Глава 3. Lüma’cruor.
20 апреля 2025 г., 23:46
Примечания:
наверное, это самая большая глава в моей жизни. если будут опечатки — сообщите в ПБ, пожалуйста)
9 лет и 3 месяца назад.
Гермиона чувствовала, что война подходила к концу. Это не значило, что она чувствовала непременно верную победу в ней. Завершение ожесточённой битвы ощущалось вокруг: уставшие глаза Гарри, остервенелые схватки, обречённые вздохи и тускневшее в вечной дымке пепла солнце. Конец был близок, но непредсказуем. Волан-де-Морт и его последователи сделали ставку на магические бомбы замедленного действия. Теперь каждый камень, каждое дерево или даже осколок мог хранить в себе проклятье тёмной магии. Пожиратели старались сократить ряды противника хитростью, оставляя на кровопролитном пути ловушки. Жидкий яд, сводившее с ума забвение, замораживающие чары, ослепляющая пыль — десятки соратников Ордена Феникса теряли силы сражаться и превращались в беспомощных раненых. Жертв и пострадавших становилось примерно столько же, сколько и полностью здоровых. Сегодня удар тёмной магии оказался настолько рядом, что Гермиона ощутила на коже зловонное дыхание проклятья. Падма склонилась над тихо постанывающей Парвати и приложила компресс к бесцветным глазам. Рядом дымился котелок с Прозрей-зрением, но ингредиенты для него постепенно иссякали, и урон, нанесённый Парвати, явно пересиливал ресурсы Ордена. — Что это такое на моём лице? — Парвати принюхалась к куску ткани и брезгливо поморщилась, пытаясь стянуть мокрую тряпку. — Не вороти нос, привереда, — Падма убрала руки сестры от лица. — Это очанка. Парвати прошептала что-то явно не на английском языке. Падма фыркнула и мягко щёлкнула её по лбу. — Ты мешаешь мне лечить тебя. — Это не лечение. Ты хочешь, чтобы от меня воняло. Гермиона слабо улыбнулась, отвлёкшись от чтения. Последние несколько недель она не вылезала из книг по борьбе с последствиями тёмной магии. Пока что она пришла к выводу, что всё, что они делали — бесполезно. Парвати попала под ослепляющие чары, когда Орден Феникса предпринял попытку проникнуть на подконтрольную Пожирателям территорию в Годриковой впадине, и за два дня полностью потеряла зрение. В обмен на прекрасные карие глаза Парвати Орден смог заполучить несколько мануалов про защиту от тёмных проклятий из коллекции Принцев. — Нет, ты ошибаешься. На самом деле я мечтаю до конца твоей жизни делать тебе клоунский макияж. Падма бросила старый компресс в мусорное ведро и протёрла пальцы влажной тряпкой. Она вспотела, находясь каждый день у кипящего котла по несколько часов. Одежда пропиталась травянистым запахом и покрылась пятнами от неудачных и взрывчатых попыток сварить зелье. Да, профессор Снейп явно бы оставил недовольный комментарий им обеим. — Есть успехи? — Падма подошла к Гермионе и присела на расшатанный стул рядом. — Сложно понять многие слова. Это не английский и не латынь, — причудливые символы уже плыли перед глазами Гермионы, и она закрыла книгу, сжимая переносицу в надежде унять боль в голове. — Боюсь, что пока мы не найдём расшифровку, это ничем не поможет нам. Перед ней лежали листки бумаги, исписанные словами на языке Принцев. Гермиона рассудила, что если что-то повторяется, то это может быть каким-то названием. Lüma’cruor. Слово скользило между строк, странных символов и знаков. Lüma’cruor. Гермиона подозревала, что в этом слове был ответ на многое. Воспроизвести его вслух у неё тоже не выходило. Ей нужен был ключ или человек, который бы дал этот ключ. Найти его пока не представлялось возможным. — Парвати уже не вернёт себе зрение, — Падма посмотрела на свои руки, кончики пальцев пропитались зелёным соком трав. У Гермионы ладони были такими же перепачканными, но только чернилами и пылью от старых книг. Гермиона хотела приободрить её, но знала, что это бессмысленно. Падма не просила помощи, совета или поддержки. За её словами скрывался другой смысл. Пока они не найдут противоядие, никто из пострадавших не сможет вернуться к прежней жизни.***
Лучиан добродушно согласился продиктовать под запись Гермионе инструкцию по получению власти над вампиром. Для этого нужно было дать ему своей крови, предварительно выпив специальное зелье. Пара глотков подготовленной крови, и вампир заснёт на какое-то время. Потом нужно было поместить его в круг из серебряного крестовника, и не-живой не выберется из него. Гермиона ещё не убедилась на сто процентов, но внутреннее чутьё подсказывало ей, что она пришла к верным выводам насчёт Малфоя. Холодная кожа, быстрота движений, бледность и пугающие глаза. Девять лет назад Драко Малфой мог пропасть не просто так. Он не умер, но и не выжил. Он переродился в тёмное существо. Был ли он тёмным существом, которое убило семью Крестеров? Гермиона прочитала тонну книг о вампирах и их особенностях, пытаясь выцепить нужную для себя информацию об изменениях организма, информация от Лучиана была новой для неё. Настоящее откровение вампира о тайнах и слабостях его вида. Почему же Лучиан так просто выдал ей это? — Всё записали, мисс Грейнджер? — Лучиан заглянул в её записи и ухмыльнулся. — У вас красивый почерк. Гермиона захлопнула записную книжку с такой силой, что ветерок подбросил локоны наверх. Лесть от Лучиана была ей равнодушна. Тем более запись Гермионы вышла неровной и кривоватой. Дрожь в пальцах было трудно унять, хоть Гермиона и пыталась привести себя в чувства, полностью погрузившись в рассказ Лучиана. Ей нужно было побыть одной какое-то время и подумать над тем, что произошло у Нарциссы Малфой. Раздражитель в виде Лучиана хоть и отвлёк её от пережитого, но страх всё ещё пульсировал в венах. Гермиона мечтала устроить себе передышку. Слишком много произошло за шесть часов понедельника. Дело сейчас набирало совсем другие обороты. — Почему вы раскрыли мне этот способ? — любопытство пересилило Гермиону, и она не смогла удержать вопрос внутри. — Разве это не было очередной тайной вампиров? — Об этом известно многим в Румынии, — Лучиан пожал плечами. — Так ловили вампиров ещё в те времена, когда считали, что против нас нужно использовать чеснок и распятие. К сожалению, мы не дьявольское отродье, поэтому