Доктор, что у меня? Всё

       Юру разбудили щекотные мокрые поцелуи в шею. Мишка с закрытыми глазами облизывал чужую, чуть соленую кожу, будто всё ещё был в полусне. Юра вытащил из-под одеяла руку и поднял Мишино лицо за подбородок. Миша открыл глаза и улыбнулся так, что будь у него собачьи уши, они бы обязательно прижались, а хвост бы непременно завилял.       — Доброе утро, ЮрИваныч.       Красивые губы в ответ еле заметно скривились.       — Доброе-то оно доброе, но, Миш. Ты полуголый лежишь на моей кровати и будишь меня поцелуями. Оставь моё отчество в покое, я тебя прошу.       Мишка выбрался из-под одеяла и, перекинув ногу, сел Юре на живот; грудь щекотала ткань его футболки. Он невозможно уменьшил расстояние между их губами и хрипло произнёс:       — Как скажете, Юрий Иваныч.       — Какой ты... — Юра сам себя прервал: припал к влажным Мишкиным губам. Перевернулся, подмяв Мишу под себя и еле слышно прошелестел:       — Непослушный, — Юра покраснел, смутившись собственного определения.       — Вы будто не знали, — Мишка оплел его руками и ногами, прижав к себе. — ЮрИваныч, признайтесь: вас это заводит.       Юра в ответ только снова поцеловал, вторгаясь теперь языком в Мишкин рот. Его руки заползли под футболку и почти грубо огладили бока. Миша болезненно втянул воздух, и Юра, непонятно как, сразу это уловил. Оторвался от губ и без стеснения задрал чужую футболку: желтые гематомы и справа, и слева некрасивыми пятнами ложились на светлую кожу.       — Почему не сказал? — Юра больше не приблизился: опустив футболку, сидел теперь перед ним на коленях и обеспокоенно смотрел погрустневшему Мишке в глаза. Тот только пожал плечами.       — Давай договоримся, Миш, — Юра переполз ближе и лёг с боку, лицом рядом с Мишиным плечом, и просяще взглянул. — Ты всегда мне будешь говорить, если тебя что-то беспокоит, ладно?       Миша понуро кивнул и дождался успокаивающего поцелуя повыше плеча. Юра подобрался ещё немного ближе и сел.       — Не грусти, Миш. Новый год на носу, на носу Новый год, — и звонко чмокнул Мишку в нос.       Миша повалил его обратно, потому что целоваться ему ещё никто не запрещал.              

***

             Миша, уставший и довольный после хорошей тренировки, тихо зашёл в квартиру. На кухне негромко пели Битлз и шкворчало вкусно пахнущее специями содержимое сковородки.       Миша прокрался по коридору и заглянул на кухню. Юра, мурлыкая под нос звукосочетания, похожие на слова песни, плавно двигал бедрами, иногда подключая к своему незамысловатому танцу плечи; даже лапшу помешивал в ритм.       Миша смотрел на него, пока не закончилась песня, потом подошёл и обнял со спины, протиснув руки под чужими, бесстыдно нащупав под футболкой чужие соски и зажав их указательным и средним пальцами. Уткнулся носом в чужую шею и проговорил:       — Не знал, что ты у меня такой танцевательный.       Юра даже не дрогнул, только мурашки пробежали по спине от до сих пор такой пьянящей Мишкиной близости. Он чувствовал себя снова подростком рядом с ним.       — А я еще и петь умею, — Юра с улыбкой развернулся в руках и дразня поцеловал в уголок губ. — И на гитаре играю, — поцеловал в челюсть. — И на фортепиано немножко, — щекотно провёл носом по шее. Потом неожиданно резко подхватил Мишку, словно тот ничего не весил, и усадил перед собой на стол. Снова склонился над ним и ткнулся лицом в подмышку.       — Юр, давай попозже, я без душа, — пробубнил еле слышную просьбу смущенный таким раскладом Мишка.       — Я чувствую, — глухо отозвался Юра, даже не соизволивший отодвинуться, чтоб его было слышно.       Миша, не знавший, чем занять руки, стал перебирать Юрины мягкие волосы, дома всегда распадавшиеся из аккуратной укладки пушистыми волнушками.       — Юр.       — М?       — Подгорает, кажись.       Юра медленно отклеился и неохотно, но очень оперативно стал исправлять ситуацию. Мишка, тоже ещё не совсем отошедший, прошёл в ванную, чтоб умыться, и в спальню, чтобы переодеться. Он жил у Юры почти целый месяц и успел обзавестись некоторыми вещами. Они вместе отпраздновали Новый год и сейчас были на заслуженных длинных зимних каникулах. Юра уволился, и его мгновенно прибрали к рукам в одном из медвузов преподавателем. Его это более чем устроило, потому что он больше предпочитал копаться в бумажках и разговаривать с людьми, чем их резать.       Миша порывался тоже найти работу, но Юра остудил его первоначальный пыл, сказав, что не позволит ему, пока Миша полностью не восстановится от последней стычки с отцом. Миша поворчал сначала эмоционально, потом очень нудно, но скоро успокоился, признав Юру правым.       Но с того времени прошёл целый месяц, и сегодня Мишка был намерен объявить Юре о том, что он нашёл работу и больше не собирается сидеть у него на шее свесив ножки. Сидеть он собирался у Юры на другом месте, но об этом он решил объявить позже.              — Юр, — закончив уплетать огромную порцию восточной лапши с мясом, позвал Миша.       Юра на наборе массы не был, поэтому уже давно справился со своей порцией и мерно потягивал чай.       — Говори, Миш.       — Я устраиваюсь на работу. Мне неловко от того, сколько денег ты на меня тратишь. Я хочу сам зарабатывать.       — Миш, мы это уже обсуждали. Ты можешь устраиваться, но, если тебя интересует моё мнение: я против. По крайней мере, пока ты не выпустишься из школы.       — Но ты же говорил, пока я не восстановлюсь от той истории!       — Говорил и не имел в виду месяц, Миш. Надо, чтобы всё устаканилось. Школа — это неустойчивость. У тебя не будет времени ни на то, чтобы учиться, ни на то, чтобы нормально работать. Поверь мне, я знаю, о чем говорю. Если ты хочешь работать, только потому что чувствуешь себя должным, то прошу тебя, не спеши, — он взял Мишку за руку.       — Ну Юра! Я же вижу, что тебе тяжело. Почему ты хочешь нести всё на своих плечах, в том числе меня? И предлагаешь мне колотить тебя ногами и покрикивать: «скачи, скачи, мой поник»?       — Мне не тяжело, Миш. И ты действительно можешь так делать, я не против, — Юра, сдерживая смех, улыбнулся.       — Я не понимаю, — взревел Мишка. — Почему ты меня терпишь?       Юра отставил кружку и спокойно обхватил Мишкину руку уже двумя, посмотрел в глаза и мягко сказал:       — Потому что я тебя люблю.       Миша недоверчиво на него покосился, нахмурил брови и повернул вполоборота голову.       — Что ты сказал?       — А ты что слышал? — Юра улыбнулся шире. Мишка встал и подошёл вплотную.       — Повтори, пожалуйста, что ты сейчас сказал, — медленно, четко, чуть не по слогам, а главное — с ужасно серьёзным лицом.       — Я тебя люблю, — не стал ëрничать Юра, посмотрел снизу вверх и увидел, как Мишка меняется в лице. Брови неконтролируемо поднялись, плохо сдерживаемая улыбка появилась на напряженных тонких губах. Глаза очаровательно загорелись восторгом и заблестели.       — Ещё, Юр, скажи так ещё... — умоляюще прошептал Миша.       — Люблю, Миш. Очень сильно тебя люблю. Больше всех на свете люблю, слышишь? — он бы повторил это для Миши ещё тысячу раз, даже если бы он не просил.       Мишка шмыгнул носом и счастливо хохотнул.       — Слышу. Но не старайтесь, ЮрИваныч, я всё равно люблю вас больше.       — Как, как ты сказал? — передразнил его Юра, показательно прикладывая ладонь к уху.       — Дурак, — ответил ему Мишка, уже почти смеясь.              

