Ты мне нравишься, извини

Волнительно. Ужасно волнительно. Он не мог вспомнить, когда в последний раз волновался так сильно. Может, когда ждал результаты экзаменов? Нет, тогда было всё равно… Когда впервые устраивался на работу? Тоже нет, беспокойство было, но руки у него точно не дрожали… Когда приглашал её на это свидание? Да, скорее всего. Продолжая расхаживать взад и вперёд под уличным фонарём, Тачихара то и дело поглядывал на часы. И зачем он пришёл на 20 минут раньше? Ещё даже назначенных пяти часов не пробило, а у него уже было ощущение, что она не придёт. Всё из-за того, как долго он уже ждал. Но это ведь нормально, правда? Девушки не должны приходить на свидания заранее? Им, вроде как, даже немного опаздывать положено? Но он надеялся, что она не опоздает… ещё дольше эту пытку он бы вынести не смог. И она не опоздала. Гин пришла ровно к назначенному времени — пунктуальна, как и всегда. И как она может быть такой идеальной? — Привет, — улыбнулась она, подойдя к Тачихаре. Дышать и так стало труднее, когда она только появилась в поле зрения в своём красивом голубом платье — или это сарафан? — чуть ниже колена, которое ещё и развевалось на ветру, но когда она убрала выбившуюся прядь чёрных, шелковистых волос, за ухо, Тачихара совсем забыл всё, что репетировал. — Гин-сан, — он склонил голову, чуть было не встал на одно колено прямо здесь и сейчас, — привет. Выглядишь… супер, — кое-как смог выдавить он из себя. — Это тебе. Продолжая внутренне бороться с жутким волнением, которое, вообще-то, по его расчёту уже должно было отступить, он протянул девушке небольшой букет полевых цветов, перевязанный белой лентой. Аромат лаванды чувствовался даже на расстоянии вытянутой руки. Только бы понравились… — Спасибо, — с благодарной улыбкой она приняла цветы, поднесла букет ближе к лицу и сделала глубокий вдох. — Так приятно пахнут. — Я выбирал, — с облегчением выдохнув, он кивнул. — Пойдём? О, кстати, ты голодная? Я думал, мы сначала прогуляемся, а потом где-нибудь посидим, но если хочешь, можем сначала… — Выдохни, — с доброй усмешкой остановила его Гин. — Давай сначала погуляем. — Хорошо, — послушно выдохнул он. — Пойдём. Я знаю одно место. Эту площадь с фонтаном по центру, к которой со всех сторон, подобно солнечным лучам, тянулись аллеи, Тачихара выбрал для встречи неслучайно. Но конечной целью была не сама площадь и даже не аллеи — они были только ориентиром, удобным местом, о котором легко было договориться. Больше его интересовал парк. — Как ты добралась? — стараясь не тараторить, как раньше, спокойно спросил Тачихара. — Всё хорошо, без происшествий. Ты долго ждал? — Нет-нет, я только немного заранее пришёл, — покачав перед лицом руками, чтобы придать себе убедительности, ответил он. — Знаешь, на всякий случай. Не хотел опоздать, если бы вдруг в пробку попал или ещё чего… ну, ты знаешь, как это бывает. — Я поняла, — улыбнулась Гин. До чего же у неё красивая улыбка. — Мичизу, ты волнуешься? — Что? — прекрасно её услышав, переспросил он. — Нет! Конечно, нет! Не говори ерунды! Почему я вдруг должен волноваться? С чего ты вообще это взяла? — Не волнуйся, пожалуйста, — спокойно ответила Гин. Это провал. Она видит его насквозь. — Мне неловко. — Ладно, — смиренно вздохнул он. Теперь придётся волноваться о том, как перестать волноваться. — Извини. — Всё в порядке. В ещё более неловком молчании — по крайней мере, так показалось Тачихаре, а вот Гин, похоже, вполне устраивала тишина — они дошли до парка. От главного входа, обозначенного деревянной аркой, вглубь тянулась брусчатая дорожка. Густые кроны деревьев роняли длинные тени на лужайки, трава шелестела на ветру. Мягкое вечернее солнце то и дело скрывалось за облаками. — Мне очень нравится этот парк, — сказал он, на самом деле понемногу успокаиваясь. — Ты была здесь раньше? — Нет, но мне тоже нравится, — Гин огляделась по сторонам. — Умиротворённо. — Да. По выходным бывает людно, но сегодня в самый раз. — Тут есть какие-то особые места? — Конечно. Я тебе покажу. Он протянул руку, но Гин не заметила — или сделала вид, что не заметила — и пришлось тут