Осколки прошлого

Дилюк проснулся с чувством тупой нарастающей боли в груди. Он знал что сегодня за день. День смерти его отца и день, когда его отношения с Кэйей развернулись на сто восемьдесят градусов. Утренняя рутина хоть немного отвлекала от навязчивых мыслей, а Аделинда всегда была рядом в случае чего. На столе в аккуратных стопках лежали документы, которыми он должен был заняться сегодня. Поставки из Ли Юэ, очередное предложение партнёрства из Снежной и несколько жалоб из Доли Ангелов. Не так много, как могло бы быть. За работой он не заметил, как солнце на небе стремительно клонилось к закату. Лишь пришедшая с ужином Аделинда напомнила ему о перерыве. Нехотя Дилюк поужинал с остальными, а потом отправился в спальню. Миссия Полуночного героя не могла быть отложена в долгий ящик даже по такой веской причине, как годовщина смерти отца. Кожаные перчатки приятно холодили кожу, а чёрный плащ тяжестью лег на плечи, скрывая истинное телосложение. Маска на лице дополняла образ, так что никто не мог его узнать. За исключением одного человека. Не сказать, что Дилюк был ему рад, но имеем, что имеем. Он бы в любом случае догадался. Такой уж у него склад ума. В эту ночь в городе было относительно спокойно, поэтому Дилюк пошёл в Долю Ангелов за заранее подготовленными цветами. Чарльз любезно предложил свою помощь, и Дилюк не стал отказывать. Быстро переодевшись в привычную одежду и захватив цветы, он размеренным шагом направился в сторону собора. Там, на заднем дворе, была могила. Могила с надписью «Крепус Рагнвиндр». Дилюк встал прямо перед ней и осматривал надгробную плиту. Время будто застыло, а в его голове будто на заевшей плёнке крутились детские воспоминания пропитанные искренним смехом и улыбками. В груди невольно кольнуло, а когда он услышал позади себя тихие шаги, сердце и вовсе ухнуло и упало куда-то вниз. — Зачем ты здесь? — охрипшим от долгого молчания спросил Дилюк даже не поворачивая головы. — Мне уже и проведать его нельзя? — прозвучало в ответ с наигранной насмешкой. — Прекрати. — Прекратить что? — с вызовом последовал ответный вопрос. — Своё притворство, — выдавил Дилюк, не в силах оторвать взгляд от плиты. — Хотя бы сегодня, прекрати притворяться тем, кем ты не являешься. Он наконец смог поднять глаза и взглянуть на того, кто стоял за спиной. Перед ним стоял Кэйа, который казался обычным, но Дилюк слишком хорошо его знал, чтобы не заметить маленькие жесты. Незаметные касания кончиков волос свисающих с плеча или слишком сильную хватку руки на бедре — это всё выдавало его волнение с первой же секунды. — Раскусил, мастер Дилюк, сдаюсь, — с лёгкой усмешкой облегчения сказал Кэйа и поднял руки в примирительном жесте. Дилюк развернулся обратно к плите и, подойдя ближе, положил на неё цветы, пальцами задержавшись на шероховатой поверхности камня. В голове всё ещё роились воспоминания, прокручиваясь одно за другим. Беззаботное детство сейчас казалось таким эфемерным и далёким, будто его и не существовало вовсе. Тишина между ними не казалась неловкой или напрягающей. В эту ночь каждый из них скорбел по своему, но неизменно было одно — они любили. Очень давно, но любили. Любили отца, Аделинду и Эльзера. Любили бегать по виноградникам и пачкаться в грязи. Любили вместе ловить кристальных бабочек, а потом завороженно наблюдать за тем, как они улетают, выпущенные на волю. Любили по вечерам собираться у камина и за чашечкой горячего травяного чая слушать разные истории, которые Крепус часто выдумывал сам. Любили засыпать у того же камина, чтобы их на руках относили в спальню и укрывали одеялом, чтобы они не замёрзли. Но сейчас от этого осталась лишь грусть и непомерная тоска, черным пятном расползавшаяся в груди, отравляя будни. Кэйа незаметно подошёл ближе и встал у плеча Дилюка, всматриваясь вдаль. Они стояли бок о бок впервые за долгое время, и впервые не чувствовали себя обременённо. Дилюк встал и уже было собирался уйти, но вдруг остановился. — Сегодня можешь переночевать дома. Кэйа настолько резко развернул голову, что услышал хруст позвонков. Дилюк стоял не оборачиваясь и опустив голову. Сначала Кэйа хотел ответить в привычной манере и уже даже открыл было рот. Но затем понял, что если он сейчас так сделает, то лишится возможности на хоть какой-то намёк на нормальные отношения. Тот хлипкий подвесной мостик, который возник между ними в эту ночь, мог развалиться в считанные секунды от любого дуновения ветерка. То, что Дилюк назвал это место домом значило только одно. Он приглашал его на винокурню. — Разве ты не должен закончить своё патрулирование в качестве Полуночного героя? — чёрт бы побрал его длинный язык и неумение чувствовать атмосферу. Дилюк с удивлением глянул на него, а затем спокойно отвернулся и медленно зашагал прочь. Кэйа двинулся за ним. — Нет, сегодня всё спокойно. — Вот и славно. Дорога до винокурни прошла в молчании и лишь редкие сражения со слаймами нарушали ту тишину, что воцарилась между ними. К своему удивлению Дилюк заметил, что с появлением Кэйи, дыра в его груди стала как будто меньше. Опустошение, которое накатывало на