***

             — Юр, — просипел Мишка, плавясь под горячими руками, оглаживающими бока и бедра. Привычные вечерние ласки грозились сегодня перерасти в нечто большее; Юра был заведен больше, чем обычно: был настойчивее и резче, иногда небольно прикусывал и сжимал пальцами кожу. Он не ответил, но Миша знал, что Юра всегда его внимательно слушает.       — Возьми меня, — просьба, тихо слетевшая с Мишкиных губ, прозвучала в тишине комнаты очень громко. Юра замер. С плавностью дикой кошки подобрался ближе к лицу и внимательно всмотрелся в него.       — Я готовился сегодня. Там, в тумбочке, всё, что надо, — Миша отвёл глаза в сторону и сразу вернул взгляд обратно.       — Ты уверен? — хрипло, с надрывом, спросил Юра.       — Я доверяю тебе больше, чем себе, — Мишка устало вздохнул. Юра всегда нуждался в четком «да», и не двигался с места, пока не получал явного согласия. — Да, Юра, пожалуйста, сделай это.       И Юра примкнул к его губам, чтобы успокоить, только неясно кого: Миша выглядел абсолютно уверенным, а Юра никак не мог унять задрожавших пальцев. Было очень, очень волнительно, но дрожь от волнения быстро уступила дрожи предвкушения. Юра оторвался от уже немного припухших губ и двинулся вниз. Облизал Мишкину упругую грудь (не зря же столько времени одним белком его кормил), мял её, вбирал в рот поочерёдно соски.       Мишка пытался временами оттянуть его от несчастных за волосы, но Юра не поддавался, кусался, и приходилось снова тихо скулить, принимая настойчивую ласку в полном объеме.       Когда Юра приблизился к низу живота, Миша шумно втянул густой воздух; пальцы на ногах поджались. Юра пронзительно на него посмотрел и трепетно поцеловал горячую головку сквозь ткань боксеров. Одну руку он положил на член, второй придержал бедро и влажно мазнул губами по внутренней стороне. Мишу затрясло.       — Юра, я умоляю тебя, быстрей, пожалуйста, Юр... — захныкал Мишка. Было слишком мало и мучительно медленно.       Юра отстранился, диван под ним прогнулся с другой стороны. Стало прохладно и очень одиноко — Юра вернулся, сжимая в руке лубрикант, бросил его рядом с собой. Подцепил с двух сторон Мишкины трусы, ловко стянул и швырнул куда-то на пол.       Обхватил губами головку и насадился глубже. Было тесно и горячо, бархатистый язык влажно прошелся по всей длине — Миша протяжно застонал; мозги постепенно начали плавиться. Он не смотрел на Юру, потому что боялся, взглянув, сразу же кончить, но предательское воображение всё равно рисовало ему плотно обхватившие его член красивые губы, Юрин внимательный, но поплывший от возбуждения взгляд, и нити слюны, протягивавшиеся от языка к блестевшей головке. Утопающий в жарком удовольствии и сжимающий в кулаках простынь, Миша не заметил, как щелкнула крышка тюбика, а Юра обильно полил смазкой пальцы. Подождал, пока она согреется и коснулся входа. Первый палец вошёл легко, Миша быстро расслабился: он провёл перед этим полчаса в душе, пытаясь привыкнуть к странным, инородным ощущениям.       Юра на это тихо хмыкнул, продолжая облизывать Мишкин член. Он медленно двигал пальцем внутри, массируя нежные стенки, потом отстранился от члена и посмотрел Мишке в глаза. Прекрасно осведомленный о месте нахождения простаты Юра хотел увидеть и, если это возможно, запечатлеть на обратной стороне век Мишкину первую реакцию, когда он её найдёт. Юра согнул немного палец, изменил угол и попал. Миша выгнулся в пояснице и громко воззвал:       — Господь Иисус, Юра! Что бы это ни было, сделай так еще!       