Архитектор судеб

Его шаги гулким эхо разносились по длинному коридору, тень по пятам следовала за ним, повторяя его силуэт на начищенном до блеска полу. Безмолвные стражи, охраняющие коридор, отводили взгляды, стоило ему пройти мимо, но он чувствовал, как они смотрят ему вслед. Так было всегда. Подъëм по широкой лестнице в тронный зал занял на редкость мало времени. Он не замедлился ни на секунду, не остановился, чтобы сообщить стражам цель визита. Ему это не нужно. Для него открыты все двери, и каждый это знает. Он остановился, лишь когда достиг своей цели, плавным движением откинул в сторону полы плаща и опустился на одно колено, склонив голову. Царица смотрела на него с едва заметной улыбкой. Он был одним из её любимчиков, хоть вслух она это никогда не говорила. Ни к чему выказывать своё внимание одному Предвестнику, когда ещё десять пытаются выслужиться перед ней. Но этот был особенным. — Встань, Лелио. Он поднялся. Ни один мускул на лице не дрогнул. Иногда Царице хотелось увидеть его улыбку — на таком красивом лице она смотрелась бы особенно очаровательно. — По какому вопросу ты здесь? — Ваше величество, я слышал, вы поручили Дотторе особую миссию в Сумеру, — оба понимали, что имеется в виду под «особой» миссией, а потому уточнять не приходилось. — Я не ставлю под сомнение его способности, однако я вырос в Сумеру и мог бы быть полезен. Если ваше величество позволит, я хотел бы сопровождать Дотторе. Царица надолго замолчала. Кто-то утверждал, что сердце у неё такое же ледяное, как дворец, в котором она обосновалась, и страна, которой правила уже не одно столетие, но ничто человеческое не было ей чуждо. Как и судьба убитого горем мальчишки, найденного в Сумеру десять лет назад. Было бы проще, если бы он всё забыл, но такое не забывают. Никогда. — Полагаю, ты догадываешься, почему я не доверила эту миссию тебе. — Всë это в прошлом, от которого остались лишь воспоминания. Поверьте, ваше величество, я осознаю, насколько важна эта миссия. — И почему же я должна отправлять тебя туда? — Я помогу Дотторе достичь цели миссии быстро и не привлекая лишнего внимания. Лелио, как всегда, не давал чëткого ответа, но сомневаться в нëм не было причин. Он уже не раз бывал в Сумеру и никогда не давал повода усомниться в себе. Он похоронил прошлое и больше не оглядывался. — Я рассчитываю на тебя, Лелио. Не подведи. — Да, ваше величество. Он поклонился и так же быстро, как пришëл, покинул тронный зал. * * * Корабль только подплывал к пристани Порт-Ормоса, а Лелио уже слышал шум. Крики торговцев, пересуды рыбаков. Жизнь. Такая шумная и суетливая. Он прикрыл глаза и глубоко вздохнул. Воздух был пропитан изобилием ароматов, от которых кружилась голова. Запах дома. — Умеешь же ты быть навязчивым, Лелио, — скрипнул зубами Дотторе, поправляя один из многочисленных ремней, затянутых поверх рубашки. — Не будь твоя мордашка такой симпатичной, я бы тебе лицо исполосовал. — Умеешь же ты быть романтиком, Дотторе, — усмехнулся Лелио, поворачиваясь к нему. Рубиновые глаза посветлели, а чуть заострённые клычки блеснули в лучах солнца. — Цель у нас одна, и я не вижу смысла затевать спор. Выполним поручение Царицы и вернёмся — разве не этого ты хочешь? — Я-то, может, и хочу, а вот чего хочешь ты? Уверен, ты не по доброте душевной вернулся домой. Он особенно сильно выделил последнее слово, но Лелио никак на это не отреагировал. Он уже давно отвык называть какое-либо место своим домом. Он и в Сумеру не собирался возвращаться, но что-то подсказывало ему, что Дотторе обязательно натворит бед, пытаясь забрать Сердце Бога Дендро Архонта. Тем более, что он не знает всей истории, связанной с ним. Да, он учился в Академии, но не так долго, как Лелио. — Не мешай мне, — процедил Дотторе. — Узнаешь что-то ценное или добудешь гнозис — приходи, а в остальное время видеть тебя не хочу. Какое же ребячество… Услышь его Царица — точно бы усомнилась в своём решении сделать Дотторе Предвестником. Но её здесь не было, и это только на руку им обоим. Каждый получил свободу действий, пусть и ограниченную рамками закона. Но кто не пойман — тот не вор, ведь так? Если действовать скрытно, то можно и переступить черту закона, главное — знать меру. — У меня тоже нет никакого желания видеть тебя, — фыркнул Лелио. — Я отправляюсь в Академию, а ты, уж будь добр, не кради людей для своих варварских экспериментов. Трап опустился, и Лелио первым ступил на землю. Такую родную и чужую землю. * * * — Кто это? — нахмурился Хайтам. Сайно проследил за его взглядом. Нетрудно было догадаться, о ком шла речь. Не каждый день Фатуи заглядывают в Академию. Хотя этот парень слабо походил на одного из них. Если бы не символ организации на груди, его бы не отличили от обычного посетителя. Слишком уж сильно его одежда смахивала на типичный для Сумеру стиль. — Сейчас выясню. Идти к незнакомцу из Фатуи не пришлось — тот сам подошëл ближе, одарив их слабой, искусственной улыбкой. — Генерал махаматра, полагаю? Я искал вас. Позвольте представиться, я… — Кавех? — вдруг выдохнул Сайно. Хайтам нахмурился. Кавех… Кажется, так звали того паренька, что пропал десять лет назад. На лице Фатуи не дрогнул ни один мускул. Он снова натянул на лицо улыбку, чуть нервную, но голос его был ровным и спокойным. — Много воды с тех пор утекло, Сайно… Уж не помню, когда в последний раз меня называли по этому имени. — Ты пропал десять лет назад. Все решили тогда, что ты… — Покончил с собой где-нибудь в джунглях, а мой труп съели тигры? — Кавех усмехнулся. — Такое вполне могло быть. Увы, Фатуи нашли меня раньше. — И ты присоединился к ним, — осуждающе выдавил Сайно. Кавех ответил ему печальной улыбкой, в которой не было фальши, и тихо произнëс: — О Фатуи ходит много разных слухов и не всегда они правдивы. Да, методы Фатуи бывают жёсткими, но цели всегда благородные. Не будь это правдой, стоял бы я сейчас здесь? В конце концов, кому было дело до осиротевшего мальчишки? Умрёт — ну и ладно. — Кавех… — Лелио. Теперь я Лелио, Архитектор, Номер десять из Предвестников Фатуи, — губы изогнулись в холодной усмешке, а рубиновые глаза слегка потемнели. — Впредь прошу обращаться ко мне по этому имени. — Хорошо… Лелио, — с лёгкой заминкой произнёс Сайно. — Так с какой целью ты искал меня? — Официально уведомить о визите двух Предвестников, — он чуть склонил голову набок и слегка прищурился. — Не хотим навлечь на себя гнев матр. К Фатуи часто относятся предвзято, однако могу заверить, что проблем от нас не будет. — Двое Предвестников? — Сайно скрестил руки на груди, мигом помрачнев. — С чем связан такой повышенный интерес к Сумеру? — Тем, что мы оба родились здесь и учились в Академии. Дотторе приехал, чтобы заключить союз с мудрецами от имени Царицы, я же просто увязался следом, желая снова увидеть свою родину. Когда ещё представится такая возможность? Хайтам не был экспертом в чувствах людей, но что-то подсказывало ему, что Кавех — или как там он себя назвал? Лелио? — беззастенчиво врёт. Тот, словно почувствовав, что на него обращено чужое внимание, повернул голову к Хайтаму. Секретарь застыл. Рубиновые глаза, несмотря на свою яркость, казались ледяными, злыми. Так смотрят дикие звери, но не люди. Нормальный человек отшатнулся бы, но Хайтам не мог сдвинуться с места, продолжая смотреть в кровавые омуты. — За десять лет много изменилось, — произнёс Сайно. — Сумеру не тот, что прежде. — Как и я, — Лелио снова улыбнулся и достал из внутреннего кармана накидки тубус, украшенный лаконичными узорами по краям и знаком Крио — по центру. — Письмо Еë Величества о нашем прибытии. Как видишь, мы здесь на