шелуха от чеснока и вера в господа не спасут от смертельного укуса. А вот хитрость и жертва… В ваших любимых книгах так не напишут. Вы, волшебники, не готовы пойти на жертвы и собственное падение, хоть и вынужденное. Кстати, о чесноке. Я его очень люблю. Может, я попрошу вас устроить мне экскурс по лучшим английским блюдам с ним в качестве благодарности. Разговор явно уходил в раздражающий флирт. Его надо было заканчивать. — Спасибо, мистер Дрэгеску, — этой благодарности ему пока хватит. Гермиона собралась уходить, но остановилась в дверях, когда Лучиан за спиной фыркнул. — Домнуле, — поправил её Лучиан, постукивая носком ботинка о край стола. В его глазах снова блестел юношеский задор. Гермиона посчитала, что ему уже наверняка не один век, но его лицо сохраняло удивительную молодость. — Что? — произнесённое Лучианом исправление ничего не значило для неё, но веселило его. — В Румынии принято обращаться «домнуле». Мистеров оставьте вашим скучнейшим джентльменам. Между Гермионой и Лучианом установился зрительный контакт. Его глаза пугали остротой и проникновенностью, будто одним лишь взглядом он мог вспарывать человеческие души. Это и был «вампирский взор», о котором читала Гермиона? То, что вампиры делали со своими жертвами: гипнотизировали и усыпляли, лишь смотря в глаза, а потом иссушали тела до последней капли крови? Гермиона ощутила тот же ступор, когда мир вокруг неё замер. Она снова теряла контроль над телом, которое словно покрывалось коркой льда. Лучиан и Драко Малфой обладали одинаковой способностью, но истоки её были разными. Если Лучиан околдовывал, то Малфой пугал до потери чувств. В его неуловимом зрению присутствии прослеживался ген хищника. Лучиан же был загадкой для Гермионы. В одну секунду он смеялся над ней, пытался вывести на раздражение, а в другую — становился задумчивым и чутким. Тайны многолетней души Лучиана интересовали Гермиону: какой же он был настоящий? Папка с информацией про него уже должна была лежать на столе. Она планировала прочитать её за чашкой кофе. — Надеюсь, вы не будете использовать подаренное знание против меня? — Лучиан склонил голову и улыбнулся, кончиками пальцев поглаживая край чашки. Его ногти чуть царапнули фарфор, и звук эхом отразился в тишине. — Вы что, собирались пить мою кровь? — Гермиона напряжённо сглотнула. Глаза Лучиана метнулись к её горлу. — Если бы вы только попросили об этом, — прошептал он, всё ещё не двигаясь с места. Лучиан грациозно поднёс чашку ко рту и отпил из неё, облизнув губы. Лучиан был настоящим искусителем. Змеем. Попроси. Только попроси. Мои клыки погрузятся в твою плоть. Я не сделаю тебе больно. — Это нужно мне… в научных целях, — оправдание звучало, конечно же, жалко. — Разумеется, — тон Лучиана говорил о том, что он не поверил ей ни на кнат. — Мы с вами ещё сочтёмся в плане секретов. Очевидно, Лучиан скоро потребует что-то взамен за озвученный секрет. Гермиона не могла заставить руку толкнуть вниз дверную ручку, но вдруг дверь сама отворилась, и гул голосов в коридоре вырвал из транса. — Лучиан… о, Гермиона, ты тоже тут, — в кабинет заглянул Гарри. Они не виделись с Гермионой несколько часов, и признаки его усталости проявились ещё сильнее. Кажется, ситуация с Дином Томасом была патовой. — Падма уже готова сообщить нам предварительные результаты. Она ждёт нас в совещательной комнате. Снова Гермиона не могла остаться с Гарри наедине и поговорить о Малфое. После её последней запланированной беседы произошло ещё кое-что. Кое-что. Произошедшее точно выходило за рамки небольшого недоразумения. Гермиона чувствовала, как начинала болеть голова. Сегодня она точно уйдёт домой пораньше и положит поближе к кровати нож и перцовый баллончик. Даже в собственной кровати под замком и защитными чарами, наложенными Гарри на квартиру, она не будет ощущать себя в безопасности. — Прекрасно! — Лучиан хлопнул в ладоши и встал из-за стола. От резкого движения стул укатился к стене. — Я уже заскучал от вашей министерской бюрократии. Гермиона кивнула Гарри, и они втроём пошли в совещательную комнату. Гарри покосился на Гермиону и легко прикоснулся к её холодной руке. — Ты в порядке? — в зелёных глазах друга появилось беспокойство. Хоть с последней фазы маниакального поиска Гермионы и прошло много лет, Гарри продолжал волноваться за каждое её отступление от душевного баланса. — Да, — Гермиона попыталась выдавить безмятежную улыбку. — Будет минутка после собрания? — Конечно. Ты что-то нашла по делу или?.. — Гарри никогда не говорил вслух про эту часть жизни Гермионы, когда рядом был кто-то другой, хотя газеты и репортёры постарались выставить её отчаяние после потери магии напоказ. — По делу. Это важно. — А мне можно будет послушать? — Лучиан вклинился в разговор, оттолкнув Гарри и встав между ним с Гермионой. Вряд ли он упустил какое-то слово, учитывая его обострённый слух вампира. — Нет, это пока конфиденциально, — отрезала Гермиона, сделав шаг подальше от Лучиана. Он прищурился и недовольно поджал губы. — Я-то думал между нами не будет тайн, мисс Грейнджер. Лучиан мог бы потребовать от неё ответа прямо сейчас. Заставить её говорить, но вместо этого он выдал очередную остроту. По лицу Гарри было понятно, что ему это не понравилось, но он промолчал. Слава Мерлину, в полной тишине они дошли до совещательной комнаты. Падма кружила вокруг склянок с красной жидкостью, которая могла быть только кровью. — Садитесь, пожалуйста, я готова, — Падма достала палочку и, дождавшись, когда все сели, рассекла ей воздух и вытянула из склянки красную нить. Комната наполнилась терпким металлическим запахом крови, защекотавшим нос, отчего закружилась голова. Гермиона мельком взглянула на Лучиана, но он сидел смирно и наблюдал за движениями Падмы. Лучиан хорошо контролировал себя. Падма продолжала создавать кровавое кружево, расширяя его в воздухе, как увлечённый художник. Это завораживало — Падма владела искусством работы с кровью как единственный, уникальный профессионал. Внутри Гермионы кольнула зависть к так легко создаваемой магии. — Это кровь Сэмюэля Крестера, — Гермиона понятия не имела, как Падма отличала все образцы, но даже