Голая натура

      Месяц пролетел в вихре краски, юридических баталий и тихой, нарастающей близости. Мастерская Рио превратилась в святилище творчества и легкого хаоса. Холст, на котором рождался образ Агаты, был почти закончен, но пока она не спешила показать его Агате, словно это была драгоценная тайна. Брюнетка проводила долгие часы, растворяясь в мазках, в игре света и тени, стремясь запечатлеть не только тело, но и ту неуловимую ауру силы и уязвимости, что открылась ей в во время их совместной работы. Запах скипидара, масляных красок и старого дерева стал ее постоянным спутником. Кисти, палитры, тюбики – все было подчинено одной цели. Она писала с одержимостью, забывая о времени, о еде, пока голод или настойчивый сигнал телефона не вырывали ее из творческого транса.       Сигналом почти всегда было сообщение от Агаты:       «Заканчиваю. Буду дома через 40 минут».       Это был их ритуал, их маяк. Как только слова шатенки вспыхивали на экране, Рио мгновенно преображалась. Одёргивала запачканный краской комбинезон, торопливо мыла руки до скрипа, стараясь снять въедливый запах растворителя, наспех убирала самые очевидные следы творческой бури. Она выбегала из мастерской, захлопывая дверь, и занималась приготовлениями к их встрече – принять душ, переодеться, чтобы к моменту, когда Агата вернётся, она могла прийти к ней, пахнущая свежестью, а не краской.       Квартира Харкнесс стала их вечерним убежищем. Пространство, где пахло дорогим кофе, лавандой и едва уловимым ароматом женственности самой Агаты. Рио чувствовала себя там всё более уютно, как будто стены постепенно принимали и её присутствие. Она знала, где лежат любимые чашки Агаты, какой чай она предпочитает вечером, куда ставить принесенную выпечку. Она могла ждать, пока Агата брала какое-то количество работы на дом, устроившись на диване с книгой или просто глядя в окно на огни Манхэттена, ощущая тихое предвкушение совместного времяпрепровождения с шатенкой.       В один из таких вечеров, когда они сидели за ужином – простым, домашним, который Рио успела приготовить, пока Агата добиралась с работы, – атмосфера была особенно теплой. Они делились мелочами дня, их ноги под столом то и дело находили друг друга, пальцы переплетались в мимолетных прикосновениях, когда одна передавала другой салфетку или соль. Агата выглядела уставшей, но довольной, ее глаза смягчались, когда она смотрела на брюнетку.       — Ты сегодня особенно быстро свернулась, — заметила Агата, откладывая вилку и протягивая руку через стол, чтобы коснуться тыльной стороной ладони щеки Рио. — Мастерская цела? Или ты просто очень соскучилась?       Рио прижалась к ее прикосновению, как котёнок к теплу.       — И то, и другое, — улыбнулась она, целуя ладонь Агаты. — Но мастерская цела. Сегодня удалось поймать интересный оттенок на холсте. Почти как тот свет, что был тогда… Но это не главное. Главное – ты здесь. А мастерская подождет.       Агата сжала ее пальцы.       — А я соскучилась по этому… — она обвела рукой стол, их переплетенные руки, обстановку кухни. — По тишине после шума суда. По тебе.       Она помолчала, ее взгляд стал задумчивым. Потом, не отпуская руки Рио, другой рукой она достала из кармана брюк небольшой брелок с двумя ключами. Они были новенькие, блестящие, один – стандартный ключ от квартиры, другой – поменьше, от почтового ящика.       — Держи, — Агата положила брелок в ладонь Рио. Их пальцы сомкнулись вокруг холодного металла. — Это теперь твои ключи. От моей квартиры.       Рио замерла, удивленно глядя на брелок, потом на Агату.       — Агата… Зачем? У меня же есть своя…       — Знаю, — перебила ее шатенка мягко, но твердо. — Но это не только для того, чтобы ты могла ждать меня здесь. Хотя это удобно. — Она провела большим пальцем по костяшкам Рио, державшим ключи. — Я хочу, чтобы это пространство стало… и твоим тоже. Чтобы ты чувствовала себя здесь так же свободно, как у себя. Чтобы могла прийти, когда захочешь, даже если меня нет. Взять книгу, налить кофе, просто побыть… Чтобы это был наш уголок, а не только мой. Понятно?       Ее голос был тихим, но в нем звучала непоколебимая уверенность. Это был не просто жест, это было признание, расширение границ их мира. Рио почувствовала, как комок подступил к горлу. Она сжала ключи так сильно, что металл врезался в ладонь.       — Понятно, — прошептала она, голос слегка дрогнул. Она подняла руку с ключами к губам и поцеловала холодный металл, глядя Агате прямо в глаза. — Спасибо. Это… это очень много значит. Я буду беречь их. И это место.       Агата улыбнулась, ее глаза смягчились еще больше.       — Не сомневаюсь. Просто… пользуйся. Это твой дом теперь тоже, в каком-то смысле. Они замолчали, атмосфера наполнилась теплой, почти осязаемой нежностью. Рио переложила ключи в карман своих джинсов, ощущая их вес как нечто значимое. Агата продолжила ужин, но напряжение в ее плечах, едва заметное ранее, вернулось.       — Тяжелый день? — осторожно спросила Рио, наливая Агате еще немного лимонной воды. Харкнесс вздохнула, потерла переносицу.       — Да. Этот чертов кейс с «КиберДайн» и «Эко-Вектором»… Он высасывает все соки. Сегодня был очередной раунд предварительных слушаний в арбитраже.       — Расскажешь? — предложила Рио, отодвигая свою тарелку и складывая руки на столе, всем видом показывая внимание. Она знала, что Агате иногда нужно было выговориться, разложить юридические головоломки по полочкам, чтобы сбросить напряжение.       Агата откинулась на спинку стула, ее взгляд стал острым, профессиональным.       — Представь: гигантская американская корпорация «КиберДайн», один из лидеров в сфере искусственного интеллекта и больших данных. И маленький, но амбициозный европейский стартап «Эко-Вектор», разработавший революционный, как они заявляют, алгоритм оптимизации энергопотребления для «умных» городов. Алгоритм не просто считает киловатты, а предсказывает пики нагрузки, перераспределяет ресурсы между районами в реальном времени, учитывая погоду, транспортные потоки, даже локальные мероприятия. Экономия – до 40% без ущерба для комфорта. Прорыв.       — Звучит впечатляюще, — кивнула Рио.       — Звучит, — согласилась Агата, но в ее голосе зазвучали нотки сарказма. — Год назад «КиберДайн» купила «Эко-Вектор» за весьма внушительную сумму. Поглощение, интеграция, большие планы. Наши клиенты – «КиберДайн». И вот, спустя всего десять месяцев после сделки, «Эко-Вектор», вернее, его бывшие владельцы, которые теперь топ-менеджеры в структуре «КиберДайн», подают иск… против самой «КиберДайн»! В международный арбитраж. Требуют расторжения сделки купли-продажи и возврата компании. Или компенсации в размере двукратной первоначальной стоимости покупки. Плюс упущенную выгоду.       Рио свистнула. Она ещё плохо понимала все юридические аспекты и термины из работы Агаты, но в свободное врем старалась расширять свой кругозор, чтобы проще вести диалоги с Агатой и понимать то, чем занимается Харкнесс. Так как женщины, её работа была важным и любимым занятием, и Рио хотелось, чтобы с ней она делилась без преград.       — Нагло. На каком основании?       — Основание – мошенничество со стороны «КиберДайн», — Агата сделала паузу, ее глаза сверкнули. — Они утверждают, что «КиберДайн» намеренно скрыла до подписания договора факт разработки собственного, конкурирующего алгоритма. Алгоритма, который, по их словам, не просто похож, а основан на украденных ноу-хау «Эко-Вектора». Более того, они заявляют, что «КиберДайн» купила их не для развития, а именно для того, чтобы убить конкурента на корню, присвоить их разработки и вывести на рынок свой продукт, избежав обвинений в плагиате. Мол, их теперь «тихо» уберут с руководящих постов под благовидным предлогом реструктуризации, а алгоритм запустят под брендом «КиберДайн».       — Ого, — Рио откинулась на спинку стула. — Звучит как сюжет для триллера. А у вас есть доказательства обратного? Что свой алгоритм разрабатывался независимо?       — Это ключевой вопрос, — вздохнула Агата. — Доказательства… сложные. У «КиберДайн» действительно был внутренний R&D проект в этом направлении. Начался он до переговоров с «Эко-Вектором». Но уровень проработки… спорный. Черновики, концепты, сырые идеи. А вот работающий прототип, близкий к тому, что был у «Эко-Вектора», появился в системах «КиберДайн» удивительно быстро после поглощения. Слишком быстро для независимой разработки. И да, есть подозрительные совпадения в коде, на которые указывают эксперты истцов.       — То есть… возможно, всё же что-то позаимствовали? — осторожно спросила Рио.       — Возможно, — признала Агата. — Но не намеренно! Или не в таких масштабах. Наша линия защиты сложнее. Мы утверждаем, что после поглощения произошла закономерная интеграция знаний. Что сотрудники «Эко-Вектора», став частью «КиберДайн», естественным образом делились идеями, участвовали в доработке существующего проекта «КиберДайн», используя свой опыт. Что их алгоритм стал частью более крупной экосистемы. И что никакого злого умысла, никакого сокрытия факта разработки на момент сделки не было – проект был на слишком ранней стадии, чтобы его стоило рассматривать как конкурента готовому продукту «Эко-Вектора». А требование вернуть компанию или выплатить двойную цену – это чистой воды попытка нажиться и сорвать куш, пользуясь сложностью поглощения и внутренними трениями.       — И арбитраж верит истцам? — спросила Рио, завороженная юридическими перипетиями.       — Пока колеблется, — ответила Агата, снова потирая переносицу. — Доказательства истцов выглядят убедительно на первый взгляд. Их юристы – асы из Лондона, специалисты по корпоративным конфликтам. Они мастерски подают историю как акт корпоративного пиратства большого злого американа против маленького европейского гения. Это играет на эмоциях арбитров. Плюс поднят вопрос о нарушении европейского законодательства о защите данных при передаче алгоритмов – это дополнительный рычаг давления. Сегодня они снова пытались протолкнуть ходатайство о санкциях против «КиберДайн» за якобы «уничтожение доказательств». Чуть не прошло. Пришлось выкладывать все наши козыри и парировать каждую их уловку. Вымоталась конкретно. Завтра – допрос ключевого свидетеля, нашего технического директора. Нужно подготовить его так, чтобы он не попался на удочку их провокационных вопросов о «сходстве» кодов.       Рио слушала, впечатленная масштабом битвы и умом своей женщины. Она видела, как горит в глазах Агаты профессиональный азарт, смешанный с усталостью от ответственности.       — Ты справишься, — уверенно сказала она, протягивая руку и гладя Агату по предплечью. — Ты же лучшая в этом. Они не знают, с кем связались.       Агата улыбнулась, устало, но с благодарностью.       — Надеюсь. Просто… это огромные деньги. Репутация. Будущее целого направления в компании. Давление бешеное. Каждый документ, каждое слово на слушаниях – как ход по минному полю. Иногда кажется, что дышать некогда. Я не должна распространяться о всех этих деталях, но тебе всецело доверяю, поэтому и делюсь. Даже Аарон не в курсе происходящего.       Рио улыбнулась этим словам, знание о том, что она столько значит для Агаты заставило её сердце налиться теплом.       Шатенка помолчала, её взгляд смягчился, переключившись на Рио.       — А у тебя? Как холст? Ты почти не говоришь о нем. Я вижу, как ты уходишь в мастерскую и выныриваешь оттуда… другой. Озаренной. Или задумчивой. Мне не терпится увидеть.       Рио почувствовала прилив тепла и легкого волнения.       — Холст… он живет, — заговорила она, её глаза загорелись тем самым внутренним светом, который появлялся только при мысли о работе. — Это… сложно описать. Но процесс… Агата, это невероятно. С тобой, как с музой… Это как будто канал открылся прямо в источник вдохновения. Раньше я могла биться над картиной неделями, искала, мучилась. А здесь… идеи льются сами. Каждый мазок кажется правильным. Я просто… чувствую. Чувствую, что нужно сделать, куда положить цвет, где углубить тень. Это лёгкость, которой у меня никогда не было. И азарт! Такой, что порой забываю поесть.       Она замолчала, пытаясь найти слова.       — Я бы… я бы нарисовала под этим кайфом еще сто картин. Тысячу! Лишь бы это чувство не заканчивалось. Это как… летать. Понимаешь?       Агата смотрела на неё с нежностью и восхищением. Она протянула руку и провела пальцами по виску Рио, смахивая несуществующую прядь.       — Понимаю. И я очень рада, что могу тебе это дать. Ты заслуживаешь этого вдохновения. Когда же я смогу увидеть шедевр? Она успевает в Париж?       Рио вздохнула, её воодушевление слегка померкло перед реальностью.       — Вероятно, осталось совсем немного. Несколько дней интенсивной работы – и она будет закончена. Но… до Парижа, до моей выставки, остался всего месяц. И там уже всё расписано, картины отобраны, каталог готовится. Даже если я закончу завтра… вряд ли эта картина успеет пройти все формальности, чтобы попасть на неё, если ты позволишь. Её нет в заявке, её не видели кураторы… Это свежая работа, совсем другая по стилю и… откровенности, чем то, что я обычно показываю. — В её голосе зазвучало сожаление. — Вряд ли я успею начать и закончить что-то еще для выставки. Времени просто нет. А жаль. Это вдохновение… оно такое сильное сейчас.       Агата поймала её руку и крепко сжала.       — Не важно, успеет она в Париж или нет. Главное – что ты её создаешь. Что ты чувствуешь этот подъём. Париж – не последняя выставка в твоей жизни. А вот это состояние… его нужно ценить и лелеять. Картина будет ждать своего часа. И своего зрителя. Возможно, более подходящего момента. Я бы очень хотела, чтобы ты её выставила, я не против, если ты спрашиваешь моего одобрения.       Она мечтательно улыбнулась.       — Я этого правда хочу. То, как ты даже просто говоришь о ней, тот блеск в твоих глазах – всё это то, чего я хочу. Даже не видя её, я уверена, что это будет превосходно. Если будет возможность представить её в Париже, непременно воспользуйся ей, я буду рада. А если нет, то ничего страшного, я уверена, после этой выставки у тебя не будет покоя от новых предложений и сможешь выставить её там.       Её слова были утешительными, но Рио уловила в них и легкую грусть. Париж был важной вехой, и мысль, что их общая картина, плод этого уникального времени их сближения, не увидит свет там, где его могло бы оценить так много людей, была досадной. Но радость от того, что Агата позволила выставить её, была успокоением. Без её одобрения Рио не стала бы этого делать, и даже простись об этом, потому что это было только между ними, их момент.       — Ты права, — согласилась Рио, стараясь отогнать сожаление. Она поднесла руку Агаты к губам и поцеловала её костяшки. — Главное – что она есть. Что я пишу её. С тобой. А Париж… Париж будет прекрасен и без неё. Я покажу там другие работы, тоже важные для меня.             Она встала и начала собирать тарелки, стараясь переключиться. Агата наблюдала за ней, ее взгляд был теплым и немного задумчивым. Потом она тоже встала и подошла к Рио у раковины. Обняла ее сзади, прижавшись подбородком к ее плечу.       — Спасибо за ужин. И за терпение. Слушать мои юридические баталии бывает очень утомительно.       — Мне интересно, — искренне ответила Рио, поворачиваясь в её объятиях. — Ты невероятна, когда говоришь о работе. Сияешь. Как бриллиант на солнце.       Она поцеловала Агату в уголок губ, потом в губы – нежно, благодарно. Агата ответила с такой же нежностью, их губы встретились в медленном, глубоком поцелуе, в котором было усталое тепло и накопившаяся за день тоска по близости. Они стояли так у раковины, обнявшись, забыв на минуту и про грязную посуду, и про судебные тяжбы, и про незаконченные картины. Был только этот момент, их дыхание и они сами.

***

      Неделю спустя Агате удалось вырваться с работы раньше обычного, о чём она сразу написала Рио. Сложный допрос технического директора прошёл лучше, чем ожидалось, и атмосфера в команде немного разрядилась. Отправив коллег домой с чувством выполненного долга, Харкнесс сама почувствовала непривычную легкость. Она посмотрела на часы – было ещё достаточно времени до вечера. И тут её телефон завибрировал.       Сообщение от Рио:       «Ранний побег? Блеск! Поздравляю! Если сил хватит… Свидание? Ресторан? Тот, у причала, о котором говорила? Я забронирую столик на 19:30. Если хочешь – я дома, жду сигнала.»       Агата улыбнулась. Этот ресторан – «The River Cafe» – с панорамными окнами на Гудзон и видом на Манхеттен и Статую Свободы, они однажды мимоходом обсуждали как место для особенного вечера. Видаль запомнила. И уловила момент.       «Сигнал дан. Буду через 40 минут. Готовься к выходу в свет, художница.»       Ответ пришёл мгновенно:       «Уже крашу губы самой стойкой помадой. Придётся сменить свою обляпанную краской футболку на что-то нормальное. Но это будет что-то очень красивое. Обещаю.»       Через 45 минут Агата открыла дверь своей квартиры. Рио ждала её в гостиной. Она надела платье – простое, но элегантное, тёмно-синее, подчеркивающее линию плеч и талии. Никаких следов творческих боёв. Волосы были распущен и собраны у лица невидимками, подчеркивая длину шеи. Легкий макияж, каблуки. Она выглядела потрясающе. И немного непривычно.       — Вау, — выдохнула Агата, застывая на пороге. — Ты… блять, ты чертовски ослепительна, дорогая. Рио покраснела, но улыбнулась, делая небольшой пируэт.       — Старалась для тебя. А ты… — её взгляд скользнул по строгому, но безупречному костюму Агаты, по её уложенным волосам, по легкой усталости, придававшей лицу шарм. — Ты всегда неотразима. Но сегодня… особенно. Выглядишь так, словно заполучила победу. Или хотя бы передышку.       Агата подошла к ней, обняла за талию.       — Скорее, передышку. Но с тобой… это уже похоже на победу. Я сейчас переоденусь и поехали?       Дорога до ресторана в такси прошла в тихих разговорах и непрерывном тактильном контакте. Пальцы Рио лежали на колене Агаты, большие пальцы Агаты нежно гладили тыльную сторону руки Рио. Они обменивались взглядами, в которых читалось и восхищение, и предвкушение вечера, и глубокая нежность. Иногда их взгляды задерживались, и тогда в салоне такси становилось тихо, а водитель тактично смотрел только на дорогу. Агата наклонилась и шепотом сказала что-то на ухо Рио, от чего та засмеялась и легонько толкнула её плечом. Шатенка поймала её руку и поднесла к губам, поцеловав запястье прямо над биением пульса.       Ресторан встретил их прохладой кондиционированного воздуха, приглушенным светом, стильным интерьером и потрясающим видом на закат над Гудзоном. Столик у окна был идеальным. Рио держалась с непривычной для неё сдержанной грацией, но её глаза сияли, когда она смотрела на Агату.       Они заказали устриц и белое вино, затем Рио выбрала рыбу с тушёными овощами, Агата – стейк средней прожарки. Пока ждали закуски, они просто смотрели друг на друга, улыбались, пальцы Агаты нежно перебирали пальцы Рио на столе.       — Как прошел день? — спросила Рио, наклоняясь вперед.       — Тише, чем обычно, — призналась Агата. — После вчерашнего кризиса сегодня было затишье. Разбирала бумаги, готовилась к завтрашней встрече с экспертами. А ты? Кисть слушалась?       — Слушалась, — кивнула Рио. — Добавила лессировок на фон. Он должен быть… дышащим. Не фоном, а пространством, в котором существует фигура. Сложно, но… получается. Чувствую, что близко.       Устрицы прибыли, холодные, пахнущие океаном. Они ели их, сбрызгивая лимоном, их пальцы иногда касались, когда брали одну и ту же раковину. Взгляды пересекались над блюдом, наполненные взаимным удовольствием от вкуса и от компании друг друга. Когда подали основное блюдо, разговор плавно вернулся к работе Агаты. Шатенка, подкрепившись и чувствуя себя расслабленной в уютной атмосфере и рядом с любимым человеком, снова заговорила о деле «КиберДайн» против «Эко-Вектора». Она рассказывала уже не с прежней напряженной энергией, а скорее аналитически, делясь интересными деталями.       — …и вот этот момент с исходным кодом, — говорила она, отрезая кусочек стейка. — Они настаивают, что совпадения в определенных модулях – это прямое доказательство кражи. Но наш эксперт сегодня представил блестящий отчет. Он показал, что эти «совпадения» – на самом деле стандартные, общеизвестные в индустрии алгоритмы сортировки и оптимизации. Что-то вроде… алфавита для программиста. Их используют все. Доказать, что их украли, а не просто применили похожий инструмент для схожей задачи – практически невозможно. Это был сильный ход. Видел бы ты лица их юристов.       Рио слушала, завороженная, ее вилка с рыбой замерла в воздухе.       — То есть… вы парировали их главный козырь?       — Ослабили его удар, — поправила Агата. — Но не сняли угрозу полностью. Они теперь копают в другом направлении – пытаются доказать, что «КиберДайн» намеренно не включила в основную проверку перед покупкой данные о своем потенциально конкурирующем проекте. Мол, это было существенное упущение, искажающее картину для продавца. Вот тут аргументы тоньше. Нужно доказать, что проект был настолько сырым и неопределенным, что не мог считаться существенным фактором риска для покупателя. Завтра будет жарко.       — Но ты же любишь жару, — улыбнулась Рио, наконец отправив кусочек рыбы в рот.       — На юридическом поле – да, — Агата ответила улыбкой. — В ресторане… предпочитаю прохладу и хорошее вино. И твою компанию.       Они чокнулись бокалами. Вино было идеальным – прохладным, с нотками цитруса и минеральности, прекрасно сочетающимся с их блюдами. Атмосфера была настолько непринужденной и романтичной, что они обе забыли о времени. Официант деликатно сменил приборы перед десертом – изысканным шоколадным чизкейком с малиновым соусом для Рио и суфле из манго с шариком сорбета для Агаты.       Именно за десертом Рио, ловя восхищенный взгляд Агаты, снова вернулась к теме картины.       — Ты спрашивала, когда сможешь увидеть… — начала она, играя ложкой в тающей сладости. — Думаю… через пару дней. Максимум три. Я почти закончила. Остались последние штрихи, детали… и всё будет готово.       Глаза Агаты вспыхнули искренним интересом и нетерпением.       — Правда? Рио, это чудесно! Я так жду! Ты даже не представляешь. Для меня это… не просто картина. Это часть нас. Того, что было в мастерской. Той… близости. Ты узнавала, можно ли его представить в Париже?       — Для меня тоже, — тихо сказала Рио. — Это больше, чем творчество. Это… чувство. Воплощенное. И да, — она посмотрела Агате прямо в глаза, — мне понравилось работать над ней с тобой. Даже если ты стояла по ту сторону холста. Это совместное творчество. Ты вдохновляешь меня так, как никто и ничто раньше. Этот азарт… он опьяняет сильнее самого лучшего вина. И я бы рисовала тебя снова и снова, лишь бы он не кончался. Но…       Она вздохнула, её взгляд стал немного грустным.       — …Париж. До него месяц. И как я ни крути, впихнуть туда новую работу, да еще такую личную … нереально. Все сроки прошли. Нужно фокусироваться на том, что уже отобрано. Упаковывать, готовить документы, логистику… Это адский объём работы сам по себе. Залезть с чем-то новым сейчас – безумие. Даже при всем моём желании и этом… волшебном драйве.       Агата протянула руку через стол и накрыла своей ладонью руку Рио.       — Я понимаю. И не переживай. Париж – важный этап, но он не последний. Эта картина… она найдет свой момент. А пока… я просто счастлива, что ты её создаёшь. Что она есть. И что я скоро смогу её увидеть. — Она сжала пальцы Рио. — Обещай, что покажешь, как только скажешь ей «финиш»?       — Обещаю, — улыбнулась Рио, чувствуя, как грусть отступает перед уверенностью и поддержкой Агаты. — Ты будешь первой. И единственной… пока я не решу иначе.       Они допивали кофе, когда за окном окончательно стемнело, и огни Манхэттена и яхт в гавани зажглись тысячью огней. Они уже не говорили о работе. Говорили о пустяках, смеялись, их ноги под столом снова нашли друг друга. Когда счет был оплачен, и они вышли на прохладную набережную, Агата сразу взяла Рио под руку, прижавшись к ней. Вечерний бриз с реки трепал их волосы.       — Спасибо за вечер, — прошептала Агата, останавливаясь под фонарём. Её глаза в его свете казались бездонными. — Это было идеально. Как глоток воздуха после духоты.       — Спасибо тебе, что согласилась, — ответила Рио, поворачиваясь к ней. Она прикоснулась к лицу Агаты. — Ты сегодня… невероятна. Всегда невероятна. Но сегодня… особенно.       Они стояли так, лицом к лицу, под мерцающим фонарём, на фоне тёмной воды и огней города. Шум города приглушенно доносился сюда, создавая интимный кокон. Агата положила руки Рио себе на талию. Брюнетка ответила тем же. Их лбы соприкоснулись. Дыхание смешалось.       — Поехали домой? — прошептала Рио, её голос был низким, хрипловатым от нахлынувшего желания.       — Поехали, — кивнула Агата, и в этом слове было столько обещания, что Рио почувствовала дрожь по спине.       Они поймали такси. В салоне не было уже тихих разговоров. Были поцелуи. Глубокие, жадные. Пальцы Агаты впивались в волосы Рио, губы шатенки опускались на её шею, оставляя горячие следы. Рио отвечала тем же, её руки скользили под пиджаком Агаты, ощущая жар её тела через тонкую ткань блузки. Они не обращали внимания на город за окном, на дорогу. Весь мир сузился до пространства заднего сиденья такси, до смешения их дыхания, вкуса вина и шоколада на губах, до нарастающего гула желания, который заглушал все остальные звуки.

