Часть 1, В одно мгновение — фанфик по фэндому «Роулинг Джоан «Гарри Поттер»», «Сумерки. Сага»

Часть 1

30 марта 2025 г., 01:52

Настройки

– Он милый, да? О, пожалуйста, Джессика, скажи мне, что он милый! – Джессика Стэнли слегка ухмыльнулась, стоя посреди группы девушек, в центре внимания, как ей и положено. Девушка, которая ее спрашивала, Лорен, была ее лучшей подругой, а остальная часть стайки девушек стояла не много позади, внимательно слушая. – Если под «милым» ты подразумеваешь совершенно великолепного – Джессика изобразила полуобморок и заправила темный локон за ухо. Вскоре после того, как она вышла из машины, она была загнана в угол и нисколько не возражала. Была причина, по которой она пришла в школу сегодня рано. – Его самолет прилетел только вчера вечером, но... – Она сделала паузу для эффекта и улыбнулась, когда все остальные девушки в группе наклонились. – Я думаю, он настолько же привлекателен, как любой из Калленов или Хейлов. Это, естественно, подстегнуло много разговоров, и Джессика впитывала внимание, как губка. – Так у него действительно сильная смена часовых поясов или что-то в этом роде? – спросила одна девушка. Первокурсницу или второкурсницу Джессика на самом деле не знала. – Раз ты его не привезла, я имею в виду... – О нет, видимо, он готовился неделю, поэтому спал нормально – объяснила Джессика. –На самом деле, он увлекается фитнесом. Его последняя школа была очень большой, и ему приходилось идти очень далеко, чтобы добраться до каждого класса, поэтому он захотел ходить в школу пешком – Девочки были наполовину шокированы мыслью о том, чтобы ходить в школу пешком. Даже первокурсники так не делали! И даже если бы сегодня еще не было дождя, он бы рано или поздно начался, в этом не было никаких сомнений. Как по сигналу на мерцающий взгляд Джессики, можно было заметить фигуру, приближающуюся по дороге, темное пятно спокойно приближалось на светло-сером фоне пасмурного неба. Другие девушки проследили за ее взглядом и быстро замолчали, ожидая своего первого взгляда на британского студента по обмену, который был так же великолепен, как и любой из приемных детей доктора Каллена, и достаточно странным, чтобы выбрать Форкс в качестве места назначения для программы обмена. Никто не мог вспомнить, когда в последний раз студент по обмену действительно оказывался в Форксе! Медленно фигура становилась все более четкой, идя в спокойном темпе и, казалось, не обращая внимания на то, как ученики школы Форкс были обеспокоены приближением. Первое, что заметили девушки, это то, что он был одет в основном в черное, но это выглядело, как «взрослый», а не «гот». На нем была зеленая рубашка с воротником и поверх нее черный свитер, а также черные брюки – предположительно джинсы – с обувью какого-то темного цвета. Они не могли точно сказать на расстоянии. Затем они заметили, что волосы у него черные, а кожа бледная. В конце концов он подошел достаточно близко для того, чтобы рассмотреть детали, например, как его одежда просто стеснялась облегать его, как он шагал с пальцев ног и с идеальной осанкой, как будто он был где-то в важном месте, как его волосы были какими-то пушистыми и растрепанными, в привлекательном смысле. Джессика ухмыльнулась, когда девушки вокруг нее упали в обморок от этого зрелища. Осознание того, что она будет жить с этим парнем... Она была очень довольна. Может быть, он в конечном итоге будет встречаться с ней, и она сможет поехать с ним в Англию, выбраться из этой дождливой дыры. Черты его лица были слегка резкими, привлекающими внимание. Он определенно был приятен на вид. – Гарри! Сюда! – крикнула Джессика, высоко подняв руку, чтобы привлечь его внимание. Он уже смотрел в их сторону, черные глаза ярко выделялись на его бледной коже, и улыбнувшись, слегка изменил свой курс. – Рада видеть, что ты вовремя добрался до школы. Я волновалась, когда ты отказался от того, чтобы тебя подвезли. – Она надулась, зная, что это выглядело на ней мило, и потянулась, чтобы откинуть назад выбившийся локон. – Прогулка прошла нормально? – Всё было хорошо – ответил Гарри, слегка улыбнувшись группе девушек. Он явно разрушил стереотип о том, что у британцев плохие зубы. Они были идеально прямыми и белыми. – Этот город действительно очень милый. Много деревьев. – Его глаза слегка прищурились от улыбки, и Джессика поняла, что Гарри только что покорил сердца девушек. Или, по крайней мере, он настраивал себя на то, что вокруг него будет много девушек. Было несколько девушек, которые предложили показать ему окрестности, отвести его в офис, чтобы он мог позаботиться обо всех последних делах, но он улыбнулся и искусно отмахнулся от них. Он не был заинтересован. Джессика чувствовала себя самодовольной. Когда прозвенел звонок, Джессика направилась на первый урок, мысленно сравнивая свои шансы с шансами других девочек в школе и обнаруживая, что у нее есть преимущество. Она определенно была лучшим кандидатом на роль девушки Гарри Поттера, в этом у нее не было никаких сомнений. Если бы он не был старшеклассником, то она могла бы ходить с ним какие-нибудь уроки. Конечно, у него было несколько занятий с младшими классами, но ни одного с ней. Она мысленно вздохнула, но удовлетворилась осознанием того, что сможет уговорить его сесть с ней за обедом, где она сможет заявить о своих притязаниях перед всей школой.

Когда Эммет Каллен пришел в школу, он сразу понял, что что-то не так. Что именно, он не знал, но знал, что что-то не так. Элис вела себя довольно тихо утром и накануне, что его нервировало, и хотя обычно он был довольно дружелюбен, он не мог избавиться от дурного предчувствия. Как только он вошел в класс истории, на свой второй урок, он понял, что именно здесь он разберется, но прозвенел звонок, и он понятия не имел. Нет, он кое-что понял. В классе был запах крови, совсем слабый, вроде того, что оставался на следующий день после кормления, и запах незнакомого вампира, скрытый одеколоном. Кроме того, в начале класса был кто-то, разговаривающий с учителем, которого Эммет никогда не видел в школе Форкс. Пушистые черные волосы, крепкое телосложение... Эммет оценил другого «мальчика» и определил, что да, этот человек был неизвестным вампиром, о котором идет речь. Получив такое подтверждение, он имел право нервничать. Занятия начались, и учитель, г-н Бенедетти, объявил, что в течение года в их классе будет студент по обмену. Затем студенту, о котором шла речь, пришлось представиться классу. – Привет, меня зовут Гарри Поттер – его голос был ровным, слишком мягким и с британским акцентом, который, как знал Эммет, сразил девочек в классе. Ну, во всяком случае, более поверхностных. – Я из Суррея, Англия, и приехал по программе обмена. Я «старшеклассник», как вы, янки, это называете, и намерен пойти в правоохранительные органы. – Его поведение не было уверенным, как у большинства вампиров, которых встречал Эммет, как будто он чувствовал себя некомфортно. С другой стороны, его глаза были черными, что ясно указывало на потребность в пище, и он был окружен людьми. Чтобы не сорваться, он должен быть старым. И все же он сосал леденец (отвратительные штуки – на вкус они как химикаты и искусственная сладость – которые позже приходилось выкашливать), что делало его каким-то образом моложе, более невинным, чем это могло бы сделать большинство вампиров. Он даже неплохо притворяясь, что наслаждается «угощением», несмотря на то, что Эммет знал, какие они на вкус любому вампирскому языку. Несмотря на очевидный дискомфорт, его шаги были плавными, скорее скользящими, и его голова не дергалась вверх и вниз, когда он пробирался, чтобы сесть где-то на противоположной стороне комнаты от Эммета. Гарри, казалось, был полон решимости не допустить, чтобы его притворная человечность воспринималась как нечто иное, чем искренняя, пока он с удовольствием сосал леденец. – Кажется, он полностью контролирует ситуацию. – рассказывал Эммет позже своим братьям и сестрам за обедом. Его жена, Розали, крепко прижималась к нему, почти неосознанный жест, показывающий, что она хочет, чтобы этот новый вампир держался от нее подальше, чтобы она была в безопасности. – Похоже, он остановился у той девушки Джессикой, знаете, та болтливая младшекурсница. Он взглянул на Эдварда с тонкой ухмылкой. Эдвард отказывал этой девушке по крайней мере десять раз с тех пор, как они приехали в Форкс. – Насколько я могу судить, он должен быть... – он остановился. – Здесь. Собравшиеся вампиры незаметно повернулись на своих местах, чтобы увидеть угрозу своей безопасности. Розали, конечно, считала его недостаточным. Она обнаружила, что находит всех, кроме ее семьи, недостающими, поэтому это не было сюрпризом. Эдвард нахмурился. – Он даже не думает о крови. – тихо произнес самый молодой из ковена, слишком тихо, чтобы вампир на другом конце комнаты мог его услышать, если только у него не было особенно чувствительного слуха. – Он думает о... Его крестном отце. И как отвратительно пахнет едой в кафетерии. – Если бы я был так голоден, я бы не думал ни о чем, кроме крови. – Джаспер тонко растирал горло. Эммет догадался, что он чувствует, исходящий голод от другого вампира. – Сомневаюсь, что он питался за последние пару недель. Они молча наблюдали, как новый ученик последовала за Джессикой Стэнли к столу, полному младших школьников на другом конце комнаты. Они также видели, как он брал свою пластиковую вилку и, не колеблясь, ел еду из кафетерия. Эммет поморщился. Человеческая пища на вкус была похожа на грязь, и ее придется выблевать позже – семья Каллен-Хейл решила, что они лучше впишутся в коллективную атмосферу отказа от еды, а не заставлять себя есть это и страдать из-за этого – и все же Гарри Поттер, казалось, не испытывал никаких угрызений совести, съедая эту дрянь. – Он думает, что еда отвратительна, а стряпня рыжеволосой женщины – ее труп – пиршество, разложенное на золотых блюдах. – все еще слишком тихо, чтобы быть услышанным, Эдвард продолжал пересказывать мысли. – Он думает о том, как пекарни пахнут раем, – голос Эдварда стал горьким, — он скучает по возможности наслаждаться человеческой едой. – Джаспер кивнул в знак согласия с противоположного конца стола, где он сидел рядом с Элис. Девушка, похожая на пикси, подозрительно молчала и странно ерзала на своем месте. – Что-то не так, Элис? – наконец спросил Эммет. – Ты очень тихая. – В каждом его видении у него черные глаза. – заявила она наконец. – Я не вижу его с никакими другими глазами, кроме черных. Не красный и не янтарный. Он не хочет пить кровь. – Смешно, он просто не может не пить кровь! – Розали усмехнулась. Эммет знал, что не из-за заявления Элис о том, что он не питается, а из-за очевидной решимости британского вампира. – Он будет буйствовать! Если у него есть контроль над тем, чтобы никого не убивать сейчас, он должен быть достаточно взрослым, чтобы знать лучше. Элис только пожала плечами, нахмурившись, прежде чем внезапно встать и со своей природной грацией высыпать свой нетронутый поднос с едой в мусорное ведро, ближайшее к их столу. Когда она вернулась, снова заговорила: – Его глаза всегда черные. Я не могу заглядывать слишком далеко вперед, но через неделю они все еще будут черными, как смоль. Никому это не понравилось.