если все склянки перемешались, то она бы с легкостью назвала каждую по именам. — Самый интересный образец. Смотрите, — Падма произнесла Ноктум Сецерно, и из крови Сэмюэля Крестера выделились две чёрные нити. Яд вампира. Точнее вампиров. — Их было два? — удивлённо спросила Гермиона. С Малфоем был кто-то ещё? Так звучало реальное удивление Гермионы. Гермиона мысленно одёрнула себя. У неё ещё не было достаточно доказательств, чтобы указать на Малфоя, как на главного подозреваемого, но зарождённая им же паника обывательски требовала окрестить его убийцей. Если он действительно стал вампиром, то наверняка убивал, чтобы получить кровь. Сколько же он убил за девять лет? Сотни, тысячи? Обратил ли кого-то и сделал себе подобных? Гермиона хотела прокричать эти вопросы ему в лицо, но понимала, что вместо ответов могла получить смерть. — Да. Сэмюэля Крестера использовали для получения крови сразу два вампира. Не одновременно, — Падма указала на одну из чёрных линий, Гермиона присмотрелась и увидела, что она была тускнее, — но в очень короткий промежуток времени. Не больше двух суток. — Не обязательно ведь, что первый вампир хотел убить его? — Гарри склонился над столом и тоже внимательно изучал красный узор. — Некоторые отдают кровь добровольно. Как честный обмен, — Лучиан произнёс слова так, как будто ничего особенного в этом и не было. Честный обмен. Кровь волшебника как плата. — Этого я не могу сказать, но вот первый вампир очень молод. Его вампирской сути не больше двух лет. Может, только обращённый. Но яд очень слаб, а вот второй… Думаю, по возрасту он сравним с вами, — Падма искоса посмотрела на Лучиана. Вампир, несколько секунд назад беззаботно качавшийся на стуле, замер и оглядел комнату. Все смотрели на него. В комнате воцарилось неловкое молчание, прерванное сдавленным кашлем Гарри. У кого-то скрипнул стул. Лучиан закатил глаза, явно оскорблённый невысказанным общим мнением. — Крайне польщен выводом, что я настолько хитёр, что ночью убил целую семью, а потом с утра спокойно заявился в Министерство и строил из себя героя-детектива, но я к этому не имею никакого отношения, — протянул Лучиан с притворным восхищением, поднимая брови. — У вас ведь есть образец моего яда? Они не совпадают. — Мы об этом даже не подумали, Лучиан, — Гарри поправил очки, что значило, что он чувствовал себя крайне некомфортно. За окном прокаркала ворона, как будто комментируя ситуацию. — Да-да, очевидно, что нет. К вашему сведению, — Лучиан продолжал защищать свою вампирскую честь и в порыве эмоций поднял кверху указательный палец, — я не принуждал никого давать мне свою кровь с тысяча восемьсот… в общем, уже очень давно! Лучиан скрестил руки на груди и откинулся на спинку кресла, ожидая извинений за предрассудки. На его благородном лице появилась наигранная обида. Его поза теперь напоминала аристократа, наблюдавшего за провинциальным театром, хотя главным актёром оставался он сам. — Да мы правда не подумали об этом, — будто между делом сказала Падма, перекладывая бумажки и не зная, как занять себя. — А где же вы тогда берёте кровь? — только Гермиона решила продолжить давить на Лучиана. Его собственная гордость и высокомерие могли быть отличными союзниками в получении ответов на вопросы. Лучиан склонил голову и посмотрел на Гермиону с вызовом. Кажется, он понял правила её маленькой игры, уловив в вопросе вызов. — Переживаете, что я страдаю от недостатка железа, мисс Грейнджер? — его слова звучали едко в затихшей комнате. Гарри и Падма непонимающе переглянулись, заметив разгоравшуюся схватку между Лучианом и Гермионой. — Хочу найти подтверждение вашим словам, — Гермиона чуть улыбнулась и беззаботно пожала плечами, будто разговор случился на самую непринуждённую тему. Лучиан оскалился. Ему нравилось играть с Гермионой, доводить её вопросы до грани: вы заинтересованы в вампирах и во мне, мисс Грейнджер. Мы оба страдаем от жажды. — В большинстве случаев женщины сами мне предлагают выпить их крови. Обычно на нас мало одежды, губы немного припухшие, а мои руки… — Лучиан провёл пальцами по столешнице, будто касался кожи, и не спешил заканчивать предложение, — заняты совсем другим. — Ясно, — Гермиона не пошла на его поводу. Она и не заметила, как склонилась чуть ближе к столу и стала говорить с зеркальной Лучиану язвительностью. — Но это же не каждый день? — Нет, иногда я захаживаю в ликариумы, — небрежно бросил Лучиан, будто оповестил всех о банальном походе в магазин за хлебом. — Куда? — Гермиона никогда не слышала последнего слова. Ли… что? — Как же поверхностно вы работаете, мисс Грейнджер, — Лучиан поцокал языком. — Ликаруимы — это места таинства, где люди позволяют вампирам выпить их кровь, — он словно начал читать лекцию нерадивой студентке, прогулявшей базисные занятия. — Это происходит за деньги или другой ценный актив. Можно заплатить сотню другую американских долларов или дать что-то другое и получить донора в своё распоряжение. Конечно же, это придумка гнилого капитализма. — То есть это публичный дом для вампиров? — красивые и замысловатые слова иногда бесили Гермиону. Нужно было учиться называть вещи своими именами. — Секс не обязателен, когда даёшь выпить крови. Но, конечно, очень приятное дополнение, — выражение лица Лучиана стало довольным. Снова его намёки, склонения и скользкие улыбочки. — И где же находятся эти ликариумы? — Вы спрашиваете для себя или для работы? Не могу понять ваши мысли, — после слов Лучиана Гарри снова нервно закашлял. — Думаю, мы должны будем сходить в один из них, — поспешно вставил Гарри, почувствовав облегчение, когда ему удалось перевести русло разговора в рабочую плоскость. — Если там есть люди, приближённые к вампирам, нам надо поговорить с ними. — О, разговор не получится конструктивным, уж поверьте, — Лучиан невесомым движением отмахнулся от идеи Гарри, как от надоедливой мухи. — Кормильцы очень уж… впечатлительны. Гермиона повернулась к Гарри, оценивая серьёзность его намерений. Пойти в ликариум и начать спрашивать каждого: не видели ли они кого-то странного? Сэмюэля Крестера, который, будучи волшебником-аристократом, решил зайти и отдать свою