул Минхо с неприятной ухмылкой. — Наша маленькая омежка нашла себе защитника? Тэхён замер, чувствуя, как кровь отливает от лица. Нет, только не сейчас. Не при Чонгуке. Чонгук медленно поднялся на ноги, вставая между Тэхёном и новоприбывшими. — Что ты сказал? — спросил он тихо, но в его голосе была сталь. Минхо, казалось, только сейчас заметил, с кем имеет дело. Он был альфой, но даже он инстинктивно отступил на шаг, почувствовав силу, исходящую от Чонгука. — А, Чон, ты вернулся, — он попытался улыбнуться, но улыбка вышла нервной. — Не знал, что ты дружишь с этим... с Кимом. — Тэхён мой друг, — сказал Чонгук, и в его голосе было предупреждение. — И я не понял, что ты имел в виду, назвав его омежкой. Минхо переглянулся со своими друзьями, явно не понимая, шутит Чонгук или нет. — Ну, он и есть омега, — сказал он наконец. — Все знают. Он прошёл через течку в прошлом году. Весь класс видел, как его увезли на скорой. Тэхён закрыл глаза, чувствуя, как горят щёки от стыда. Это был самый унизительный момент в его жизни — когда первая течка настигла его прямо посреди урока физкультуры, и он корчился от боли на полу спортзала, пока учителя вызывали скорую и отгоняли возбуждённых альф. — Это правда? — Чонгук повернулся к нему, и в его голосе не было отвращения или презрения — только удивление и что-то ещё, что Тэхён не мог распознать. Он не мог заставить себя поднять глаза. Не мог вынести мысли о том, что Чонгук теперь знает его постыдный секрет. — Да, — прошептал он, чувствуя, как к горлу подступают слёзы. — Видишь? — Минхо рассмеялся. — Он даже не отрицает. Маленькая шлюшка, которая... Он не успел закончить фразу. Чонгук двинулся так быстро, что Тэхён едва уловил движение. В одно мгновение он оказался рядом с Минхо и схватил его за горло, приподнимая над землёй. — Ещё одно слово, — прошипел он, — и я сломаю тебе шею. Глаза Минхо расширились от страха. Его друзья застыли, не зная, что делать. — Чонгук, не надо, — Тэхён подбежал к нему и схватил за руку. — Пожалуйста, отпусти его. Чонгук не двигался несколько секунд, и Тэхён испугался, что тот действительно причинит Минхо серьёзный вред. Но потом он разжал пальцы, и Минхо упал на песок, хватая ртом воздух. — Убирайтесь отсюда, — сказал Чонгук, и в его голосе была такая угроза, что даже Тэхён вздрогнул. — И если я ещё раз услышу, что вы оскорбляли Тэхёна или любого другого омегу, я найду вас. И тогда разговор будет другим. Минхо и его друзья не стали спорить. Они поспешно ретировались, бросая испуганные взгляды через плечо. Когда они скрылись из виду, Чонгук повернулся к Тэхёну. Его лицо было бледным, а в глазах плескалась боль. — Почему ты не сказал мне? — спросил он тихо. Тэхён обхватил себя руками, словно пытаясь защититься. — Я боялся, — признался он. — Боялся, что ты будешь смотреть на меня так же, как они. Что ты... отвернёшься от меня. — Тэхён, — Чонгук сделал шаг к нему, но остановился, когда Тэхён инстинктивно отступил. — Я бы никогда... Ты же знаешь меня. Ты мой лучший друг. Всегда был и всегда будешь, независимо от того, альфа ты, бета или омега. Тэхён хотел верить ему. Всем сердцем хотел. Но страх, вбитый в него за последний год, был слишком силён. — Ты не понимаешь, каково это, — сказал он, и его голос дрожал. — Быть омегой в этом мире. Быть... слабым, уязвимым. Видеть отвращение в глазах людей, которых ты знал всю жизнь. — Ты не слабый, — Чонгук покачал головой. — Ты самый сильный человек, которого я знаю. И ты не заслуживаешь такого отношения. Никто не заслуживает. Тэхён поднял на него глаза, полные невысказанной боли. В этот момент он выглядел таким уязвимым, что у Чонгука сжалось сердце. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь листву, падали на лицо Тэхёна, подчёркивая его тонкие черты, которые за два года стали более изящными, более... омежьими. Как он мог не заметить этого раньше? — Я не знал, — тихо сказал Чонгук, делая осторожный шаг вперёд. — Клянусь, если бы я знал, что ты проходишь через это один... я бы никогда не уехал. Тэхён горько усмехнулся, отводя взгляд. — Ты бы всё равно уехал. У тебя своя жизнь, свои мечты. Я не мог быть причиной, чтобы ты от них отказался. — Но я мог бы поддержать тебя, — Чонгук сжал кулаки от бессильной ярости. — Мог бы быть рядом, когда тебе было плохо. Мог бы защитить от таких, как Минхо. — Ты не можешь защищать меня вечно, — Тэхён покачал головой. — Рано или поздно ты вернёшься в университет, а я останусь здесь. И всё будет как прежде. Чонгук подошёл ближе, и на этот раз Тэхён не отступил. Они стояли так близко, что Чонгук мог разглядеть каждую ресничку, каждую веснушку на его лице. Мог почувствовать слабый, едва уловимый аромат, пробивающийся сквозь блокаторы — сладкий, тёплый, как летний вечер. — Не будет, — твёрдо сказал Чонгук. — Я не позволю этому повториться. Тэхён смотрел на него с недоверием, но в глубине его глаз мелькнула искра надежды. — Что ты имеешь в виду? — Я имею в виду, что не оставлю тебя снова, — Чонгук осторожно взял его за руку, и Тэхён вздрогнул от прикосновения, но не отстранился. — Мы справимся с этим вместе. Как раньше, помнишь? Ты и я против всего мира. Тэхён помнил. Конечно, он помнил. Это была их клятва, данная ещё в детстве, когда они, сидя на этом самом берегу, поклялись всегда быть вместе, всегда защищать друг друга. — Ты не можешь просто... вернуться и всё исправить, — сказал Тэхён, но его голос дрогнул. — Это не так работает. — Я знаю, — Чонгук кивнул. — Я знаю, что облажался. Знаю, что причинил тебе боль своим молчанием. И я не прошу тебя простить меня сразу. Просто... дай мне шанс доказать, что я всё ещё тот Чонгук, которого ты знал. Что я всё ещё твой друг. Тэхён молчал, глядя на их соединённые руки. Его пальцы были холодными, несмотря на жару, и Чонгук инстинктивно сжал их крепче, пытаясь передать своё тепло. — Я скучал по тебе, — наконец прошептал Тэхён, и эти слова, такие простые и искренние, разбили что-то внутри Чонгука. — Я тоже скучал, — ответил он, и его голос был хриплым от сдерживаемых эмоций. — Каждый день. Каждую чёртову минуту. Тэхён поднял взгляд, и Чонгук увидел в его глазах слёзы, которые тот отчаянно пытался сдержать. — Тогда почему ты не писал? Не звонил? Почему просто... исчез? Чонгук глубоко вздохнул. Он знал, что этот вопрос неизбежен, и всё равно не был готов на него ответить. Как объяснить то, что он сам до конца не понимал? — Я... запутался, — начал он, тщательно подбирая слова. — Когда я уехал, всё было так ново, так захватывающе. Новые люди, новые возможности. Я думал, что смогу совместить это с нашей дружбой, но потом... потом я начал меняться. Начал чувствовать вещи, которые не понимал. Тэхён нахмурился, не понимая, к чему он клонит. — Какие вещи? Чонгук отпустил его руку и отошёл на шаг, проводя ладонью по волосам в нервном жесте. — Я не знаю, как объяснить. Это было... странно. Я начал замечать омег по-другому. Начал реагировать на их запах, на их присутствие. Это пугало меня. Тэхён напрягся, и Чонгук поспешил продолжить: — Не так, как ты думаешь. Я не стал одним из тех альф, которые видят в омегах только объект для... ты понимаешь. Но я начал чувствовать что-то... что-то сильное. И это сбивало с толку. — Это нормально, — тихо сказал Тэхён. — Ты альфа. Твоё тело реагирует на феромоны омег. Это биология. — Дело не только в биологии, — Чонгук покачал головой. — Дело в том, что я начал думать о тебе. Постоянно. И эти мысли... они были не такими, как раньше. Тэхён