Юра улыбнулся и повторил — Миша дрогнул и сдавленно простонал. Добавив еще один палец (Миша, к слову, принял его очень охотно, заерзал, самостоятельно пытаясь насадиться на пальцы), Юра потянулся за поцелуем. Миша позволил ему и там руководить: поцелуй принял тот же размеренный и четкий ритм, что движущиеся Юрины пальцы. На третьем Миша немножко сморщил нос, но Юра отвлек его, проведя рукой по еще влажному от слюны члену.       — Юр, давай уже, хватит тянуть кота за... Причинные места, — исправил Мишка сам себя, поняв, что в такой ситуации классическая версия будет немного неуместна.       Юра, двинув еще пару раз пальцами, словно удостоверившись, что Мишка достаточно растянут, вытащил их и вновь потянулся за презервативом. Пустота внутри стала такой непривычной, что Миша чуть снова не захныкал, требуя вернуть назад горячие пальцы. Юра снял с себя боксеры, освободив наконец исходящий естественной смазкой член. Сжал у основания, потому что слишком долго терпел, ни разу не прикоснувшись к себе. Миша не мог отвести от Юры взгляд.       — Господи, Юра... Ты в меня не влезешь, — Миша, как в испуге, прикрыл рот рукой. Он смотрел на Юрин длинный, безусловно красивый член и действительно распереживался, что Юра не сможет в него войти.       Юра замер с квадратиком фольги в руках, нахмурился и медленно приблизился.       — Миш, если боишься, ты так и скажи, мы не будем продолжать, — Юра говорил серьёзно, смотрел своими огромными, блестящими от тёплого света настольной лампы, серыми глазами и поджимал в неуверенности губы.       — Ну конечно нет, Юр. Чего выдумал! Ты даже не представляешь, как я тебя сейчас хочу. Я ведь так, просто высказал предположение, — Миша ободряюще улыбнулся обхватил ладонями Юру за щеки. — В любом случае, нам надо это проверить, так ведь? — легко прихватил зубами кончик острого носа.       Юра, уловив Мишкин настрой, распалился снова; распечатал зубами презерватив, не отводя от облизывающегося Мишки тяжелого взгляда. Раскатал по стволу в одно движение и снова посмотрел на Мишу: предоставлял ему выбор. Миша понятливо кивнул и не стал разворачиваться.       Он обязательно попросит потом грубо вдавить его лицом в диван, навалиться всем телом и трахать так, чтобы он захлебывался в собственных стонах, закусывал подушку и задыхался от недостатка воздуха и переизбытка эмоций. Но сейчас хотелось лицом к лицу: видеть Юру, целовать его, обнимать сильную спину, сплетать пальцы и стонать прямо в губы.       Юра не стал тянуть, обильно полил прохладной смазкой собственный член и ещё раз на инстинктивно сжавшийся анус, окончательно пачкая под ними простыню. Притянул Мишу за бедра ближе и, направив себя рукой, медленно наполовину вошел. Мишка часто-часто задышал и, не выдержав, заскулил, смаргивая слезы.       — Тише-тише, Миш. Сейчас перестанет, потерпи, мой хороший, — зашептал Юра ему на ухо, полностью прикрыв собой и терпеливо остановившись, чтобы Миша привык. В горячую тесноту ужасно хотелось войти, чтобы Миша принял его всего, обхватил горячими стенками, поэтому Юра успокаивал и Мишу, и себя, призывая к терпению.       