Белая полоса

Соник резанул тонким острым лезвием по запястью. Горячая кровь хлынула в разные стороны, разукрасив тесную серую кухню съёмной квартиры. Она рекой лилась в образовавшуюся алую лужу под ним, стуча и взмывая вверх от каждой новой капли. Боль пронзила раскрывшуюся рану, затмив другую - ту, что таилась глубоко в груди, которую невозможно достать и вылить на пол вместе с этой кровавой жижей. Она сдавливала сердце и не давала дышать. Слёзы новым потоком потекли по подбородку. Они упали на запястье, смешиваясь с кровью из свежего пореза. Тело пробрало дрожью, Соник закусил губу, с ненавистью вдавил ладонь в рану, чтобы то ли замедлить кровотечение, то ли чтобы заставить болезненное ощущение снова пронзить тело. Он поднёс руку, обхватывавшую запястье, к лицу и мазнул губами по пальцам. Сердце снова завопило от боли. У неё не было единственного источника, всё наложилось друг на друга, и каждый день дышать становилось труднее и труднее. Соник резко втянул воздух сквозь зубы и сдавил палец, который недавно касался его губ, между клыками, не давая громкому выдоху вырваться. Подушечка пальцев приятно заныла, а ногтевая пластина треснула. На язык попала капелька крови. Проблемы падали на грудь, прижимали, душили, давили с целью расплющить и не оставить ничего, кроме тёмно-красной кляксы под собой. Каждый стук сердца был слаб. Оно так и норовило остановиться в любой момент и перестать что-либо чувствовать, не слышать ничего и ни от кого. Было бы проще просто перестать существовать, но он не может. Он просто не позволит себе это сделать. Когда Соник услышал щёлк своего ногтя, то сразу расслабил челюсти и вынул кончик пальца из под зуба. Одна часть оставалась на месте, а вот вторая держалась на небольшом куске мяса. Он замер, смотря на треснувший вдоль ноготь. Под окном проехала машина, шум её колёс дымом поднялся вверх, пробираясь через форточку, нарушая тишину тесной кухни. Голова затрещала. Ночной холод погладил ежа по мордочке, рассыпав мурашки по всему телу. Соник задрожал и болезненно выдохнул, ознаменовав конец своей терапии. Приятная прохлада клубком осела в его груди. Соник расслабил плечи. Руки, как тряпичные, упали вниз. Пальцы выронили нож. Уши ежа дёрнулись на громкий удар инструмента о пол. Лезвие утонуло в кровавой жиже, став ещё алей, чем до этого. Соник пялился на эту картину пустым взглядом, пока его руки сами не достали бинты из выдвижного шкафа. Он искусно замотал руку, зубами натянул белую ткань и откусил её, заправив вниз. Потёртая тряпка вцепилась в ладони начала вытирать кровь с пола, выжимая её в раковину. Слёзы высохли, ёж напоследок прошёлся сухой тканью, окончательно заметая следы своего ночного безумствия. Мысли приобрели прозрачный серый вид, покачиваясь, ходили из одной стороны в другую. Они так и шептали: «Мы не имеем значения. Просто серая масса. Не смотри на нас.» И Соник не смотрел. Их блеклость вызывала у него облегчение, хотя бы на какое-то время. Он знал, что скоро всё вернётся на круги своя, мысли снова станут весить больше его головы, снова будут гореть ярко-красным, кричать, не давать покоя. «Не важно. Не важно, что будет потом. Сейчас мне легче. Нужно просто потерпеть. Скоро всё будет по-другому.» Огонёк с конца сигареты засиял маленькой звёздочкой на тёмном балконе, когда Соник впустил жгучий дым в лёгкие. Он не помнил свой путь до балкона, всё происходило как в бреду. Тело содрогнулось от холода уже несколько раз за последние пару минут. Он снова затянулся, не давая себе перерывов. Это третья сигарета. Соник чуть ли не спал, облокотившись об подоконник, но резкие спазмы от неуслышанных эмоций и чувств в груди не давали сомкнуть глаз. Органы умоляли дать им снова укутаться в ядовитый дым, в чём Соник был сейчас не в силах отказать. Он выдохнул серое облако через нос и рот, будто выпуская с этим дымом частичку себя, изнывающую, гнущуюся под валом проблем. Прохлада пронизывала плоть, заполняло его опустевший разум и дарила ощущение чистоты. Соник смотрел сквозь открытое настежь окно вверх, на звёздное небо. Соник очнулся на кровати. Телефон вибрировал из под подушки. Он потёр распухшие глаза, поднялся на руках. Шея заныла. Он взял телефон в ладонь и отключил будильник. Локти прогнулись, и ёж с грохотом упал обратно на кровать. - Да ладно, ты всё-таки проснулся. - сказал Шэдоу, укрытый одеялом до торса. Его кровать находилась в той же комнате, что и Соника. Они стояли параллельно друг другу, придвинутые к противолежащим стенам. Соник смотрел в потолок, не реагируя на слова соседа. Он старался держать глаза открытыми, но не заметил, как снова провалился в полудрём. Соник приятно тонул в тёмной бездне, пока настойчивый голос не вернул его в реальность. - Я с кем разговариваю? Ты подниматься собираешься? - Нет, я возьму с тебя пример и буду прогуливать университет, пока не вылечу из него. Шэдоу