Телегрей

И в переплетеньи жил Ответ не могу найти. Зачем же господь судил Стоять на моем пути. Тем, кто сводит с ума, Без объятий и снов. Кто играючи сносит голову с плеч. Тем, кому ерунда — потрясенье основ. Кто не ждет и не просит спичек и свеч…

Канцлер Ги

      Ран никогда в жизни так не бегал, до потемнения в глазах, до рези в груди. Крылья больше не могли нести его — не было сил. Пот стекал ручьями по лицу, шее, по стертой в кровь спине… Он добрался до места первым, но все равно — не успел.       Израненный, Люцифер стоял, покачиваясь, в центре безлюдного и беспощадно развороченного проспекта. Бесконечно маленький на фоне окружающих его величественных и монструозных зданий городского центра, с израненными крыльями и сломанным мечом.       Противник заметил Рана в то же мгновение, что и телегрей увидел его. Им оказался мужчина с виду одного с Люцифером возраста в сером деловом костюме. Небрежным жестом он отбросил за плечо длинные черные с проседью волосы, а затем протянул руку к Рану, и телегрей перестал дышать.       Вцепившись в горло, Ран ощущал, как его тянет вперед — к Люциферу. Он почти потерял сознание, когда враг внезапно отпустил его, и телегрей мешком свалился на землю.      Невидимой силой ему тут же выкрутило за спину руки, запястья стянула тяжелая цепь. — Люцифер, — прохрипел Ран, царапая лицо и губы о шершавый асфальт. — Я пришел…       Ран увидел, как тот сделал шаг вперед, загораживая собой телегрея. — Спасибо, — со смешком хрипло ответил Люцифер. — Теперь погибнем вместе. — В общем, брат, — услышал голос непонятного мужика в сером костюме Ран. Казалось, он продолжает прерванный телегреем разговор. — Если не хочешь присягать мне, то тебе придется умереть. — Не брат ты мне, — выплюнул Люцифер. — Говна кусок, даже я не могу попасть на небеса, куда уж тебе… — Я стану Богом, — просто ответил враг. — Я победил тебя, самый сильный падший ангел. Теперь все будут клясться именем Астарота. Умри!       Ран зажмурился, приготовившись развоплотиться, но вместо вечной темноты под крепко смеженные веки проник яркий золотой свет, послышался лязг металла о металл. — Ролен! — засмеялся Астарот. — Куда ты лезешь? По папочке соскучился? И меч мой схватил… это детям не игрушка.       Серафим?! Откуда он здесь? Ран уперся лбом в асфальт, и, с пару секунд покорячившись, сел на колени. Теперь телегрей мог видеть, что Люцифер закрыт небесного цвета куполом, источающим такой же нежный золотой свет, который Ран видел, когда пожал руку Серафиму в ответ на его обещание.       Сам ангел теперь стоял между ними и Астаротом, закрывая обоих ослепительно-белыми крыльями. В руке он держал тот самый несчастный сколотый клинок — но теперь целый, лишь потерянный фрагмент был заменен частью светоносного клинка.       Это и есть ангстрем?!       Молча ангел занял оборонительную стойку. — Хорошо, — хмыкнул Астарот. — Хочешь умереть — умри вместе с ними.       Атаку враг обрушил на ангела еще со скучающим выражением лица, но затем оно быстро сменилось на удивленное. — Потрясающе! — закричал Астарот сквозь вой уничтожающего ветра и треск молний. — Люцифер защищен клятвой ангела. Ха! Этот безумный мир точно пора зачистить…       Ран закрыл глаза, обращаясь к Небу Забвения. Но, безмолвное, оно лишь чернело грозовыми облаками в ответ на его мольбы. И телегрей вспомнил, что его небо теперь можно найти лишь в аду…       А время истекало, Серафим держал барьер, но с большим трудом, все же силы были критически не равны. Ангел защищал Люцифера, давая остальным время прийти на помощь, но не думая о себе.       