It Comes In Waves

Спустя пару недель Декабрь стоял теплый, несмотря на то, что был уже канун Рождества. Джисон возвращался поздно ночью с очередной вылазки. В этот раз ему дали порошка чуть побольше, 50 грамм, хотели посмотреть, справится ли он. И он справился. Нашел какой-то клуб в соседнем районе, где сегодня оказалась крупная тусовка у студентов-перваков какого-то супер крутого университета, а это, как известно, крайне прибыльная история. Товар разошелся быстро, ему даже пришлось достать резерв, который он припрятал на всякий случай. Думал, может, придется потом еще идти в его обычные точки, чтобы найти своих постоянников, но это было ни к чему. Он мог с чистой совестью отправиться домой. Ему бы радоваться, но на сердце было почему-то тоскливо. Канун Рождества, а он один. Минхёк предупредил, что не сможет увидеться с ним в праздники, потому что уезжает к семье. Джисону уезжать было не к кому. Уже на подходе к дому он увидел странно согнувшийся силуэт около детской площадки. Ему стало немного не по себе, но в то же время им овладел интерес, и он решил рассмотреть получше, кто это был. Тихонько подкравшись к сидящему человеку, он стал вслушиваться в приторные фразочки, обращенные, как он вскоре понял, к рыжему коту, валяющемуся возле ног мужчины. Да, это явно был мужчина: его выдавала широкая спина и крепкие мышцы бедер. А вот голос совсем не соответствовал образу. — Ты такой хорошенький! Не могу перестать тебя тискать… мы с тобой уже долго знакомы, да? Может, мне имя тебе придумать? «Голос очень знакомый», — пронеслось у Джисона в голове, — «Но откуда..?» Он начал активно перебирать всех своих новых знакомых за последние пару месяцев, коих оказалось слишком много, но все никак не мог понять. Все встало на свои места, когда незнакомец немного поднял голову, и Джисон смог разглядеть его профиль. «Ну точно! Это же тот, из кофейни! Блин, когда это было-то… Как его там звали, черт… Ми… Мин… Минхо! Точно! Но что он тут делает?» — Радость от узнавания быстро сменилась озадаченностью. Пока Джисон думал свои думы, Минхо уже вовсю примерял на кота разные имена. — Его зовут Суни. Он местный любимец, его тут все подкармливают, как можно заметить по его жирку, — слова вылетели так быстро, что все старания Джисона остаться незамеченным с треском провалились. Минхо резко развернулся и округлившимся глазами уставился на парня позади себя. — Джи.. Джисон? — Он хоть и надеялся на встречу, но в ее вероятность все-таки не верил, поэтому его застали врасплох, и не в самом лучшем положении. — Минхо. Ты запомнил мое имя? — Лицо озарилось улыбкой, которую невозможно было контролировать, а брови поползли вверх. — Как и ты мое, — ответная улыбка не заставила себя ждать, — Значит, Суни? А ему подходит. Да, дружок? — Он вновь принялся наглаживать пузико животного, чем вызвал приступ громкого мурчания. — Да, он у нас такой. Я и сам пару раз покупал ему еды, но последнее время с деньгами совсем туго, себя бы прокормить… Минхо смутился от столь внезапных откровений, и Джисон это заметил. Мысленно дал себе подзатыльник. — Прости, не хотел грузить. А ты-то как здесь? Тоже рядом где-то живешь? Кое-кто попался. И как ему теперь оправдываться? Жил-то он в сорока минутах езды отсюда. — Не совсем, тут живет мой знакомый. «Это ведь отчасти правда? Джисон и правда мой знакомый», — пытался оправдаться перед самим собой Минхо. — А, понятно. Круто. Не ожидал тебя увидеть еще раз, но, если честно, даже рад. «Черт, Джи, опять не того ляпнул! Пора учиться держать язык за зубами!» Откашлявшись, Минхо ответил: — В-взаимно. И с каких пор он стал заикаться? Стало немного неловко. Оба хотели что-то сказать, но слова не приходили. Уходить тоже не хотелось. Поддавшись неизвестно откуда взявшемуся порыву, Джисон неуверенно спросил: — Спешишь? — Нет, — мгновенно прилетело в ответ. Минхо немного покраснел от смущения. — Не хочешь зайти? Угощу тебя пивом. Я ведь так и не загладил вину. Два сердца вдруг участили свой ритм. — Хорошо. Они поднялись на скрипучем лифте на 11 этаж и прошли в самый дальний угол коридора. К двери были приколочены выцветшие цифры. 