кровь, чтобы заработать несколько галеонов? Глупости. — Хотя сплетники из них отменные, — почти с нежностью добавил он. — Однажды я услышал историю, что мой давний друг-вампир во время кормления начинал плакать… — Лучиан снова погрузился в воспоминания своей бессмертной жизни. — Так где ликариумы в Лондоне? — перебила его Гермиона, не выдержав. — Советую посетить вам один под названием «Алый закат». Это самый крупный, да и публика там… соответствующая, не всякий голодающий сброд. Заодно познакомитесь с возможностями подработки, я слышал жалованье в Министерстве не очень-то большое. Закатив глаза, Гермиона снова повернулась к Гарри. Тот кусал нижнюю губу и размышлял об оправданности планируемого хода. Сейчас у них очень мало зацепок, одни лишь догадки. Холостой выстрел в виде похода в ликариум вряд ли мог как-то навредить. — Мы сходим завтра вечером, — решил Гарри. — Вдвоём с Гермионой. Может, сможем что-то узнать про Крестеров. — Отлично. Уверен, вам там очень понравится. Владеет «Алым закатом» Юджин Питерсон, скользкий, но говорливый, если прижать к стене. Уверен, — Лучиан обратился к Гермионе, — у вас это получится. — Если вдруг что-то узнаете, возьмите образцы крови, — Падма достала из кармана склянки с иглами внутри и протянула Гермионе. Стекло приятно охлаждало кожу, а игла внутри… притягивала взгляд. Гермиона представила, как тонкое острие входит под кожу, вспарывая тонкие сосудики, а кровь изящной струйкой течёт в склянку. — У тебя есть что ещё нам сказать? — Гарри обратился к Падме, обрадовавшись, что странные диалоги между Гермионой и Лучианом подошли к концу. — Пока что нет. Мне нужно ещё время. Но теперь мы знаем кое-что новое. Вместо одного вампира-убийцы мы ищем двух. Собрание закончилось, и Гермиона снова попыталась поймать Гарри, но его перехватил Бруствер, объявив, что в магической Британии грядут перемены, и позвав Гарри в свой кабинет. С молящим о прощении взгляде Гарри попрощался с Гермионой и пообещал, что они обязательно поговорят завтра.***
Рабочий понедельник наконец-то подошёл к концу. Гермиона устало зашла в квартиру и села на лавку в прихожей, прислонившись к стене и прикрыв глаза. В голове кружил рой мыслей. Драко Малфой был всё это время где-то по близости. Драко Малфой, вероятно, стал вампиром. Драко Малфой был замешан в смерти Крестеров. К ногам Гермионы прикоснулся тёплый и мягкий комочек, а потом послышалось недовольное бурчание. Живоглот требовал к своей значимой персоне должного внимания. — Прости меня, Глотик, — Гермиона подхватила его на руки и пошла на кухню. — Ты, наверное, совсем изголодался. Насыпав корм Живоглоту и сев за стол с чашкой дымящегося чая, Гермиона взялась за записи о Лучиане. Дата рождения: не установлено. Возраст: более 170 лет. Место рождения: Румыния. Гермиона вспомнила, как он рассказывал о знакомстве с Диккенсом. Значит, это было не ложью. Пролистав несколько страниц про прошлое Лучиана, полное сомнительных связей с румынской аристократией, Гермиона наконец-то дошла до его настоящего. Место работы: Верховный комитет по защите прав вампиров и урегулирования межвидовых конфликтов. То есть, Лучиан был здесь как медиатор — помочь расследовать дело, но не допустить распространить дискриминацию его вида. Деятельность в ходе Второй магической войны: присутствовал в Лондоне в апреле 1998 года. В связях с Волан-де-Мортом или Пожирателями смерти замечен не был. Лучиан не участвовал активно в деятельности Пожирателей смерти, но и с Орденом Феникса не работал. Сохранял нейтралитет? Или же боялся озвучивать свои позиции открыто? Гермиона вздохнула и отложила записи на край стола. Сегодня она устала и узнала так много нового, что не могла воспринимать мир прежним. Как Драко Малфой стал вампиром? Сохранил ли он человечность или полностью превратился в кровожадное существо? Гермиона вспомнила несколько неприятных встреч с разбушевавшимися вампирами во время работы в Отделе. Если у них не было серьёзного и ответственного покровителя, то новообращённые вампиры просто сходили с ума. Жажда крови и неспособность укротить её в себе стирала все воспоминания о своей прошлой человеческой жизни. Вампир полностью терял в себе людское. У Гермионы был небольшой ключ к тому, кем стал Малфой сейчас. Воспоминание Тоти. Гермиона видела его угрожающим и сильным, но не помешанным на крови. Он держал под контролем каждую мышцу тела, хотя кипел от ярости. Его выдавали только глаза и сталью разлитую в них злость. Всё-таки Драко Малфой не стал монстром, которым двигала только жажда крови. Значит, у него был учитель. Им мог стать только один человек, которому Малфой доверял. Северус Снейп. Гермиона сделала в блокноте запись — Драко Малфой — и нарисовала две прямые линии, соединявшие его имя с именами Нарциссы Малфой и профессора зельеварения. Она знала следующий шаг своего параллельного расследования, которое приходилось вести одной. Гермиона обязательно нанесёт визит Северусу Снейпу, но сейчас ей надо было спать. Завтра будет очередной трудный день. Гермиона посмотрела на кровать и смиренно вздохнула. Она знала, кто явится ей во снах сегодня. И, не смея признаться даже самой себе в этом, ждала этой встречи.***
Гермиона сидела в машине и ждала, когда Гарри закончит говорить с аврорами. К концу рабочего дня, который пролетел в бумажной рутине и направлении магических запросов по делу Крестеров в банки, соседям, аукционные дома по продаже артефактов, она так и не смогла избавиться от цепких лап сна. Она была полностью права. Ночью к ней явился Драко Малфой. Гермиона лежала на кровати, осознавая, что всё вокруг очень далеко от реальности. Она спала, но ощущала, как ветер из открытого окна щекотал кожу, волосы упали на лицо и лезли в глаза. На дереве сидела птица и надрывно щебетала, словно пытаясь сообщить о приближающемся госте. Может, это был не сон, а просто паралич? И всё это происходило в реальности? Дверь в спальню Гермионы тихо приоткрылась, впуская в неё по-настоящему могильный холод. Гермиона не слышала шагов, но ощущала его приближение. Он сел на кровать, отбросил с неё одеяло и прикоснулся к ноге. Пальцы скользили по гладкой коже