замер, широко раскрыв глаза. — Что ты имеешь в виду? Чонгук сделал глубокий вдох. Он зашёл слишком далеко, чтобы отступать. — Я начал видеть сны о тебе. Сны, в которых мы были... больше, чем друзьями. И это пугало меня, потому что я не знал, что ты омега. Я думал, что со мной что-то не так, что я... неправильный. Тэхён смотрел на него с таким изумлением, что Чонгук почувствовал, как краска заливает его лицо. — Ты... ты мечтал обо мне? — спросил Тэхён, и его голос был едва слышен. — Да, — признался Чонгук. — И я не знал, что делать с этими чувствами. Поэтому я... отдалился. Думал, что если не буду общаться с тобой, то эти чувства исчезнут. Но они не исчезли. Стали только сильнее. Тэхён молчал так долго, что Чонгук начал паниковать. Он зашёл слишком далеко. Сказал слишком много. Теперь Тэхён точно отвернётся от него, и их дружбе конец. — Прости, — быстро сказал он. — Я не должен был говорить этого. Забудь, пожалуйста. Я просто... я запутался, и... — Я тоже, — перебил его Тэхён, и его голос был странно спокойным. — Я тоже видел сны о тебе. Теперь была очередь Чонгука застыть в изумлении. — Что? — Я видел сны о тебе, — повторил Тэхён, и на его щеках появился румянец. — С тех пор, как осознал, что я омега. Может быть, даже раньше. Я просто... не позволял себе думать об этом. Не позволял себе надеяться. Они стояли, глядя друг на друга, и воздух между ними, казалось, звенел от напряжения. Чонгук чувствовал, как его сердце колотится в груди, как кровь шумит в ушах. — Тэхён, — начал он, не зная, что сказать дальше, но чувствуя, что должен что-то сделать, что-то сказать, прежде чем момент будет упущен. Но Тэхён покачал головой, останавливая его. — Не надо, — сказал он тихо. — Не говори ничего, что ты можешь потом пожалеть. Я... я не готов к этому. Не сейчас. Чонгук кивнул, понимая. Слишком много всего произошло за один день. Слишком много откровений, слишком много эмоций. — Я понимаю, — сказал он. — Мы можем... просто быть. Как раньше. Без давления, без ожиданий. Тэхён слабо улыбнулся, и эта улыбка, хоть и неуверенная, была как луч солнца после долгой зимы. — Я бы хотел этого, — сказал он. — Просто быть. Вместе. Чонгук улыбнулся в ответ, чувствуя, как тяжесть, давившая на его сердце последние два года, начинает отступать. — Тогда давай начнём с малого, — предложил он. — Например, с того, что ты всё-таки искупаешься. Жара адская, а ты сидишь тут в длинных рукавах. Тэхён нервно дёрнул рукав футболки. — Я не могу, — сказал он. — Блокаторы... они смоются в воде. И тогда ты почувствуешь мой запах. — И что? — Чонгук пожал плечами. — Я уже знаю, что ты омега. Твой запах не изменит моего отношения к тебе. — Ты не понимаешь, — Тэхён покачал головой. — Запах омеги может... влиять на альф. Заставлять их терять контроль. — Ты мне не доверяешь? — спросил Чонгук, и в его голосе была боль. — Дело не в доверии, — Тэхён вздохнул. — Дело в биологии. Ты сам сказал, что реагируешь на омег. А если ты отреагируешь на меня... если потеряешь контроль... — Я не потеряю, — твёрдо сказал Чонгук. — Я не какой-то животное, которое не может контролировать свои инстинкты. Я — это я. И я никогда не причиню тебе вред. Тэхён смотрел на него долгим взглядом, словно оценивая его искренность. — Хорошо, — сказал он наконец. — Но если ты почувствуешь, что что-то не так, ты скажешь мне. И мы сразу же уйдём отсюда. — Обещаю, — кивнул Чонгук. Тэхён глубоко вздохнул и начал снимать футболку. Его движения были неуверенными, скованными, и Чонгук отвернулся, давая ему пространство. — Я... готов, — сказал Тэхён через минуту. Чонгук обернулся и увидел его, стоящего в одних шортах. Тело Тэхёна изменилось за эти два года — стало более стройным, более гибким. На его руках действительно