вполне законных основаниях. Сайно растерянно взял тубус, не зная, что с ним делать. Он неуверенно глянул на Хайтама, чем вызвал у Лелио снисходительную усмешку. — Это письмо Верховному Мудрецу. Простым смертным, таким, как я, тяжело добиться его аудиенции, но, полагаю, тебе это удастся, — он тронул знак Фатуи у себя под горлом и чему-то улыбнулся. — Спасибо, что уделили мне время, генерал махаматра, больше вас отвлекать не буду. Он слегка поклонился и, взмахнув полами длинной шубы, направился к выходу. Сайно сжал пальцы на тубусе так сильно, что побелели костяшки, и это не укрылось от внимания Хайтама. — Как он мог… Предвестник Фатуи… немыслимо… — шептал Сайно. — Что произошло десять лет назад? — спросил Хайтам, продолжая смотреть в ту сторону, куда ушёл Лелио. Сайно тяжело вздохнул и провёл ладонью по лицу. — Подробностей я не знаю, только слухи. Отец Кавеха погиб, когда тот был ребёнком. Насколько я помню, Кавех уговорил своего отца участвовать в Турнире даршанов. Тот не занял первое место, а потом отправился в пустыню и там погиб. Мать Кавеха была сломлена, а он сам… Однажды он вернулся домой и нашёл свою мать мёртвой. Говорят, соседи слышали его истошный плач, но никто не пришёл на помощь. После этого он бесследно исчез. Многие действительно думали, что он покончил с собой, но, поскольку тело так и не нашли, доказательств не было. А теперь, вот, выясняется, что всё это время он был с Фатуи… Хайтам нахмурился. Слишком уж эта история казалась странной и как будто неполной, а ему не нравилось не знать деталей. Узнать же их можно лишь из первых уст. *** Лелио вздохнул, прилагая титанические усилия, чтобы не подняться наверх и разбить голову Дотторе о какой-нибудь угол. Впрочем, это его ошибка — нужно было сразу заселиться в гостиницу, а не доверять это дело самому взбалмошному из Предвестников. Пресвятая Царица, да даже Чайлд не устроил бы такой подставы! Хотелось выплеснуть эмоции, желательно в драке, но драться попросту не с кем. С рядовыми Фатуи слишком скучно, а провоцировать бригаду тридцати или пустынников — себе дороже. Придётся терпеть. — Значит, господин Предвестник не упоминал моё имя? — как можно вежливее спросил Лелио у администратора гостиницы. Тот испуганно смотрел на него, явно ощущая дикий ужас, даже несмотря на ласковую улыбку собеседника. Или улыбка выдавала его с потрохами? Неважно! — Мне действительно жаль, но во всех комнатах уже есть жильцы. Возможно, в гостинице Порт-Ормоса ещё остались свободные номера… — Не утруждайтесь, я понял, — прервал спутанную речь администратора Лелио, взмахнув изящной рукой в перчатке. — Раз уж мой коллега прибыл раньше, так и быть, уступлю ему. Только хочу заранее предупредить, что он весьма привередлив. Любит благовония с запахом жасмина и во всю еду непременно добавляет орехи. Учтите это, пожалуйста. — Благодарю вас, добрый господин! — администратор сложил руки в молитвенном жесте и поклонился. Лелио хмыкнул и вышел из гостиницы. Досадно, что он оказался прав, предположив, что Дотторе будет вести себя как ребёнок. В эту игру можно играть вдвоём. Не захотел делиться комнатами в гостинице? Получай подарок в виде любимых орехов и жасмина, на которые у тебя страшная аллергия! А вот хозяину гостиницы надо будет послать конверт с компенсацией. Всё же, бедолага не виноват. А вот проблему с проживанием решить надо… Узнать у матр или бригады, кто из местных сдаёт жильё? Лелио огляделся по сторонам и с удивлением обнаружил, что к нему направляется тот секретарь Академии, который совсем недавно сопровождал Сайно. Интересно. Подойдя ближе, мужчина бросил хмурый взгляд на гостиницу и повернулся к нему. Лелио невольно облизнул пересохшие губы. О, этот мужчина определённо в его вкусе. Высокий, мускулистый, мрачный… В Академии Предвестник не обратил