вверх к бедру. Гермиона приоткрыла рот, задыхаясь от нехватки воздуха. Она пыталась посмотреть на него, но голова была отвёрнута в другую сторону. Её взгляд падал прямо на зеркало, но ничьего отражения там не было. Если бы она только могла пошевелиться. — Тебе не справиться со мной, Грейнджер. Не в этот раз. Это был его голос. Хрипловатый, тягучий как венозная кровь и проникающий под кожу как нож. — Ты знаешь, что мне надо. Он переместился в мгновение ока прямо к ней, почти вплотную прижавшись всем телом и обжигая дыханием. Ткань костюма тёрлась об обнажённую кожу. Его рука проскользила под пижамную рубашку и сжала рёбра в стальных объятиях. Дышать стало совсем нечем. Воздух словно стал тёплой ртутью — вязкой, отяжеляющей лёгкие от каждого судорожного вздоха. — Ты сама впускаешь меня каждую ночь. Я не вхожу в запертые двери. Его рот приблизился к шее Гермионы, и клыки хищника прикоснулись к ней. Гермиона выгнулась, подаваясь вперёд. Он склонился ещё ниже, и первый разряд боли пронзил всё тело… — Гермиона, — Гарри открыл дверь и сел рядом с ней. Гермиона несколько раз моргнула, согнав пелену сна, — мы готовы, сейчас поедем. Вот, — Гарри протянул ей пузырёк. — Это оборотное зелье, чтобы нас не узнали. Гермиона кивнула, открыла флакончик и неприятный запах ударил в нос. Поморщившись, Гермиона выпила его залпом. По телу сразу же расползлось неприятное жидкое ощущение, а лицо стало гореть. Гарри повторил за Гермионой, и через несколько секунд перед ней сидел совершенно другой человек. Теперь у Гарри были пепельные волосы, крючковатый нос, а шрам переплыл со лба на скулу. Гермиона сгорала от любопытства, ей хотелось узнать, о чём Бруствер говорил с Гарри. Что за изменения? Но сейчас, когда в машине было два аврора, которых Гермиона никогда не видела, говорить на такие темы было опасно. Кажется, накопилось слишком много поводов, чтобы позвать Гарри попить сливочного пива после работы. — Я узнал немного про этого Юджина. Лучиан был прав, он действительно скользкий тип. Раньше у него был сомнительный клуб, потом появился ликариум. Связей у него куча, и все они мне не понравились. — Например? — Август Руквуд, — Гарри поморщился от всплывшего в диалоге имени. — До его раскрытия Юджин достаточно тесно общался с ним. По слухам, у них даже было какое-то совместное дело. Мутный и скользкий тип, владеющий домом для кормления вампиров. Видимо, после окончания войны он либо слишком хорошо спрятался, либо слишком хорошо откупился. Через пару минут машина остановилась у тёмного переулка. Гарри дал указание аврору за рулём ждать их здесь и вышел на улицу, подав руку Гермионе. Ей пришлось надеть каблуки и платье, чтобы слиться с аудиторией ликариума, и теперь каждый шаг отдавался болью в ногах. Не то чтобы эта боль её смущала. Гарри огляделся, чтобы удостовериться, что никто за ними не идёт, и указал Гермионе путь вперёд. В переулке не было ни одной двери, но Гарри расчётливо остановился у помеченного красной точкой кирпича. — Это здесь, — он махнул палочкой, и кирпич один за другим ушли вглубь стены, открывая перед ними красную дверь. — Мерлин, мне всё это не нравится, — пробурчала Гермиона, кутаясь в пальто поплотнее. — Рон бы с ума сошёл, — Гарри грустно улыбнулся. Упоминание имени друга неприятно кольнуло сердце их обоих. — Уйдём отсюда побыстрее, — Гермиона открыла дверь, и тьма поглотила их. Несколько мгновений они шли, полностью лишённые возможности видеть даже собственные кончики носа. Гарри нежно взял Гермиону за локоть и уверенно двигался вперёд. — Кажется, я что-то вижу, — голос Гарри прозвучал слева от Гермионы, и она вгляделась во мрак. Наконец, ей тоже удалось разглядеть полосу света. Преодолев испытание темнотой, они добрались до парадного зала. Как Гермиона и ожидала, всё было броским, кричащим и с нескончаемым намёком на кровь. Алые стены, золотые вензеля, занавески, приглушённый свет и бархатные кресла — зона ожидания для прибывших клиентов. Зал представлял собой небольшую комнату, заполненную томной мелодией . В комнате вместе с ними оказался ещё один человек. Это был молодой парень с тонкими чертами лица и хрупким телом. Его тёмные кудрявые волосы, активно умасленные ароматными эссенциями, доходили до плеч. Гермиона заметила бледно-сиреневые тени на ярко-чёрных глазах. Весь образ мальчишки был каким-то греховным и не подходящим под его юный возраст. Он, явно заскучав, сидел за столиком и перебирал бумажки. Увидев странную пару не-вампиров, парень насторожился. — Могу помочь найти вам выход? — он приподнял бровь, явно чувствуя себя хозяином положения. — Нам нужен Юджин Питерсон, — Гарри приблизился к мальчишке, и тот ловко перевернул бумаги и скрыл их содержимое. — Не знаю, о ком вы говорите, — мальчишка коварно улыбнулся. Гермиона представила на нём зелёный галстук, который бы так органично вписался в его образ. — Арун, всё в порядке, — в зале появился мужчина. Гермиона сразу же поняла, что это был Юджин. Небольшие глаза с восточным разрезом, тонкие губы, редкие усы и широкие скулы. Это лицо вряд ли можно было забыть, настолько коварным он выглядел. — Это мои друзья. Друзья. Нет, с ним определённо нельзя было водить дружбу. Юджин подошёл к Гарри и протянул ему руку, пальцы на которой были увешаны изумрудами. — Лучиан сказал, что вы заглянете. Никаких имён, я помню. Чем могу услужить? На тонких губах появилась соответствующая улыбка. Юджин оглядел Гарри и Гермиону, скрытых за оборотным зельем. Конечно, он понимал, кто перед ним. Но, как сказал Лучиан, такие люди уважали приватность, потому что она делала им состояние. — Нам нужно поговорить с одной из кормилиц. Этого Лучиан вам не сказал? — Гарри с очевидным скепсисом принял рукопожатие. — Да-да, конечно. Просто, знаете… — Юджин обращался к Гермионе в первую очередь, смотря на неё из-за плеча Гарри, — иногда к нам приходят за одним, а потом, когда встречаются с этой атмосферой полного доверия, интимности и таинства, решают остаться по-другому. — Нам нужен кормилец и на этом всё, — Гермиона ответила Юджину стальным взглядом. Вряд ли с новым лицом ей удалось сделать то выражение, от которого даже Гарри бледнел. — Вы