It Comes In Waves

Спустя неделю Сегодня Минхо задержался на работе: в участке был бардак, потому что под вечер притащили очередного дилера, на котором нашли 30 г какого-то низкосортного порошка. В этот раз допрос был более плодотворным, чем в прошлый раз, и было названо два имени, Минхёк и Джуён. Уже что-то. Оказалось, что парнишка этот был совсем еще новичок и был не в курсе всех дел, поэтому на него было легко надавить. Домой он вернулся поздно и очень уставший. Все, о чем он мечтал — это развалиться на диване, взять пару баночек пива, и под звуки какой-нибудь документалки и бурчание Джисона просто отрубиться до утра, а, может, и до обеда, ведь завтра долгожданный выходной. Однако его мечты были ужасным образом разрушены: когда он вошел в зал, то увидел Хана, валяющегося на полу и очень внимательно рассматривающего свои ладони. Играла одна из тех пластинок, что они купили на его день рождения, Pink Floyd ‘Pulse’. «Боже, прошу, пусть это будет не то, о чем я думаю» — он подошел к парню и присел рядом. Лицо не выражало ровным счетом ничего. — Джисон. Что ты делаешь? — О, Минхо, ты вернулся, — разнеженный и крайне медлительный Джисон повернулся на бок и уткнулся в бедро Ли, — я та-а-а-ак соску-у-учился. — Джисон. Посмотри на меня. Медленно, словно ленивец, Хан кое-как оторвал себя от пола и поднял глаза на Минхо; его зрачки были огромные, и Хо сразу обо всем догадался. — Ну почему именно сегодня? Блять, Джисон, какого хуя? — Он закатил глаза и отпихнул парня напротив, резко поднимаясь. — Ми-Минхо? Почему ты так злишься? — Еще чуть чуть-чуть, и он бы разрыдался. Наркотики дарят незабываемую гамму чувств и переживаний, но также они доводят до предела те эмоции, что человек испытывает в моменте. И если еще пару минут Джисон был на седьмом небе из-за прихода Минхо, то теперь он чувствовал себя нашкодившим ребенком, и все его существо заволокло обидой, болью и страхом, словно над ним сгустились грозовые тучи. Минхо стоял в замешательстве. Он хоть и работал с теми, кто распространяет и использует запрещенные вещества, сам он никогда не видел человека под кайфом. Он отлично знал теорию, но на практике все было как-то по-другому. Да и к тому же, перед ним сидел Джисон. Где он вообще мог найти что-то? И что это «что-то» было? Тяжело вздохнув, он присел обратно и взял парня на полу за руку. — Хан-и, посмотри на меня. Посмотри говорю, — он старался быть мягким, но убедительным. Вскоре Джисон вновь поднял на него свои большие и круглые глаза. — Что ты принял? Хан отвел взгляд. — Мне было очень одиноко… я хотел разобраться с вещами, постирать кое-что. И случайно обнаружил в кармане вот такую ма-а-аленькую таблеточку, — он свел вместе большой и указательный палец, закрыв один глаз. Его речь была крайне медлительна и скомкана, и Минхо приходилось кое-как разбирать его слова. Вдохнув побольше воздуха, Ли продолжил допрос: — Зачем? — Мне было плохо… я не понимал, почему у меня так обострились эмоции, когда переехал к тебе… а когда нашел ее, все встало на свои… места-а, — тягучесть, с которой говорил Хан, очень бесила Минхо, и он держался из последних сил, чтобы не затрясти Джи за плечи и заставить говорить нормально. Он был зол. Ему было мерзко и противно от представшей картины. — Что «все»? Говори нормально, пожалуйста. — Ну… это… меня, видимо, ломало просто. Я совершенно забыл про, — он хихикнул, — наркотики… в последнее время, а ведь раньше я часто их… использовал … с этим козлом… он постоянно меня чем-то пичкал… а потом начинал свои тупые расспросы… К концу монолога Хан уже снова лежал по полу и водил руками по ковру, блаженно закатывая глаза. — Музыка такая красивая… я вижу… как она волнами… плывет по комнате… Он уставился куда-то в пустоту потолка, а Минхо закрыл руками лицо. Хотелось заорать благим матом. И сколько он еще будет в таком состоянии? — Все с тобой понятно. Я пошел спать. Поговорим завтра. — Нет, Минхо! Пожалуйста, не