***

      Через два дня утреннее солнце заливало кухню Агаты золотистыми полосами. Аромат свежесваренного эспрессо витал в воздухе, смешиваясь с едва уловимым запахом ванили от кексов, которые Агата поставила в духовку двадцать минут назад – её маленький ритуал утра выходного дня.       Женщина сидела за столом, уткнувшись в экран ноутбука. На носу покоились стильные очки в тонкой металлической оправе, каштановые волосы были небрежно собраны в высокий пучок, из которого выбивались несколько влажных прядей – след недавнего душа. На ней болталась просторная серая футболка с выцветшим логотипом какого-то университета, доходившая почти до середины бедер. В чашке дымился крепкий черный кофе. Ручкой, зажатой в правой руке, она постукивала по кожаному переплёту блокнота, лежавшего перед ней.       На экране была открыта свежая статья в престижном международном юридическом журнале: «Эволюция концепции «существенного упущения» при слияниях и поглощениях в эпоху цифровых активов: новые риски и прецеденты в международном арбитраже». Агата внимательно вчитывалась, время от времени делая пометки. Особенно её зацепил раздел о том, как суды и арбитражи всё чаще признают «существенным упущением» не только сокрытие готовых продуктов или финансовых обязательств, но и умалчивание о потенциале конфликта интеллектуальной собственности внутри покупающей компании, даже если конкретный конкурирующий продукт на момент сделки существовал лишь на уровне концепта или раннего прототипа.       Она записала:       «Ключевой тренд: оценка не только текущего состояния, но и стратегического вектора R&D покупателя. Доказательная база – внутренние заметки, презентации для инвесторов, переписка топов. Риск для «КиберДайн» в части их сырого проекта «ЭнерджиОптимайзер» – если найдется документ, где он позиционируется как прямой конкурент решению типа «Эко-Вектора» ДО поглощения…».       Пробежавшись взглядом по части статьи и не найдя ничего полезного для себя, она потянулась к кружке, когда тишину взорвал звук ключа, лихорадочно вставляемого в замочную скважину, и грохот распахнутой настежь двери.       — Готова! Агата, я закончила! Совсем! Окончательно!       Голос Рио, звонкий, срывающийся от восторга, заполнил прихожую прежде, чем сама художница ворвалась на кухню, словно вихрь, сметающий утреннее спокойствие. Она была в старых, запачканных охрой и белилами джинсах и простой чёрной майке, волосы собраны в беспорядочный хвост, а на левой щеке красовалась едва заметная полоска алой краски, будто боевая раскраска творческой победы. Глаза её сияли, как у ребёнка, нашедшего клад.       — Ты не представляешь! Она… она живая! Дышит!       Агата вздрогнула так, что очки сползли на кончик носа, а из кружки выплеснулось несколько капель горячего кофе на блокнот. Сердце бешено колотилось от неожиданности, но, увидев сияющее лицо Рио, страх мгновенно растаял, сменившись тёплой волной нежности. Улыбка медленно растянула её губы. Она аккуратно сняла очки, отложила их рядом с ноутбуком и встала из-за стола.       — Тихо, ураган, — прошептала она, но в голосе не было и тени упрёка, только ласковая усталость и бесконечное облегчение от того, что мучительный творческий процесс наконец завершён.       Она сделала два шага навстречу Рио, которая уже мчалась к ней, и их тела встретились в центре кухни. Агата обвила руками шею художницы, её пальцы запутались в выбившихся прядях тёмных волос у затылка.       — Моя гениальная девочка… — шепнула она прежде, чем их губы слились в поцелуе.       Это был не просто поцелуй. Он был долгий, глубокий, дышащий благодарностью и гордостью. Агата чувствовала, как Рио дрожит в её объятиях – не от холода, а от переполняющих эмоций, выплеснувшихся в краску на холсте. Её губы были слегка шершавыми, будто обветренными на ветру. Язык Агаты мягко коснулся губ Рио, прося входа, и брюнетка ответила с той же нежностью и жадностью, их дыхание смешалось в прерывистый, влажный ритм. Агата притянула её ближе, ощущая под ладонями на спине Рио напряжение мышц, знакомую линию лопаток. Они стояли так, слившись воедино, забыв о времени, о кофе, о статье, пока потребность в воздухе не заставила их слегка отстраниться, лбами касаясь друг друга.       — Ты… вся в краске, художница, — прошептала Агата, её голос хриплый от только что пережитой близости. Большие пальцы нежно скользнули по скулам Рио, задержавшись на той самой алой полоске. Она осторожно, кончиком пальца, стёрла след краски с нежной кожи, оставив лишь лёгкий розоватый оттенок. — Как боевой шрам после великой битвы.       Рио зажмурилась от прикосновения, как котёнок, и издала тихое, довольное мурлыканье, прижимаясь щекой к её ладони.       — М-м-м… Агата… — её голос был тихим, бархатистым от счастья и усталости. — Ты не представляешь… Ночью. Прямо среди ночи проснулась от того, что… всё сложилось. Как пазл. Видела во сне эти последние мазки. Вскочила, даже не думая… и пошла. А там… — она зажмурилась, вспоминая, и снова открыла сияющие глаза. — Будто кто-то водил моей рукой. Свет на холсте… те самые тени, которые я ловила тогда, когда ты стояла… Они ожили. А свет… я добавила лессировки жёлтой охрой и титановыми белилами там, где лучи касаются твоей… то есть, фигуры. Чтобы кожа светилась изнутри, понимаешь? Не просто отражала свет, а излучала… ту силу, ту уязвимость, что была в тебе тогда.. И лицо… вернее, тень вместо лица… — Рио слегка смутилась, опустив на мгновение взгляд. — Я боялась, что не передам… ту загадку, то чувство. Но получилось… кажется, получилось именно то, что я хотела. Очень хочу показать тебе… хоть и страшновато немного.       