Когда Карлайл Каллен вернулся домой, он не ожидал ничего, кроме обычного приветствия от своих детей и поцелуй от Эсме, так что он действительно должен был ожидать чего-то другого. В конце концов, они были вампирами, и он слышал разговоры в больнице от других сотрудников о том, что сегодня в старшей школе начинает учиться новый ученик. Увидев, своих расстроенных детей, он понял, что должен был ожидать этого, даже без каких-либо оснований для этого, насколько он мог судить, пока не вошел в дом. – Что случилось? – быстро спросил он. Никто из них, похоже, не пострадал – они были одеты в ту же одежду, что и в то утро, все еще нетронутую – и они не были на грани жажды крови. Эсме выглядела такой же растерянной, как и он сам. Затем его дети объяснили, мальчики говорили большую часть времени, пока Эммет рассказывал о том, что видел в классе, Эдвард о мыслях, которые он слышал, а Джаспер о чувствах, которые он уловил за то время, пока они были в пределах досягаемости. Карлайл спокойно сидел на диване в гостиной с Эсме рядом с ним, пока им передавалась информация, и он думал. Вампир, по-видимому, старый, который не ел по крайней мере неделю, скорее всего, больше, и не будет есть, по крайней мере, еще один, живет как человек так же, как и они, по-видимому, достаточно долго в своей нынешней «жизни», чтобы его рассматривали для участия в программе студенческого обмена. – Он чувствует себя некомфортно рядом с людьми – или с людьми в целом, но я не думаю, что это было из-за жажды крови. – намекнул Джаспер. – Он был голоден все время, пока я был в пределах досягаемости, но это было что-то вроде фона, как будто он вообще не осознавал жажду крови. Он чувствовал себя как... Он остановился и немного поерзал в своем кресле, слишком малое движение, чтобы люди могли его заметить, но ясное как день для его семьи. – Он ощущается, как ветеран войны с ПТСР. – У Джаспера не было подобного расстройства. Гражданская война травмировала его, но он собрал себя воедино в ранние годы вампира до такой степени, что его человеческая жизнь мало повлияла на него. – Это могло произойти совсем недавно, в этом году, или так далеко, как столетия назад, но я не знаю, как долго это расстройство будет длиться у вампира по сравнению с человеком. Насколько я знаю, это может быть травма, оставшаяся от первого крестового похода. Все это было загадкой, особенно когда Розали упомянула, как он на самом деле ел человеческую пищу, чтобы завершить свою иллюзию человечности. Школьные макароны и сыр из всех вещей, которые, по словам даже людей, на вкус напоминали пластик. Даже Карлайл этого не делал – он всегда обедал в своем кабинете, притворяясь, что Эсме упаковывает ему еду – и не мог терпеть после столетий притворства человеком, если в этом не было реальной необходимости. – Это сбивает с толку, – признался Карлайл, когда его дети успокоились – но мы ничего не можем сделать, если он не начнет действовать первым. Как сказала Элис, он не будет никого убивать, по крайней мере, до следующего понедельника, если вдруг не передумает, и лучшее, что мы можем сделать, это следить за ним. Если он выдаст нас обществу, если он убьет кого-нибудь... Мы должны предотвратить такие случаи, но не за счет нашей морали. – Он пристально посмотрел на каждого из своих детей, давая им понять, насколько он серьезен. Джаспер определенно чувствовал, как он нервничает, и Эдвард слышал, как его опасения звенят в его голове, но он имел в виду то, что сказал. Перед лицом этой новой потенциальной опасности они будут сильными, но добрыми. Они защитили бы себя и попытались бы защитить Форкс практически любыми необходимыми средствами. – Я поговорю с ним завтра. – внезапно заявил Эммет. – После занятий, я имею в виду. Если я смогу выяснить, почему он не ел, или хотя бы если он такой же, как мы, и пьет из животных, а не из людей, тогда мы сможем лучше планировать, верно? – Его сильная челюсть была крепко сжата от его решения, очевидно, с намерением довести идею до конца, даже если Карлайл скажет, что это плохая идея. Все согласились, даже Розали, и семья из семи человек устроилась на вечер за чтением, игрой на пианино, видеоиграми и, в некоторых случаях, объятиями.

– Получай, синоптик! – воскликнул довольный Майк Ньютон, выпрыгивая из машины одним прекрасным. Была середина сентября, и, хотя в новостях предсказывали дождь на всю следующую неделю (да и на весь остальной год на самом деле, хотя они никогда не были настолько жестокими, чтобы говорить об этом), было совершенно очевидно, что было солнечно. Удивительно солнечно, даже если было немного ветрено и прохладно, и, хотя Майк предпочел бы солнечные выходные, чтобы поехать в Ла Пуш, он возьмет то, что сможет. Он уже планировал экскурсию на вторую половину дня, караван подростков, чтобы отправиться на пляж и насладиться, вероятно, последней хорошей погодой до весны. Поздней весны. Некоторые из его сокурсников посмеялись над его заявлением, выйдя из своих машин, настроение улучшилось от света, который, казалось, так редко освещал их влажный маленький уголок мира, и Майк широко улыбнулся. Сегодня должен был быть хороший день, он просто знал это. Он заметил группу одноклассников, с которыми был дружен – он был довольно популярен среди своих одноклассников с небольшим количеством друзей в классе выше и большим в классе ниже, так что это было несложно – и быстро пробрался туда. Смешанная группа мальчиков и девочек находилась прямо у одного из крытых переходов между зданиями, рядом с пешеходным переходом, который делил пополам парковку для учителей. Он быстро предложил группе свою идею послеобеденной поездки на пляж, и многие быстро согласились, предполагая, что солнце не будет поглощено облаками до окончания школы. Учитывая, что небо было голубым, насколько хватало глаз, Майк знал, что весьма вероятно, что к обеду пойдет дождь, но несмотря ни на что, были составлены предварительные планы. Им обязательно нужно было добраться до пляжа в последний раз, пока не наступила осень. – Что за суета? Майк обернулся на зов и увидел нового студента по обмену, переходящего пешеходный переход как раз в этот момент, одна скульптурная бровь слегка приподнялась от любопытства. Майк познакомился с ним только вчера, как и все остальные, за исключением принимающей семьи, и обнаружил, что, хотя Гарри Поттер разрывался между депрессией и отчужденностью, у него было хорошее чувство юмора – в конце концов, он смеялся над большинством шуток Майка – и был добрым, хотя и самоуничижительным. Гарри казался совершенно общительным, но Майк видел, что он не такой, как они. В его улыбках чего-то не хватало, а смех не звучал... Майк был не самым наблюдательным человеком в мире, но он мог сказать, когда кто-то на самом деле смеется и действительно счастлив, поскольку он сделал миссией своей жизни сделать его таким. – О, ты не был в Форксе достаточно долго, чтобы знать, но, – Майк сделал театральную паузу – солнце, это нечто особенное в конце года. Я сомневаюсь, что оно у нас появится до марта, а если и появится, то это будет такой солнечный день, когда так холодно, что вы предпочли бы, чтобы шел снег. – Он скривился. – Мы планируем поездку на пляж, чтобы отпраздновать... Я имею в виду, если день достаточно долго останется солнечным. Вы должны поехать с нами! Пляж находится примерно так же близко к местным горячим точкам и вы, возможно, встретите некоторых из квилетов, поскольку он находится в резервации. Гарри слегка наклонил голову набок, и он поменял бровь, которая была изогнута. Майк хотел бы это сделать, но его брови не могли двигаться самостоятельно. Он проводил дни перед зеркалом, пытаясь подражать капитану Кирку, когда был ребенком, и его родители познакомили его со своим любимым телесериалом «Звездный путь». Возможно, ему не понравилось шоу – эффекты действительно отстойные – но он все равно хотел бы так двигать бровями. – Квилеты? – Это индейское племя, живущее неподалеку – вмешался другой мальчик, нынешний парень Лорен Мэллори и второкурсник в придачу. Он поймал на мгновение растерянное выражение лица студента по обмену и соответственно поправил себя. – Я имею в виду коренных американцев, а не индейцев- индейцев. Это часть опыта Форкса – в какой-то момент посетить резервацию и встретиться с ними. Некоторые из них тоже любят приезжать сюда, хотя вы, скорее всего, увидите их в Порт-Анджелесе. Шеф Свон тоже довольно близок с вождем Билли Блэком. На мгновение повисла пауза, так как все, казалось, ждали, что Гарри заговорит. – Блэк? Интересно... – Однако он не продолжил, и по какой-то необъяснимой причине Майк пошел против своей природы и не спросил, о чем думает британец. Никто этого не делал. Позже, когда этот вопрос был поднят во время обеда, несколько студентов согласились, что им любопытно, но что-то подсказывало им, что это не то, о чем они должны спрашивать, что если спросить, то всё изменится. Это было как-то... зловеще. Прозвенел предупредительный звонок, и все бросились в класс, некоторые из младших учеников ругались, в то время как старшие перебирали длинный список оправданий на случай, если они не успеют на второй звонок. Майк понял об этом позже, но на самом деле он не ожидал увидеть Гарри Поттера в школе в тот день. Что-то в нем ожидало, что он будет похож на Калленов и пропустит такой чудесный солнечный день. Он не смог бы объяснить это чувство, даже если бы попытался, но что-то продолжало подсказывать ему, что Гарри Поттер и Каллены связаны. Он откинул это чувство, прежде чем отправиться на пляж, и полностью забыл об этом.