Ран упал на бок в нелепой попытке вытащить смартфон или рацию. К счастью, вторая все же выпала спустя пару секунд усилий.       Телегрей носом нажал кнопку вызова. — Да где же вы?! — заорал он. — На подходе, — ответил голос Ситри. — Телегреи впереди. — Скорее, прошу вас, скорее! — зарыдал телегрей. — Окстись! — закричал Люцифер, бессильный, однако, что-либо сделать. Весь в крови, без оружия, он был отделен от смерти лишь куполом клятвы Серафима. — Если сдашься сейчас, я еще могу пощадить тебя!       Астарот рассмеялся и усилил атаку, поливая ангела огненным ливнем и дьявольскими молниями. — Нет! Нет! — кричал Ран, не слыша себя, с ужасом наблюдая, как горят и превращаются в пепел такие красивые крылья Серафима. — Нет, прошу, услышь меня, небо! — Что у вас там происходит? — слышал он в наушнике обеспокоенный голос Решми. — Держитесь, мы уже в пути!       Но было слишком поздно. Дождавшись, пока Серафим окончательно ослабеет, Астарот подошел к ангелу, схватил за горло, и вырвал из его рук свой меч. Фрагмент светоносного клинка Серафима начал плавиться и спустя мгновение со звоном ударился об асфальт. — Tu seras mon serviteur, protecteur, — произнес враг и вонзил клинок в живот Серафима. — dans la prochaine vie…       Астарот вырвал свой меч из тела ангела, и тот осел на землю, а его сгоревшие дотла крылья рассыпались прахом. — Уважаю такую преданность клятве, — отдышавшись, произнес Астарот и, перешагнув Серафима, вновь взглянул на них с Люцифером. — Я даже запыхался. Как думаешь, сколько нужно времени, чтобы разбить этот шарик?       Ран моргнул, поняв, что обращаются к нему, но от шока телегрей не мог произнести ни слова, мог лишь молча глотать слезы.       Астарот постучал костяшками пальцев по мерцающему небесному куполу. Казалось, даже силу применять не нужно, чуть тронь — погаснет, как перегоревшая лампочка.       Спустя мгновение в поле зрение Рана влетело нечто, быстро, словно стрела. Оно вынырнуло из переулка, как из ниоткуда — с ревом и ветром — и сбило Астарота, будто куклу. Телегреи и демоны начали появляться один за другим — на мотоциклах, на автомобилях, на крыльях. А на Астароте верхом сидел Сцепион, нанося врагу удар за ударом своим кинжалом — в шею, в грудь, в лицо. Несколько мгновений враг беспомощно извивался под телегреем словно навозный жук, пока не сбросил того с себя. Поднявшись, Астарот запнулся о мотоцикл, на котором Кристиан его и сбил, открывая на бегу портал. — Остановите его! — закричал Ран.       Но никто не успел, враг сумел сделать единственный необходимый ему прыжок и улизнул. Портал закрылся.       Стилет и Ядвига подошли к Рану и принялись размыкать цепь на его руках, пока Решми и Монтгомери помогали Пиону подняться после жесткого падения с мотоцикла и поединка с Астаротом. Люцифер обессилено присел на асфальт и уронил голову на сложенные на коленях руки, пытаясь отдышаться.             Подоспели ангелы, те сразу же бросились к своему капитану. Вместе с ними прибыл и Ситри. Вдалеке Ран уже слышал сирену неотложки, которую он сам вызвал с ближайшей базы по пути, думая, что сосуду Люцифера может потребоваться помощь.       Видя, что все заняты делом, Ситри, очевидно, решил, что может потратить немного времени, чтобы осмотреться. Бывший демон сразу же заметил мерцающий купол, разумеется — он ведь полностью состоял из души его ангела. В недоумении разглядывая созданный клятвой артефакт, Ситри прикоснулся к нему пальцами, и в то же мгновение купол погас. Тогда бывший демон и увидел Серафима.       