пришли в правильное место, — Юджин подмигнул Гермионе. — Она там, — Юджин указал на дверь, — только будьте помягче, а то можете спугнуть мою любимую пташку. Гарри оглянулся на Гермиону, подавая ей невербальный сигнал, который они выучили за много лет совместной работы. Гермиона отошла назад и отвернулась. Гарри Поттер готовился дать взятку. На развешанных на стене зеркальных полосках Гермиона увидела своё отражение. Это была, конечно, не она — полностью другая девушка. Прямые чёрные волосы едва доходили до плеч, тёмно-зелёные глаза и острые скулы. Таких у неё самой не было. Все веснушки исчезли на бледной коже, которая была настолько светлой, что, казалось, отражала приглушённый свет ламп. — Гермиона, — прошептал Гарри, подойдя к ней сзади, — пошли, я всё уладил. Юджин пожелал им удачи в поиске, запихивая чек поглубже в карман. Гарри и Гермиона вновь двинулись по тёмному коридору, стены которого были скрыты за бордовыми занавесками. Бордо и золото — эти два цвета доминировали в ликариуме. Гарри открыл дверь и пропустил Гермиону вперёд. Так они попали в главный кормильный зал ликариума. Стук каблуков Гермионы звонко отдавался в помещении, наполненном шуршанием одежды, томными вздохами и трением кожи о кожу. Лучиан обманул, это место точно хранило в себе атмосферу борделя. Гермиона бросила взгляд на пару, сидевшую в самом углу. Молодой парень с полностью расстёгнутой рубашкой развалился на кресле, его головы откинута назад, шея — полностью открыта. Грудь часто вздымалась от разгорячённого дыхания. Казалось, даже Гермиона заметила как призывно пульсирует вена на его шее. Рядом с ним сидела женщина, её ногти царапали чёткие линии пресса парня, а в приоткрытом от ожидании и жажды рту блестели два длинных клыка. Спустя секунду женщина припала к венке парня, и по шее потекла струйка крови. Его бедра взмыли вверх от наплыва ощущений, а пальцы впились в подлокотник кресла до побелевших костяшек. Ему не было больно, ему было приятно. Настолько приятно, что тело сходило с ума. Женщина словно почувствовала на себе чужой взгляд и, оторвавшись от дела, взглянула в сторону Гермионы. На её губах, щеках и подбородке была кровь. Встретившись взглядом с Гермионой, вампирша ухмыльнулась ей. Гермиона стыдливо отвернулась, будто её поймали на подглядывании за чьим-то интимным моментом. В целом, так оно и было. — Юджин назвал мне имя кормилицы, нам надо найти её, быстро задать вопросы и уйти отсюда, — Гарри потянул Гермиону за руку ближе к себе. — Мне не нравится это место, не отходи далеко. — Да, мне тоже не нравится. Гермиона врала, но Гарри не заметил этого. Ликариум был местом, где боль встречалась с наслаждением, где боль порождала его. Внутри неё всё сжалось от трепета. Наконец, они полностью пересекли зал и дошли до кресла, в котором сидела очень красивая женщина. Внешне ей было около сорока лет, но глаза были настолько уставшими, будто она уже стремительно приближалась к пенсии. Яркие рыжие волосы, алая помада, которая в определённом свете напоминала след от кровавого поцелуя. Женщина смотрела в одну точку, смиренно сложив руки на коленях, и методично покачивала головой, словно в мыслях она вела отсчёт чему-то. — Миссис Брэйди? — Гарри наклонился к ней и окликнул. Услышав имя, женщина тут же ожила. Полуспящие черты лица наполнились обольстительными красками, а пухлые губы с красной помадой изогнулись в неестественной улыбке. — Чего желаете, — отстранённость на её лице сменилась радушием и приглашением — приглашением испить крови. Женщина запустила пальцы в рыжие локоны и накрутила один из них на палец. Но как только она взглянула на созданные магией лица Гарри и Гермионы, вся дружелюбная часть исчезла. Женщина сразу поняла, что они не вампиры. — Миссис Брэйди, нам нужно задавать вам пару вопросов, — Гарри поторопился успокоить возникшее между ними напряжение. Гермиона смиренно стояла позади, ожидая, что Гарри сможет справиться и один. — Кто вы такие? — вся поза миссис Брэйди пропиталась её настороженностью. Она опасливо озиралась по сторонам, но все слишком были заняты делом. Нужно было срочно что-то делать, иначе все вампиры почувствуют это и поднимут панику. Поняв, что Гарри растерялся, Гермиона решила вступить в бой. Может, миссис Брэйди предпочитала женщин? — Мы ищем нашего знакомого. Он тоже ходил сюда, но пропал. Может, вы что-то знаете? Нам ничего больше не нужно, — заверила её Гермиона, удерживая взгляд кормилицы, чтобы та не отвела глаза. Она говорила ровно и спокойно, но внутри всё сжималось. Частично она не врала. Но остальная ложь сложилась так просто, что даже Гермиона смутилась этому. — Вы ведь точно не из Министерстве? — миссис Брэйди всё ещё не верила. Инстинктивно она провела пальцем по шее, словно вспоминая чью-то руку. Или клыки. — Нет. Мы заплатим за ваше время, — Гарри аккуратно шагнул к женщине, достал из кармана золотую монетку и протянул её женщине. Скорее всего, Гарри использовал незримое расширение, чтобы уместить в карманы столько монет. — Сто галеонов, — цифра прозвучала как пароль в элитный клуб. Миссис Брэйди явно не мелочилась, когда вопросы касались её рабочего времени. Вот же меркантильная… — Конечно. Мы можем перейти в уединенное место? — согласился Гарри быстрее, чем успела додумать фразу Гермиона. Миссис Брэйди поднялась с кресла и указала на красную дверь. Она провела ладонью по бедру, как будто приглаживая юбку, хотя ткани там почти не было. — Это приватный кабинет, пойдёмте туда. Гермиона чувствовала на себе косые взгляды, когда они такой странной компанией — кормилица и два человека — пошли в закрытое от чужих глаз место. Кажется, до неё долетели даже чьи-то усмешки. Она опустила глаза вниз и последовала за кормилицей. Миссис Брэйди шла, не обращая ни на кого внимания, гордо подняв голову. Мягкие шаги и покачивания бёдер — по своей природе она была обольстительницей. Они зашли в комнату, и женщина плотно закрыла за ними дверь. — Тут установлены оглушающие чары, — пояснила миссис Брэйди, проводя пальцем по косяку, и в воздухе коротко звякнуло, словно заклинание действительно активировалось, — никто не услышит наш разговор. — Спасибо, миссис