же неловко спрятать её в карман. Всё нормально. Ничего страшного. Продолжая себя успокаивать, Тачихара держал свой путь по извилистой дорожке. Она петляла и ветвилась, деревянные тропинки, рассекая зелёные поляны, уходили вглубь парка, к прохладной тенистой местности. Они остановились на мосту, пересекающем неглубокий ручей. — Я в детстве здесь кораблики запускал, — оперевшись на перила, сказал Тачихара. Гин стояла справа от него, заглядывая в воду. Мягкий взгляд её серых глаз скользил по беспокойной поверхности, прямо как сам ручеёк перескакивал с одного камня на другой с тихим журчанием. Когда она наклонила голову ниже, прядь волос упала, заслоняя её лицо от взгляда Тачихары. Он осознал, что сделал, только когда она повернулась на него со смущённым румянцем на щеках. — Прости, — он отдёрнул руку от её лица, чуть не отшатнулся, — это как-то… я случайно. — Ничего, — она перекинула длинные волосы через правое плечо. — Ты говорил о корабликах. — Да, точно, — он откашлялся. — Мы с друзьями соревновались, у кого дальше всех проплывёт. — Часто ты выигрывал? — Почти никогда. Сначала я думал, что дело в бумаге, и пытался делать их из плотных альбомных листов, но газетные оказались самыми прочными. Потом думал, что дело в конструкции, и пробовал разные варианты, но классический опять оказался самым надёжным. В итоге я пришёл к выводу, что кораблики — это просто не моё. Вернее, сначала был вывод, что я неудачник, но со временем пришлось смягчить, чтоб не было так обидно. От тихого смешка, который вырвался из груди Гин, внутри у Тачихары всё расцвело. Он даже на секунду почувствовал, будто колени стали ватными, и от падения к её ногам его спасли только перила моста. — А ты чем любила заниматься в детстве? — Кораблики никогда не запускала, — сказала она не без доли сожаления, — но зато у нас с братом был воздушный змей. Я очень расстроилась, когда он случайно улетел, и Рюноске тайком сделал новый. Он был намного лучше. — Здорово, — улыбнулся Тачихара. Он бы для Гин хоть сто воздушных змеев смастерил. — Новый не улетал? — Нет. До сих пор где-то лежит. — Ясно, — кинув в воду небольшую щепку, которую он случайно отковырял от перил, Тачихара шагнул в сторону. — Пойдём дальше? Я хочу показать тебе ещё одно место. Гин кивнула, и они пересекли мост. Деревянная дорожка тянулась вдоль ручья, который впадал в небольшой пруд — вскоре и они добрались до него. Тачихара повёл Гин к той части, где трава была особенно высокой. — Здесь живут утки, у них недавно вылупились утята. Если повезёт, можем их увидеть. Они уже начали плавать. — Как здорово, — улыбнулась Гин, внимательно высматривая какое-нибудь шевеление в камышах. — Мне нравится наблюдать за птицами. — Правда? — удивившись самому себе — это же надо, так угадать — Тачихара поднял брови. — Хочешь, купим хлеба, покормим их? — Уток нельзя кормить хлебом. — Да? Почему? — В нём недостаточно витаминов и минералов, одни углеводы. А им нужен белок, который они получают из растений, — она говорила с присущей ей скромностью, смотря в воду, а не на Тачихару, но так уверенно, что сомнений не оставалось — Гин действительно в теме разбирается. Наверное, изучала. — Крупы и зерновые культуры для них предпочтительнее. Например, овсянка или ячмень. — Я этого не знал, — впечатлённо кивнул Тачихара. — Тогда купим овсянки? — Я видела здесь специальные автоматы с кормом для птиц, — она кивнула в сторону одного из них, который Тачихара по невнимательности принял за обычный вендинговый автомат. — Давай посмотрим? — Конечно. Гин оказалась права: в аппаратах, стоящих вокруг пруда, действительно продавался комбикорм, а не газировка. Было даже несколько вариантов: для уток, голубей и белок. Хотя белок он здесь никогда не видел. Тачихара купил два пакетика для уток, один отдал Гин, и они вместе вернулись к зарослям осоки. — Значит, ты любишь птиц? — Да, — застенчиво улыбнулась Гин, кидая небольшую горсть корма в воду. — Не знаю, почему. За ними просто интересно наблюдать. — А какие твои любимые? — Трясогузки. — Трясогузки? — Трясогузки. Это странно? — Да нет, просто… — Тачихара