Пока Рио тихо, с горящими глазами, рассказывала о ночном прорыве, Агата продолжала держать её лицо в ладонях. Большие пальцы шатенки нежно гладили скулы брюнетки, скользили к вискам, задевая непослушные пряди волос. Её взгляд не отрывался от сияющих глаз Рио, впитывая каждую эмоцию, каждую искорку творческого экстаза. Это состояние художницы – воодушевлённое, немного наивное, предельно открытое – завораживало Агату. Оно было таким контрастным её собственной, выстроенной годами сдержанности, таким… живым.       Неосознанно, рассказывая, Рио приобняла Агату за талию, притягивая её ближе. Её руки, привыкшие к фактуре холста и краски, скользнули под мягкую ткань просторной футболки, ища контакт с тёплой кожей. И обнаружили, что под футболкой… ничего нет, кроме тонких кружевных трусиков. Кожа живота под пальцами Рио была гладкой, тёплой, чуть влажной после душа. Вдохновлённая своим рассказом, погружённая в воспоминания о ночной работе, брюнетка продолжала говорить, а её руки, будто живя своей жизнью, начали исследовать знакомую территорию. Пальцы скользили по рёбрам, поглаживали упругий живот, спускались к изгибу талии, нащупывая выступ тазовой кости, а затем плавно скользили вниз, к началу округлости бёдер, едва касаясь верхнего края кружев. Движения были ленивыми, полными неосознанного обладания, как будто Рио гладила самый ценный холст.       Агата вздохнула глубже, её веки чуть дрогнули. Тёплое дыхание Рио касалось её губ, а нежные, но уверенные прикосновения под футболкой разжигали знакомое пламя где-то глубоко внутри. Они незаметно сдвинулись, сплетённые объятиями и ритмом дыхания. Бёдра Агаты упёрлись в край кухонного стола. Она слегка откинулась назад, почти сев на столешницу, поддерживаемая лишь руками Рио, сжимавшими её талию под футболкой. Стопка бумаг с ноутбуком оказалась в опасной близости.       — …и когда я нанесла последний мазок фона… — Рио говорила всё тише, её голос стал густым, как мёд, а пальцы под футболкой опустились ниже, скользнув по внешней стороне бедра шатенки, к чувствительной внутренней поверхности, едва не касаясь кружевной резинки трусиков. — …стало так тихо внутри. И… так хорошо. Будто…       Агата перехватила её взгляд. Голубые глаза шатенки потемнели, в них плескалось море, подёрнутое рябью желания.       — Ты знаешь, — её голос звучал низко, чуть с хрипотцой, — когда ты вот так… вся во вдохновении, вся в этом творческом огне… это меня… невероятно будоражит, Рио. Рио замерла на секунду, изучая её лицо. Потом уголки её губ медленно поползли вверх в игривой, соблазнительной улыбке.       — Да? — прошептала она, и её губы вместо ответа коснулись шеи Агаты, прямо под ухом, в том самом месте, которое заставляло шатенку вздрагивать. — А вот это будоражит? — Губы скользнули вниз, к ключице, оставляя влажный, горячий след. Пальцы под футболкой снова двинулись, на этот раз увереннее, скользнув по внутренней стороне бедра, едва задев кружево. — Или… вот это?       Агата резко вдохнула, её голова запрокинулась назад. Она инстинктивно раздвинула ноги чуть шире, давая рукам Рио больше простора.       — Рио… — её предупреждающий шёпот тут же был заглушен новым поцелуем – на этот раз в ямочку у основания шеи.       Пальцы Видаль, тем временем, спустились ниже, скользнули под тонкое кружево трусиков, нашли скрытую влажную теплоту. Агата ахнула, её голова запрокинулась назад, она уже почти сидела на столе, её руки вцепились в плечи Рио, пальцы сжали ткань её майки. Она сжала веки, полностью отдавшись волне нарастающего удовольствия, забыв о статье, о кофе, о кексах в духовке. Её бёдра сами потянулись навстречу настойчивым пальцам…       И в этот самый момент, когда мир сузился до точки их соприкосновения, на столе резко, настойчиво зазвонил телефон Агаты. Вибрация заставила дребезжать кружку, стоявшую рядом с ним.       Рио оторвалась от шеи Агаты, её губы были влажными, глаза – тёмными, почти чёрными от желания.       — У тебя… телефон… — прошептала она, но её пальцы не остановились, продолжая свой медленный, дразнящий танец под тонкой тканью. Она прижалась лбом к ключице Агаты, чувствуя, как та вздрагивает под каждым движением её руки.       Звонок не умолкал. Агата попыталась проигнорировать его, углубившись в поцелуй, который Рио возобновила, но настойчивая трель врывалась в их маленький мирок, как холодный душ. Харкнесс с усилием оторвалась от губ Рио, её сознание медленно пробивалось сквозь туман желания. На экране горело имя: «Льюис Штейн». Её ведущий партнёр по делу «КиберДайн». Тот самый звонок, которого она ждала всё утро – отчёт о результатах сегодняшнего допроса их свидетеля в арбитраже. Очень важный. Критически важный.       — Чёрт… — выдохнула она хрипло, с трудом продолжая фокусировать взгляд на экране телефона. — Это… это важно… Штейн…       — Пусть подождёт… — пробормотала Рио, целуя её в уголок рта, её пальцы намеренно замедлили движение, но не остановились, заставляя Агату выгибаться. — Всего пять минут… ну или пятнадцать, смотря как пойдёт.       — Не… не может… — Агата сглотнула ком в горле, её рука дрожала, когда она потянулась к телефону.       Касание холодного стекла экрана заставило её вздрогнуть. Она нажала кнопку ответа, поднося трубку к уху. Рио, вместо того чтобы отступить, прижалась к ней ещё плотнее. Её губы нашли чувствительное место у основания шеи, а пальцы снова начали свой коварный путь, скользя чуть настойчивей и вызывая волну тепла, которая грозила смыть остатки самоконтроля.       — Л… Льюис? — её голос прозвучал неестественно высоко, с придыханием. Она резко кашлянула, пытаясь взять себя в руки. — Да, я слушаю…       — Агата, есть новости, — голос Льюис в трубке звучал напряжённо, без обычных приветствий. — Только что закончился новый допрос технического директора Мартина Фоули. Сначала всё шло по плану, он держался молодцом, парировал их наскоки про «сходство» кодов. Но потом их прокурор, эта акула Бэнкс, достала… черновик внутренней презентации «КиберДайн» годичной давности. Ту самую, где проект «ЭнерджиОптимайзер» сравнивался с… — он сделал паузу, — …с «аналогичными европейскими стартапами, в частности, с «Эко-Вектором», как с точкой отсчёта для ускорения разработки.       