Портвейн

— Тебе нужно стать плохим, если со мной быть хочешь. Эти слова Сайно произнес почти не задумываясь. Смешинка в уголке губ, холодные глаза, в которых отражалось полное безразличие. Они стояли на крыше старой заброшенной школы, куда Сайно притащил его поздно ночью. Тигнари дрожал от прохладного ветра, но больше от внутреннего холода. — Ты... серьёзно?— его голос сорвался. — Тигнари.— Сайно взглянул на него с тенью усталости. — Ты слишком правильный. Слишком… хороший. Если хочешь быть со мной, стань другим. Стань плохим. И я бросила школу, сожгла тетрадки и портфель Закурила сигарету, запила её портвейном Пьяная, полечу через забор Теперь достаточно крутая, чтобы быть с тобой? Тигнари не пришёл в школу на следующий день. И через день тоже. Сайно заметил это, но не придал значения. «Наверное, переживает», — думал он. Ну, или просто наконец понял, что они из разных миров. Что ботаник с головой, забитой книжками, не может быть рядом с таким, как он. Так минула неделя. — Слышал про Тигнари? — мимоходом бросила Коллеи на перемене, закидывая рюкзак на плечо. Сайно поднял взгляд.—Что? — Он… изменился. — В каком смысле? Коллеи не ответила, но в глазах была тревога. Сайно не стал расспрашивать — тогда ему это показалось неважным. Вечером он всё-таки отправился к Тигнари. Старый двор, облупившаяся краска на подъезде, запах сирени, который всегда витал здесь в это время года. Но Тигнари уже не был тем, кого он помнил. Я не слушаю взрослых, мне прощает всё юность Волосы — в розовый, красота — глупость Мы же дети уродливых серых многоэтажек Приглашаю на вписку, ничего не стесняясь. Он сидел на лавочке у подъезда. Цвет волос, когда-то тёмных с зелёным отливом, был безжалостно перекрашен в ядовито-розовый. Его аккуратная одежда превратилась в что-то небрежное — футболка с надорванным рукавом, штаны с чужого плеча. В пальцах — сигарета. В другой руке — бутылка портвейна. Сайно замер. — Тигнари? Он повернулся медленно, с леденящей улыбкой на губах. — Чего тебе? — голос был хриплым, уставшим. В нём больше не было той мягкости, которая раньше тянула Сайно. Только холодная усталость и что-то… сломанное. — Ты...—Сайно не смог выговорить. — Теперь я достаточно плох для тебя? Ты меня ощущал ещё за километры У тебя зима — у меня запах сирени Помнишь, что ты сказал, той самой звёздной ночью: „Тебе нужно стать плохой, если со мной быть хочешь.“ Тигнари стал тем, кого хотел Сайно. Он больше не был тем тихим ботаником с книжками под мышкой, с осуждающим взглядом на Сайно, когда тот в очередной раз ввязывался в неприятности. Теперь он был таким же. Пьяным. Пропащим. Холодным. — Зачем… — Сайно с трудом сдерживал ком в горле. — Это ради тебя. Тигнари затянулся и выдохнул дым в сторону. — Ты ведь этого хотел, да? Нет. Не этого. Это ради тебя, тебя, тебя одного Эти красные Marlboro, красное вино Ядовитой улыбкой сверстников провожаем Мы с тобою ошибки, нас уже не исправить Сайно видел, как Тигнари… умирал. Не физически, нет. Это было хуже. Он угасал внутри. Погас свет в глазах, исчез тот упрямый блеск, с которым Тигнари всегда смотрел на мир. Теперь в них была лишь пустота. Сайно не узнавал его. И это убивало его медленно, раз за разом, с каждым новым взглядом на Тигнари. — Почему ты это делаешь?— однажды сорвалось с губ, когда он в очередной раз нашёл его на вписке с чужими людьми, полуголого, с бутылкой в руке. — Потому что я тебя люблю. Твои кроссовки в пыли, встречал закаты на крыше Если мертвый внутри, то почему так громко дышишь? Сайно чувствовал, как всё внутри него сжимается от боли. — Это не ты. — А кто тогда, Сайно? — Тигнари улыбался, но эта улыбка была ядовитой, словно те самые красные Marlboro, которые он теперь курил одну за другой. Сайно сжимал кулаки до боли в пальцах, но не находил слов. Я её уничтожила тошнотворно-хорошую Ученица гимназии с обрыва канула в прошлое — Ты убиваешь себя… — Нет, Сайно. Тигнари приблизился вплотную, его губы почти касались чужих. Глаза — пустые. — Ты убил меня в ту ночь, когда сказал стать плохим. Сайно хотел крикнуть, остановить всё, повернуть время назад. Но было слишком поздно. И я бросила школу, сожгла тетрадки и портфель Закурила сигарету, запила её портвейном Пьяная, полечу через забор Теперь достаточно крутая, чтобы быть с тобой. Он больше не был тем Тигнари, которого любил Сайно. Тигнари действительно стал плохим. Ради него. И теперь Сайно не знал, как это исправить. —Ты убил меня. Эти слова эхом звучали в голове Сайно каждый раз, когда он смотрел на Тигнари, которого больше не было. Но разве можно воскресить того, кого сам же и убил?