Для молодых квилетов всегда было большой удачей, когда в резервацию приезжали подростки из соседних городов, тем более что в этих толпах подростков всегда было довольно много девушек, которые, естественно, проявляли интерес к высоким, мускулистым мальчикам-квилетам. Ну, во всяком случае, те, что постарше. Однако, Джейкоб Блэк, завершил небольшой скачок роста и не совсем соответствовал своим друзьям. Его отец говорил, что к маю он будет выше шести футов – и Билли всегда был прав – но сейчас ему пришлось довольствоваться тем, что он немного ниже среднего роста взрослого американского мужчины. Возможно, высокий для своего возраста, но не среди остальных членов его племени. Судя по его семейной истории, однажды он станет довольно большим, и у него уже было немало мускулов, но на данный момент его не замечали девушки из Форкса, когда они отдыхали на слегка холодном, песчаном «песке», который был больше похож на множество крошечных камешков, в пользу парней чуть постарше, у которых была та же идея, что и у него. Даже на Квила и Эмбри смотрели больше, чем на него, что было слегка удручающе. Как только он увидел солнце, ему показалось, что он придет на пляж и познакомится с девушками, и только здравый смысл подсказывал, что у всех остальных была та же идея. Не только большинство парней из резервации в возрасте от 14 до 20 лет пришли, а также несколько девушек, но большинство из них были довольны тем, что делают... что бы там ни делали девочки – но казалось, что половина подростков из Форкса тоже. Парни веселились, бегая в ледяной воде, которая даже не была теплой, когда было настоящее лето, не говоря уже о промежуточной фазе в середине сентября, которая считалась полной осенью в нескольких сотнях миль к югу, а девочки довольствовались тем, что загорали и флиртовали. Однако, в отличие от того, как это обычно работало, был один мальчик из Форкса, который отвлекал внимание девочек от мальчиков-квилетов. Джейкоб почувствовал себя странно, когда увидел этого парня, как будто глубоко в его животе был этот врожденный шар ненависти, но он оттолкнул его. Почему он должен ненавидеть этого парня? Конечно, он выглядел немного отстраненным, но у Джейка было чувство, что это было скорее грустно и он хотел побыть один, чем потому, что ему не нравились люди... но, с другой стороны, поездка на Первый пляж была довольно контрпродуктивной по сравнению с одиночеством. Он был очень бледным, заметил Джейкоб, бледнее, чем кто-либо, кого он когда-либо встречал, с темными губами (очевидно, естественно, поскольку ни один уважающий себя парень на самом деле не стал бы пользоваться помадой) и намеками на усталые мешки под глазами. Его черные волосы торчали как-то забавно, как будто ветер дул в них весь день, но девушки, казалось, вьются вокруг него. В конце концов, Джейкоб перестал рассматривать пейзаж и девушек, которые случайно оказались в этом пейзаже, и ушел к одной из скал. Его мысли блуждали о прыжках со скал. Это было популярное занятие в своем роде, и он немного искал об этом в Интернете в школе. Это было испытание храбрости для некоторых туземцев на Гавайях. Это также не рекомендовалось тем, кто не был физически зрелым, так как удар о воду с такой высоты мог легко убить, а любой, кто не умел нырять правильно, имел довольно высокий шанс сломать кости. Он вспомнил историю, которую слышал о самоубийце, который прыгнул с прямыми ногами. Он ударился о воду и сломал лодыжки, но в остальном был в порядке. Учитель Джейкоба в шутку сказал классу, что, если они когда-нибудь совершат самоубийство, они не должны делать это так, как будто они прыгают с трамплина, иначе они будут сильно разочарованы. По крайней мере, Джейкоб надеялся, что женщина шутила. – Не может быть, чтобы тебе было тепло, стоя под этим бушующим ветром. – провозгласил преступно мягкий голос. Джейкоб не удивился, обернувшись и увидев симпатичного парня, карабкающегося на холм позади него. Очевидно, он стряхнул с себя девушек или что-то в этом роде. – Хотя сейчас еще только сентябрь, и к тому же солнечно, на улице не может быть 16 градусов, я имею в виду по Цельсию. Не то, чтобы в Британии было лучше. Только после последнего комментария Джейкоб понял, что незнакомец говорил с британским акцентом. Как странно. Разве он не должен был заметить это с первого слова? В конце концов, он сильно отличался от тихоокеанского северо-западного акцента. Такие вещи должны были торчать на милю! – Не совсем, я никогда не мерзну. – Джейкоб пожал плечами. Это было правдой. У большинства квилетов базовая температура составляла около ста градусов, что всего на один или два градуса выше среднего для большинства людей. После изучения основ биологии в прошлом году он был почти уверен, что это как-то связано с тем, как легко они набирают мышечную массу, поскольку одним из побочных продуктов сокращения мышц было тепло. В конце концов, у них было гораздо больше мышц, чтобы сокращаться при каждом движении, и после одного особенно поучительного визита к врачу у своего отца он узнал, что у некоторых из них кровеносные вены были немного толще, чем обычно, что опять же потенциально повышало температуру тела. – Хм, я бы не отказался от чего-то подобного – незнакомец кивнул медленно и плавно, но явно заинтересованно. –У меня плохое кровообращение. Я немного переохлаждаюсь, поэтому мне тепло только летом. Я, кстати, Гарри, Гарри Поттер. Из Англии. – Твой акцент как бы выдавал это. – съязвил Джейкоб, но голос был спокоен. Его инстинкты кричали ему об опасности, и, хотя он не чувствовал ничего, кроме запаха пляжа, ему приходилось бороться с желанием сморщить нос, как будто он чувствовал запах чего-то отвратительного. – Джейкоб Блэк. Очевидно, из Резервации. – Я в курсе – Гарри по птичьи склони голову, слегка улыбнувшись. Но это не было радостным, это было что-то вроде... страдальческий. Как будто просто стоять и разговаривать с Джейкобом было физически больно или каким-то испытанием. – Твои друзья указали на тебя, когда ты поднимался по склону. На самом деле, именно из-за твоего имени я решил последовать за тобой сюда. Надеюсь, ты не возражаешь? – Мгновение неуверенности сделало его более человечным, менее похожим на человеческую статую, которой он казался. От этой мысли у Джейкоба по спине пробежал холодок. – Я... нет, не думаю. – Джейкоб быстро покачал головой, запинаясь на своих словах. – Я имею в виду, если ты скажешь мне, почему. Джейкоб – это не странное имя или что-то в этом роде. – А, нет, я имел в виду твою фамилию. Блэк – уточнил Гарри, понимая, что Джейкоб понятия не имеет, что означает «фамилия». – У моего крестного отца была эта фамилия, Сириус Блэк. Я... – он сделал паузу, встроенную паузу, которая, как знал Джейкоб, была не настоящая. – Ну, в этом году я студент по обмену. На самом деле я выбрал этот район, потому что просматривал некоторые старые семейные записи и обнаружил, что у меня есть родственник, который переехал сюда и, насколько я знаю, все еще жив. Я хотел... восстановить с ним семейную связь. Его фамилия тоже Блэк. – Ну, никто Резервации не англичанин, а моя семья довольно маленькая. – нахмурился Джейкоб. В этом парне было что-то необычное. – Я тоже не слышал о многих других людях в этом районе по фамилии Блэк, но, возможно, мой отец знал бы. Гарри назвал ему имя, и Джейкоб нахмурился еще глубже. – Я не думаю, что они живут здесь неподалеку, но я все равно спрошу своего отца. Он дружит с шерифом Свон в Форксе и, возможно, сможет помочь. – ответил туземец после минутного раздумья. В радиусе ста миль он знал только одного человека с таким именем, но этот парень определенно не был индейцем. Джейкоб неохотно поменялся с Гарри номерами сотовых телефонов – у старшего не было с собой телефона, так как он оставил его в машине, но он утверждал, что у него хорошая память – и разговор полностью сменил тему. – Что ты здесь делал, прежде чем я тебя прервал? – спросил он совершенно внезапно. Джейкобу понадобилось несколько секунд, чтобы разобраться в вопросе, и еще несколько, чтобы вспомнить. – Думал. О прыжках со скалы. – К этому моменту они уже стояли на краю обрыва. Джейкоб знал, что, если его толкнуть, он упадет насмерть, но он верил, что незнакомец не убьет его на виду у пляжа. Почему мысль о том, что Гарри Поттер вообще убьет его, пришла ему в голову, оставалось загадкой. – Это вид спорта, в котором ты... э-э-э, ныряешь в воду со скал. Некоторые из старших ребят в этом районе, тусовка двадцатилетних и старших подростков, я имею в виду, им нравится это делать. – Ты просто прыгаешь? Гарри перегнулся через край и посмотрел вниз. При этом он был неестественно неподвижен. Когда Джейкоб кивнул, чего Гарри не мог заметить, старший мальчик отступил на несколько ярдов назад и внезапно побежал. Джейкоб не смог бы остановить его, даже если бы захотел. В одно мгновение он все еще стоял на скале, а в следующее мгновение молча падал в воду. Раздался всплеск, потом почти минуту ничего, кроме криков с пляжа. К тому времени, как Гарри вытащил себя из воды, Джейкоб уже пробежал большую часть пути до берега, смеясь сильнее, чем тот, чьи легкие должны быть наполнены соленой водой. Поздравительные возгласы от мальчиков и обеспокоенное воркование от девочек. Когда Джейкоб присоединился к группе, чтобы отпраздновать это событие баночкой пепси, ему не пришло в голову, что Гарри испытывал такое же врожденное отвращение, как и он. С другой стороны, возможно, было бы лучше, если бы он не знал, что Гарри Поттер прыгнул со скалы, чтобы убежать от него.

Для Эрика Йорки Гарри Поттер быстро стал очарованием. Конечно, любой новенький достиг бы этого статуса, но Гарри относился к этому с подозрением. Эрик был лучшим в своем классе, членом короткого списка студентов 4.0, который был уверен, что поднимется выше благодаря занятиям AP, которые он посещал в этом году. Он не был глупым. Возможно, немного ненаблюдательный, но не глупый. Никогда не глупый. Он знал достаточно случайных фактов, чтобы большинство его одноклассников дважды подумали, прежде чем бросать ему вызов по какому-либо вопросу. Например, он знал, что в Британии обязательное образование заканчивается в «11-м классе», или втором возрасте, а следующим шагом был «колледж», который, по сути, был младшим и старшим классом средней школы, но с учетом специализированной степени. Он знал, что университет не нужен в Британии для того, чтобы получить нормальную работу, и что переход от британских специализированных классов, которые можно было бы посещать в старшем классе, 13-м классе, к американской средней школе обычно не происходил. Системы были слишком несовместимы. И все же у них был студент по обмену, который казался довольно умным, хотя и отставал по различным предметам, потому что, предположительно, даже его средняя школа была очень специализированной, что смягчало его обычное образование до такой степени, что он посещал различные занятия с младшими учениками и имел пятый учебный час, как и многие студенты AP, чтобы не отставать. Например, Эрик. Который случайно сидел рядом с Гарри Поттером в библиотеке, пытаясь подготовиться к его уроку химии AP и не смог, потому что Поттер постоянно напевал что-то, что легко можно было спутать с похоронной панихидой. Непрерывно, он либо совсем не дышал, либо освоил технику кругового дыхания, используемую исполнителями на диджериду, потому что в мелодии вообще не было пауз. Хуже того, был не в тональности, на две-три ноты выше. Это сводило с ума молодого академика. – Не могли бы вы остановиться? – Эрик застонал. Он пытался заглушить это, затыкая уши мизинцами, но, чтобы делать заметки, ему приходилось держать одну руку свободной – что не имело значения, так как он был практически амбидекстером после того, как ему сломали правую руку в начальной школе – и затыкание ушей в любом случае не останавливало вибрации от удара по барабанным перепонкам. Гарри, конечно же, немедленно подчинился. – Извините – было сказано довольно ровно, и студент по обмену вернулся к своему изучению «дискретной математики», которая означала «простую математику для всех, кто закончил алгебру, чтобы получить несколько баллов в выпускном классе. – Спасибо. – Эрик некоторое время не смотрел на Гарри, погружаясь в домашнюю работу по испанскому. Это был не AP, просто Honors, но это был самый высокий уровень, доступный любому младшекласснику. Иногда он жалел, что не начал изучать французский в средней школе вместо испанского, так как его мать говорила на нем, но потом он вспоминал, насколько сильно это было похоже на кашу. На самом деле его внимание привлекло использование старшим подростком французских ругательств, тех же, что использовала мать Эрика. Очевидно, он заставил свою ручку, модную авторучку с классным перьев наконечником, взорваться и испортить его учебник. Эрик мог бы рассмеяться, но вместо этого он съежился. Школьные учебники были довольно дорогими, и определенный уровень уничтожения учеником требовал замены книги, что-то, что было облито чернилами, безусловно, квалифицировалось как требующее замены. Он сомневался, что Стэнли захотят за это заплатить, а это означало, что Гарри придется связаться со своими родителями в Великобритании, перевести деньги и так далее, прежде чем он сможет получить новую книгу для школы. С другой стороны, судя по ручке и тому факту, что Эрик видел, что у Гарри в сумке было несколько, был большой шанс, что в его семье было полно денег. Раздался странный скрежещущий звук, и Эрик поднял взгляд вверх. Поттер раздраженно посмотрел посмотрел на обломки ручки и размокший текст, разворачивая леденец. Парень был определенно сладкоежкой, судя по тому, что заметил Эрик. Не то чтобы он наблюдал за такими вещами, но трудно было не заметить, когда большая часть того, что парень выбирал за обедом, были сладостями, за исключением основного блюда – обычно чего-то с большим количеством кальция и белка (с школьной едой никогда не будешь уверен) – и газировки с высоким содержанием сахара. И никогда не было отрезка времени дольше десяти минут, когда он оставался бы без леденца. Эрику было почти любопытно, что будет делать старший мальчик, если у него закончатся леденцы или если школа начнет следовать национальной тенденции подачи более здоровой пищи. У Эрика был двоюродный брат из Орегона, в школе которого подавали пиццу из цельнозерновой муки, избавились от автомата с газировкой и заставляли учеников получать сбалансированное питание на обед вместо того, чтобы позволить им выбирать самые нездоровые продукты. Они даже запрещают дамам, отвечающим за обед, использовать соль при приготовлении пищи! Одному Богу известно, как Форкс отреагирует на такое изменение. – Ты знаешь, хранят ли они здесь запасные учебники? – спросил Гарри у своей конфеты, прекрасно умея говорить с набитым ртом. – Раз уж бухгалтер ушел до завтра, а мне надо сдать это на первом уроке... – Он замолчал. Очевидно, он уже знал о политике школы в отношении уничтоженных учебников. Вчера Эрик что-то слышал о книге по истории, которая... В точно таком же состоянии, как эта, на самом деле. – Ты часто это делаешь? Эрик был настроен скептически. Какие были шансы? И разве Гарри Поттер не был для студентов каким-то полубогом? Ладно, это был всего лишь четвертый день его пребывания в школе, но его репутация уже была на одном уровне с Калленами и Хейлами, если не считать того, что он действительно общался с людьми. Разговор с Гарри был... ну, не совсем то же самое, что разговаривать с кем-то еще. Конечно, у него был такой же общий словарный запас, как у всех, и он не звучал высокомерно, как в тот раз, когда Эрик слышал Эдварда Каллена, но у него был другой ритм. Как человек, который всегда внимательно следит за своими словами и хочет убедиться, что никого не обидит. Это было похоже на разговор с Рэйчел Джейкобсон на уроке химии в прошлом году, весь месяц, который она посещала школу Форкс. Она подверглась насилию и находилась в приемной семье. Но все это, конечно, было лишь домыслами. – Я сменил марку своей ручки. Эти не такие прочные, и я еще не привык ими пользоваться. – тихо рассмеялся Гарри. – В Штатах не продают те, которыми я обычно пользуюсь, поэтому я заказал некоторые из них с доставкой к Джессике – они прибыли во вторник, и я все время ломаю их в неподходящий момент. – Гарри не выглядел сильным, но Эрик не видел его в одежде с короткими рукавами всю неделю. Всегда с длинными рукавами, но, учитывая, что был Форкс и холод, несмотря на весь солнечный свет, который бил на них последние три дня, это не было сюрпризом. – А – Эрик проигнорировал поток ненужной информации. – Обычно учителя хранят свои запасные вещи в классных шкафах. – О – Гарри выглядел разочарованным. – Хорошо. Он перекатил леденец с одной стороны рта на другую. – В любом случае, спасибо. Он встал, отбросил учебник и ушел из библиотеки. Эрик разрывался между радостью, что Гарри ушел, чтобы меньше отвлекаться от своей работы, и раздражением от того, что, когда он возвращался к тому, чем должен был заниматься во время учебы, его мысли были слишком поглощены тем, насколько странно было сосредотачиваться на Гарри Поттере. Он почти пожалел, что сказал другому мальчику, чтобы тот перестал напевать эту похоронную песню.

