теннис

теннисные мячики стучали о пол большой дворцовой залы. не поспевая за прыткими движениями императора, Александр Бенкендорф тихонько ворчал - видимо, годы берут свое. этот юноша, недавно взошедший на престол был очень многогранным: с виду Николай очень молод и наивен. его рыжие волосы ярко блестели, а светлые решительные глаза внушали страх и уверенность в том, что любое неверное действие приведёт к необратимым последствиям. узнав его чуть лучше, Александр Христофорович понял - Николай лишь дитя, на чьи плечи свалилось тяжкое бремя престола.  отречение Константина всех удивило и напугало, а последующее восстание на Сенатской площади, вовсе ударило под дых. сил у жандарма почти не оставалось, мысли о резвости Пушкина в декабристском движении, гнев императора, разборки с заключёнными и нескончаемое количество работы не сохраняли ни энергии, ни здоровья, которых в его годы и так больно мало. было крайне тяжело.  пугало то, что Бенкендорф всё ещё не важно знал относительно нового правителя. конечно, надменности и уверенности ему было не занимать, но излишняя строгость не только поражала, а ещё и создавала чувство неведения и пугала - что же взбредёт в молодую сумасбродную голову?  эти мысли давили на череп изнутри, словно притягивая голову к подушке. слабость Александр терпел уже вторую неделю. терпел и продолжал перебирать горы бумаг, переносить за работой мигрени, допросы бунтовщиков и турниры в теннис.  теннис - что за Петровские замашки у Николая Павловича? снова великая Империя Руссов будет бездарно подделывать европейские модности? это всегда злило Бенкендорфа. утешало лишь то, что господин ещё слишком неопытен. столько мыслей посещало голову главы жандармов, но… тупая боль разлилась оловом, обжигая лицо. в глазах потемнело и стараясь устоять на ногах, Александр Христофорович зашарил руками вокруг себя, сминая пальцами воздух, пока не наткнулся на сильную горячую руку. чей-то бархатистый голос цеплял левое ухо, а покачнувшиеся вновь плечи схватила, по всей видимости, вторая рука. когда в глазах едва просветлело, жандарм смог сфокусироваться на встревоженном лице императора, осторожно поглаживающего его, стараясь привести в чувство. н-да…присев на небольшую скамью, конечно, с помощью Николая, мужчина наконец нашёл виновника прерванной игры и ещё более паршивого состояния - теннисный мячик, что отскочил от его лба, невинно валялся чуть поодаль кожаных батильонов правителя. -Александр Христофорович? вы слышите? - Николай вновь встревоженно взглянул в бурые глаза жандарма. - клянусь вам, я не думал, что так произойдёт. вам нужен врач? bon sang, простите, простите меня! нахмурив тонкие брови, Александр несколько раз моргнул и коснулся саднящего лба, всё ещё не отводя взгляд от злощастного теннисного мячика, что угодил в его лицо, а потом обратил внимание на великого юношу рядом. тот лишь перевёл холодный взгляд на предмет для игры и гневно пнул его в сторону. Бенкендорф лишь вздрогнул, когда натерпевшийся за день мяч с громким хлопком лопнул. спустя мучительные 15 секунд сомнения, Николай Павлович перехватил потирающую больной лоб руку жандарма и страстно прижал к своим губам. он прикрыл глаза, глубоко вдыхая запах таких дорогих душе и сердцу пальцев и оставил полный нежности поцелуй на яро выпирающих костяшках.  Александр шокированно смотрел на императора, не смея не то что двинуться, но и выдохнуть, чувствуя, как обычно бледные щёки налились краснотой.  -Николай Павлович, смею ли я держать на вас зла? - слова давались с трудом не только из-за звона в ушах, но и из-за до безумия нежных касаний правителя. казалось жандарм тает, но в сильных руках прекрасного императора России он готов и умереть. -да, mon cœur, смеете. вам очень больно? что я могу сделать для вас? - молодой человек с трепетом провёл пальцами по острой скуле Александра. полностью прижав ладонь к его щеке, правитель вдруг оказался близ лица Бенкендорфа, по-кошачьи тыкаясь своим носом в его. - вы позволите коснуться ваших чудных губ? -не здесь, ваша светлость. - рвано выдохнув в губы императора, прошептал мужчина. - и, по вашему приказу, мне нужно уладить вопрос с печатью Пушкина.. -позже, mon cœur, пусть этим займутся другие. я бы хотел, чтобы этим вечером приказывали мне вы. - поглаживая узкие, но такие желанные бёдра жандарма, Николай коснулся губами его тонкой брови, оставляя там лёгкий поцелуй, полный нежности и чего-то ещё…приобняв его за талию и аккуратно поднимая, император направился в покои. - надеюсь, я смогу загладить перед вами вину. и так же скромно надеюсь, что завтра вы сможете усидеть на рабочем кресле, всё же, государство не ждёт. -завтра, ваша светлость. завтра.