оставляй меня…— Хан снова сел, опираясь руками о пол и скрещивая перед собой ноги, — Останься со мной, прошу. Мне правда плохо… Минхо смотрел на парня сверху вниз; тот повесил голову и водил пальцем по узорам ковра. Он увидел, как одинокая слеза упала на этот самый ковер. «Да блять… Почему я не могу просто уйти? Я ведь не переношу наркош. С другой стороны, я сам его сюда привел, прекрасно зная его историю. Неужели думал, что будет тихо-мирно?» — Сокрушаясь на себя и этот безжалостный мир, он все-таки помог Хану перебраться на диван, и сам сел рядом. — Давай включим что-нибудь? Может, про космос? Я бы сейчас полетал… — Хорошо. Посмотрим про космос, — он понял, что спорить с ним в таком состоянии было не лучшей идеей. Ли принес себе пиво и улегся поудобней, обложившись подушками. Да, не совсем так, как планировалось, но все же лучше, чем ничего. Он понял, что вечер его безнадежно испорчен, но, вместо того, чтобы продолжать злиться и нервничать, еще больше распаляясь, он решил принять ситуацию и выжать из нее максимум. К тому же, Хан сейчас был явно невосприимчив к серьезным разговорам. Джисон тем временем примостился совсем рядом, закинув руки и ноги на ошалелого от такой наглости Минхо. Опять же, он знал, что под влиянием веществ хотелось физической близости, но он-то под веществами не был! И ему было крайне некомфортно от такого поведения его соседа. Ведь он был не в себе. Это за него делал наркотик. Тем не менее, он не стал ничего менять в их положении и продолжил смотреть в экран телевизора. И все-таки, как бы ему не хотелось это отрицать, такой разнеженный Джисон ему немного нравился. — Хо? — Ну что еще? — Обними меня? Пожалуйста, — тихо прошептал Хан. — Господь, за что мне все это? — Пробубнил недовольно Хо, но просьбу выполнил. В глубине души, очень глубоко, за всей его неприязнью к наркотикам, такая просьба младшего его немного обрадовала; ему давно хотелось хоть как-то прикоснуться к нему. За столько месяцев совместного проживания Ли действительно привязался к этой белке, и сам не заметил, как из сочувствия и легкого интереса его чувства переросли в нечто большее. И с каждым днем их становилось все сложнее игнорировать. На утро они проснулись практически в том же положении, в котором уснули: Минхо, развалившийся на подушках, и Джисон, развалившийся на Минхо. Хан первым открыл глаза и пришел в ужас, когда осознал произошедшее. «Нет-нет-нет, не может быть! Что я наделал, черт!!» — Ураган мыслей проносился в и так раскалывающейся голове. Он быстро выпутался из объятий Минхо и пошел на кухню за водой. «Почему я такой слабовольный? Минхо же борется с наркотиками! А я прямо под его крышей… которую он мне по доброте душевной предоставил…» Хотелось взорваться от отвращения к самому себе. Почему он не подумал об этом раньше? «Ёбаная таблетка. Ёбаный Минхёк! Это ведь его дрянь. Как она вообще у меня оказалась?» Мысли закружились, и их поток было невозможно остановить. Джисон так и просидел над пустым стаканом, поедая самого себя, неизвестно сколько времени. — Доброе утро. Ты в порядке? В дверях появился Минхо. Он уже привел себя в порядок после сна и немного отошел от вчерашнего, и потому был готов поговорить и все обсудить. Но был ли Джисон? — Минхо, умоляю, прости. Я сам не знаю, что на меня нашло. Последние месяцы, а может даже годы, настолько меня измотали, я вообще не думал, когда нашел эту блядскую таблетку! Мне так жаль. — Ну, тот факт, что ты осознаешь свой косяк, уже хорошо. Я просто не понимаю, зачем это надо было делать? Тем более, ты знаешь мое отношение к наркотикам. — Знаю, конечно, знаю! Я просто… поддался какому-то дурацкому импульсу. Я даже отчета себе не отдавал, кажется… просто захотелось забыть обо всех ужасах своей жизни хоть на несколько часов и просто расслабиться. Он уперся лбом в руки, сложенные на столе. Минхо подошел и сел напротив. — Почему ты не говорил, что так себя чувствуешь? Мы бы придумали