Адская рутина

После последнего звонка шум школьного коридора обрушился на Коммона, словно водопад. Он резко прижался спиной к ледяной стене, прячась в тени ниши, и натянул на лицо маску равнодушия, делая вид, что увлечённо скроллит ленту в телефоне. Но на самом деле взгляд его, острый, как бритва и немигающий, прожигал насквозь группу старшеклассников, медленно плывущих по коридору. В самом центре этого хаотичного скопления шума и движения, подобно маяку в ночи, сиял Сильвер. Его смех, лёгкий и непринуждённый, словно хрустальный колокольчик, резал Коммона на части, оставляя после себя лишь кровоточащие раны. Они учились в параллельных классах, но между ними зияла пропасть целых вселенных. Безликий давно и безнадёжно тонул в тихой, невысказанной любви к Сильверу. Дело было не только в чужой ослепительной красоте — высокий, с копной белоснежных волос, озарённый солнечной улыбкой, эльф сводил Коммона с ума. Его сводила с ума чужая харизма, непринуждённая лёгкость, умение быть в центре внимания — то, чего сам Коммон был безнадёжно лишён. Сильвер – звезда, далёкая и обжигающе яркая, казалось, совершенно не подозревающая о его существовании. Сегодня голубоглазый заливался смехом, внимая какой-то глупой шутке этого… этого выскочки! Сильвер крепко хлопнул этого мальчишку по плечу, и Коммона пронзила острая, обжигающая волна ненависти. Ярость клокотала в груди, заставляя кулаки сжиматься до хруста костей. Кто этот недостойный, возомнивший себя близким другом эльфа? Почему объект его обожания позволял тому прикасаться к себе? Ревность, горькая и разъедающая, словно яд, отравляла каждую клетку тела. Он хотел, чтобы это прекратилось. Коммон — молчаливый призрак, растворяющийся в школьных стенах. Его почти никто не замечал, и это было его личным выбором. Он предпочитал оставаться в тени, наблюдать, анализировать, просчитывать. Признаться в чувствах? Это было невозможно, словно язык слеплен из чужого, незнакомого теста. Безликий умел выражать свои чувства немного иначе. С этого дня он стал невидимым преследователем Сильвера. Он изучал его распорядок, каждую привычку, каждую слабую точку. Он знал, где светловолосый обедает, в каком зале библиотеки пропадает, на какой остановке ждёт автобус. Он знал имена его друзей, его любимые предметы, даже марку мороженого, от которого эльф не мог отказаться. Информация накапливалась в голове, словно арсенал, готовый в любой момент обернуться разрушительной силой. Особенно Коммона бесил тот друг. Он то и дело ловил их вместе — смеющиеся, оживлённые, словно их связывало нечто большее. Он подозревал худшее. Что, если они встречаются? Эта мысль была невыносимой, она калечила душу, сжигала изнутри. Нужно было действовать. Одержимость безликого превратилась в пожирающее пламя. Он тратил всё больше времени на слежку за Сильвером, отрезая себя от всего остального мира. Учёба? Друзья? Они стали пустым звуком, не имеющим значения. В его вселенной теперь существовал только Сильвер… и тот парень – мерзкое, живое препятствие на пути к его счастью. Коммон прекрасно понимал, что пора было действовать. Он больше не мог оставаться в тени, позволяя Сильверу растрачивать себя на недостойных. Ему нужно было избавиться от соперника. Раз и навсегда. Он начал собирать информацию об этом горе-друге. Чем он живёт? Что им движет? Где его слабые места? И вскоре в его голове родился план — холодный и жестокий. Безликий подкараулил его после тренировки, в тёмном переулке. Тот парень был один, уставший и беззащитный. Идеальный момент. – Привет – голос Коммона прозвучал тихо, с утробной угрозой, словно шипение змеи, выползающей из норы. Парень вздрогнул, обернулся. Удивление, смешанное с недоумением, отразилось на его лице. Он явно не ожидал увидеть Коммона. – Кто ты? – спрашивает тот, нахмурившись. – Неважно – прорычал Коммон, делая шаг вперёд, сильно сокращая дистанцию между ними – Важно то, что ты должен держаться подальше от Сильвера — после этого последовал чужой смешок, полный презрения и не понимания – Ты о чём? Коммон не ответил. Он просто молча приблизился, вкладывая в каждый шаг всю свою ненависть, всю свою ревность, всю свою безнадёжную любовь. Ярость, копившаяся годами, вырвалась наружу, как прорвавшаяся плотина. Кулак со свистом рассек спёртый воздух и обрушился на челюсть парня, отбросив его голову в сторону. Хруст костей прозвучал оглушительно в тишине переулка. Парень пошатнулся, попытался устоять на ногах, но безликий не дал ему шанса. Первый удар был только началом. Коммон бил быстро, яростно, безжалостно, словно одержимый демоном. Второй удар пришелся в переносицу, разбив её в кровавое месиво. Парень взвыл от боли, кровь хлынула из носа, заливая лицо. Он попытался закрыться руками, но Коммон схватил его за запястья, сжимая их до хруста, и отвёл в стороны. Удары сыпались градом – в живот, в грудь, в лицо. Каждый удар выбивал дух, ломая рёбра, чуть ли не вышибая зубы. С каждым ударом Коммон чувствовал, как ярость в нём растёт, как ненависть захлестывает его с головой. Парень упал на колени, захлебываясь кровью и слезами. Он пытался что-то сказать, но из его горла вырывались лишь хрипы и болезненные стоны. Коммон наклонился, схватил его за волосы и с силой дёрнул вверх, запрокидывая голову. Удар коленом в лицо сломал нос, разбрызгивая кровь и осколки костей. Парень потерял сознание и рухнул на землю, сжавшись в комок. Но Коммон не останавливался. Он продолжал бить, пиная его ногами в живот и в спину. Он мстил за всё – за то, что соперник был рядом с Сильвером, за то, что его возлюбленный смеялся с ним, за то, что эльф вообще обращал на него внимание. С каждым ударом Коммон словно выбивал из себя всю боль и отчаяние, всю ревность и ненависть. Когда тот перестал двигаться, когда его тело превратилось в бесформенную кучу тряпья, Коммон остановился, тяжело дыша, словно загнанный зверь. Он стоял над поверженным противником, словно хищник над добычей, наслаждаясь своей властью. Его руки были в крови, одежда забрызгана кровью и слюной. Он чувствовал себя опустошенным, но в то же время полным сил. – Это последнее предупреждение – прошипел Коммон, глядя на того сверху вниз. Его голос был хриплым и дрожащим – Держись подальше от Сильвера. Забудь о нём. Иначе… будет хуже. Тот лежал на земле, хрипя от боли и страха. Его лицо было неузнаваемым, превратившись в сплошное месиво. Коммон развернулся и ушёл, растворяясь в темноте переулка. Он знал – тот никому не расскажет о случившемся. Он слишком напуган. Он слишком сломлен. Он никогда больше не приблизится к Сильверу. Это было послание, написанное кровью и болью. Устранив соперника, Коммон почувствовал облегчение, словно с плеч свалился огромный груз. Но это было лишь начало. Теперь, когда путь к предмету его обожания был свободен, нужно было действовать осторожно, расчётливо, методично. Игра только начиналась.