были следы от уколов — маленькие красные точки, следы от игл блокаторов. Но больше всего Чонгука поразили шрамы — тонкие белые линии, пересекающие грудь и живот Тэхёна. Шрамы, которых не должно было быть. — Что это? — спросил он, не в силах сдержать ужас в голосе. Тэхён инстинктивно обхватил себя руками, пытаясь скрыть шрамы. — Ничего, — сказал он быстро. — Просто... несчастный случай. — Тэхён, — Чонгук сделал шаг вперёд, осторожно отводя его руки. — Это не похоже на несчастный случай. Кто сделал это с тобой? Тэхён отвёл взгляд, но не отстранился от прикосновения. — Минхо и его друзья, — сказал он тихо. — Они... поймали меня после школы. Сказали, что хотят проверить, действительно ли я омега. Что настоящий омега должен... должен кричать от боли. Чонгук почувствовал, как внутри него поднимается волна ярости, такой сильной, что на мгновение в глазах потемнело. — Я убью их, — прошептал он, и это не было пустой угрозой. В этот момент он действительно был готов найти Минхо и его дружков и сделать с ними то же, что они сделали с Тэхёном. — Нет, — Тэхён схватил его за руку. — Не надо. Это было давно. Я... я справился. — Справился? — Чонгук покачал головой. — Тэхён, они изрезали тебя. Они пытали тебя. Это не то, с чем можно "справиться". — У меня не было выбора, — Тэхён пожал плечами, и эта показная небрежность разбила сердце Чонгука. — Я не мог рассказать родителям — они и так были в шоке от того, что я омега. Не мог пойти в полицию — там бы только посмеялись. Так что я просто... научился жить с этим. Чонгук смотрел на него, и его сердце разрывалось от боли и восхищения. Тэхён, его Тэхён, прошёл через ад и всё ещё стоял здесь, всё ещё улыбался, всё ещё находил в себе силы доверять. — Ты самый сильный человек, которого я знаю, — сказал он, и это была чистая правда. Тэхён слабо улыбнулся. — Не такой сильный, как ты думаешь. Я боюсь собственной тени. Боюсь выходить на улицу без блокаторов. Боюсь, что однажды они перестанут действовать, и все узнают, что я омега. — Быть омегой — не преступление, — мягко сказал Чонгук. — Это часть тебя. Часть, которой ты не должен стыдиться. — Легко говорить, когда ты альфа, — Тэхён покачал головой. — Ты не знаешь, каково это — чувствовать на себе взгляды, полные отвращения. Слышать шёпот за спиной. Бояться, что тебя схватят и... и... Он не смог закончить, но Чонгук понял. Он слышал истории об омегах, которых насиловали, которых принуждали к связи против их воли. Истории, от которых кровь стыла в жилах. — Я не позволю этому случиться, — сказал он, и в его голосе была такая уверенность, что Тэхён невольно поверил ему. — Никто не тронет тебя, пока я рядом. Тэхён смотрел на него долгим взглядом, и в его глазах была смесь надежды и страха. — Ты не можешь быть рядом всегда, — сказал он наконец. — Могу, — Чонгук взял его за руку. — Если ты позволишь. Тэхён не ответил, но и не отнял руки. Они стояли так, соединённые этим простым жестом, и между ними словно протянулась невидимая нить, связывающая их крепче любых слов. — Давай всё-таки искупаемся, — предложил Чонгук, нарушая молчание. — Жара убивает. Тэхён кивнул, и они вместе направились к воде. Тэхён вошёл осторожно, морщась от холода, а Чонгук, как и раньше, нырнул с разбега. Когда он вынырнул, то увидел, что Тэхён смотрит на него с улыбкой — настоящей, искренней улыбкой, которую Чонгук не видел так давно. — Что? — спросил он, подплывая ближе. — Ничего, — Тэхён покачал головой. — Просто... ты не изменился. Всё такой же безбашенный. — А ты всё такой же осторожный, — Чонгук улыбнулся в ответ. — Некоторые вещи не меняются. Тэхён кивнул, и в его глазах мелькнула тень. — Да, некоторые не меняются. Чонгук понял, о чём он думает. О том, что изменилось. О