что-нибудь, чтобы тебе было легче. Приглушенный голос донесся, словно из подземелья: — Я не хотел тебя грузить еще больше. Ты и так столько для меня сделал, а я вместо благодарности вытворяю… такое. После недолгой паузы он добавил: — Ответь мне на один вопрос, только честно, пожалуйста, ладно? — Мм, да, конечно. Что такое? Джисон набрал побольше воздуха, и собравшись с мыслями, поднял глаза и спросил: — Скажи честно, я приставал к тебе? — Что? — Ли не сдержал смешка. — Не смешно! — Хан несильно стукнул его по руке, — Да или нет? — Ну, смотря что ты имеешь ввиду под «приставал», — он сделал задумчивый вид. — Минхо! Мы проснулись в обнимку. И я плохо помню вчерашний вечер. Что мне думать? Хо снова стало смешно. Он решил сжалиться над парнем: — А почему ты должен был ко мне приставать? — Ну, типа… под таблетками хочется, ну, нежничать… ты весь такой распаленный становишься, все так остро ощущается… — Так, стоп. Можешь не продолжать. Не приставал, не переживай. — Но почему мы тогда уснули вместе? И почему ты обнимал меня? — Потому что ты сам меня попросил, балда! «Минхо, обними меня, пожа-а-луйста», — он попытался передразнить Джисон, и тот снова замахнулся на него. — Ну все, хватит, пожалуйста! Я сейчас со стыда сгорю, — он спрятал лицо в руках. Минхо налил еще воды и поставил Хану: — Давай сегодня вечером, когда закончим с домашними делами, выберемся в кафе по соседству? Там хорошо готовят, и есть десерты. Не такие, конечно, как в нашей любимой кофейне, но все же лучше, чем ничего. Что скажешь? — Хорошо. Давай. Снова меня закутаешь в десять слоев? — В этот раз, думаю, ограничимся маской и кепкой, окей? После того, как они закончили с уборкой и стиркой, парни быстро привели себя в порядок и вышли из дома. На улице уже ощутимо потеплело, солнце по-весеннему припекало, хоть и клонилось к закату. До нужного места они дошли довольно быстро. В заведении было пустовато для такого часа этого дня, но им же лучше. Столик выбрали в углу, и Хан сел спиной к выходу, чтоб уж наверняка. Им принесли закуски и пиво, дабы скрасить ожидание основных блюд. Какое-то время сидели в тишине, каждый в своих мыслях, пока Джисон наконец не решил ее прервать: — Слушай, а как ты вообще пришел к тому, чтобы стать полицейским? Ну, тем, что по наркотиками. Минхо не ожидал такого вопроса. Он не любил об этом говорить, ведь это означало ворошить старые раны, а ему этого очень не хотелось. С другой стороны, снять с себя груз воспоминаний казалось не такой уж и плохой идеей. Чтобы не обижать Хана, который все еще был чересчур эмоциональным после таблеток, он решил отшутиться: — Я пока недостаточно пьян для таких разговоров, — он сделал несколько глотков пива, — А ты? Как докатился до такой жизни? — Я пока недостаточно пьян для таких разговоров, — передразнил его Хан. — Что ж, в таком случае, нам в срочном порядке требуется дойти до нужной кондиции. Что скажешь? — Скажу, что пора переходить на соджу. Извините, — он окликнул работника, — будьте добры, нам четыре бутылки соджу и еще две пинты пива! — Ого! А ты серьезно настроен. — Это, вообще-то, только начало. *** Тем временем в офисе Феликса Чонин аккуратно постучал в дверь. После того, как послышалось мощное «Войдите!», он приоткрыл дверь и заглянул в кабинет: — Босс, есть новости о местонахождении Джисона. Феликс тут же поднял заинтересованные глаза и нетерпеливо спросил: — Ну? Особого приглашения ждешь? Рассказывай давай! — В общем, его случайно обнаружили на квартире какого-то местного копа. Минхёк доложил. Ну, как доложил, выторговал себе сделку. — Какую еще сделку? — Брови блондина сошлись на переносице. — Он попросил замять ту историю с кражей нашего товара на квартире у Хана. Как бы, начать с чистого листа, — Чонин очень внимательно изучал свою обувь. — И кто посмел на нее согласиться? Чонин понимал, что бури не миновать. — Сы… Сынмин. Он сказал, что поговорит с тобой, но ничего обещать не может. З-зато теперь