В руинах

— Я сделал это только потому, что ты попросила. Я вздрогнула. Гарретт, как всегда, появлялся неожиданно и со спины, каждый раз умудряясь выбить меня из равновесия. Стараясь не подавать вида, я обернулась и, откладывая в сторону очередной том по культуре Предтеч эпохи Трех Императоров, спросила: — Кофе хочешь? — Вообще-то, я собираюсь скоро лечь спать, — Гарретт потянулся. — Уже светает. А ты снова полуночничаешь? — Так тебя ждала, что аж заснуть не могла. Что скажешь? — Скажу, что «Лев и Корона» — это слишком много пафоса и никакой реальной безопасности. Серьезно, они устроили целое представление с ключами от лифта, но при этом построили черную лестницу с замками, которые любой уличный мальчишка сможет взломать ржавым гвоздем. Сплошная показуха. Короче, я навестил Кузнеца прямо в его спальне. Не сказать, что он был рад, когда я его разбудил. — Я предупреждала, что ты появишься, когда сочтешь нужным. Что в итоге? — Если вкратце, то-о-о… Я сказал, что он дурак, а он сказал, что у него все под контролем. Но ведь важно не то, что он сказал, а то, что я узнал, так? Это две большие разницы. Слушай, хочешь вина? — Вор вытащил бутылку из тощего заплечного мешка. — Так вот, он арендовал апартаменты на неделю. Видимо, для важных встреч. Просто прикрытие. Там нет ровным счетом ничего… Стены и мебель. Порядочному вору даже поживиться нечем. Шкафы пусты. Никаких личных вещей, никаких книг или записей. Только молитвенники, святой символ и немного одежды. — И бутылка вина, как я понимаю. — Думаю, это он для встречи с тобой приберег. — Приличные дамы не пьют с незнакомыми мужчинами. — Зато со мной можно. Куда налить? — Посмотри на кухне. Гарретт ненадолго исчез и вернулся, неся в руках пару бокалов на тонких ножках. Плюхнувшись в единственное кресло возле остывшего камина, он принялся ковырять пробку кинжалом. Я присела напротив, на небольшую скамеечку для ног, опираясь плечом о пропахшие дымом теплые кирпичи. — Ну, так что ты узнал? Вор, пытавшийся открыть вино с помощью кинжала, оторвался от основательно залитого сургучом горлышка и грустно взглянул на меня, смахивая пробковую крошку с колен. — Узнал, что в Городе затевается очередная опасная ерунда. — Это я и без тебя знаю. — Она мне не нравится. — Мне тоже. — И Хранители слишком слабы, чтобы ей противостоять. — Ты рассуждаешь прямо как настоящий Хранитель. Гарретт снова сосредоточился на пробке, и та наконец сдалась. Янтарное вино наполнило бокалы, он протянул мне один, и мой взгляд задержался на знаке ключа, появившемся на его руке после истории с Каргой. С видом ценителя, Гарретт поболтал бокалом, внимательно разглядывая на просвет «юбочку» на стеклянных стенках. Понюхал. Осторожно пригубил. Скривился. — Десертное. Для дамочек вроде тебя, — он сделал еще один глоток и ненадолго задумался. —Давай смотреть правде в глаза, Кэсс. Орден пока что слишком слаб для того, чтобы что-то решать. Сейчас вы — балаганные фокусники, создающие иллюзию с помощью дыма и зеркал. Запрещать или разрешать что-то — не в ваших силах. — Когда бы это Хранители что-то кому-то запрещали, — вздохнула я. Повисла неловкая пауза. Вино немного ударило в голову, распугивая и без того беспорядочные мысли. — Я хотел показать тебе кое-что, — Гарретт поднялся с кресла так плавно и стремительно, что, казалось, вино в его бокале даже не дрогнуло. — Иди сюда. Вор распахнул окно, высовываясь почти наполовину. Бодрящий прохладный воздух, пропитанный запахом моря и водорослей, хлынул в комнату, освежая отяжелевшую от алкоголя и недостатка сна голову, прогоняя прочь духоту от газовых ламп. Я поставила бокал на каминную полку и осторожно выглянула из-за его плеча, предвкушая что-то интересное, но ничего особенного не увидела. Край посветлевшего неба с темными точками птиц. Укутанные в тень как в одеяло дома, сонно глядящие на мир темными окнами с опущенными веками штор. Одинокая керосиновая лампа в чьем-то окне. Мокрая от утренней росы мостовая. Бродячий кот на карнизе напротив прижал уши, подбираясь к беспечному откормленному голубю. Из дальнего переулка доносятся шаги и ленивые переругивания патруля. Одинокая фигурка в чепчике прижимает к себе корзину — это разносчица кресс-салата спешит доставить свежую продукцию в господский дом. — Видишь? — спросил он, неопределенно дергая плечом в сторону самого обычного городского пейзажа. — Нет, — осторожно ответила я, заправляя за ухо выбившуюся из прически прядь. — Неудивительно, — сегодня Гарретт был полон загадок. — Обычная спокойная ночь в Городе. — Тогда зачем… — Цени то, что есть. Я повидал слишком много таких вот спокойных ночей, которые могли бы стать последними. Не хочу видеть еще одну. Мы помолчали, наслаждаясь свежим воздухом и тихой ночью. Как и любое живое существо, спящий Город умилял. — Я мог бы убрать Кузнеца с дороги сегодня ночью, — неожиданно жестко произнес Гарретт, залпом опустошая бокал. — Он сопел как младенец в колыбельке, а я стоял над ним, сжимал в руке кинжал и думал: а не решить ли мне проблему, скажем так, радикально? — Но ты все еще не убийца. — Я все еще не убийца, — эхом отозвался вор. — К тому же, я подумал: возможно, для Города будет благом избавиться от язвы в виде запретного квартала? Возможно, следует помочь, а не мешать? И я убрал кинжал, разбудил нашего общего знакомого и честно ответил на все его вопросы. — Ты правда на его стороне? — Я ни на чьей стороне. Я вмешался в это, потому что ты попросила. А еще я любопытный. Но-о-о-о, — протянул он, внимательно глядя на меня, — у Кузнеца есть план. Очень интересный. А ты за ним проследишь. С кинжалом в рукаве. — Послушай, — я сделала торопливый глоток и поперхнулась. — Ты ведь понимаешь, что нынешние Хранители немного не дотягивают до своих предшественников? — Понимаю, Кэсс. Но Город не будет ждать, пока вы пытаетесь вернуть свое утраченное могущество. Или вы соответствуете, или вам пора на помойку истории. — Ты ведь… будешь рядом, правда? Наверное, в этот момент я прозвучала жалко. От уверенной леди, которая еще позавчера ставила условия и торговалась, не осталось и следа. Мы были почти ровесниками, но рядом с Гарреттом я всегда чувствовала себя маленьким ребенком, глядящим на мир сквозь розовую шторку детской комнаты. — Ну уж нет, Кэсс, — Гарретт быстрым жестом натянул капюшон орденской мантии прямо мне на глаза и улыбнулся. — Ты теперь взрослая девочка. Магичка! Так что давай… сама-сама.