усмехнулся, удивлённый не столько выбором Гин, сколько тем, как быстро и с готовностью она ответила на его вопрос. Ей даже думать не пришлось — она сразу знала ответ. Трясогузки. Прикольно. — Необычно. Не то, чего ожидаешь. — А чего ты ожидал? — Ничего конкретного, но вряд ли трясогузок. Я редко их вижу. — Зато, скорее всего, часто слышишь. Они мило чирикают. — И ещё хвостом смешно качают. — Это точно. Ой, смотри! — она вдруг указала пальцем в воду, где из кустов выплывала серая утка, а за ней, стройным рядочком, целый выводок утят. — Два, четыре, шесть, восемь… девять малышей. — Прикольные, скажи? — умиляясь тому, как мама-утка вела за собой своих крошечных пушистых чувачков к тому месту, где ещё плавала на поверхности прикормка для них, Тачихара не мог выбрать, куда смотреть: на них или всё-таки на Гин. — Такие пушистенькие. — Классные, — кивнула Гин, кидая им ещё немного еды. — А ты когда-нибудь видела птенцов трясогузки? — Да. Они похожи на воробьёв, такие смешные и несуразные. Зато потом превращаются в красивых и изящных птичек. — Ага… Он готов был слушать и слушать её разговоры о птицах, но тема оказалась исчерпывающей. Тачихара не знал, что ещё спросить, чтобы это не показалось странным, поэтому решил сменить тактику. — А какое времяпровождение тебе нравится? — М? Времяпровождение? — Ну да. Как ты обычно проводишь время с подругами или, там, с братом? Я просто позвал тебя погулять, а потом только подумал, вдруг ты гулять не любишь. — Нет, гулять я люблю, — она покачала головой, по-прежнему рассматривая утят. — Не знаю, на самом деле. С подругами мы обычно тоже ходим гулять или собираемся у кого-нибудь дома, с ночёвками или без. А с Рюноске у нас как такового совместного времяпровождения не повелось. Мы и так живём вместе. — Понятно… ну ладно… — В хорошей компании любое времяпровождение может быть приятным, — поспешила добавить Гин. — Тоже верно, — кивнул Тачихара. — А я… хорошая компания? — Прекрасная, Мичизу, — посмотрев ему прямо в глаза, она улыбнулась. Дыхание перехватило. — Твоя компания мне исключительно приятна. — Ништяк… Тачихара завис на добрые полминуты, с улыбкой уставившись на Гин, — которая, между прочим, тоже взгляд не отводила, — прежде чем вспомнил, что нужно бы перевести дыхание. Когда он опомнился, Гин уже смеялась, прикрыв лицо ладонью. — В смысле, это здорово! И… и я рад, что тебе нравится проводить со мной время, и мне тоже очень приятна твоя компания… Вот, что я хотел сказать. Гин рассмеялась ещё звонче, и Тачихара совсем не знал, как себя вести и что по этому поводу думать. Она точно смеялась над ним — он выставил себя не самым грамотным человеком, и это ладно, но по-хорошему надо было всё-таки хотя бы немного обидеться. Но у него не получалось. От её смеха внутри всё теплело и расцветало, о какой обиде может идти речь? — Я поняла, что ты имел в виду, — произнесла она, когда заливистый смех превратился в редкие, тихие смешки. — Одним словом — ништяк. Не зря Чехов говорил, что краткость — сестра таланта. — Точно. Я, может, и не слишком красноречив, но у меня уйма других талантов. — Обязательно продемонстрируй их при случае. Мне интересно, но ты же не хочешь показаться хвастуном? — Нет! — воскликнул он почти возмущённо. — Я и не думал хвастаться! — Я верю тебе, Мичизу, — кивнула она, и Тачихара только на третий раз заметил, как сладко звучит его имя, произнесённое её голосом. — Ты совсем не производишь впечатление пустослова. — И правильно, я же не пустослов, — ответил он с гордостью. — Ладно, хватит обо мне. Скажи лучше, тебе нравится ходить в кино? — В кино? — удивилась Гин. — Да, нравится. К чему ты спрашиваешь? — Беру на заметку для наших будущих свиданий. Мы же не будем всё время только гулять, это может наскучить. — Ты прав, — кивнула она согласно. С этими словами она кинула последнюю горсть корма в воду. А утята, между прочим, давно уплыли. — Я бы с удовольствием сходила на какую-нибудь выставку в следующий раз. Ты знаешь, какие сейчас идут? — Выставки?.. — Тачихара стушевался, вопрос Гин застал его врасплох. Когда он в последний раз был в музее? — Конечно… я