В первое мгновение Ситри застыл, словно врезавшись в невидимую стену, и сделался белым, как полотно. — Будь ты проклят, — услышал телегрей его шепот, чувствуя, как в груди становится тесно, как сковывает дыхание. — Будь же ты проклят, Калимерис!       Не оборачиваясь, Ситри рванул к своему ангелу со всех ног, падая перед ним на колени — в лужу крови, смешанной с пеплом. — Серафим, — позвал бывший демон. — Серафим…       Над ними полукругом стояли ангелы и демоны, никто из них не мог ничем помочь. И каждый из них боялся подойти к Ситри еще хотя бы на шаг, опасаясь быть проклятым.       Сирены приближались, но никакая неотложка не могла обогнать неумолимо стремящуюся в небо золотым искрящимся потоком энергию души умирающего ангела.       Ситри приподнял Серафима за плечи и уложил себе на грудь, обнял осторожно, заправил окровавленными пальцами прядь светлых волос за ухо ангела.       Освобожденный от оков, Ран поднялся и неуверенно шагнул вперед, покачнулся, сделал еще один шаг. Он не осуждал Ситри, который только что оставил на его душе печать проклятия, Ран бы наверняка и сам поступил так же…       Спустя несколько бесконечно долгих секунд телегрей приблизился настолько, чтобы увидеть — глаза Серафима открыты и взгляд устремлен на лицо склонившегося над ним Ситри. Обагренные кровью бесцветные губы прошептали что-то, а затем веки ангела смежились, разжалась ладонь, до того крепко сжимавшая обломок светоносного клинка. Бывший демон низко опустил голову и заплакал. — Прости меня, — прошептал Ран улетавшим с ветром крупинкам ангельской души. — Прости, я не хотел.       Кто-то сильно толкнул телегрея, едва не сбив его с ног. Загремели носилки, вскрикнула сирена.       Подбежавшие медики подняли Ситри с колен и отвели на пару шагов, а тот безропотно подчинился им. Но и тем не потребовалось много времени, чтобы убедиться — ничего сделать нельзя.       Все до единого свидетели этой ужасающей сцены теперь стояли, не шевелясь, лишь медики просачивались обратно к своей машине между ними, неся обратно бесполезные чемоданчики. Рану показалось, что стих даже ветер, что небо остановилось.       Только Люцифер вдруг поднял голову, глядя прямо перед собой, словно почувствовал что-то. И очень скоро Ран понял, что.       Черная материя поднималась из недр земли, просачиваясь сквозь трещины в асфальте, петляя между ламелями уцелевших лавочек, она стекалась к ладони, что держала теперь дьявольский клинок. Она проникала в тело Ситри, текла по его венам.       Заметив неладное, ангелы и демоны попятились в разные стороны. И не зря — спустя секунду их едва не сбили с ног распахнувшиеся черные крылья. — Ты умрешь, Калимерис, — услышал Ран глубокий, пробирающий до мурашек и сотрясающий душу словно самая низкая нота органа, голос. И этот голос принадлежал теперь Ситри. — Сейчас.       Сверхдемон обернулся к телегрею, и Ран, беспомощно шепча что-то себе под нос, теперь видел, как материализуются, пробираясь сквозь копну гладких черных волос бывшего демона, его черные рельефные рога. — Ты умрешь! — закричал он, переходя на рык химеры, раскрывая страшную клыкастую пасть.       Ран видел, что по его лицу текут слезы, но не различал в них жалости, только ярость и боль.       Одним мощным броском Ситри оказался рядом, занес свой меч, и Ран, в который уже раз за этот бесконечный день, попрощался с жизнью. Он и не думал защищаться, ведь и раньше не смог бы отбить атаку Ситри, а теперь — тем более.       