Через пару минут Миша расслабился, Юра плавно толкнулся дальше и вошёл до конца. Не сдержал собственного стона: терпение окупилось сполна. Миша замолк, привыкая к ощущению распирающей наполненности, только иногда стирал с щек все-таки скатывавшиеся слезы. Юра успокаивающе прижался губами к его шее и обхватил длинными пальцами Мишин член. Боль смешалась с удовольствием, Мишка не понимал, как ему реагировать, пока Юра не толкнулся в него как-то особенно, задев по касательной ту самую точку. Миша, кажется, увидел звезды, и чувственно застонал; боль утихла, полностью сменилась разливающимся до самых кончиков пальцев покалывающим удовольствием. Юра, не переставая оставлять случайных частых поцелуев на шее и груди, стал глубоко и плавно толкаться, каждый раз проезжаясь членом по простате. Миша надрывал голос, подмахивал Юриным движениям бедрами, податливо прогибал поясницу и запрокидывал голову; Юра гортанно выстанывал всякую нежную ерунду, горячо дыша Мишке в ухо, признавался в любви и ласково называл его нелепыми до милоты, на ходу придуманными прозвищами, оглаживал руками Мишкино сильное тело, сжимал пальцами его бёдра и изредка царапал кожу.       Чувствуя, как приближается конец, Юра стал двигаться быстрее, резче, стал прикусывать Мишкины ключицы и плечи. Утомленный ставшим перманентным удовольствием Мишка не успевал за ускорившимися движениями, он возложил всё на Юру, прижал его за шею к себе и поцеловал, зарываясь пальцами во влажные волосы на висках. Юра плотно обхватил его член и особенно глубоко толкнулся — Миша, чувствуя, как стремительно приблизилась разрядка, выгнулся и кончил с Юриным именем на устах. На пару секунд Мишка выпал из жизни. Оргазм был до того оглушающим, что, если бы сейчас у него спросили его имя, Миша вряд ли ответил. Юра догнал его через пару движений с громким тонким стоном и устало опустился на Мишку: острые коленки разъехались — только сейчас Юра понял, что его ноги уже долго дрожали от напряжения. Его сырая от пота спина быстро вздымалась из-за сбитого дыхания; Мишка почувствовал, что у него во рту страшно пересохло, но вставать не было никаких сил. И Юра приятной тяжестью давил на грудь. Отдышавшись пару минут, он приподнялся, вышел из Миши, снял презерватив, завязал тот в узел, кинул куда-то под кровать и изможденно перекатился набок. Миша пододвинулся к нему ближе, прикрыл глаза и обхватил поперёк груди.       — Ну как, нормально? — Юра ласково погладил Мишкино предплечье.       — Ага. Я в восторге, — низко и без интонации проговорил Миша: на эмоции уже не хватало мочи.       — Я вижу, — Юра посмотрел на него и тихо рассмеялся. — В душ пойдешь? — он поднес Мишкины пальцы к губам и покрыл невесомыми поцелуями костяшки. Миша отрицательно замычал.       — Меня ноги не держат, какой душ? Если только ты поможешь... — Миша с призвуком вздохнул.       — Помогу, — Юра воспринял этот вздох, как вызов, и уже был решительно готов на второй заход. Мишка живо распахнул глаза и с решимостью поднял голову.       — Тогда пойдём?       — Ах ты жук, ты притворялся! Я наивно думал: до такого сногсшибательного оргазма тебя довёл, а ты просто злой и неблагодарный жук, — с улыбкой на губах возмущался Юра, пока Миша поднимался и брал с полки полотенца.       — Да ладно вам, ЮрИваныч. У меня от вашего предложения просто второе дыхание открылось, и коленки у меня правда дрожат, я не вру! — Миша двинулся к ванной, Юра соскочил за ним.       Только дверь за ним захлопнулась, об неё сразу что-то со стуком ударилось. Наверняка Мишка с чувством впечатал ЮрИваныча в первую попавшуюся вертикальную поверхность и с пылом поцеловал.