у нас есть адрес! Что ты хочешь сделать дальше? — Адрес — это хорошо… А вот что я планирую сделать — не твоего ума дело, Инни. Вы с ним друзья, а мне не нужно, чтобы кто-то мешался под ногами. Скинь мне адрес. Свободен, — и он снова уставился в свои бумаги. Когда Чонин покинул кабинет, Феликс набрал номер, и дождавшись ответа, коротко сказал: — Белку надо посадить в клетку. Голос в трубке что-то сказал в ответ, и блондин продолжил: — Меня не интересуют подробности. Сделай все чисто, и чтобы коп не влез. Нет, убивать не обязательно, но показательную порку устроить надо. Это все. Буду ждать новостей. Чонин, что все это время стоял, прислонившись ухом к двери, понимал, что нужно что-то делать. Но что? Он не был готов к выбору между верностью боссу и спасением своего друга. А сделать его все равно придется. *** — Да стой же ты ровно! Боже. Знаю, что мы договорились напиться, но не до такой же степени?! Джисон!! Стой прямо, мне неудобно тебя тащить! Вместо привычных десяти минут от кафе до дома они шли уже минут тридцать. Ну, как шли, Джисон кое-как переставлял ноги, а Минхо пытался удержать его в вертикальном положении. — Ми…Минхо-я-я! — Язык заплетался, но он не оставлял попытки разговорить своего новоиспеченного собутыльника. — Ну что такое, что? Давай уже дойдем до дома, а? — Ли тоже был очень пьян, но кто-то из них двоих должен был оставаться в адеквате. Хоть чуть-чуть. — Хо… мне надо… меня сейчас стошнит, кажется… — О не-е-ет, Джи, пожалуйста, только не здесь! Дотерпи до дома, он уже во-о-он там, видишь? — Х.. — он икнул, — Хорошо. Для тебя, Хо, все, что угодно сделаю. Минхо раскрыл глаза от удивления и вперил затуманенный от алкоголя взгляд в Джисона, но тот, видимо, уже и забыл, что сказал. Они кое-как добрались до дома, и кое-кто сразу полетел в ванную. Ли уселся в коридоре прямо на пол и наконец понял, как же он сам был пьян: перед глазами все кружилось, попытки встать успехом не увенчались, поэтому он так и остался сидеть, свесив голову между коленей. — А, ой, нет, так только хуже, – он вновь попытался встать. И снова провал. В коридор вышел Джисон и присел рядом, положив свою голову на плечо Хо. — Почему ты так против наркотиков? Так, значит, разговору все-таки быть. Что ж. Кондиция была достигнута, в приницпе, так что все идет по плану. Ну, почти. Глубоко вздохнув, он начал свое повествование: — Когда я был маленьким, нам с семьей пришлось переехать в другой район. Пришлось сменить садик. В новом мне были не рады. Практически все были настроены против меня и постоянно задирали, но однажды один мальчик встал на мою сторону. Он был на год постарше, поэтому все резко от меня отвязались. А мы с ним стали дружить… Дружили долго. Всю школу, и даже почти весь университет. — Почти? Что-то случилось? — Джисон так и лежал на плече у Минхо, тихонько поглаживая его по руке. Он чувствовал дрожь. Она исходила извне. От Ли. — Он начал курить травку. Сначала раз в несколько недель, затем каждую неделю, затем каждый день… Я был слишком занят учебой, поэтому не уследил момент, когда он подсел на потяжелее. В какой-то момент дошел до героина… Судя по всему, у него была тяжелая депрессия многие годы, а я этого не видел… Он умер от передоза, за несколько дней до того, как ему исполнилось 23, — голос почти сорвался, Минхо всхлипнул, — бедный мой Чан-и… Ему было так плохо, может быть, страшно, а я… а я… Как бы я хотел повернуть время вспять! Больше сдерживаться не получилось. Это был первый раз, когда он рассказал кому-то эту историю. Чувства, запертые за семью замками на долгие годы, наконец вырвались. Он содрогался от рыданий на груди у Хана, а тот заботливо гладил его по спине. И когда они успели поменяться местами? Немного успокоившись, Минхо продолжил, периодически шмыгая носом: — С тех пор я твердо решил, что посвящу свою жизнь борьбе с этим злом. Наркотики рушат жизни, ломают людей… — Ого. Прости. Мне очень жаль твоего