547. Джисон достал ключи с брелком в виде кота и открыл перед Минхо дверь: — Милости прошу в мою скромную обитель. Сняв обувь при входе и оставив ее на полке справа от двери, Минхо прошел вглубь квартиры. Джисон тем временем включил напольную лампу в углу, и помещение озарил теплый желтый свет. Его взгляду предстала комната, которая была далеко не в лучшем виде. Тут и там пооблезали обои. Везде разбросаны какие-то бумажки. Скомканная постель, кажется, даже не знала, что такое быть заправленной. В воздухе витал запах сигарет, а на глаза то и дело попадались бычки и пустые банки из-под пива. Но все эти недостатки стирались одним огромным достоинством: у окна стоял самый настоящий граммофон, а под ним десятки пластинок. Еще чуть-чуть, и Минхо запищит, словно пятилетняя девочка. Он всегда мечтал послушать музыку так. Он сразу устремился к нему, чтобы изучить ассортимент пластинок и потом уговорить Джисона что-нибудь включить. Такой шанс нельзя было упускать. — О, тебе нравится винил? – Джисон умилился такому энтузиазму Минхо и, переодевшись в домашнее, подошел к нему. Тот перебирал в руках пластинки Queen, David Bowie и the Doors. — Ага, всю жизнь мечтал послушать их на граммофоне. Да и просто увидеть его в живую. Откуда он у тебя? На секунду в глазах Джисона отразилась печаль, но Минхо ее не заметил, ведь выбор был слишком сложный. – От мамы. Ее подарок мне. – Вау, здорово. Мы послушаем что-нибудь? Пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста-а-а! – Полные надежды глаза уставились в бусины напротив. Джисон вздохнул. – Прости, уже поздно, соседи будут ругаться, – он и сам расстроился, ведь ему почему-то захотелось порадовать Минхо. – Так мы носок возьмем! – Быстро сообразил гость. Джисон крайне удивился. – Эм, прости, но зачем? – Ну, затолкаем в трубу, чтобы приглушить звук. Будет не так громко, чтобы услышать за стеной, но достаточно, чтобы слышали мы. «Боже, да он же ёбаный гений! И как я раньше до такого не додумался?» – Ого! Ну давай попробуем. Что включим первым? Минхо очень порадовался этому «первым», ведь оно означало, что одной пластинкой можно не ограничиваться. – Хочу David Bowie. Выбор был одним из самых сложных в моей жизни, но, думаю, стоит начать с него. – Хороший выбор, – и Джисон принялся все устанавливать и настраивать, пока Минхо пошел осматривать остальную часть квартиры: кухню и ванную. И если при первом взгляде он видел лишь грязь и беспорядок, то теперь он видел в этом всем какой-то определенный шарм. При более внимательном осмотре владений Джисона Минхо отметил, что шкафа у того не было, и все его вещи были разбросаны по дому; кровати тоже не было — был лишь невысокий матрас, на котором небрежно лежало одеяло и пара подушек без наволочек; на окнах в комнате и кухне висели одинаковые белые (когда-то) шторки, из техники был ноутбук, что стоял возле матраса, небольшой холодильник и газовая плита; стены ванной “украшала” потрескавшаяся плитка дурацкого зеленого оттенка, висело одно полотенце, а зубная щетка с пастой валялись слева на раковине. Зато в комнате лежал отличный ковер, прямо посередине. Удивительно даже. «А он не шутил насчет трудностей с деньгами…» – Минхо стало не по себе от условий, в которых жил его знакомый. И тут до его ушей донеслись сладкие звуки музыки. Играла Lazarus. Минхо вернулся в комнату; Джисон уже развалился около матраса и достал две банки пива. Одну держал в руках, а другую поставил рядом с собой чуть слева. Приглашающе развел рукой. – Прошу. Боуи отлично звучит даже через носок. Минхо не смог сдержать нервный смешок. Он присел рядом с Джисоном и