Рио, прильнувшая губами к шее Агаты и чувствовавшая каждое напряжение её тела, явно уловила изменение тона в голосе шатенки. Она решила усилить «пытку». Её большой палец продолжал рисовать медленные круги на клиторе, а указательный скользнул ниже, легко, почти невесомо коснувшись входа. Агата резко втянула воздух, её рука с телефоном дрогнула.       — …Агата? Ты меня слышишь? — спросил Штейн, уловив паузу.       — Да, да, Льюис, — Агата выдавила из себя, стараясь говорить ровно, но голос слегка дрожал.       Она отчаянно пыталась игнорировать пальцы Рио, которые начали нежно массировать её половые губы, скользя по влажным складкам.       — Я… я слушаю. Презентация… Это плохо. Очень плохо. Они это… интерпретировали как…?       — Как прямое указание на то, что «КиберДайн» рассматривала «Эко-Вектор» не просто как объект для покупки, а как источник идей и угрозу, которую нужно нейтрализовать, — мрачно закончил Льюис. — Бэнкс прямо заявила, что это подтверждает злой умысел и сокрытие истинных мотивов поглощения. Арбитры… Агата, они слушали очень внимательно. Фоули пытался парировать, говорил про общие тренды, но… это прозвучало неубедительно. На перерыве я видел, как председатель арбитража что-то оживлённо обсуждал с арбитром от истцов.       Пока Льюис говорил, Рио, подбадриваемая сбивчивым дыханием Агаты и её попытками сохранить контроль, стала ещё изобретательнее. Она прикусила мочку уха шатенки, заставив её снова вздрогнуть. Пальцы начали медленно, с мучительной нежностью, входить внутрь. Сначала один, скользнувший в обжигающе тёплую, влажную глубину. Агата закусила губу до боли, чтобы не застонать в трубку. Её свободная рука вцепилась в край стола так, что костяшки побелели. Тело предательски выгнулось навстречу вторгшемуся пальцу.       — Агата? Ты где? — голос Льюиса стал резче. — Мне нужна твоя голова здесь и сейчас! Это критический момент! Они могут вынести промежуточное определение о наличии дела для обвинения в сокрытии! Нам нужно срочно готовить контрдоводы, запрашивать…       — Я всё… всё понимаю, Льюис, — прервала его Агата, её голос сорвался на высокой ноте, когда Рио добавила второй палец, медленно растягивая её изнутри, в такт с движениями большого пальца снаружи. — Я… я… анализирую. Презентация… это… сырой материал, не окончательная стратегия… Надо… надо поднять все внутренние записи того периода, где… где подчёркивалась именно сотрудничество… а не… не нейтрализация…       Она говорила с трудом, разрываясь между юридическим кризисом и физическим наслаждением, которое накатывало волнами, делая мысли ватными. Каждое слово давалось усилием воли.       Профессиональная часть её мозга яростно сигнализировала:       «Прекрати это немедленно! Это чертовски непрофессионально! Сбрось её руку, отстранись, возьми себя в руки!»       Она могла. Одно резкое движение – и Рио отпрянет. Она всегда умела брать контроль. Но сейчас… Сейчас другая часть, тёмная, жаждущая, измученная неделями стресса и вдруг прорвавшаяся наружу, шептала что-то иное. Шептала о сладкой, запретной слабости, о головокружительном кайфе от этой потери контроля здесь и сейчас, пока там, в трубке, бушевал кризис. Шептала, что она заслужила эту минуту сладостного безумия, эту дерзкую пытку посреди рабочего хаоса. И почему-то… она не делала этого. Не сбрасывала наглую руку Рио. Не прекращала этот опасное непрофессиональное поведение. Вместо этого она лишь сильнее впивалась пальцами в край стола, позволяя волне нахлынувшего стыда и азарта смешаться с волной почти нестерпимого удовольствия, парализующего волю.       — Конечно, сырой! — парировал Льюис, не подозревая, через что проходит его коллега. — Но Бэнкс выжала из него всё! Фоули не смог внятно объяснить, почему в сравнительной таблице «Эко-Вектор» фигурировал с пометкой «высокий риск для нашей доли рынка в сегменте С». Это же чёрным по белому! Нам нужно…       Он не договорил. В этот момент Рио, почувствовав, как тело Агаты напряглось до предела, как её внутренние мышцы сжались вокруг её пальцев, резко ускорила движения. Большой палец закружил быстрее и сильнее по клитору, пальцы внутри сжались, надавив на ту самую точку… Агата не смогла сдержаться. Короткий, сдавленный стон вырвался у неё из груди прямо в трубку.       — Блять, — тихо выругалась Агата себе под нос, ругая себя за слабоволие.       — Агата?! Ты в порядке? — Льюис явно был взволнован.       — Я… я… уронила… чашку! — выпалила Агата, отчаянно краснея и пытаясь слегка затормозить руку Рио, но брюнетка только сильнее прижалась к ней, продолжая свою сладкую пытку. — Горячий… кофе… Прости. Продолжай. — Она зажмурилась, чувствуя, как волна удовольствия вот-вот накроет её с головой. Ей нужно было закончить этот кошмарный разговор. Сейчас же.       — Окей… — Льюис всё ещё звучал насторожено, но продолжил. — Нам срочно нужно перепроверить все корпоративные чаты ключевых лиц за тот период! Если там найдём хоть намёк на обсуждение «Эко-Вектора» как угрозы, которую нужно «купить и похоронить», нам конец. Арбитраж дал нам 48 часов на предоставление дополнительных доказательств добросовестности до вынесения определения. Но тут проблема…             Агата едва слушала. Её тело трепетало на грани, пальцы Рио доводили её до безумия тем, что то ускорялись, то замедлялись. Она пыталась сосредоточиться на словах Льюиса, но в голове был только жар и влага между ног.       — …проблема в том, — голос Штейна стал ледяным, — что стажёр, этот… чёртов гений, Максвелл, напортачил по-крупному. По его словам, «для ускорения процесса», он скачал себе на личный ноутбук архив переписки из закрытого корпоративного чата за тот период, когда мы работали над ним в первый раз. Видите ли, дома хотел почитать, чтобы быстрее закончить. А сегодня утром… его ноутбук украли в кафе по дороге в офис.       