Несмотря на то, что Эдвард Каллен был в целом сверхчувствительным по сравнению со своей семьей, он редко показывал это. Он был нерешителен, из-за чего Элис иногда было трудно его читать, и, по его мнению, был слаб. Он был слаб к искушению. Такой же слабый к этому, как Джаспер, а может быть, и больше, но у Джаспера, по крайней мере, было оправдание в том, что он подвержен влиянию эмоций окружающих и был сравнительно новичком в «вегетарианском» образе жизни, затмевая его внутреннюю силу. Эдвард мог слышать мысли, но на самом деле они на него не влияли, он всегда мог отличить свои мысли от чужих. Его слабость была полностью его собственной. По какой-то причине, когда он подошел к дому Стэнли, плечом к плечу с Эмметтом, он почувствовал себя очень слабым перед искушением. Не по сравнению с братом, у которого был хороший контроль, но слабость внезапно настигла его, угрожая поглотить изнутри. Может быть, ему не стоило приезжать, но либо он, либо Джаспер был нужен, и Элис заявила, что Джаспер не стоит ехать. Новый вампир, по ее словам, был очень голоден, вероятно, слишком голоден, чтобы Джаспер мог с ним справиться. У Эдварда сложилось впечатление, что существует очень мало потенциальных сценариев, в которых Джаспер не убивает кого-то, и он принял долг без жалоб. Он немного пожалел об этом. Он протянул руку, чтобы деликатно нажать на маленькую белую кнопку рядом с дверью, вызвав звонок колокольчика внутри дома. Раздался короткий крик «Я открою!» от человека, который мог быть только самой Джессикой Стэнли, шлепок босых ног по деревянному полу, и дверь открылась. Ба-дамп. Один. Ба-дамп. Два. Ба– Ее лицо резко покраснело, покраснело от живительной крови. Эдварду не нужен был его дар, чтобы знать ее мысли, что она смущается, когда Каллены из всех людей видели ее в чем-то меньшем, чем «полное великолепие», и как удивительно было видеть их там, когда единственным взаимодействием между ней и любым из вампиров Форкса было то, что она несколько раз приглашала Эдварда на свидание – прежде чем остальные ученики школы Форкс начали избегать семьи. понимая, что у них нет никакого интереса к общению с местными жителями – не говоря уже о том, что это было субботнее утро и ещё не было десяти. Кроме того, Каллены всю неделю были в лагере, так что это был первый раз, когда она увидела их с понедельника, и было странно, что они вернулись сегодня. В конце концов, Калленов редко видели по выходным, потому что они обычно были «в кемпинге». Эдвард рефлекторно стряхнул с себя ее мысли. – Джессика Стэнли, верно? Думаешь, ты могла бы позвать Гарри Поттера для нас? – Эдвард слегка дернулся, когда Эммет заговорил. Они не должны были знать, что Поттер в этот момент был наверху и чистил зубы, судя по щетинистому трению и бегущей воде. Но люди никогда ничего не замечали, особенно когда сталкивались с Эмметтом-кирпичной-стеной и Эдвардом-неприкасаемым. Джессика подчинилась, накрутив один завиток на палец таким образом, который, как предполагал Эдвард, должен был быть привлекательным. Она рысью направилась к лестнице, устланной белым ковром, без нужды покачиваясь бедрами в своей слишком маленькой пижаме. – Гарри! К тебе гости! – Сверху раздался крик, который был бы неразборчив для человека, но Эдвард услышал его как «Через минуту!» Джессика вернулась к двери с улыбкой. – Он сейчас спустится. Не хотите ли войти? Вампиры отказались. По звукам на кухне Стэнли готовили поздний завтрак, и по запаху он включал в себя много блинчиков и фруктовых салатов. Если они зайдут, их пригласят остаться на трапезу, которую они должны были вежливо принять. Им также нужно было бы поесть, а Эдвард был не в настроении вызывать рвоту, как только вернется домой. Эммет был с ним согласен. Когда Гарри спустился вниз, его глаза были такими же черными, как и раньше, а в мыслях читалось раздражение от визита. Он отмахнулся от Джессики, сказав ей, что обещал отдать Эммету свои заметки по истории, и они пришли чтобы забрать их. На самом деле, это было неплохое оправдание. Эдвард планировал сказать, что они хотят приветствовать его в Форксе, но это было так маловероятно, в конце концов, они были Калленами, они даже не признавали, что остальная часть города существует, не говоря уже о том, что они заслуживают какого-либо внимания! Так что Эдвард с самого начала знал, что это не сработает. – Ладно, говори. – вздохнул Гарри. «Я ждал этого всю неделю, и они решили появиться прямо перед завтраком. Прелестно.» Эдвард прислушивался к мыслям Гарри и слышал, как Джессика пытается подслушать, но безуспешно. Хорошо. – Наш папа хотел, чтобы мы пригласили вас поохотиться с нами на этих выходных. – сказал Эммет так же спокойно, как и всегда. Он не знал, что делать с этим вампиром, Эдвард знал. Большая часть его мыслей вращалась вокруг того, что его глаза были настолько черными, что это было похоже на взгляд в черную дыру, и что даже Карлайлу не хватало самообладания, чтобы продержаться так долго. – Мы отправляемся сегодня вечером. В этом районе много гризли. – Медведи мне не по вкусу. – Поттер сморщил нос очень человеческим жестом. На самом деле, многое в нем было человеческим. Возможно, в этом возрасте ему больше не нужно было прилагать усилий. Он дышал в реалистичном ритме, он моргал каждые семь секунд с некоторыми вариациями, как это сделал бы человек, и его выражение лица было очень человеческим, а не статуей, как в ковене Форкса. «Ну, по крайней мере, я знаю, что они не убивают людей в городе» подумал Поттер. «Мне бы очень не хотелось их убивать.» Это принесло Эдварду некоторое облегчение. Тогда Поттер не пил человеческой крови. – Есть еще горные львы и олени. Много вариантов. – предложил Эдвард. – Благодарю вас за внимание, но я обойдусь и так, и мне не нужно охотиться сейчас – в тоне Поттера звучала решительность, которую Эдвард не признавал. – Это все? – Это просто хороший тон – представиться, когда ты появляешься на чужой территории, — категорически заявил Эдвард теперь, когда знал, что Поттер не хочет играть в эту игру. Возможно, Джессика не может их расслышать, но на всякий случай он хотел любой ценой избежать слова «вампир». – Только если я собираюсь охотиться на вашей территории, чего я делать не намерен. – покачал головой Гарри. Он испытывал крайнее отвращение. «Не могу... Охотиться не буду. Я не буду. Некоторые проклятые местные вампиры не собираются меня потрясти. Особенно до того, как я его найду.» – Извините, мистер Стэнли почти закончил готовить завтрак, а подрастающие мальчики должны есть во время завтрака. Он закрыл дверь в человеческом темпе, даже не захлопнув ее, чтобы дать Эдварду хороший повод для раздражения. Хуже того, он все еще не знал, почему он чувствует себя таким слабым к искушениям, или что должно было его искушать. Эдвард не осознавал, что низко рычит, пока Эммет не похлопал его по плечу. – Нам пора вернуться. – заявил старший вампир, указывая на джип, который они припарковали перед домом. – Думаю, у нас теперь есть кое-какая информация для папы, верно? – Эдвард вежливо кивнул, нахмурив брови в плохо скрываемой досаде. Да, у него была информация. Джип обладал большей сокрушительной мощью Эммета, но ему не хватало скорости и управляемости Volvo Эдварда. Он откинулся на спинку кресла, чтобы насладиться поездкой как можно лучше, но на самом деле он предпочитал свою собственную машину. – Значит, он отказался? – В голосе Карлайла не было ни капли удивления. Они видели Гарри Поттера только один раз, но Элис сказала, что у нее было другое видение с ним, и его глаза все еще были черными, как ночное небо, где нет освещения. – Вы хоть что-нибудь узнали о нем? Я думаю, что большинство из них, по крайней мере, согласились бы встретиться со мной. – Это было сказано не из высокомерия. Путешествующие вампиры, как правило, связывались с лидером местного ковена, если таковой имелся. – Он совсем не пьет человеческую кровь – заметил Эдвард. – Он почувствовал некоторое облегчение, когда понял, что мы вегетарианцы. Он думал, что убьет нас, если мы будем питаться людьми в городе. – Большинство подняли брови на последнее заявление. В то время как Каллены были настолько близки к людям, насколько это возможно для вампиров, даже они не стали бы убивать другого вампира за то, что он «съедает» людей. В конце концов, такова была природа вампира. – Но он отказывается есть, пока не найдет кого-то. Хотя, я, понятия не имею, кто. – Это даже не самое страшное. – согласился Эммет, слегка морщась от мысли о том, что это было. Эдварду было немного любопытно. Что мог поймать Эммет, чего не мог поймать? – Вы, наверное, были слишком заняты его мыслями, поэтому не слышали... Но в нем есть что-то действительно неестественное. Он определенно вампир, но я слышал, как кровь течет в его венах, и его органы на самом деле двигались. Повисла тишина. Эдвард слышал, как мысли его семьи замерли, одновременно с его собственными. Кровь течет... и функционирующие органы? Какого черта? Это было физически невозможно. Эдвард чувствовал, что Поттер мертв, мог с уверенностью сказать, что Гарри Поттер не мог не быть вампиром, как и они. – Я думаю, что он украдкой подвозил бекон в рамках своего действия, или что бы он ни делал, потому что он пах этим веществом даже после чистки зубов. – Эммет скривился – И я слышал, как его тело реагировало на это. Он не совсем переваривал, но я все еще слышал, как все движется. Это было как... Как будто его органы были на автопилоте, но без какого-либо... Естественная смазка для пищеварения. На самом деле это было довольно отвратительно звучало. – Его мысли выражали крайнее удивление, что Эдвард не заметил этого. вампир-телепат с опозданием понял, что он ЗАМЕТИЛ, но подумал, что это Джессика. Разговор продолжался до поздней ночи, когда семья отправилась на охоту. Такого рода информация была такой интригующей и невозможной. Какой вампир мог бы сделать свою маскировку настолько совершенной? Конечно, даже не Вольтури, а они существовали тысячелетиями. В понедельник все еще шел дождь, и когда «дети» Калленов приехали в школу на «Вольво» Эдварда, они, как обычно, обнаружили, что Гарри Поттер посещал школу всю прошлую неделю и не блестел, даже стоя под прямыми солнечными лучами. Он не выдал себя. Он был вампиром, который ел и пил, хотя Эдвард знал, что ненавидит вкус и может стоять под солнцем без страха. Вскоре британский вампир стал главной проблемой для ковена Каллен-Хейл, даже выше квилетов.