узнаю, что сейчас есть интересного, и в следующий раз обязательно сходим… — Но в кино тоже будет здорово. — Ладно. А что насчёт пикников? Тебе нравятся пикники? — Да, — отряхнув ладони друг о друга, она сделала шаг в сторону. — Пойдём дальше? — Значит, кино, выставки, пикники, — перечислял он, — может, парк аттракционов? Океанариум? — Да и да, — ответила она с тихим смешком. — Мичизу, я ведь уже говорила — в хорошей компании любое времяпровождение приятно. Не думай об этом так усердно, на первое время вариантов хватит. — Ладно, ты права, — кивнул он задумчиво, — нужно жить настоящим. — Совершенно верно. Они обошли пруд, рассматривая уток и селезней, плавающих у берега; Гин отвлекалась только на собак, которые проходили мимо. Похоже, ей нравятся собаки. И вообще любые животные, если так посудить. Они свернули на одном из разветвлений, выбрав дорожку, что вела вглубь парка. Это был хороший баланс между единением с природой и нахождением в цивилизации: густо высаженные сосны скрывали в своей чаще птиц и прямые солнечные лучи, в тени было прохладно и хорошо. Скамейки и фонари не позволяли испугаться величия природы и его главенства над человеком. Тачихара выискивал глазами хоть одну белку, ведь они тут, судя по всему, должны быть — но безуспешно. Зато Гин кое-что нашла. — Стой, — она потянула его за запястье, и Тачихара этому так удивился, что встал как вкопанный ещё до того, как осмыслил, что она сказала. — Слышишь? — Э-э… — он прислушался к шелесту листвы, к чириканью птиц, которые пели наперебой, услышал даже журчание ручья — но ничего особенного. — Что слышу? — Здесь где-то дятел, — ответила Гин вполголоса. — Слышишь, стучит? Он прислушался ещё внимательнее, и действительно, сквозь природные шумы смог еле-еле различить быстрый тихий стук. Он огляделся, но найти птичку не смог. — У тебя чуткий слух, — сказал он с восхищением. — Может, ты ещё и по пению птиц различаешь? — Только некоторых. — Например, трясогузок? — Например, трясогузок… — ответила она задумчиво, потом тихо посмеялась. — Тебя так впечатлила моя любовь к трясогузкам? — Если честно, да! Если подумать, любимая птица — это не самый очевидный вопрос. Вряд ли многие люди смогут сходу на него ответить, а ты говорила так уверенно. — Ну, я задумывалась об этом раньше, — она пожала плечами, и вдруг, как будто от чего-то испугавшись, сунула руку в свою сумочку. — Прости, брат звонит. Тачихара кивнул, а Гин отошла всего на пару шагов — он прекрасно слышал, что она говорила. Не слышал, что ей отвечали с того конца провода, но половины диалога было достаточно, чтобы примерно понять его суть. — Алло? Да, привет, — говорила она спокойно. — Да. Нет, всё хорошо. Да. Да. Нет, не надо, Рю. Не беспокойся. Хорошо, да. Не знаю, около девяти? Нет, наверное. Я напишу, если что. Да. Хорошо. Всё, давай. Не переживай. Хорошо. Пока. Она положила трубку, убрала телефон обратно в сумочку и вернулась к нему, улыбаясь. Красивая. — Волнуется? — Да, — сказала она почти виновато. — Наверное, он не хотел тебя отпускать. Я ему не нравлюсь. — Правда? С чего ты взял? — Он сам мне об этом сказал. — Так и сказал: «Ты мне не нравишься»? — Слово в слово. — Значит, ты ему нравишься, — Тачихара только выгнул бровь, но Гин тут же рассмеялась. — С теми, кто ему на самом деле не нравится, Рюноске вообще не разговаривает. А раз он сделал такое прямое заявление в твой адрес, значит, вы обязательно подружитесь. Он смотрел на неё в упор несколько минут, пытаясь осознать сказанное, пока сама Гин посмеивалась — то ли над ним самим, то ли над ситуацией. Это было не так важно. Но перспектива подружиться с братом девушки, в которую он был влюблён, Тачихару очень радовала. — Да уж. Сложный у твоего брата характер. — У меня тоже непростой. — Ничего, — кивнул он уверенно, — к этому я был готов. И это была правда, Тачихара всё ждал какого-нибудь подвоха: не может же человек быть одновременно красивым, умным и совершенно простым в общении? Должны быть хоть какие-то недостатки. Хоть какие-нибудь! Но своими глазами он до сих пор не видел ни одного. Они прогулялись ещё некоторое время, иногда