шрамах, о страхе, о потерянной невинности. — Эй, — он осторожно коснулся его плеча. — Давай просто наслаждаться моментом, хорошо? Сейчас только ты и я. Никаких проблем, никаких страхов. Только речка, солнце и мы. Тэхён посмотрел на него, и в его глазах что-то изменилось — словно тень отступила, уступая место свету. — Хорошо, — сказал он, и его голос был тверже. — Только ты и я. Они плавали, брызгались водой, как в детстве, и на какое-то время забыли обо всём — о шрамах, о страхах, о прошлом и будущем. Были только они двое и речка, сверкающая на солнце. Чонгук заметил, что блокаторы действительно начали смываться — в воздухе появился тонкий, едва уловимый аромат, сладкий и тёплый, как летний вечер. Запах Тэхёна. Запах, который заставлял что-то внутри Чонгука отзываться, резонировать, как струна под умелыми пальцами. Но это не было тем животным влечением, о котором говорили другие альфы. Это было что-то более глубокое, более чистое. Желание защитить, оберегать, быть рядом. Когда они наконец вышли из воды, солнце уже начало клониться к закату, окрашивая небо в оранжевые и розовые тона. — Нам пора домой, — сказал Тэхён, натягивая футболку на мокрое тело. — Мама будет волноваться. Чонгук кивнул, хотя внутри него всё протестовало против расставания. Он только нашёл Тэхёна снова, только начал восстанавливать то, что было разрушено, и мысль о том, чтобы снова расстаться, пусть даже на ночь, была невыносима. — Я провожу тебя, — сказал он, и это не было вопросом. Они шли по знакомой тропинке, и вечерний воздух был наполнен запахами лета — травы, цветов, речной воды. И запахом Тэхёна, который становился всё более отчётливым по мере того, как действие блокаторов ослабевало. — Прости, — сказал Тэхён, заметив, как Чонгук принюхивается. — Я знаю, что запах сильный. Я приму душ, как только приду домой. — Не извиняйся, — Чонгук покачал головой. — Твой запах... он приятный. Тэхён посмотрел на него с удивлением. — Правда? — Правда, — Чонгук улыбнулся. — Он напоминает мне о лете. О тёплых вечерах, о звёздах над рекой. О... доме. Тэхён покраснел и отвёл взгляд, но Чонгук видел, как уголки его губ дрогнули в улыбке. Они дошли до дома Тэхёна слишком быстро. Двухэтажный дом с белым забором и садом, где мама Тэхёна выращивала розы. Дом, который Чонгук знал как свой собственный. — Ну, вот и пришли, — сказал Тэхён, останавливаясь у калитки. — Да, — Чонгук кивнул, не зная, что сказать дальше. Он не хотел уходить. Не хотел, чтобы этот день заканчивался. — Спасибо, — вдруг сказал Тэхён. — За сегодня. За... всё. — Не за что, — Чонгук улыбнулся. — Это я должен благодарить тебя. За то, что дал мне второй шанс. Тэхён смотрел на него, и в его глазах было столько эмоций, что Чонгук не мог их все прочесть. — Увидимся завтра? — спросил он, и в его голосе была надежда. — Конечно, — Чонгук кивнул. — Я зайду за тобой утром. Мы могли бы... не знаю, сходить в кино или просто погулять. — Я бы хотел этого, — Тэхён улыбнулся, и эта улыбка была как солнце после долгой зимы. Они стояли, глядя друг на друга, и между ними было столько несказанного, столько чувств, которые они ещё не были готовы выразить словами. — Ну, пока, — сказал наконец Тэхён, открывая калитку. — Пока, — ответил Чонгук, и смотрел, как Тэхён идёт к дому, как открывает дверь, как оборачивается в последний раз и машет рукой, прежде чем скрыться внутри. Только когда дверь закрылась, Чонгук позволил себе выдохнуть. День был полон откровений, эмоций, боли и надежды. Но главное — Тэхён снова был в его жизни. И на этот раз Чонгук не собирался его отпускать. С этой мыслью он повернулся и пошёл домой, чувствуя, как внутри него разгорается что-то новое, что-то сильное и светлое. Что-то, что очень похоже на любовь.