друга. Хотя, я, наверное, отчасти понимаю его… Ли взглянул на Хана. Тот смотрел куда-то в пол. — Я многие годы был один. Отец ушел, когда мне было семь, мама умерла, когда я был в выпускном классе старшей школы. Лейкемия. Он ненадолго затих, сам погружаясь в болезненные воспоминания. — На универ мне не хватило. Пришлось перебиваться с одной работы на другую… Нигде не получалось надолго задерживаться. Жил всегда непонятно где, непонятно как, ел тоже непонятно что… В прошлом октябре я случайно пересекся в баре со своим бывшим одноклассником. Мы разговорились, и он предложил работу. Сказал, что это может быть опасно и что выйти просто так не получится. Но что мне было делать? Я уже несколько недель сидел тогда без работы, ел один рис… Начал торговать. Поначалу сложно было, но дальше вроде дело пошло. Я не собирался ничего пробовать, если честно. А потом эта сука, Минхёк… он угостил меня таблеткой экстази в клубе, и мне открылся совершенно другой мир. Там не было печали, не было тоски, не было проблем… было лишь бесконечное «хорошо». Я никогда не чувствовал такого прежде. Так что да, я понимаю, как человек, которому не за что цепляться в этом мире, мог полностью отдаться во власть веществ… Я и сам был на пути туда. Хотелось прекратить это все… Минхо внимательно слушал его, не перебивая. — Минхо? — Что? — А ты пробовал когда-нибудь? — Что? — Снова переспросил Ли. Он искренне не понимал, что от него хотят. Они оба уже практически спали в этом коридоре, но сил уйти не было. — Ну, таблетки там, траву? Или еще что-то? — Нет, — отвел был резкий и однозначный. — А тебе не хотелось попробовать? — Нет. — Совсем? Ни разу? — Джисон, к чему эти вопросы? — Прости, я просто… представил, как было бы здорово показать тебе мир этих ощущений. Всего один раз… — Нет, Джисон, нет, это не вариант, — он замотал головой, пытаясь встать. Хан схватился за его руку и потянул обратно. Минхо упал ему на бедра. Джисон начал гладить его по голове, зарывался пальцами в волосы… — Я бы так хотел увидеть тебя таким податливым, разнеженным, расслабленным, свободным…плавящимся под моими прикосновениями… словно сливочное масло в жаркий день. Минхо, услышав эти слова, открыл закрытые глаза и уставился на Хана: — Ты сдурел? С чего мне пробовать то, с чем я всю жизнь борюсь? — Он снова попытался встать, пытаясь выбросить все сказанное Джисоном из головы, но тот удержал его в том же положении и продолжил почесывать ему голову. Ли не мог сопротивляться. Хан тем временем прошептал практически ему в губы: — Потому что я попросил…? Хо снова раскрыл глаза. И увидел прямо напротив черные бусины, в которых с каждым днем тонул все больше. Хан притронулся к лицу Ли, начал аккуратно поглаживать. — Только представь, как было бы круто вместе лежать, слушать пластинки, разговаривать, касаться друг друга… — Джисон! Ты что такое говоришь? — Минхо залился румянцем до самых кончиков ушей. — Не притворяйся, что не чувствуешь того же… Я вижу, как ты на меня смотришь, когда думаешь, что я не замечаю. Я ведь точно также смотрю на тебя. Он мягко провел пальцами от чужого плеча вверх по шее, до самой щеки. — Ну давай, хён, попробуй… всего одну? Ради меня? Джисон медленно приближался к лицу Ли, так медленно, словно в замедленной съемке. Минхо снова затрясло, а Хан тем временем уже накрыл его губы своими. Это был невесомый, почти целомудренный поцелуй, но в нем отражался пожар самых разных чувств: нежность, благодарность, страх, привязанность, страсть, отчаяние, надежда… Все существо Ли противилось самой идее попробовать наркотики, при чем любые. Ему было страшно. Подсесть, утратить интерес к жизни, умереть. Также, как случилось с Чаном. Но то, как Джисон описывал эффект, как горели при этом его глаза, когда он представлял Минхо под кайфом, вызывало крайне противоречивые чувства. В конце концов, когда Джисон уже отстранился, после недолгих пьяных раздумий Минхо тихо произнес: — Ради тебя — что угодно.