останавливаясь, чтобы послушать пение птиц. Оказалось, что Гин может отличить не только дятла и трясогузку — но и соловья, и сойку, и дрозда, и даже жаворонка. Тачихара и подумать не мог, что в простом городском парке можно встретить такое разнообразие крылатых, но было здорово узнать что-то новое. Тем более, от Гин. Тем более о том, что было ей так интересно. Ярко-голубое небо постепенно становилось серым, лучи закатного солнца скользили по облакам и совсем не хотели заглядывать в лес. Стало прохладно — когда Гин обняла себя, стараясь согреться, Тачихара не растерялся, снял свою джинсовку и накинул ей на плечи. Её улыбка, наполненная благодарностью, в момент его согрела. — Выбирай: итальянская кухня, наша традиционная, или китайская? — М-м-м… — она задумалась ненадолго, — наверное, итальянская. Если выбирать то, чего мне хотелось бы сейчас. — Отличный выбор! Я знаю одно место совсем рядом. Даже ближе, чем остальные. Он снова протянул ей руку, но на этот раз Гин не отказалась. Её ладонь была мягкой и маленькой, — так и хотелось покрепче её сжать, — а ещё холодной. Бедная, она совсем замёрзла. И ведь молчала. Стараясь не задерживаться, они прошли через парк насквозь — Тачихара знал дорогу — и вышли к широкой, оживлённой улице. Только тогда он осмелился задать вопрос, который интересовал его последние полчаса. — Слушай, Гин-сан, — начал он неуверенно, — я не хочу тебя пугать, но… Мне просто интересно, ты пошла со мной гулять, грубо говоря, в лес, потому что доверяешь мне? Или для тебя это в принципе нормально? — Что ты имеешь в виду? — Ну, знаешь… всякое может случиться. Я бы тебя ни за что не обидел, но много ведь уродов на этой земле. Ты бы пошла на свидание в парк с незнакомым парнем? — Я поняла, — она улыбнулась, кажется, совсем не смутившись от такого вопроса. Это хорошо. — Вообще-то, у меня чёрный пояс по тхэквондо, так что я могу за себя постоять. — Чёрный пояс… — повторил Тачихара в изумлении, — ого… — И перцовый баллончик всегда с собой, — она пожала плечами, — но нет, с незнакомым парнем я бы всё равно в лес не пошла. — Ошалеть, — теперь ему пришлось смутиться от такого ответа. — А ты использовала его на людях? — Один раз. Это был крайний случай. — И как, спасло? Всё закончилось благополучно? — Для меня — да. Насчёт него не уверена. — Он получил по заслугам. Главное, что с тобой всё в порядке. Гин снова улыбнулась, а Тачихара не мог перестать ею восхищаться. Ещё и сильная. Рядом с такой девушкой хочется самому становиться лучше и лучше, чтобы ей соответствовать. Ему очень повезло, что она дала ему шанс. Главное — теперь его не упустить. В ресторане, куда они зашли, было довольно людно. Тачихара попросил официантку, которая их встретила, об уединённом местечке, и она смогла исполнить его просьбу — усадила их за небольшой столик максимум на четверых, в той части зала, где каждое из мест отделялось от соседних полупрозрачной перегородкой. Этого было вполне достаточно, чтобы почувствовать, будто они наедине. — Я читал, что на первом свидании нужно садиться рядом, чтобы… немного сблизиться. — Не знаю. Я бы хотела видеть тебя, пока мы общаемся. — Хорошо. Сядем напротив. Ни на секунду у него в голове не было мысли настоять на своём. Можно ли вообще перечить такой девушке? Ему казалось, что нет. Официант положил на стол два меню и оставил их, позволив ознакомиться и сделать выбор. Тачихара уже знал, что он хочет, и был занят тем, что рассматривал Гин. В слабом свете ламп от неё веяло ещё большим теплом, которое хотелось впитывать, впитывать и впитывать. Он вечно готов был наблюдать за тем, как спокойный взгляд её серых глаз изучает строчку за строчкой, как она иногда слегка щурится, рассматривая картинки, выбирает и сравнивает разные варианты. Интересно, что она вообще любит есть? — А ты что, ничего не будешь? — спросила она, когда заметила его пристальный взгляд и закрытое меню. — Я здесь всегда беру одно и то же, — неловко почесав затылок, сказал он. — А что? — Лазанью. Очень вкусно и сытно. — М-м, я хочу что-нибудь полегче… — поджав губы, она продолжила листать. — Наверное, капрезе… — И