– Тебе действительно нужно перестать благодарить меня за такую пустяковую вещь, Гарри! – Джессика рассмеялась, слегка повернувшись на своем месте. Она действительно наслаждалась вниманием и шансом побыть наедине со своей нынешней целью. Он действительно был великолепен, со сжатой челюстью или нет, заметила она, наблюдая за ним на мгновение дольше, чем это было безопасно при движении со скоростью пятьдесят миль в час, и прошедший месяц был прекрасным. Правда, внимание, которое она получала от него, несколько уменьшилось, но его внимание, казалось, было сосредоточено на ней больше, чем на ком-либо из их одноклассников. Справедливости ради, это могло быть потому, что её семья приняла его, и он чувствовал себя обязанным уделять ей больше внимания, чем другим в школе. В конце концов, они жили вместе, и в этом было что-то очень интимное. Конечно, комната Гарри находилась через две двери от ее – и ванная, и комната ее родителей находились между ее комнатой и комнатой для гостей, в которой он остановился, но они делили одно и то же пространство, дышали одним и тем же воздухом, им приходилось жонглировать графиком работы по дому и временем купания. Она задавалась вопросом, не пропустят ли они неловкую стадию «парень и девушка живут вместе» и сразу перейдут к «женихам, живущим вместе». Джессика на это надеялась. – Ты пропустишь поворот. – заметил Гарри, и Джессика попыталась сделать вид, что вот-вот сойдет направо и на выход. Она улыбнулась ему, даже когда из машины, которую она остановила, доносились сердитые гудки – В любом случае, ты делаешь мне одолжение, и я должен поблагодарить тебя. Я угощу вас ужином, прежде чем мы отправимся обратно в Форкс. Вот почему она была так счастлива. Их первое свидание. Он так не называл, но Джессика не возражала. Она чувствовала, что это свидание, и именно это имело значение. Несмотря на то, что они как раз направлялись в Порт-Анджелес, чтобы Гарри мог забрать свои рецептурные лекарства, и он угощал ее ужином, чтобы быть вежливым и отплатить ей, это было похоже на свидание. Джессика, возможно, не была влюблена в него – она не была настолько глупа, чтобы думать, что может быть влюблена в парня, с которым познакомилась всего месяц назад – но она думала, что влюблена, а он был слишком хорош собой, чтобы сказать «нет». Когда-либо. Это было бы похоже на то, как если бы Эдвард Каллен пригласил ее на свидание, хотя он был бы более угрюмым, в то время как Гарри казался более... на грани депрессии с тем, что казалось периодическими суицидальными наклонностями. С другой стороны, судя по тому, как сильно он боялся ее вождения, несколько моментов, когда он искал острых ощущений, таких как прыжки со скалы и инцидент неделю назад, когда он вынырнул весь в царапинах, вероятно, были просто совпадением. Джессика была спокойна. – Вполне естественно, что я помогу другу, верно? Я имею в виду, что мы друзья, не так ли? – Они были слишком близко к другим машинам, чтобы она могла надолго отвести взгляд, но ей все равно удалось мило надуться на него. – Что-то в этом роде. – ответил Гарри с малейшей заминкой, и Джессика посчитала себя победителем. Это значило больше, чем просто друзья, не так ли? Или то, кем он хотел быть. – Да, что-то в этом роде. – усмехнулась Джессика и решила хотя бы сделать вид, что уделяет больше внимания своему вождению. Ее не смущало, что Гарри, вероятно, вернется в Англию, ни разу не оглянувшись. Она не возражала против того, что у него были проблемы со здоровьем – редкое генетическое заболевание, которое не позволяло ему вырабатывать желудочную кислоту, поэтому ему нужны были таблетки, которые помогали ему это лечить, серповидноклеточная анемия, которую он получил от переливания крови в детстве, которое требовало ежедневной дозы жидкости, и острая аллергия на солнечный свет (хотя он просто использовал специальный солнцезащитный крем, чтобы справиться с этим) были лишь самыми заметными из них – или что иногда он казался настолько социально неловким, что она задавалась вопросом, разговаривал ли он когда-нибудь раньше с детьми своего возраста. Конечно, она могла бы научить его, как реагировать на людей. Джессика могла бы провести курс по этому поводу. Гарри очень точно указал, в какую аптеку ему следует пойти, и дал ей указания, как туда добраться. Ему пришлось заказывать лекарства специально, и, по-видимому, эта аптека, просто с вывеской «Аптекарь» (если бы не обязательное чтение «Ромео и Джульетты» на первом курсе, Джессика не поняла бы, что это значит), была единственной в Порт-Анджелесе, которая их получить. Аптека была небольшим зданием, зажатое между Starbucks и музыкальным магазином. Снаружи он был белым с красными буквами, как и следовало ожидать от чего-то, имеющего отношение к медицине. Ни одна аптека не обходилась без старика в халате, демонстрирующего свои архаичные шлепанцы и отвратительные ногти на ногах. Хотя Джессика никогда не видела, чтобы кто-то носил шапочку для сна, кроме мультфильмов, и она была почти уверена, что он был голым под халатом, что доказывало, что он действительно нуждался в лекарствах. В конце концов они вышли в начало очереди. Когда Гарри назвал его имя, она была почти уверена, что в глазах фармацевта было узнавание, но это могло быть просто потому, что лекарства по специальному заказу были редкостью или что-то в этом роде. – Конечно, мистер Поттер! – Мужчина за прилавком, казалось, сиял, но это не могло быть правдой. До этого он был почти угрюмым. Он помчался за лекарствами – небольшую оранжевую баночку с таблетками, стандартную, стеклянную бутылку, которая должна была быть полфута в высоту и в половину такой ширины, и несколько других разнообразных лекарств от проблем, о которых Джессика не знала, что у Гарри есть – и в мгновение ока вернулся. – Распишитесь здесь? Если бы Джессика заметила, что бумага, которую подписывал Гарри, была книгой с автографами, а не формой разрешения, она могла бы понять некоторые очень важные вещи о Гарри Поттере. Однако она скучала и смотрела на витрину с конфетами у кассы, и не замечала, что происходило рядом с ней. Что такое шоколадная лягушка? Это звучало отвратительно, но детям нравились такие вещи. Особенно маленькие дети, которым приходится выполнять поручения для своих бабушек и дедушек. Они ушли в назначенное время, и Гарри без малейшего протеста подчинился, когда Джессика сказала, что хочет пройтись по магазинам. Мальчик, который не жаловался на шопинг, был действительно идеальным. Справедливости ради, она просто искала костюм на Хэллоуин, что-то более интересное и менее потенциально травматичное, чем, скажем, поиск нижнего белья. Хотя она и пыталась заставить Гарри выбрать что-то для себя, в конце концов она остановилась на костюме ведьмы, который она могла переделать, чтобы он был настолько рискованным, насколько ей нравится. Гарри позволил ей выбрать, где поужинать, а она выбрала суши-ресторан с конвейерной лентой. У Анжелы была аллергия на моллюсков, поэтому всякий раз, когда Джессика уезжала в город со своими друзьями, ей никогда не удавалось туда пойти, а ее отец всегда хотел купить гамбургеры или пиццу, поэтому съесть что-то такое шикарное было мечтой. Разговор прошел, они поехали домой, и Джессика почувствовала, что, хотя Гарри не поцеловал ее на ночь на пороге или что-то в этом роде, их свидание действительно было идеальным.