Тишина. Абсолютная. Даже пальцы Рио замерли на мгновение, почувствовав, как всё тело Агаты вдруг окаменело. Жар желания сменился ледяным ужасом.       — Что? — Агата прошептала в трубку, её голос вдруг стал чётким, низким и страшным. Все следы минутной слабости исчезли.       — Украли. Или он его «потерял». Неважно. Факт: конфиденциальные данные, возможно, содержащие ключ к нашему делу, теперь… в диком поле. А учитывая, кто мог быть в том кафе…       Льюис не договорил, но смысл был ясен. Конкуренты. Истцы. Любой, кто мог следить за этим громким делом.       Агата одним резким движением сбросила руку Рио, замершую неподвижно под тканью белья. Она буквально спрыгнула со стола, оттолкнув брюнетку. Лицо её стало маской холодной собранности, глаза сузились, превратившись в ледяные щелочки.       — Где сейчас этот идиот? — её голос резанул воздух, как нож. Рио, отступившая на шаг, нахмурилась, наблюдая за мгновенной трансформацией.       — У нас, пишет объяснительную. Но, Агата, это катастрофа! Если эти данные всплывут у истцов до истечения 48 часов… Арбитраж расценит это как…       — Я знаю, что он расценит! — прикрикнула Агата.       Она рванула к ноутбуку, стремительно пролистала что-то в почте, её пальцы летали по клавишам.       — Льюис, слушай. Немедленно заблокируй все аккаунты Максвелла. Полный доступ ко всем системам. Сейчас же.       Рио облокотилась бедром о стол, вытирая руку о футболку и наблюдая за Агатой.       — Подними тревогу у наших специалистов. Пусть сканируют все тёмные сети, форумы, всё, где могли сливать или продать эти данные. Готовь запрос в полицию о краже. Акцент на конфиденциальность данных государственной важности. И предупреди Фоули. Только факты, без паники. Понятно? Я буду через пол часа.       — Понятно, — голос Штейна теперь звучал чётко, под стать её тону. — Встречаемся у тебя в кабинете через 30 минут.       Агата бросила телефон на стол. Она стояла, дыша часто и глубоко, её плечи были напряжены, а взгляд метался, выстраивая план действий. Весь её вид кричал о мобилизации. Рио молча наблюдала, её собственная возбуждённость сменилась пониманием и лёгкой досадой. Она видела – это не просто срочно. Это ЧП.       — Агата? — тихо спросила Рио. — Что случилось? Что-то серьёзное?       Харкнесс повернулась к ней. В её глазах ещё горел холодный огонь тревоги, но, увидев Рио, стоящую с чуть надутыми от досады губами и порозовевшими, от былого возбуждения щеками, выражение лица шатенки смягчилось на долю секунды. Она провела рукой по лицу.       — Катастрофа, — коротко сказала она. — Тот стажёр… слил, по сути, потенциально смертельные для нашего дела данные конкурентам. Случайно или нет – неважно. Результат один. Если они всплывут в ближайшие часы – мы проиграли арбитраж. Мне нужно в офис. Сейчас. — Она уже метнулась к спальне, чтобы переодеться.       Рио кивнула, быстро подавив разочарование. Она поняла масштаб.       — Конечно. Лети. — Она махнула рукой в сторону стола с недопитым кофе, бумагами на полу и тарелкой с крошками от сэндвича. — Я приберу кухню. И… — её нос ловко уловил сладковатый аромат, плывущий из духовки, — …кексы. Кажется, они почти готовы. Я проконтролирую, выключу духовку. Всё будет в порядке.       Агата, уже скрывшаяся в дверном проёме спальни, обернулась. На её лице мелькнуло глубокое облегчение и благодарность.       — Спасибо, — прошептала она искренне. — Ты… ты невероятна. Прости за это. Через пару минут Агата вновь выскочила обратно. За столько короткое время она преобразилась: волосы были быстро собраны в тугой хвост, просторная футболка сменилась на белую блузку, надетую, но пока не застёгнутую, и, она даже успела надеть брюки, плотно обхватившие её бёдра. В глазах оставалась тревога.       — Извини, солнце. Нас прервали в самый… интересный момент. И картину… — её голос дрогнул на мгновение, она подошла, обхватив лицо Рио и крепко, быстро поцеловала в губы. — …я не смогу посмотреть сейчас. Но вечером… клянусь, вечером я приду, и ты покажешь мне её, даже если мне придётся ворваться в твою мастерскую среди ночи.       Рио ещё раз кивнула, быстро переключаясь. Художница не обижалась – она знала цену работе Агаты, знала, что значит для неё ответственность. Она улыбнулась, стараясь, чтобы улыбка была лёгкой, поймала прядь волос, выбившуюся у Агаты из причёски, и нежно заправила её за ухо.       — Никаких «прости», — Рио потянулась к пуговицам на блузке и помогая Агате застегнуть их. — Я всё понимаю. Лети и разбирайся с этим идиотом-стажёром. Картина никуда не денется. Будь осторожна. И… удачи.       Она быстро, почти по-дружески, чмокнула Агату в уголок губ. Шатенка ответила ей последним быстрым, тёплым взглядом, полным немого извинения и обещания, схватила сумку с ноутбуком, который заботливо убрала туда Рио, и пиджак, лежавший на спинке стула.       — Вечером! — бросила она на ходу, даже не оглянувшись, и выскочила в прихожую. Хлопок захлопнувшейся входной двери прозвучал как выстрел стартового пистолета.       Рио осталась стоять посреди кухни, ещё хранящей шлейф духов Агаты, запах кофе и… нарастающий аромат ванильных кексов. В тишине вдруг стало очень пусто. Она вздохнула, подошла к столу, взяла чашку Агаты с недопитым кофе и отнесла к раковине. Потом подошла к духовке, приоткрыла дверцу. Румяные верхушки кексов манили своим видом.       «Ещё минут пять», — автоматически подумала она, закрывая дверцу.       Облокотившись о столешницу, Рио посмотрела в окно, где ярко светило солнце. Она тихо улыбнулась. Картина подождёт. А пока… пока нужно было выключить кофеварку, помыть посуду и спасти выпечку от превращения в угольки.