всё? Возьми ещё что-нибудь. — Нет, наверное, хватит. Потом же ещё десерт захочется. — Как скажешь. А попить? Чаю, чтобы согреться? — Да, пожалуй. Мне приглянулся вот этот… с чабрецом. — Отлично. Официант вернулся спустя пару минут — принял заказ, оставил влажные салфетки, ещё спустя пару минут вернулся с чаем. Тачихара ждал этого момента, только чтобы хоть немного поухаживать за Гин, и её скромная благодарность сделала его самым счастливым человеком на свете. — Если бы ты могла прямо сейчас отправиться в любую точку мира, — начал он, когда молчание затянулось, — куда бы ты поехала? — Хм… — новый вопрос оказался для Гин сложнее, чем вопрос про птицу — она задумалась на полминуты. — Наверное, в Перу. — В Южную Америку? — Да. Я с детства мечтаю побывать в Мачу-Пикчу. — О, кстати! Сразу второй вопрос, — воодушевившись, почти вскрикнул Тачихара. — По чему ты тащилась в детстве? — По Древнему Египту. У меня столько книжек было, — она тихонько усмехнулась. — Я всю мифологию наизусть знала… — Я так и думал, почему-то. По моей теории, есть три столпа детских одержимостей: космос, Древний Египет и динозавры. Кого ни спроси, все называют что-то из этого. — А какая у тебя была одержимость? — Динозавры. По мне тоже заметно, скажи? — Как будто бы да… тебе подходит. — Ещё немного, и я научусь безошибочно определять детскую одержимость, просто немного пообщавшись с человеком, — с гордостью объявил Тачихара. — Мне за эту разработку такую премию дадут… — Осталось связать это с характером человека и, считай, твоя собственная соционика. — Только круче! — Намного круче. Она говорила так мягко, и голос её был таким нежным, что Тачихара поймал себя на мысли, что отдал бы, пожалуй, всё, что ему дорого, лишь бы Гин почаще его хвалила. Это была пугающая мысль, но кто он такой, чтобы ей сопротивляться? — Так что там про Мачу-Пикчу? По всяким ацтекам ты тоже в детстве тащилась? — В Мачу-Пикчу жили инки, но да, — она поправила его с улыбкой, — это интересная цивилизация. Было бы здорово узнать о них больше. Разговор об инках и ацтеках прервал официант, когда им принесли оба блюда сразу. Гин поблагодарила его, — Тачихара тоже, — и им пришлось взять паузу. Но он не мог наслаждаться своей едой. Как это возможно, когда напротив сидит такая прекрасная девушка, и ест она так аккуратно, неспешно, красиво? Ей самое место в музее, а он обречён. — Тебе нравится? — спросил Тачихара, стараясь хоть на секунду вернуться на землю. Гин только кивнула — она даже во время еды не говорит. Такая вежливая. — У меня тоже вкусно. Хочешь попробовать? Она отказалась, и снова жестом, после чего Тачихара всё-таки смирился. Нужно немного помолчать, не мешать ей — пускай спокойно покушает, и затем они смогут продолжить общаться. Времени ещё достаточно — кажется, она обещала брату вернуться к девяти, но ничего ведь не случится, если они немного задержатся? Он удостоверится, чтобы по пути домой ей не пришлось использовать свой перцовый баллончик. Когда тарелки опустели, разговор об инках плавно перетёк в беседу о календаре Майя, затем они делились воспоминаниями о том, в какие глупости верили раньше или верят до сих пор — начав, конечно, с конца света в 2012 году, — в обсуждение суеверий, паранормальных опытов из жизни, суперспособностей, которые они хотели бы получить, супергеройских фильмов и любимой манги. В один момент Тачихара понял, что совсем перестал стараться — разговор тёк сам по себе, плавно и размеренно, но так приятно и насыщенно, что не хотелось, чтобы он заканчивался. Но время невозможно было остановить — такой суперспособности у него не было, хотя хотелось бы. После того, как Гин сказала, что её брат уже опять волнуется — спасибо, что от звонка он воздержался и ограничился парой сообщений — пришлось просить у официанта счёт. — Я отойду на минуту, — сказала она негромко. — Без меня не уходи. — Не уйду, не волнуйся, — улыбнулся он. Как только Гин встала из-за стола, Тачихара тут же достал из кармана телефон. Ему срочно нужно было поделиться впечатлениями, иначе он не справится. Иначе он весь превратится в один большой комок любви.