Брэйди, — Гарри учтиво предложил ей присесть. — Можете звать меня просто Дебора, — она устроилась на мягких подушках, выбрав позу как для картины. Вот как деньги меняли людей. Сто галеонов, и ты уже милашка Дебора. — Дебора, мы не займём много вашего времени… — Вы можете занять моего времени ровно на сто галеонов, — прагматично отметила она и похлопала по сумочке, висевшей на бедре. Гермиона на секунду отвела взгляд и подумала, осталось ли в Деборе отвращение к этому месту, которое испытываешь при первом входе в ликариум? Или она полностью погрузилась в эйфорическое опьянение? Втроем они расположились в небольшой комнате, явно рассчитанной только на двух. Гермиона и Дебора сидели на диванчике, а Гарри встал у двери как дополнительный гарант приватности. — Так что за друг у вас и что с ним случилось? — Дебора поправила ремешок сумки на плече, как будто случайно, демонстрируя чуть больше кожи. — Мы не уверены, но думаем, что он ходил в ликариум. Не ради денег, ради чего-то другого. — Он был извращенец? — спросила Дебора, не отвлекаясь от разглядывания ногтей. — Что? — удивлённо переспросил Гарри. Дебора сдавленно засмеялась. Грудь в узком корсете платья завибрировала и задрожала. — Есть у нас тут некоторые кормильцы, которые с ума сходят от экстаза после укуса, — Дебора мечтательно прикрыла глаза, давая понять, что знает, о чём говорит. — Яд вампира, если, конечно, кровь даётся добровольно, возбуждает все чувства внутри человека. Кто-то сравнивает с оргазмом, но я бы сказала, что это на несколько градусов выше. — Нет, не думаю, что он ходил для этого, — Гарри проигнорировал детали и неловко переступил с одной ноги на другую. — Тогда, может, он сам хотел стать вампиром? — Вряд ли, — ответил Гарри после паузы. — Слушайте, — Дебора нервным движением откинула волосы назад. — Вы мне, конечно, заплатили и можете тратить время так, как захотите, но мне не хочется играть в эту угадайку. Скажите, как зовут вашего друга, и я попробую вспомнить что-то, если знаю. Гарри посмотрел на Гермиону, словно спрашивая разрешения. Она тяжело вздохнула. — Сэмюэль Крестер. Дебора прикусила нижнюю губу и как будто на несколько секунд ушла в себя, перекладывая имена с одной полки памяти на другую. — Имя знакомое. Возможно, он действительно был тут. Юджин говорит, что всё анонимно, но мы, девочки, — Дебора лукаво посмотрела на Гермиону, — любим поболтать, так, между собой. Мне говорили, что сюда недавно захаживал волшебник и что-то искал. Точнее кого-то. Всё спрашивал и спрашивал, мешал работать, пока охрана не попросила его выйти. — А что он искал? — Гермиона наклонилась вперёд, ожидая ответа от Деборы. — Этого не знаю. Но говорили, что он тут такой суеты навёл, что чуть сознание не потерял. Всё кричал, что у него что-то есть, что может убить его, и с него всего этого вампирского бреда хватит. В голове Гермионы складывалась картинка из разбросанных пазлов. У Крестера было то, что искал Малфой, и он всеми силами пытался отдать или избавиться от этого. У Крестера не вышло, и Малфой настиг его раньше. Может, он пил кровь Сэмюэля? Но кто тогда был второй вампир, который всё-таки настиг его? — А кто его из ваших… коллег видел? — Гарри засунул руки в карманы, видимо, в поисках ещё денег. — Нет-нет, мистер, этого я ни за что не скажу. Вы мне точно не договариваете что-то про этого вашего Сэмюэля. Никаких имён. Несколько секунд в комнате никто ничего не говорил. Возможно, Дебору нужно было дожать угрозой повестки из Министерства, но это могло скомпрометировать всё расследование. — Ладно, спасибо, Дебора, — Гарри начал рассчитываться с женщиной, давая Гермионе понять, что они здесь закончили. Дебора сложила гонорар в сумку и поблагодарила за приятное дело. В любом случае, Гарри и Гермиона уходили не с пустыми руками. Теперь осталось понять, что так было нужно Малфою и что было у Крестера. Когда Гарри и Гермиона вышли из комнаты, в главном зале ликариума всё переменилось, погрузившись в какую-то суету. Кормильцы, прижимая к оголённым телам остатки одежды, метались из стороны в сторону и толкались в дверях. — Что происходит? — Гарри успел поймать бежавшего Аруна за руку. — Там… там… — Арун заикался и извивался, пытаясь вырваться из хватки Гарри, украшения на нём бешено тряслись. Его губы дрожали, а взгляд отчаянно метался по всему помещению, — там пришли вампиры… кажется, они хотят убить Юджина! Лицо Гарри, ранее искаженное хмурым выражением, преобразилось в удивление. И страх. — Где? — он крепче сжал Аруна и встряхнул его, приводя в чувства. — Они в его кабинете. Никто не видел, как они пришли, и не знает, где они сейчас, — лепетал Арун. — Юджин просто… подал сигнал тревоги. Гарри выпустил Аруна, и мальчишка через мгновение испарился в толпе. — Гермиона, иди в машину, — даже сквозь изменённые черты Гермиона узнавала привычную серьёзность Гарри в нахмуренных бровях. — Слышишь? Никуда не сворачивай, иди прямо туда. — Я пойду с тобой! — запротестовала она. Гермиона запустила руку в сумку и стала искать там средства обороны. Вряд ли даже вампир обрадуется встрече с перцовым баллончиком. — Нет, я пойду один, я не смогу если что защитить и тебя, — Гарри попытался подтолкнуть Гермиону в сторону выхода. — Гарри! Я не беспомощная! — Гермиона злилась, отойдя от Гарри. Как он мог?! После всех тех случаев, когда она доказала, что не была слабой. — Гермиона, я не говорю, что ты беспомощная. Беспомощным могу быть я, — в глазах не-Гарри Гермиона увидела мольбу. Гермиона зарычала от злости, но, крепче схватившись за лямку сумки, повернулась к выходу и сделала ровно три шага. Обернувшись, она увидела, что Гарри уже помчался туда, откуда все бежали. Первый шаг. Гарри, наверное, прав. Второй шаг. Я не могу оставить его одного. Третий шаг. Гарри Джеймс Поттер, ты не имеешь права отсылать меня прочь как неопытного стажёра! Гермиона поменяла курс и пошла в противоположную сторону от выхода. В ликариум ворвались вампиры — не те, кто готов заплатить деньги, чтобы на бархатном диванчике поворковать с кормильцами и потом оставить на шее деликатный укус. Это было нападение. Атмосферу всеобщей паники накаляла