взял так заботливо открытую для него банку. – Ты куришь, кстати? – Хозяин квартиры доставал откуда-то сзади полупустую пачку сигарет и предложил гостю. Там оставалось всего пять. – Ну, вообще, я бросил. Но периодически возвращаюсь, – с этими словами он потянулся и взял сигарету, ибо соблазн был слишком велик. Джисон тоже достал себе сигарету и не пойми откуда взявшейся спичкой поджег свою, а затем потянулся к Минхо. Тому тоже пришлось немного наклониться. – Спасибо, – первая затяжка после долгого перерыва отдалась легким головокружением. – Тебе спасибо, – Джисон выдохнул дым кольцами. «Не понял», – подумал Минхо. – Не понял, – он решил все-таки озвучить свои мысли. Ночью именно так и нужно поступать, – Мне-то за что? После длинной затяжки, ему таки ответили: – Просто. За то, что ты есть. За то, что ты здесь. Сейчас. Твое присутствие как будто… успокаивает? – На трезвую голову Джи ни за что бы не произнес эти слова.У него ведь есть парень. Но сейчас можно было. Ночь все скроет. Минхо нечего было на это ответить. Они просто сидели и слушали музыку. Курили. Пили пиво. В какой-то момент Джисон обнаглел настолько, что положил свою головушку на бедра Минхо, чьи глаза стали размером с монету в 500 вон. По телу пронесся жар, но парень на его бедрах лежал с закрытыми глазами и покачивал ногой в такт музыке. – Знаешь, у меня ведь тоже есть коллекция пластинок, – неуверенно произнес Ли. – Да? И проигрыватель имеется? – Нет, к сожалению, нет. Все никак руки не доходили купить. Да и времени слушать что-то особо нет. Но я всегда, если честно, мечтал услышать свои любимые песни именно таким образом. – На полу в квартире парня, которого ты видел от силы пару раз, под пиво и дешевые сигареты? Ли задумался. Он никогда не представлял контекста, лишь факт прослушивания. Но он понял, что идеальнее быть не могло. – Да. Именно так. За окном пошел снег, а сигарета оставалась лишь одна. Пришлось делить. Заиграла Light My Fire группы The Doors. Когда музыка перестала играть, а Хан так и остался лежать, свернувшись калачиком на бедрах Минхо, Ли наконец решил рискнуть и взять один из листков, что были так небрежно разбросаны по полу. На нем он обнаружил несколько строф, нацарапанных, судя по всему, в спешке: Пустота была везде. Я шел куда-то, но терялся. Как слепец, бродил во тьме. А голос все смеялся. “Думаешь, стоишь чего-то? Наивный. Тебе никогда не покинуть тюрьму. Я знаю, ты ищешь свой смысл глубинный, Но помни: ты здесь навечно в аду. В аду своего же ума и сознанья, Куда ни пойди — ты столкнешься с собой. Ты жаждешь успеха, добра и признанья, Но помни: никто не пойдет за тобой”. Хо легонько пригладил волосы парня, что тихо посапывал у него на ногах, а затем аккуратно сложил листок со стихотворением и убрал его в карман своей рубашки. Ему захотелось забрать частичку печали Джисона. Около пяти утра он все-таки решил покинуть квартиру, подарившую ему исполнение самого заветного желания, и сразу отправился на работу. *** Январь Хёнджин уже ждал его в оговоренном неделю назад месте: в этот раз они решили сходить в бар, где можно было сыграть в бильярд и хорошо поесть. Они стали видеться чаще после той случайной встречи в обед, и Минхо казалось, что все стало налаживаться. Он не замечал никаких попыток Хвана быть ближе или чего-то подобного, поэтому решил, что если чувства и были, то их уже не осталось. И он искренне обрадовался перспективе восстановления их дружбы. Завидев своего бывшего напарника, Хван лучезарно улыбнулся и помахал ему рукой. — Хо, я здесь! Давай, садись, — он взял его пальто, отодвинул ему стул и положил меню, — Здесь подают отменный чачжанмён. Минхо немного удивился такому вниманию к своей персоне; Джин помнил его любимое блюдо? Тут же отогнав неподобающие мысли, он взял меню и принялся рассматривать позиции. — Ну что, как твое расследование? – Хван, судя по