Молоко

В этом городе всегда было серо. Сяо шел по улицам, вжимая плечи в худощавое тело, а ветер безжалостно срывал с деревьев последние пожелтевшие листья. Октябрь. Осень наступала слишком быстро, и он не успел подготовиться. Не успел спрятаться. Метро шумело, оглушало, гнало куда-то потоком людей, но Сяо не обращал внимания. Руки в карманах, капюшон натянут на голову. Всё просто: садишься в вагон и едешь до конечной, пока ночь не сожрёт остатки дня. Пока можно не думать. Пока можно просто ехать, отгораживаясь от всего окружающего шума. Он смотрел на людей, на их пустые лица. Кто-то уткнулся в телефон, кто-то читал, кто-то просто молча смотрел в пространство. Никому не было до него дела. И это было хорошо. — Людям нельзя ни за что доверять, — пробормотал он под нос, смотря на своё отражение в стекле вагона. Ему хотелось бы верить в это правило, но каждый раз он снова и снова позволял себе ошибаться. Снова цеплялся за чьи-то слова, за чью-то улыбку, а потом падал в бездну разочарования. В шараге его не ждали. Да и зачем? Кто-то подшучивал над ним за его молчаливость и «вечно недовольную» рожу. Кто-то вслух обсуждал, насколько уродская у него причёска и дерьмовый стиль. Кто-то просто делал вид, что его не существует. Сяо уже давно не цепляло. Или цепляло? Слишком глубоко, где-то под рёбрами. От спортзала до дурки — рукой подать. Он знал, потому что когда-то был там. Был, пытался бороться, но… Зачем? Те стены давили на него, запах лекарств вызывал отвращение. Белые халаты, чужие голоса, таблетки, которые должны были сделать легче, но только стирали все эмоции. Он не хотел туда возвращаться. Но понимал, что выбора у него почти не осталось. Хотя почему "почти"? У него не было другого выхода. Кроме одного... В комнате темно. Старый плеер заедает, но он всё равно продолжает слушать одну и ту же мелодию. Глаза болят. Руки дрожат. Жизнь должна быть чем-то большим, чем эти пустые холодные вечера, чем постоянное ощущение, что ты здесь не нужен. Зелёный. Сяо закрыл глаза, вспоминая смех. Его смех. Легкий, беззаботный. От него пахло вином и яблоками. «Зелёный, мне твой нравился зелёный» — эхом отозвалось в голове. Он всегда смотрел на него, как будто в первый раз. Венти. Только Венти мог вытащить его из темноты. Тогда. Не сейчас. Теперь даже его голос не мог достучаться сквозь гул пустоты.

***

Ветер гулял по крыше, трепал его волосы, кусался, словно проверяя на прочность. Город под ногами был огромным, светящимся и живым. А он? Он был всего лишь тенью, забытым призраком среди неоновых огней. «Завтра меня похоронят к шести». Он хрипло рассмеялся. Смешно, правда. Никто даже не заметит. Шаг. Еще один. Легкость. Свобода. Полет. На секунду ему показалось, что он действительно летит. Что его окутывает не холод, а тепло. Что его ждет не асфальт, а мягкая трава. Что кто-то там, вдалеке, всё же протянет к нему руку. Но нет. Боль пронзила каждую клетку. Грудь сдавило, дыхание сорвалось. Глаза открылись, и он увидел небо. Такое же серое, как и его жизнь.

***

Венти нашёл его первым. Подбежал, не дыша, когда уже было поздно. Когда тёплая кровь впитывалась в холодный асфальт, когда пальцы застыли, сжимая кусок рваной ткани — тёмно-зелёной, цвета чужих глаз. — Нет… Голос дрожал, пальцы судорожно коснулись его лица. Он был тёплым. Ещё тёплым. — Сяо… Но он не ответил. Ветер шумел, зарываясь в его волосы, словно прощаясь. «Зелёный... Мне твой нравился зелёный...»