Телегрей ощутил легкий ветерок от несущегося ему навстречу клинка, услышал звук разрывающейся плоти, но боль… снова не пришла. Ран открыл глаза и увидел перед собой спину Люцифера, по левой стороне которой широким потоком стекала кровь. С омерзительным хлюпаньем Ситри поднял меч с разбитого плеча Утренней Звезды. — Остановись, Сертран! — уверенно произнес Люцифер. — Сейчас не время убивать своих. — Отойди, князь тьмы, — прорычал сверхдемон. — Прочь! Тебе не остановить меня… — Мне — нет, — признал Люцифер, который и впрямь исчерпал все свои силы и даже не смог выставить меч, закрыв Рана своим телом. — Но они — смогут.       Со всех сторон раздались крики, это стонали и плакали демоны. Все они — Оливия, Ксеркс, Рокс, Верия и даже Бегги — кричали от боли, схватившись кто за голову, кто за грудь. А потом…выпрямились и подняли оружие, обратив его в сторону Ситри. Вновь повисла тишина. — Горите в аду, — оскалился на них сверхдемон, глядя прямым взглядом смерти Рану прямо в глаза. — Вы, оба! — Я же говорил, — раздался новый голос, девичий, детский. — Меня нельзя обмануть.       Взгляды присутствующих устремились теперь за спину Ситри, откуда навстречу Люциферу шла от тела Серафима маленькая девочка лет пяти. Ее взгляд горел золотом, а в руке на цепочке болтался окровавленный фамильный крест семьи Ролен. Тот самый, который Ран украл у Азраэля и отдал ангелу.       И теперь ангел смерти, обретя новое воплощение, шел навстречу своему старому другу. — Азраэль? — спросил Ран, не веря своим глазам. — Это ты? Что ты стоишь, воскреси его! Воскреси Серафима, как воскресил Ситри! — Я не бог, — засмеялась девочка. — И воскрешать мертвых не умею. Гибель этого ангела высвободила мощный сосуд, и мироздание вновь воплотило меня. Я — смерть и всегда первый в очереди, Калимерис.       Ран увидел, как руки Ситри беспомощно опустились, и на асфальт упал, развоплощаясь, его клинок. Сверхдемон смотрел прямо перед собой, и в его взгляде теперь вместо ярости читались смертная тоска пополам с обреченностью. Он оглянулся на Серафима, сделал шаг и покачнулся, будто все силы разом оставили его. Преданный всеми, с кем жил и дрался плечом к плечу, он повернулся теперь к ним спиной, словно они перестали существовать, и направился к своему ангелу. И никто не осмелился сказать ему поперек хоть слово или преградить путь.       Ран рванулся к Ситри, но врезался в строй демонов, не пропустивший телегрея вперед.       А тот, опустившись на колени перед Серафимом, легко поднял того на руки и, взмахнув крыльями, скрылся в опускающемся на город непроглядном тумане.       Люцифер же наклонился и взял на руки маленькую девочку с зажатым в ладошке крестом на цепочке. Одним движением отпустив захваченную им волю демонов, Утренняя Звезда повернулся к Рану. — Идем.       Оглядываясь по сторонам на все еще не вполне вменяемых демонов, жмущихся к стенам в ужасе ангелов и шокированных увиденным телегреев, Ран ощущал себя пьяным на грани потери сознания.       Мир замер, накрытый серым безмолвным небом, и все движения будто проходили сквозь вязкий кисель.       Медленно собирали оружие и заводили моторы подразделения. Медленно шел вперед Люцифер, оставляя капли крови на асфальте. И Ран не смог даже обернуться, когда услышал вдалеке шелест крыльев. Он побежал, но не ощущал скорости. Он успел закрыть собой Люцифера и Азраэль успел открыть портал за секунду до того, как всех троих поразили клинки Ситри и Астарота, что пронеслись стрелой с неба сквозь душное влажное марево. Конец первой Части. Продолжение следует…