всему, уже определился с выбором, и ему не терпелось начать диалог. — Ну, такое. Помнишь того парня, который загремел к нам в участок в декабре? — Мм, припоминаю, да. Что с ним? — Да ничего. Его отпустили под залог. Со предположил, что он из ‘наших’, и я стал копать. В итоге вышел на одну группировку, которая торгует каким-то разбодяженный дерьмом, но, опять же, нет никаких доказательств, а вся информация, которую я узнал, получена не самым законным путем. Плюс, если и брать кого-то из картеля, то надо сразу верхушку накрывать. Иначе на месте отрубленной головы вырастут две новые. — М-да, дерьмово. А что за группировка-то в итоге, вышел на кого-нибудь конкретного? — В том-то и дело, что нет. У меня здесь нет власти. Нет ордеров, нет улик, нет вообще ничего. Только домыслы и нелегально полученная инфа. — Минхо, ты отличный коп. Очень талантливый, с удивительной чуйкой. Если кто-то и справится, то только ты. Я в тебя верю, — Хёнджин слегка потрепал его по предплечью. — Спасибо.. хоть кто-то это делает. Ты уже готов заказать? — Да, конечно. Позвать официанта? — Давай, я тоже уже выбрал. Еда и вправду оказалась вкусной; Минхо решил последовать совету друга и взять свой любимый чачжанмён, а Джин отдал предпочтение стейку с овощами. Вдоволь наевшись и напившись, они перешли в соседний зал, чтобы сыграть пару-тройку партий в бильярд. — Давненько мы этого не делали, — основательно натирая кий произнес Хёнджин. Он был рад быть здесь с Минхо. Ему этого и правда не хватало. — Это точно, — Хо установил шары на позицию, — готов к провалу? — Ну-ну, мечтай. Ты хоть раз брал в руки кий с нашего последней игры? — Нет, но, как известно, мастерство не пропьешь. Можешь разбить, так уж и быть. — Поспорим? — На твой страх и риск. Желание? — Пойдет. Готовься проиграть, Хо. Неспешно и грациозно Хёнджин подошел к столу, принял самую выгодную (во всех смыслах) позицию и сделал первый удар. Один из шаров сразу же закатился в лузу. Он сделал второй удар — результат вышел тот же. Минхо присвистнул. В третий раз его противнику не так повезло, поэтому наступил его черед бить. — Слушай, Джин, я все спросить хотел, да не решался. Почему ты все-таки перевелся тогда? Это для меня было как снег на голову. Хёнджин боялся этого вопроса, но знал, что рано или поздно он прозвучит. Они виделись последние пару месяцев довольно регулярно, может, раз в пару недель. Их посиделки, как и прежде, приносили ему много хороших эмоций. Однако, без негатива не обоходилось: он все чаще понимал, что ему этого было мало. Тяжело вздохнув, он решил попробовать ответить хоть что-то, но всех карт не раскрывать: — У меня был … кризис ориентиров. Все стало как-то слишком сложно, и я долгое время был не в самом лучшем состоянии. В ментальном плане. В какой-то момент я решил, что мне будет лучше полностью сменить обстановку. Вот я и ушел. Прости, что даже не попрощался, – и пусть это было правдой лишь отчасти, так все же лучше, чем пытаться придумать убедительный бред, который Минхо сразу же раскусит. — А, вот оно что. Я думал, вдруг сделал что-то не так, или обидел тебя чем-то, сам того не замечая, — он сделал удар по шару, — Прости, что не заметил твоего состояния. Какой из меня друг вообще… Ли прислонился к стене после очередной неудачи, позволяя Хёнджину сделать удар. Он попал. Партия окончена. Минхо проиграл. Хван самодовольно ухмыльнулся и повернулся к проигравшему другу: — С тебя желание. Минхо закатил глаза, сложил вместе ладони и пафосно изрек: — Океееей, чего желаешь, господин? — Позже, мой дорогой, узнаешь чуть позже. «Дорогой? Да не, бред какой-то. Наверное, просто пошутил. Конечно, шутка, что это еще может быть? Чертов Чанбин со своими теориями! Я теперь везде, кажется, буду видеть какой-то подтекст» — Минхо пытался сбавить напряжение от услышанной фразы, но оно никуда не хотело уходить. Ли очень надеялся, что