него каждый год в этот день будто отступило и на душе стало спокойнее. Заметив на пороге двух человек вместо одного Аделинда не на шутку всполошилась, но увидев Кэйю сразу же тепло улыбнулась. Даже не смотря на поздний час она всегда дожидалась Дилюка с его ночных вылазок, и эта ночь не стала исключением. Сегодня Дилюку всё таки удалось уговорить её пойти спать, заверив всеми правдами и неправдами, что о госте позаботится сам. Аделинда с ворчаниями ушла в свои покои, а сам Дилюк направился на кухню, попутно снимая сапоги и лишнюю верхнюю одежду. В такой памятный день хотелось почтить ещё одну традицию из детства. Из закромов шкафчика он достал те самые травы, чай из которых они с Кэйей пили каждый вечер возле камина. Когда всё было готово он всыпал в одну кружку ровно три ложки сахара и понёс их в гостиную. Там, сняв сапоги и жилетку, на кресле сидел Кэйа. Он подвинул его так, чтобы оказаться прямо напротив потрескивающих поленьев и буравил их пустым взглядом, поджав ноги. Когда же он заметил протянутую кружку, то медленно моргнул и взял её в руки, делая глоток. Дилюк расположился в кресле рядом, вытягивая ноги поближе к теплу. — Ты положил ровно три ложки сахара, — почти шёпотом донеслось с другого кресла. Дилюк не стал это как-то комментировать, лишь посмотрел на Кэйю и столкнулся с таким выражением лица, которого он не видел уже давно. В глазу, не скрытым за повязкой, плескались самые настоящие слёзы, а губы растянулись в горькой улыбке. — Ты помнишь... Тихий всхлип и Кэйа дрожащими руками принялся вытирать слёзы. Дилюк молча сидел, а в его горле встал тугой ком. Казалось он даже не дышал. — Помню. Кэйа свернулся на кресле калачиком, скрывая лицо в ладонях. Его спина дрожала, а тишину нарушали редкие приглушённые всхлипы. Дилюк лишь молчал, оказывая поддержку своим присутствием. Спустя какое-то время Кэйа успокоился и повернулся к нему лицом. — Прости, — шёпотом произнёс он, а затем рассмеялся. И в этом «прости» было скрыто слишком многое для такого простого слова. Кэйа не знал за что извинялся, то ли за то, как себя повел раньше, то ли за свои неожиданные слезы, но он чувствовал, что вложил в это извинение всю искренность, на которую только был способен. Его смех звучал облегчённо и искренне. Настолько, что даже Дилюк скрыл свою улыбку в чашке чая, делая очередной глоток. Взгляд сам устремился на такого родного сейчас Кэйю. В оранжевом свете огня из камина он казался по особенному своим. Даже не смотря на все их разногласия, в глубине души, в самых потаённых её уголках, они всё ещё любили друг друга. Они говорили очень долго, вспоминая все моменты из детства с лёгкой улыбкой на губах, которую теперь уже никто не пытался скрыть. Поленья тихо потрескивали в камине, а по комнате расходился сладкий аромат травяного чая. Дилюк будто оказался укрыт тёплым пуховым одеялом, с головой прячась от всего мира. Он вдруг поймал себя на мысли, что не хочет, чтобы это заканчивалось. В какой-то момент он понял, что стало слишком уж тихо. Украдкой взглянув на Кэйю он снова нежно улыбнулся. Тот спал, мило поджав ноги под себя, держа кружку в ослабевших пальцах, а его голова свисала с плеча, опасно наклоняясь. Дилюк принял сложное решение отнести его в спальню не потревожив. Он аккуратно забрал чашку с недопитым чаем из чужих рук и протянул уже свои под коленями и шеей Кэйи, держа его «будто принцессу» и отнёс его в спальню на втором этаже. Та комната оставалась нетронутой с самого момента, как владелец её покинул. Благодаря Аделинде тут всегда сохранялся порядок и было свежее постельное бельё. Видимо старшая горничная не оставляла надежд на возвращение второго молодого господина. Что ж... Она дождалась. Дилюк осторожно опустил Кэйю на расстеленную кровать, укрыл его одеялом, и уже было собирался уходить, как почувствовал хватку на подоле рубашки. — Не уходи... Сердце в который раз за день пропустило удар. Дилюк смотрел на него и не мог решиться. Он ведь не сделал ничего хорошего, чтобы заслужить такое доверие... Уж тем более после того, что случилось несколько лет назад. Но смотря на такого беззащитного сейчас Кэйю, он думал, что одну ночь он может себе позволить. Всего одну. С тяжким вздохом он развернулся и лёг на кровать рядом с Кэйей. Он лежал почти на краю, чтобы не потревожить чужой сон и понемногу начинал жалеть о своём решении, но холодная рука, обвившаяся вокруг его талии решила иначе. В который раз за день Дилюк позволил себе облегчённую улыбку. Он развернулся лицом к Кэйе, ложась ближе, и так и уснул, рассматривая его черты лица. Аделинда, которая весь вечер незаметно за ними наблюдала, тихо вздохнула с облегчением, положив руку на груди. Она была всем сердцем рада, что господин Дилюк наконец почувствовал себя в безопасности. Она осторожно прикрыла дверь в спальню и решила молчать о том, что увидела до самой своей смерти, оставляя такое важное воспоминание только для них и для себя. Оно было слишком интимным, чтобы делиться им со всеми подряд. А ведь как мало нужно для счастья... Просто родной человек под боком и минутка покоя без забот и обязательств.