Хэллоуин пришелся на седьмую неделю с момента прибытия Гарри Поттера в Форкс, тупо заметил Эммет. Это означало, по крайней мере, 8 недель с тех пор, как британец пил кровь. По крайней мере, семь недель употребления человеческой пищи, ее переваривания (вроде бы) и одновременного больше и меньше человеческого, чем все Каллены и Хейлы вместе взятые. Эммета это немного сводило с ума. Гарри Поттер уже должен был сойти с ума, попытаться вырезать всех в Форксе, а Каллены разорвали бы его на куски, а затем сожгли. Он не должен иметь возможности не пить кровь. И все же глаза у него были черные, как смоль, и Джаспер постоянно благодарил всех богов, которых мог назвать, за то, что у него не было занятий с чужеземным вампиром, потому что эта грызущая жажда крови грозила настигнуть его со всех концов кафетерия. Эммет не завидовал своему чуткому брату, но даже он чувствовал фантомный голод рядом с изголодавшимся по крови вампиром. Эдвард рассказал, что после того, как он опередил Эммета на втором уроке истории, мысли Гарри были полны тревог, когда они пересеклись в коридоре тем утром. – Он не любит Хэллоуин. – сказал Эдвард слишком тихим голосом, чтобы его могли уловить проходящие мимо студенты. – Он продолжал думать о «вещах», которые произошли. Я следовал за ним несколько минут, пока мне не пришлось добраться до тригонометрии, и его мысли крутились вокруг криков, дохлой кошки, огня и зеленого света... Но в основном это крики. Женщины кричат. С зеленым светом раздались крики женщины, умоляющей не убивать его. Я думаю, что его решимость рушится. Эммет нахмурился и подумал брату: «Я могу наблюдать за ним на этих уроках, но я думаю, что третий и четвертый уроки у Элис ближе всего к его. В школе мы можем сделать не так уж много.» – Я попрошу Джаспера постараться чувствовать себя более комфортно за обедом, но я не уверен, что он подчинится. – Вскоре после этого Эдвард ушел, уйдя так быстро, как только мог, все еще выглядя человеком, чтобы не опоздать на занятия. Эммет сел на свое место и наблюдал, как отставшие просачиваются внутрь, чтобы занять свои места. Гарри Поттер, обычно пунктуальный, был последним, кто пришел, проскользнув внутрь как раз в тот момент, когда прозвенел звонок. Большинство людей не заметили этого, но Эммет был более наблюдательным, чем ему часто приписывали. Интересно, заметил ли Эдвард, как сильно Гарри дергается, как он борется с желанием заглянуть через плечо. Может быть... может быть, он был возбужден на Хэллоуин. Или, если его отец был похож на Карлайла, возможно, инцидент, который привел к этому, произошел на Хэллоуин. Эммет держал это в центре своего внимания, делая вид, что слушает лекцию учителя. Слова «партнерские проекты» привлекли его внимание, и Эммет вздохнул. Ему всегда приходилось работать с Джейми Дэниелс из-за алфавитного порядка, а девушка была тупой как камень. Только она считала себя довольно умной и отказывалась просто позволить Эммету сделать весь проект, чтобы они могли получить достойную оценку. О, и давайте не будем забывать, что она часто была склонна лапать, что Розали злилась на него. Его жена, вероятно, откажется подходить к нему ближе, чем на два фута в течение недели. Снова. – Садитесь со своими обычными партнерами. – объявил учитель. – Гарри, ты можешь работать с Патрицией и Эми – это Эми О'Нил, а не Эми Аллен, Патриция, так что не пытайся меня обмануть. Или Диллон и Сара, если вам так больше по вкусу. – Эммет не знал имен всех своих одноклассников — ему было все равно, поэтому он действительно не знал, кто были упомянуты, но он мог догадаться, что Поттер был между обеими парами. Эммет немного неохотно встал, чтобы присоединиться к Джейми в передней части комнаты. Что он сделал в своей жизни, чтобы заслужить работу с ней, он никогда не узнает. Позади него раздался стук, и нога Эммета остановилась в воздухе, когда его нос был атакован запахом крови. Он развернулся и прикусил язык. В те выходные он не ходил на охоту, потому что семья вышла в среду, когда немного выглянуло солнце, поэтому он был немного ближе к краю, чем обычно для понедельника. Тем не менее, он также не собирался впадать в безумие из-за еды. Нет, он гораздо больше беспокоился о Гарри. Грохот раздался от девушки, которая споткнулась, младшеклассница, спортивная девушка, Эммет подумал, что ее зовут Хоуп или Фейт или что-то в этом роде, и потянула за собой стул. Стул вонзился ей в колено, от чего кровь хлынула из нее. Она оказалась той самой девушкой, которая сидела за столом перед Гарри Поттером, и его напарницы подходили к нему, а не наоборот. Эммет задавался вопросом, почему он застыл вот так, не в силах пошевелиться, наблюдая, как Гарри медленно встает, по крайней мере, так, казалось бы, вампирским глазам, со своего стола, маневрирует вокруг него и останавливается в проходе в шаге от упавшей девушки. Южный вампир знал, что ему следует встать между черноглазым вампиром и окровавленной девушкой, но он не мог. Что-то его остановило. Позже он распознал в этом любопытство по поводу того, как другой вампир в классе справится с ситуацией, когда он был так явно голоден. – Ты в порядке? – Гарри присел на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с раненой девочкой. – Господин Бенедетти, есть ли в комнате большие бинты? Нет? Ничего страшного, если я отведу Дестини в лазарет? – Нет, Тим может это сделать. Они в любом случае партнеры по классу. – громко вздохнул мистер Бенедетти откуда-то сзади и справа от Эммета. – Шоу закончилось, дети. Возвращайтесь к работе. То, что это Хэллоуин, не означает, что вы все можете просто устроить вечеринку посреди урока. – Взгляда учителя было достаточно, чтобы заставить студентов разойтись по своим местам, хотя Эммет, возможно, делал это медленнее других. – В следующий раз обязательно завяжи шнурки на ботинках, – предупредил Гарри, помогая раненой девочке встать и передавая ее напарнице. – Хэллоуин не означает, что мы можем просто... Забудь об этом, верно? – К этому моменту Эммет мог по звуку определить, какую фальшивую улыбку демонстрировал его одноклассник. Это была его дрянная улыбка «ты сделал что-то глупое, но я собираюсь притвориться, что я просто обычный хороший парень, который не хочет пить твою кровь» с примесью «глупой ухмылки». Чья-то рука внезапно вцепилась в руку Эммета и начала тянуть. Потребовалась лишняя секунда, чтобы вспомнить, что нужно позволить себя потянуть. – Эй, Эммет, разве ты не рад, что мы снова делаем парные проекты? – Воздушный голос Джейми был подобен миазме в воздухе, и Эммет заставил себя отвлечься от другого вампира в комнате и убедиться, что Джейми не саботирует свою оценку за семестр. Конечно, у одного вампира не так уж много сюрпризов, верно?

Ужасный рвотный звук, Бог знает, что это совсем не то, чего ожидал Эрик Йорки, когда открыл дверь в туалет для мальчиков. Он ожидает, что в худшем случае кто-то будет у писсуаров, и он будет чувствовать себя неловко какое-то время. Но нет, болезненный хриплый звук рвоты был тем, что приветствовало его при входе, и он почти развернулся, чтобы вернуться в класс или, может быть, просто найти другой туалет. Но нет, ему нужно было пописать, а у сеньоры Прели было строгое правило пяти минут для туалета, которого было недостаточно, чтобы добраться до туалетов в соседнем здании, которые, как правило, собирали больше трафика, потому что они были немного чище. Поэтому он решил отважиться на звук, надеяться, что запах исчезнет к тому времени, когда он уйдет, и вдвойне надеялся, что кто бы это ни был, его не вырвало, потому что он ушел в запой во время Дня благодарения и не протрезвел к утру. В основном потому, что он, вероятно, пожалел бы бедного парня и был бы обманут, поддавшись на уговоры, придумать для него отмазку в лазарет и опоздал бы на испанский. Он не нуждался в задержании! Он собирался получить звание прощальной речи, если это убьет его, и задержание, вероятно, сработает против него каким-то образом. Эрик занялся своими делами так быстро, как только мог, но, казалось, недостаточно быстро. Звуки прекратились к тому времени, когда его молния была спущена, и, прежде чем он закончил, дверь в оскорбительную кабинку плавно открылась. Эрик смотрел вперед, не желая привлекать внимание больного больше, чем нужно. Одно дело, если парень действительно был болен, но грипп еще не поразил Форкс, и шаги были слишком размеренными, слишком идеальными для этого. Глаза Эрика выдали его, и он посмотрел в сторону. Гарри Поттер стоял у раковины, вытирая рот мокрым бумажным полотенцем. Она была красной, капля крови капала с его подбородка в уродливую трехсекционную раковину перед ним. Глаза Эрика снова повернулись вперед. Гарри рвало кровью. Сколько раз он это делал, чтобы сделать это? Это не было обычным «подросток в запое и убегает из класса, чтобы вырвать на следующее утро», парень должен был на самом деле быть больным! Эрик тяжело сглотнул и застегнул молнию. Он не решался подойти к раковине, вода сидела на дне, не опускаясь вниз так, как следовало бы, потому что какой-то задница (вероятно, первокурсник) оставил бумажное полотенце, закрывающее половину слива, было розовым от крови, но он старался казаться небрежным. Как будто не было похоже, что старшеклассник перед ним умирает или что-то в этом роде. Он вымыл руки и ушел как можно быстрее, не смея оглянуться, и изо всех сил стараясь забыться. Он был настолько сосредоточен на этом, что не заметил, когда прошел мимо Эдварда Каллена в холле.

Когда Эдвард пришел, ванная была пуста и слабо пахла Пайнезолом. Вот что он помнил из той не-встречи, так это то, что в ванной пахло Пайнезолом, кислотный химический запах отгонял любые следы того, что Эдвард видел в сознании Эрика. До тех пор Каллены были уверены, что, хотя состояние Гарри Поттера не было хорошим, он, по крайней мере, знал, как позаботиться о себе. Его никогда раньше не рвало, по крайней мере, насколько Эдвард знал. Он узнал от Джессики, что не было таких дребезжащих звуков, как у Эрика. Несмотря на то, что девушка была ненаблюдательной и заблуждающейся, вы заметите, когда кого-то вырвет в ванной, особенно когда она находится прямо рядом с вашей собственной комнатой. Вы заметили, а Джессика этого не заметила, а Гарри внезапно извинился и ушел с английского в первый день после перерыва на День благодарения и начал блевать кровью в туалете. Если бы Эдвард не увидел это воспоминание своим собственным разумом, он бы вообще не поверил в это, когда вошел в туалет, но ему потребовалось не более десяти секунд после прочтения мыслей Эрика, чтобы прийти. Никаких признаков Гарри или кровавой рвоты. Вот почему Эдвард оказался сидящим на крыше дома Джессики Стэнли в тот вечер, да и каждый вечер в течение следующей недели, вплоть до декабря. Конечно, Гарри знал, что он здесь, это было очевидно, а наличие вампирских чувств делало это еще более очевидным, но британцу было все равно. Совсем. С другой стороны, он также не знал, что Эдвард умеет читать мысли. «Мне придется поговорить с Фредом» – в его мыслях возник образ рыжеволосого мужчины с загаром, карими глазами и ухмылкой, а также другой, идентичный, сопровождаемый жалом боли и отчаяния – «о корректировке моих дозировок. Снова. Надеюсь, что теперь он сможет работать по телефону» – мысленное эхо веселья и смеха, еще одна рыжая голова, на этот раз с голубыми глазами, помоложе, и злобным уколом агонии отчаяния, а не жалом – «но, может быть, Гермиона» – картина двойственности, молодая девушка с пышными каштановыми волосами и бобровыми зубами, затем молодая женщина с хорошо укрощенными кудрями. Идеальная улыбка и красивое лицо, для человека – «научила его к настоящему времени». Потом он вспомнил о своих «лекарствах». Какие-то странные таблетки, которые заставляли его пищеварительный тракт пропускать пищу, чтобы его не рвало. Нечто, называемое «восполнителем крови», которое заставляло его вырабатывать достаточное количество крови, чтобы пищеварительный тракт мог двигаться. Различные другие лекарства, которые делали его похожим на человека, или были просто плацебо, чтобы создать иллюзию плохого здоровья. Эдвард многое узнал в тот первый вечер. Как Гарри Поттер казался таким человечным, что у него были друзья-люди, которых он встретил в школе, которые помогали ему, создавая вещи, которые заставляли бы его казаться человеком. Эдвард не знал, сколько лет Гарри и как долго он носил этот облик. Он не думал об этих вещах. Он просто думал о своих друзьях. Как большинство из них были убиты человеком с бледной кожей и красными глазами. Какой-то лысый вампир убил всех этих людей, чтобы добраться до него. В следующие ночи Эдвард не узнал ничего на должном уровне. Он слушал, как Гарри каждую ночь притворялся спящим по восемь часов, слышал, как тот притворяется, что чихает, чтобы притвориться, что его плохое телосложение привело к довольно ужасной простуде. Эти мысли не очень проясняли то, что Эдвард хотел знать, например, почему он не будет пить кровь или это таинственного «его», которого он искал. Но в тот момент ему не нужно было об этом знать, потому что он без сомнения знал, что вторгшийся вампир был нестабилен. Пришло время для вмешательства.