Бин ошибался. И что Хёнджин сказал правду насчет своего ухода. Ему не хотелось терять только что вновь обретенного друга, но мысли не покидали. *** – А поехали к тебе? Ну пожа-а-алуйста? У тебя такая атмосферная квартира! Это же так романтично, лежать у тебя на постели, курить и смотреть мультики (прим.: имеется ввиду наркотические галлюцинации) на потолке. Разве нет? Тем более, в прошлый раз я так ничего толком и не рассмотрел, – Минхёк обиженно надул губы и сложил руки на груди. Он уже давно напрашивался в гости к Джисону. Тот приводил его к себе лишь раз в прошлом месяце, но это было вынужденно: они были в клубе неподалеку от дома Хана и немного перебрали. Ладно, не немного, поэтому было принято решение заночевать в квартире поближе, ибо до Минхёка оттуда ехать было около часа. До Джисона же 10 минут. Это было рискованно, ведь у того на квартире хранилось много запрещенных веществ, но в тот момент было уже все равно: спать хотелось неимоверно. И теперь он вынужден был регулярно выслушивать вопрошания своего парня. В этот раз он сдался. Да и дома было не так много порошка: за последнюю неделю он смог продать процентов 40 от запланированного на месяц. На новую квартиру пока не заработал, но зато в его доме стала чаще появляться нормальная еда. Вот и сейчас парни зашли в круглосуточный, чтобы взять продуктов для ужина, коли Хан все-таки поддался на уговоры Минхёка. По пути от магазина они болтали о последней просмотренной документалке про оленей. На входе во двор им навстречу вышел Суни, приветственно мяукая. – Ой, а кто это у нас тут такой красивый? – Джисон присел на корточки и принялся гладить кота, а затем полез в пакет с продуктами и выудил пакетик корма. Минхёк все это время стоял поодаль и смотрел на Хана крайне непонимающим взглядом: – Что ты делаешь? Он же бродячий. Вдруг блохи, или еще чего похуже… – Он местный. Его весь двор знает. О нем заботятся. Даже хотели забрать к себе несколько раз, но он всегда сбегал. Просто он свой собственный кот, – Джисон с умилением наблюдал, как Суни уплетал угощение, пока Минхёк все также стоял в стороне. – Может, пойдем уже? Я замерз. – А, да, хорошо. Прости, – Хан погладил кота на прощание, – Пока, дружок. Иди спрячься куда-нибудь, а то и правда морозно. Кот серьезно посмотрел на своего благодетеля, мяукнул на прощание и скрылся в тенях двора. Они уже подходили к двери, так что пора была доставать ключи. Пока Джисон возился со своей сумкой и открывал двери, сзади раздался топот нескольких пар ног. Парень оглянулся: за его спиной стояло пятеро неизвестных, а Минхёка и след простыл. Не успев ничего сообразить и, тем более, предпринять, Хан почувствовал, как нос пронзило резкой ослепляющей болью. Пакет с продуктами упал на пол. Джисон последовал за ним, потому что перед глазами заплясали звездочки. Ключи вылетели из рук; брелок с котиком разбился. Двое парней распахнули дверь в квартиру и уверенно зашли, а остальные трое встали вокруг Хана и начали пинать его так, как будто от этого зависела их жизнь. Тот быстро сгруппировался, пытаясь защитить живот и лицо, но это не особо помогло, ведь его схватили за руки и за ноги, открывая все самые уязвимые места. Они пинали его везде, где только можно было, совершенно не жалея; боль становилась невыносимой, когда по уже поврежденным местам снова и снова проходились жесткой обувью. Кто-то из них наклонился и со всего размаху ударил Джисона по лицу. Он снова попытался закрыться от нападавшего, но его по-прежнему удерживали. «За что? Кто это вообще такие? И куда делся Минхёк?» – Парень не мог сдержать слез боли и обиды, и они горячими ручьями обжигали разбитые щеки и губы, смешиваясь с кровью, пока трое неизвестных продолжали свои пытки. Один из них откуда-то достал дубинку, что бывают у полицейских. Хан захныкал в голос, умоляя о пощаде. Но никто и не думал останавливаться.