Что за львы эти тигры 💪🐺🔥

Парни………

Она просто что-то с чем-то

Накахара-доно: Че там как там? Хорошо сидите?

Зашибенски

Мне кажется она та самая. Серьёзно.

Дозаму Сасай: Нужен совет как напроситься к той самой на чай?

Да тебе лишь бы на чай напроситься!!!

Не хочу я никуда напрашиваться

Ну только если сама не пригласит

Дозаму Сасай: Понятно Джентльмена включил Удачи ждать с моря погоды

У нас было одно (1) свидание

Дозаму Сасай: Девчонкам нравятся решительные Накахара-доно: Не слушай его У него дальше одного свидания дело и не заходило Решительный нашелся Дозаму Сасай: Одно — это больше, чем ноль

Всё короче она вернулась

Потом всё расскажу

Убрав телефон обратно в карман, Тачихара поднял глаза — Гин остановилась около стола, и садиться уже не хотела. Прозрачный намёк о том, что им пора уходить, он понял сразу же. — Ты не против, если я провожу тебя до дома? — спросил он, когда они вышли на улицу. Стало зябко. — Нет. Ты не замёрзнешь? — Я закалённый, — гордо ответил он, старательно игнорируя холодный ветер. Спасением послужило лишь то, что автобус, идущий до дома Гин, пришёл почти сразу же — в противном случае, Тачихара опасался, пришлось бы признаться, что закалка у него только в процессе, причём на первых его этапах: примерно там, где он каждый вечер думает, что с завтрашнего дня начнёт принимать контрастный душ, а на утро об этом забывает. В любом случае, весна на улице — что может случиться от единственной вечерней прогулки в одной рубашке? Всю недолгую поездку на автобусе Гин улыбалась, смотря то в окно, то на Тачихару, но молчала. Он тоже молчал и улыбался. Было видно, что она устала, но всё равно в хорошем настроении, и ему не хотелось портить впечатление от первого свидания излишней болтовнёй. У них ещё будет возможность поговорить, когда она снова будет отдохнувшей и полной сил — сейчас же стоило дать ей немного тишины. Она заговорила, только когда они подошли к дому. — Спасибо за вечер, Мичизу, — она в очередной раз улыбнулась, но ни на миг её улыбка не переставала быть самым прекрасным из всего, что он видел. Напротив, с каждым разом она становилась только лучше. — Я замечательно провела время. — Я очень рад, — наверняка смущённо и до ужаса глупо улыбаясь в ответ, сказал он. Заметив, как он поёжился, Гин поспешила снять куртку и вернуть её хозяину. Она пахла её духами. — Как ты смотришь на то, чтобы… на следующих выходных снова увидеться? — С удовольствием. И только когда он собирался поблагодарить её и попрощаться, произошло то, чего он совсем не ожидал. Привстав на носочки, она поманила его рукой, чтобы он наклонился, как будто хотела рассказать какой-то секрет, и когда он это сделал — поцеловала его в щёку. Задержалась на несколько секунд, чем повергла его в ещё больший шок, а затем, отстранившись, улыбнулась, щёлкнула пальцами по кончику носа и скрылась за дверью. Тачихара ещё долго стоял, держась за щёку, и смотрел ей вслед. Она точно та самая. А он обречён.