Оглядываясь назад, можно сказать, что было слишком легко уговорить Гарри Поттера пойти с ними, но Карлайл не собирался жаловаться. Британский вампир, казалось, ожидал этого, если быть до конца честным. Это был полу солнечный день, но Каллены, Карлайл, Эммет и Эдвард, позаботились о том, чтобы прибыть в дом Стэнли в пасмурный момент, чтобы они не выглядели как гуманоидные диско-шары. Гарри сидел на крыльце, нанося солнцезащитный крем, и едва взглянул на вампиров, прежде чем притвориться, что вспомнил об этом. Боже! Он опоздал на назначенный прием к врачу и ужасно сожалел о том, что отнял у доктора Каллена больше времени, чем было необходимо в его выходной. Джессика была слишком ослеплена этой красотой, чтобы что-то сказать, и просто помахала им рукой с крыльца. Поездка была произведена в тишине, за несколькими небольшими исключениями. Одним из них был звук ногтей Гарри, пронзающих кожаное сиденье, на котором он сидел, когда они начали рваться по дороге. Во-вторых, Эдвард говорил ему притормозить, потому что они пугали Гарри. Амаксофобия, боязнь езды в машине, была довольно распространена среди старых вампиров, потому что они чувствовали себя неуправляемыми в автомобилях, так как эти чертовы вещи невозможно было полностью контролировать, и поэтому Карлайл замедлился ближе к предельной скорости, лишь удвоив ее, вместо того чтобы ее превзойти. Он не был уверен, что усилие было оценено по достоинству, судя по поломке ручки пассажира «о черт!». Наконец они добрались до дома. Гарри, казалось, ничуть не удивился размерам дома, в конце концов, врачи зарабатывают много денег, и вошёл в середине группы. Казалось, он хорошо разбирался в этикете в таких ситуациях, даже если раньше откровенно игнорировал его. Элис сразу же зашла и проводила их в гостиную, где уже сидели Эсме и Розали, глядя на дверь. В то время как Эсме выглядела такой же гостеприимной и сияющей, как всегда, Розали была настороже, глядя на потенциальную угрозу их семье со всей возможной долей здравого смысла. Карлайл пригласил Гарри сесть, и тот согласился, взяв кресло, а не сидя рядом с кем-либо из ковена. Карлайл сел рядом с Эсме. – Итак, что я сделал, что натянуло обиду? – Гарри посмотрел в множество золотых глаз чёрными пустотами. Карлайл не думал, что когда-либо видел такие черные глаза. –Я пошел на многое, чтобы не перечить никому из вас. Я не охочусь на вашей территории или что-то в этом роде. – Ты нас не обидел! – Эсме немедленно запротестовала. – Мы пригласили тебя, потому что мы... Мы обеспокоены. – Что я собираюсь сойти с ума и убить город? Не надо. – Гарри покачал головой, когда несколько членов семьи могли попытаться возразить против его формулировки. – Я не буду этого делать. Ничто не может заставить меня сделать это. Я не монстр. – Его лицо исказилось в выражении, которое, по мнению Карлайла, было бы вполне уместно для монстра. – Ничто не может этому помешать! Сколько времени прошло с тех пор, как ты ел? – язвительно возразила Розали. – Как ты можешь говорить, что не убьешь всех? Я могу признать, что это чудо, что тебе удавалось до сих пор, но вампирские инстинкты слишком сильны, чтобы просто подавлять их так долго! – Она права. – начал Карлайл, прежде чем Розали успела сказать что-нибудь, что могло бы вызвать гнев их гостя. У нее был настоящий талант к этому. – Некоторые из наиболее научно мыслящих вампиров по всему миру проверили это. Самый долгий из тех, что мы отложили, всего на неделю дольше, чем вы зашли до сих пор, из того, что мы собрали. Сначала она делала это сама, а затем поместила себя в заточение на несколько месяцев после того, как приказала взять под свою опеку нескольких новорожденных, чтобы убедиться, что она не нападает ни на кого как можно дольше. Она превратила всю деревню в руины и убила весь свой ковен, когда сломалась. – Серафина II, в настоящее время член главного ковена Дании. – ответил Гарри – большая часть мира вампиров считает её мёртвой. Она использовала свою способность стирать память, чтобы сохранить свое нынешнее существование и принадлежность в тайне от Вольтури. Она опубликовала результаты своих экспериментов, в том числе тот, о котором вы упоминаете, где она почти заморила себя голодом до полной смерти, а также результаты других экспериментов, находившихся в подобном положении, в медицинском журнале около двухсот лет назад, прежде чем исчезнуть. В комнате воцарилась тишина. – Как... – Я понимаю, что маггловские вампиры редко заходят в волшебный мир, но тебе действительно стоит хотя бы найти несколько магазинов, чтобы узнать свою собственную историю. – Гарри закатил глаза. – И, как я уже сказал, я не сдамся, как это сделала Серафина. Как я собирался сказать, моей «чертой», которая была преувеличена, когда я повернулся, был мой самоконтроль. По крайней мере, так говорит Гермиона. Чушь на мой взгляд. Я просто не поддаюсь искушению. Я почти никогда в жизни не был «контролируемым». Вампиры на мгновение замолчали, и Карлайл первым обработал информацию. – Вампир магического происхождения... Конечно, я вижу в этом преимущество – никому из них не приходило в голову, что Гарри Поттер был магическим, возможно, тот самый Гарри Поттер! Но ему было бы всего 18, не так ли? Но Карлайл встречал множество вампиров, происхождение которых лежало в волшебном мире. Он слегка вздрогнул. Да, он встречался с некоторыми. Ни у кого из них не было такого преимущества. – Но если ты не «поддаешься искушению», как ты выразился, как ты все еще... – он не мог сказать, что жив. Никто из них не жил уже давно. – существуешь? Как ты сказал, опыт Серафины чуть не убил ее, и все же ты выглядишь такой же здоровый, как и любой из нас, за исключением твоих глаз. – Глаза, под которыми тогда не было мешков, потому что он мог и выходил на солнце. – Комбинация разных вещей. – Гарри пожал плечами, и Карлайл вспомнил лекарства, о которых ему рассказывал Эдвард. Возможно, у них было больше цели, чем иллюзия человечности. – Слушай, теперь, когда ты знаешь, что я не собираюсь впадать в ярость, могу ли я уйти? Джессика заподозрит неладное, если мой «прием», – он сделал воздушные кавычки – затянется, и я не хочу придумывать еще один симптом, чтобы оправдать это. Мерлин знает, что притворяться, что кашляет и чихает, достаточно плохо! – У меня есть к тебе еще несколько вопросов – вмешался Эдвард, даже когда Карлайл нерешительно кивнул головой. – Если ты не возражаешь против ответа, ты можете задать нам ответный вопрос. – Мне не интересно – вздохнул Гарри – но давай. Я должен быть в Порт-Анджелесе не позднее чем через два часа». – Сколько тебе лет? Когда тебя обратили? – Это были первые вопросы, которые сорвались с уст Эдварда. Ледоколы. — Мне восемнадцать, или мне было бы восемнадцать, а меня обратили в июне, — спокойно ответил Гарри. Конечно, за столом царило удивление, и Карлайл понял, что был прав в своих мыслях. Это был «тот» Гарри Поттер. Гарри Поттер. Когда все, казалось, смирились с этой информацией – и Эдвард знал бы это, не так ли? – задал он свой следующий вопрос, который, как знал Карлайл, горел в нем последние два с половиной месяца. – Кого ты ищешь? Услышав этот вопрос, глаза Гарри ожесточились. – Я не собираюсь спрашивать, откуда вы знаете. Единственные, кого я спросил, это волки в резервации... – это вызвало некоторые поднятые брови – Так что я просто предполагаю, что кто-то из вас понял это или что-то в этом роде. Мне все равно, откуда вы знаете, но, вероятно, не в ваших интересах ни знать его, ни искать его. Я ищу члена семьи моего крестного, который раньше был охотником на вампиров. Он был сыном сквиба, так что прожил так долго... может быть, он оказался оборотнем, как квилеты или что-то в этом роде. Опять же, мне все равно, как он стал таким старым. Важно то, что он был охотником на вампиров, и семейном Гримуаре сказано, что в настоящее время он живет где-то неподалеку. Форкс был примерно в центре карты, чтобы понять, где искать». – Ты собираешься его убить? – Голос Эдварда был твердым, как алмаз. – Убить его? – Гарри рассмеялся более резким голосом, чем Карлайл думал. – Убейте его! Зачем мне это делать? Я пытаюсь найти его, чтобы он убил меня. Нет никакой другой причины искать Карлайла Блэка. В то время как его семья барахталась из-за очевидного желания Гарри умереть, Карлайла больше беспокоило произнесенное имя. Карлайл Блэк. Карлайл Блэк. Откуда он вообще слышал это имя? Откуда Гарри мог знать это имя? Он упомянул семейный Гримуар, но Карлайл думал, что они следят только за магическими родственниками, а не за сквибами и их сыновьями. «Если кто-то с именем Черный придет к вам, вы узнаете его как ведьму». Однажды сказал отец Карлайла. «Вы узнаете его как безбожного язычника. И не обманывайся им, если он тоже называет тебя этим именем, мальчик, потому что он только собьет тебя с пути.» Много веков спустя Карлайл, конечно, знал лучше. Вскоре после смерти отца он узнал, что его звали Блэк, когда узнал, что его первым успешным сожжением ведьм была его собственная бабушка, и они взяли фамилию его матери Каллен, а не носили фамилию семьи ведьм, но он никогда не мечтал об этом. – Папа? Голова Карлайла повернулась слишком быстро для человека, или, на самом деле, вампира, глаз мог увидеть удивленного Эдварда. Семья, конечно, знала о его истории; Он рассказал им все, что делал, прежде чем повернуться. Тема семьи Блэков никогда не учитывалась, потому что он не был Блэком, он был Калленом и всегда им был, до и после смерти. – Карлайл Каллен... Карлайл Блэк... – Гарри наклонил голову из стороны в сторону, и Карлайл заметил, как выражение его лица стало более каменным. – Я понимаю. Ебать. Возможно, это было бы проще, если бы я принял это приглашение в сентябре. Мне в любом случае было проще исчезнуть. Ебать. Я приложил все усилия, чтобы приехать в Форкс, чтобы попросить вас убить меня, и оказалось, что вы не только вампир, но и испытываешь сострадание к человеческой жизни. Просто моя удача.