недовольно хмыкнул - Отлично. Только мне, в отличие от тебя, абсолютно плевать на обучение. - Угу… - И я не ставлю себе пять будильников, чтобы проснуться только от четвёртого. - От четвёртого?! - Соник резко вскочил и в глазах сразу потемнело. Он покачался, попытавшись удержать равновесие, и облокотился о тумбочку. - О-ох. Шэдоу усмехнулся, поднял глаза от телефона и пробежался ими по Сонику. - Думаешь, я всерьёз их считаю? Соник посмотрел на время и обнаружил, что никуда не опаздывает. «Вот придурок…» - устало произнёс он в мыслях. Шэдоу, оставшись без ответной реакции, взглядом проводил Соника, который привычно поплёлся на кухню, чтобы поставить чайник. «Как же он порой раздражает» - подумал Шэдоу и перевернулся на спину. - «Вроде смотришь - нормальный парень, но когда дело доходит до учёбы - душнила, которого ещё поискать надо.» Он отложил телефон, положил руки под голову и потянулся. - «Да Боже мой, это кровать для кукол, не больше!» Шэдоу оглядел комнату. Помимо кроватей у каждого было по личной тумбочке и одинокий общий шкаф, но даже он не справлялся со своей задачей, и оставшаяся куча вещей переехала на стулья или изножья кроватей. Под потолком на перемотанном изолентой проводе висела лампочка. Утренний ветер качал её из стороны в сторону. За стеной, в душе зажурчала вода. - Хотя, и эту квартиру больше, чем «кукольный домик» не назовёшь. - он снова посмотрел на пустующую постель соседа. На ней валялось два открытых учебника. Шэдоу не сдержал смешок. «Чел, я, конечно, предполагал, что ты во сне читаешь, но чтобы две книги одновременно…» Шэдоу отвёл взгляд: - «Он ведь помешанный, но вопрос: почему? Соник, зачем тебе это всё? Неужели ты действительно хочешь работать по профессии?» - Шэдоу цыкнул - «Я не понимаю. Все поголовно учатся там для родителей, но только вот Соник сирота. Получается, он делает это для себя... Чёрт, хочет попасть в правительство города или типо того? Да у нас его хрен да нихрена: что и делают, то бумажки подписывают и отхватывают от местных банд. Да и не может он туда попасть. Он ведь живёт в этом городе.» - он задумчиво кусал щёку изнутри, и вдруг голос в голове замолчал. Шэдоу тщательно рылся в своей памяти, но ничего, что могло бы вызвать такое странное ощущение подозрения, найти не смог, также, как и ответа на свой вопрос. Он нахмурил брови и закрыл глаза, вжавшись головой в подушку. Неестественное любопытство не проходило. В каком-то нервном порыве он поднял корпус и принял сидячее положение. «Нет, приятель, с тобой точно что-то не так.» - Шэдоу посидел молча пару секунд. Он поставил руки на кровать, чуть дальше спины, опёрся на них и запрокинул голову - «Хах, и теперь мне интересно...» «...» И на его лице вновь отразилась знакомая серьёзность. Шэдоу встал, начал заправлять кровать. С кухни послышался удар чего-то звенящего об пол, а после этого сдавленные стоны. Шэдоу посмотрел в сторону источника звука, поправил подушку. «Эм… Надеюсь, он там жив.» «О-ох, что это такое?» - Соник держался за разбинтованное запястье, которое резко пронзило невыносимой болью. Под ногами валялась ложка. Ёж обхватил руку пальцами и сжал их. - Соник? - в дверном проёме, облокотившись об стену, стоял Шэдоу. Он скрестил руки на груди и осмотрел соседа глазами. «Блять!» - Соник выпрямился. Он дрожащими зрачками пытался поймать взгляд Шэдоу, остановить его, но в то же время не хотел увидеть, насколько много он понял за эти несколько секунд. - С тобой… - Шэдоу качнул головой в сторону руки, за которую Соник не переставал держаться - … всё в порядке? «Нет! Это не то, о чём ты подумал!» - В смысле? - невинно вырвалось у Соника. Рука отказывалась шевелиться. Она просто безысходно застыла. Шэдоу раздражённо охнул: - С рукой у тебя всё нормально? А в каком ещё другом «смысле»? - Аа… - Соник оскалился улыбкой и усмехнулся. - Да! Я просто… обжёгся. - Обжёгся? - Чайником, в смысле… Тишину пробирал стук часов. Они стояли друг напротив друга в утреннем свете. Не шевелясь. Напряжение с каждой секундой нарастало. Чем дольше они смотрели в глаза, тем сильнее желали узнать, о чём думает их оппонент, тем резче и голоднее становились их взгляды, пробирающиеся под кожу, прямо в душу. Но никто из них не решался распахнуть двери и тепло принять гостя. Наоборот. Всеми грубыми и не грубыми силами Соник пытался оправдать свою истину, а Шэдоу, теми же способами, пытался до этой истины добраться. Вдруг Шэдоу взглянул на Соника, как на идиота. Он отпрянул от стены и опустил руки, будто собирался подойти и ударить за ложь, посмеяться, вышвырнуть из квартиры и разнести по всей округе удивительные факты о нём. В любом случае, так показалось самому Сонику. Но Шэдоу просто развернулся, кинув через плечо: - У тебя ноготь сломан. Соник сжал руку в кулак, чтобы спрятать ноготь в ладонь: - Дверью прищемил. Шэдоу хмыкнул: - Как знаешь. - И скрылся в коридоре.