непрекращающаяся томная музыка. Из толпы вырвался какой-то человек и, не заметив Гермиону, влетел в неё, почти сбив на пол. Она отпрянула от него назад, и удивление поразило каждую частичку Гермионы. — Нотт?! Перед ней стоял, Салазар по его душу, Теодор Нотт. О его судьбе Гермиона слышала последний раз после финального суда над детьми Пожирателей смерти, когда Визенгамот принял решение отослать его на «перевоспитание» во Францию к родственникам. Потом любая связь с ним оборвалась. Сейчас же он, растрёпанный и одетый так, будто сбежал со светского раута, стоял прямо перед ней и непонимающе смотрел на незнакомое лицо. — Мы… раньше встречались? — вопрос прозвучал немного рассеянно. Конечно же, внешность девушки напротив него, назвавшей его фамилию, не принадлежала Гермионе. Взгляд Нотта скользнул по шеё Гермионы, будто пытался что-то найти на ней. — Извини, я не помню тебя, к сожалению, и что между нами могло быть, но ты должна убираться отсюда, поняла? Давай, ножками к выходу, — Нотт приобнял её за плечи и попытался увести с собой, но Гермиона вырвалась и посмотрела за его спину. Нотт бежал из дальнего коридора, опасливо оглядываясь туда. Значит, Гермионе нужно было попасть туда. Обменявшись с ним взглядами — её решительным и его всё ещё непонимающим — Гермиона бросилась к коридору. На её пути всё ещё встречались испуганные кормильцы, спасавшийся из-за начавшейся паники, но их становилось всё меньше. Завернув за угол, Гермиона остановилась. Точнее, будто врезалась в каменную стену. В углу коридора лежал Юджин, а над ним склонился другой человек. Ноги Юджина подрагивали в конвульсиях, а из рта вырывались стоны, смешанные с мольбами. — Нет… нет… Она сама… умоляю… нет… я не… нет… Тот, державший Юджина в мёртвой хватке, был вампиром. Не человек. Вампир продолжал пить его кровь, словно стараясь иссушить его до капли, хотя кожа Юджина уже стала настолько бледной, что то, что он сохранил сознание и силы говорить, удивляло. Гермиона поражённо смотрела, как жизнь ускользала из тела Юджина. Вампир не собирался останавливаться, крепче сжимая ворот пиджака своего ужина. Сумка соскользнула с плеча Гермионы и с глухим стуком упала на пол. Всё вокруг остановилось. Коридор будто бы лишили воздуха. В этом замкнутом пространстве стало слишком тихо. Только судорожные стоны, слипающееся бульканье и хрип Юджина. Словно в замедленной съёмке вампир отбросил от себя человеческое тело, будто это был испачканный плащ, вытер рукавом рот и выпрямился. Гермиона увидела его длинные платиновые волосы, знакомый изгиб скулы, широкие плечи и поразительно спокойное лицо. Вампир плавно повернулся к ней лицом, и хищная ухмылка исказила его лицо, перепачканное в крови Юджина. — Тебе не идёт новая причёска, Грейнджер, — голос Малфоя сочетал в себе бархат и жёсткий гравий. Гермиона была уверена, что хрипотца в нём появилась после сытного ужина. Он узнал её. Даже когда она предстала перед ним совершенно другим человеком. Малфой, весь в алых каплях на лице и в разводах на одежде, тяжело дышал и смотрел на Гермиону. Серые глаза горели адским пламенем и буквально плавили её. Кажется, одежда на ней сейчас воспламенится. Малфой просто стоял и смотрел на неё. Даже в замершем положении он выражал летальную угрозу. Гермиона мысленно вычеркнула вывод о том, что Драко Малфой мог сохранить в себе хоть что-то человеческое. Она заставила себя посмотреть на Юджина и его истерзанное горло. Вся кожа была изорвана до мяса, и он беспомощно пытался прижать рану рукой. Другой он схватился за ногу Малфоя, и тот с неприязнью отпнул Юджина от себя. Девять лет. Девять лет она не видела его прямо перед собой, на расстоянии нескольких шагов. Малфой изменился. Ростом он превосходил Гермиону, даже когда она была на каблуках. Манжеты его белой рубашки были пропитаны кровью, её капли даже были в его волосах. Видимо, от того остервенения, с которым он впился в шею Юджина. Но больше всего изменились его глаза. Гермиона помнила, как в них можно было иногда увидеть страх или смятение. Сейчас же в них были лишь бесстрастие и что-то нечитаемое, когда он смотрел прямо на неё, на её тело. Малфой стал личным призраком Гермионы и легендой, которую она сама же и создала. Пора было покончить с ней. Гермиона машинально потянулась к карману пальто, в котором лежала палочка, что вызвало у Малфоя усмешку. — Зачем тебе палочка? Что, планируешь заколоть меня? — Малфой проследил за движением Гермионы и, вместо того, чтобы броситься на неё, как она ожидала, схватил Юджина за шкирку и поднял его одним движением. Кровь из раны потоком полилась вниз, пропитывая одежду и скапливаясь алой лужей под ногами. Малфой, ко всему прочему, был нечеловечески силён. Ноги владельца ликариума подгибались, и он не мог ровно стоять, поэтому Малфой несколько раз одёрнул его. — Гермиона! — позади появился Гарри. Он оттащил её назад и выпустил из палочки поток белой энергии, который ударился слева от головы Малфоя. — Чёрт, я не вижу без очков! Малфой почти рассмеялся, смотря на Гарри, пытавшегося наставить на него палочку. Оборотное зелье прекращало своё действие, и Гарри теперь нужны были очки, чтобы увидеть кого-то даже на расстоянии вытянутой руки. — Хорошего тебе вечера. Через мгновение Малфой исчез, забрав с собой Юджина и оставив лишь кровавые следы. Гермиона бессознательно подняла сумку с пола и достала оттуда запасные очки Гарри. Когда он наконец смог видеть, они с Гермионой стояли в коридоре в полном одиночестве. — Спасибо, — Гарри надел очки и огляделся. Наверное, последние несколько минут он бежал наощупь. — Ты не пострадала? Гермиона не ответила и кинулась к остаткам крови. Нужно было действовать быстро, пока она была свежей и никто не истоптал улики. — Ты запомнила лицо вампира? — Гарри отчаянно пытался узнать ответ хоть на какой-то вопрос. Гермиона опустилась на колени и откинула чёрные волосы, которые постепенно стали удлиняться и завиваться в кудряшки. Она достала из сумки склянку Падмы, открыла её и прислонила к полу. Игла выдвинулась сама и припала к кровавой лужице. Через секунду в склянке плескалась кровь Юджина вперемешку с вампирским ядом Драко Малфоя.