Это действительно была просто его удача. Для Гарри всё пошло прахом, и он мог бы подумать, что единственный светлый момент, который он имел за последние месяцы, перестанет существовать в огненной яме с дерьмом. Конечно, все началось, когда он был младенцем, затем его жизнь с Дурслями, учеба в Хогвартсе и, наконец, после пяти лет в Хогвартсе, вишенка на торте – Дамблдор рассказал ему о пророчествах, крестражах и обо всех этих проклятых вещах, которые он не хотел знать. Он уже был сукой в мире, и теперь для этого была чертова причина. Они провели целую вечность в поисках крестражей, и люди умирали, Дамблдор был первым в середине шестого года, когда его отравили каким-то глинтвейном, присланным ему Драко Малфоем. С тех пор Гарри был более одинок, чем когда-либо в своем стремлении положить конец этому глупому пророчеству. Короче говоря, он нашел все семь крестражей к концу апреля следующего года, к тому времени многие другие погибли. Джордж и Джинни были убиты в Косом переулке, Луна и ее отец в своем доме, многие одноклассники Гарри на Кубке по квиддичу в том году, который проходил во Франции, Ремус умер возле Сент-Мунго, выиграв время для Тонкс, чтобы сбежать из больницы со своим новорожденным сыном Теодором «Тедди» Ремусом Люпином. Список можно продолжать, и в конце концов Гарри перестал заботиться о нем, его горе истощилось. Затем он узнает о другой смерти и получит такой же сильный удар, как и первый. Рон умер, когда они забирали чашу Хаффлпаффа, его съел дракон Гринготтса. Несколько дней спустя Пророк окрестил «Финальную битву» и «Битву за Хогвартс». Большинство учителей погибли, когда все лестницы в замке рухнули. Молли была ранена в спину дружественным огнем, и истекла кровью, прежде чем кто-либо это заметил. В конце концов Гарри и Волан-де-Морт столкнулись лицом к лицу, и Гарри был поражен Смертельным проклятием, прежде чем он даже понял, что произошло. Он не умер, но вполне мог умереть. Он был на автопилоте, когда обрушил то же самое проклятие на Волан-де-Морта. Он – он не мог... Он едва ли мог даже подумать о душевной боли этого проклятия. Выжив, он понял, что все это время был крестражем, но боль было не в этом знании. Всю свою жизнь он прожил с дополнительной частичкой души в своем теле, и с его способностью к парселтангу в качестве доказательства, этот маленький осколок души слился с его собственным. Это была его душа, и она была вырвана. Не полностью, но достаточно. Более чем достаточно. Хотя большинство скажет, что уныние Гарри было вызвано смертью всех, о ком он когда-либо заботился, правда заключалась в том, что он изо всех сил пытался найти равновесие, которого просто не существовало. Как будто его не существовало. Он больше не был им. Он просто... Не. В течение месяца, пока волшебный мир пытался собрать осколки, Гарри тоже пытался. Десятого июня он сдался. Не так, как большинство сдалось – он не пытался отвлечься, не лежал в постели и не отказывался что-либо делать или просто ходил по пабам изо дня в день. Нет, когда Гарри сдался, он просто вышел из Гриммо-Плейс, выбрал направление и продолжил идти, больше не заботясь о кровавом мире и своем благополучии. Мир мог пойти к черту, и он не знал, было ли его существование когда-либо хорошим. Когда на него прыгнула собака из переулка, где-то в районе W3, он даже не стал сопротивляться. Когда к ним присоединились еще больше собак, бешеных, как он понял, увидев эти пенящиеся челюсти, он понял, что умрет. И он это сделал, но это было не так, как он хотел. Он потерял сознание, а когда пришел в себя, то лежал в квартире, горло горело, его мучила жажда какого-то вещества, которое он не знал. Мужчина с посеребренными волосами и невероятно бледной кожей сидел на диване рядом с кроватью, читая потрепанный экземпляр «Жребия Салема» Стивена Кинга и напевая современную маггловскую музыку, которую Гарри помнил, как Дадли слушал прошлым летом. Мужчина поднял глаза, красные глаза точно сказали Гарри, кто он такой, а затем тот начал рассказывать о том, как он благодарен Гарри за победу над Волан-де-Мортом, который, по-видимому, убил весь ковен вампиров, когда они отказались присоединиться к его делу в семидесятых. По иронии судьбы его звали Джон Смит, и да, именно с таким именем он родился, и он спас Гарри так быстро, как только мог, но этого было недостаточно, чтобы он не умер, поэтому Джону пришлось обратить его в знак благодарности. Гарри не вставал с кровати добрых десять минут, просто слушая мужчину. Затем он ушел. Он не попрощался, не попросил помощи в новой ситуации, он просто ушел. Позже он узнал, что Джон сошел с ума, думая, что натравил обычного новорожденного на ничего не подозревающих жителей Лондона, но Гарри просто вернулся в Гриммо-Плейс и объяснил свое новое преображение своим обеспокоенным друзьям, тем немногим, кто остался, которые собрались в его доме в последний день после его исчезновения. Тем не менее, это не требовало особых объяснений, когда солнечный свет проникал через окна и заставлял его преломлять свет повсюду. Смеялся ли Фред так много после смерти Джорджа? Гарри не мог ответить. Учитывая всё, через что они прошли, Гарри не удивился, когда его семья, а они уже были к тому времени семьёй, потому что иначе они все уже были бы в мусорном ведре, полностью поддержали его новую жизнь и начали искать новые способы помочь ему жить так, как, по их мнению, он хотел, чтобы он всё ещё сливался с людьми. Он зарегистрировался в Министерстве и Вольтури, как того требовал закон, и был проинформирован о своих возможностях стать вампиром. Вероятно, они были больше, чем у среднестатистического вампира, потому что он был не только волшебником, но и Гарри Поттером и личным другом министра Шеклболта. Джордж придумал для него больше вариантов, когда изобрел SPF Vampire, волшебный солнцезащитный крем, который буквально накладывал тени на область, на которую он был нанесен, чтобы он мог выходить на солнце без смущения. Его «способность» давали ему больше возможностей, которые позволяли ему, по крайней мере, притворяться человеком. Пополняющие кровь зелья заставляли его тело вырабатывать кровь, поддерживая его органы в состоянии функционирования, но также оставляя его в постоянном состоянии новорожденного. Если бы у него не было черты никогда не сдаваться, он, вероятно, вырезал бы половину Лондона. Ни один другой зарегистрированный вампир не был способен на такой контроль. Эта кровь, однако, была пропитана ядом и не питала его. Для этого у него были кровавые леденцы. Кровяные конфеты состояли всего на 3 процента из крови, но, если бы он ел хотя бы десять раз в день, он был бы достаточно здоров. Он оценил усилия, правда, но Гарри уже хотел свалиться. Но проблема с вампирами заключалась в том, что их было чертовски трудно убить. Гермиона предупреждала, что он не может умереть с голоду, потому что, несмотря на то, что его самообладание теперь безупречно, на самой грани смерти вампир впадет в ярость до такой степени, что ничто, кроме извержения вулкана, не сможет его остановить. Именно в этот момент Гермиона подарила ему книгу Серафины, в которой подробно описывалось, как именно это произошло и как Везувий был вынужден извергнуться, чтобы остановить кровавую бойню. В какой-то момент Гарри настолько погряз в чувстве вины из-за своего желания умереть, когда его семья так хотела, чтобы он жил вопреки этому, что он изолировал себя в маленькой библиотеке на Гриммо-Плейс, где он нашел Гримуар Блэков, книгу с подробным описанием заклинаний и зелий, изобретенных семьей, в основном темных, за исключением нескольких целебных зелий и щекочущего заклинания, а в конце, подробную историю семьи. Он был самообновляющимся, поэтому знал, кто из членов семьи еще жив, а кто умер. Просматривая короткий список живых родственников, Гарри узнал, что он был членом семьи Блэков, по-видимому, его бабушка была одной из них, и что у него был очень-очень старый родственник-сквиб, который в молодости был успешным охотником на ведьм и вампиров. Хотя это было редкостью, для сквибов не было чем-то неслыханным, чтобы унаследовать продолжительность жизни волшебника, и, хотя в нем не упоминались дети, упоминались усыновления, хотя и не было имен. Гарри полагал, что этот человек по-прежнему будет заниматься убийством вампиров. Или его дети. Или, по крайней мере, он знал бы кого-то, к кому Гарри мог бы пойти на смерть. Но нет. Он должен был быть гребаным вампиром! Он должен был быть хорошим парнем и настолько маловероятным, что убьет его, что у Гарри было чувство, что, если бы он даже спросил, мужчина был бы слишком расстроен, чтобы что-то сказать. Гарри не мог бы разорвать себя на куски и броситься в огонь, не так ли? И если бы он покончил жизнь самоубийством, он чувствовал бы себя слишком виноватым, чтобы встретиться со своими друзьями в загробной жизни, и Гермиона воскресила бы его, как бы это ни было невозможно. Возможно, если бы кто-то другой убил его, это тоже было бы жестоко, но он чувствовал бы себя немного лучше. И у него были более высокие шансы на успех. Он не возражал против того, чтобы Эдвард рассказывал, его мыслях остальной части комнаты, потому что это не могло ничего изменить. Они не хотели его убивать. Никто, черт возьми, не убьет его! Даже Вольтури, и он уже спрашивал. Аро был слишком одержим мыслью о том, что на его стороне есть вампир, который всегда полностью контролирует ситуацию и никогда не поддается искушению. То, что он должен был зарегистрироваться у этого ублюдка, не означало, что он был частью ковена. – Когда ты хочешь умереть? – Гарри был шокирован вопросом, который так спокойно задал Карлайл. Может быть... – Как можно скорее. Я больше не могу этого выносить. – Может быть, он действительно понял.

Эдвард не мог отделаться от мысли, что все это было внезапно и легко. Слишком просто. Теперь, когда он знал, что этот Гарри Поттер был Гарри Поттером, он задавался вопросом, как легко было убить мальчика, спасшего Англию от Волан-де-Морта. Каллены, возможно, не были в курсе текущих дел, но все об этом знали... и они убили его. Это действительно было легко. Карлайл отвез Гарри обратно к Стэнли, а семья последовала за ним пешком, в машине был только Эммет. Джессика отсутствовала, ожидая, что Гарри встретит ее в городе, но ее отец развешивал рождественские огни, а мать кричала на него, чтобы он перестал ломать лампочки, когда они приедут. Гарри вошел в дом, еще бледнее, чем обычно, благодаря заклинанию, Эммет последовал за ним, чтобы помочь с багажом, пока Карлайл объяснял историю, которую он придумал, чтобы объяснить отъезд Гарри. Они обнаружили, что что-то не так с его продолговатым мозгом во время осмотра, используя компьютерную томографию, чтобы проверить одну из его других долгосрочных проблем со здоровьем, и обнаружили, что здоровье Гарри настолько нестабильно, что он может умереть до Нового года в один миг. Гарри решил вернуться в Великобританию и забронировал последний прямой рейс в Амстердам, чтобы вернуться домой, потому что хотел рассказать об этом своей семье, а если ему суждено умереть, он хотел сделать это, зная, что не оказывает ненужного давления на людей, которые были добры к нему. Это была слезливая история, правда, но она сработала. Родители Джессики отнеслись с пониманием. Миссис Стэнли со слезами на глазах обняла Гарри, когда он снова появился на улице, а Эммет неловко стоял у него за плечом с чемоданами в руках. Мистер Стэнли крепко обнял Гарри за плечо, пожелав ему доброго здоровья, на что Гарри только улыбнулся. Он горячо поблагодарил их, а затем троица вернулась в машину, чтобы «отправиться в аэропорт». Гарри выбрал место для своей смерти. К югу от Первого пляжа, где он провел день со своими сверстниками, чтобы держаться подальше от территории квилетов. Было солнечно, когда они разжигали костер, но они не блестели, как обычно, потому что Гарри дал им «Вампира SPF» и возможность связаться с Волшебными Хрипами Уизли, чтобы получить еще, если они захотят. Эдвард был первым, кто оторвал конечность, ему помог Эммет. Джаспер сохранял спокойствие, а Карлайл разжигал пламя. Гарри даже не поморщился, когда его разрывали на части. Эдвард мог бы поклясться, что, когда голову бросили в костер, он увидел улыбку. Это заставило его пожалеть, что он не ел человеческую пищу в тот день, чтобы его могло вырвать. Затем... Это было самое сложное — ходить в школу и притворяться, что они не причастны к исчезновению Гарри. Джессика пропустила первые три дня назад, и все знали о трагедии ухудшающегося здоровья Гарри и решении вернуться домой. Никто даже не взглянул на Калленов, во всяком случае, не больше, чем обычно. Некоторые были шокированы, но, когда Эрик признался, что слышал, как Гарри рвало кровью в комнате мальчиков после Дня благодарения, даже сомневающиеся поняли. Еще неделя, а потом были рождественские каникулы. Разговоры о Гарри на этом прекратились. Появилась новая тема, о которой нужно было беспокоиться, и, хотя самые близкие люди все еще оплакивали его уход, они не знали, что он мертв, просто ушел. Эдварду было жаль Гарри, что эти три месяца оказались незначительными в школе Форкс. Он был намного интереснее, чем последние сплетни. Кого волновало, что дочь шерифа Свон переезжает в Форкс?