на него особого внимания, но теперь, под лучами яркого солнца, мог в деталях рассмотреть всё, что его интересовало. — Чем обязан столь скорой встрече? — промурлыкал Лелио. Хайтам удивлённо округлил глаза, но тут же взял себя в руки. — Просто хотел убедиться, что не возникло никаких проблем с гостиницей. В это время года очень много туристов. — О, я заметил, — Лелио хищно улыбнулся, неосознанно коснувшись знака Фатуи под горлом. — К сожалению, мой коллега забыл уточнить, что он не один, а потому комнаты мне не досталось. Не знаешь, сдаёт ли кто жильё неподалёку? — Могу предложить комнату в своём доме, — как-то слишком быстро выпалил Хайтам. Предвестник прищурился. Едва заметный румянец на щеках, лихорадочный блеск в глазах… О, да он всё понял, очевидно, ещё тогда, в Академии. Как занятно. — Премного благодарен. К Фатуи обычно относятся с недоверием. — Честно говоря, мне плевать на деятельность Фатуи, — небрежно ответил секретарь, скрестив руки на груди. Неторопливо они шли через оживлённую площадь. Многие поглядывали в их сторону. Кто-то — с настороженностью, кто-то — с откровенной неприязнью. Вечно эти предрассудки… Лелио поглядывал, что продают торговцы и вдруг, широко улыбнувшись, подошёл к старушке, торгующей фруктами. — Персики зайтун! Как же давно я их не видел! Один пакет, пожалуйста, — он обезоруживающе улыбнулся и достал из мешочка мору. Старушка, поначалу настороженная, охотно протянула ему пакет с персиками. Лелио забрал пакет, пожелал женщине хорошего дня и, улыбаясь, пошёл дальше. — В Снежную почти не привозят фрукты — условия для перевозки слишком суровые, и фрукты часто сгнивают, так и не доехав до нас. Конечно, находятся энтузиасты, которые умудряются привезти что-нибудь экзотическое, но это происходит довольно редко, да и цены заламывают такие, что дешевле самому поехать собирать фрукты! — Ты ведь не для этого взял целый пакет, верно? — спросил Аль-Хайтам. — Сомневаюсь, что Фатуи стеснены в средствах, что не могут позволить себе купить фрукты на родине. Лелио усмехнулся, и улыбка его стала хищной. — А ты умён. Мне нравится. Больше он ничего не сказал, но всю дорогу Хайтама не отпускало чувство, будто он шёл рядом с тигром, и никому неизвестно, когда тигр решит напасть. *** Без своей шубы — Хайтам вообще не понимал, зачем ему шуба в вечно жарком Сумеру — Лелио выглядел очень утончённым и изящным. Рубашка, сшитая в странной смеси стилей Сумеру и Снежной, подчёркивала его фигуру. Под самым горлом вместо галстука пристëгнута брошь со знаком Фатуи в обрамлении типично сумерских завитков. Передние пряди волос были заплетены в две косы и соединены сзади аккуратными заколками. Помимо этого в волосах тускло поблескивало зеленоватое перо — очевидно, какой-то местной птицы, вряд ли в Снежной водится кто-то столь яркий. Весь день Лелио провёл на диване в гостиной, закинув одну ногу на другую и увлечённо читая какой-то философский трактат, который Хайтам принёс с одной целью — избавиться от бессонницы, потому что читать это занудство даже ему тяжело. Видеть в своей гостиной одного из Предвестников было странно, но в то же время как-то… волнующе. Лелио казался здесь лишним, будто короля привели в сарай. Слишком яркий и ослепительный для такого скромного жилища. — Чай? Кофе? — Хайтам искренне не знал, как с ним разговаривать, а поговорить хотелось. Очень хотелось. Одна большая тайна по имени Лелио — или Кавех, как его раньше звали — не давала ему покоя. Лелио оторвал взгляд от книги, закрыл её и положил на стол. Ни одного звука. Чётко выверенные движения, не создающие никакого шума. И рубиновые глаза, цветом тёплые, но источающие такой холод, что Хайтаму стало как-то зябко. — Кофе. Крепкий. Без сахара. Признаться, он ожидал обратного от утончённого мужчины. С другой стороны, вряд ли суровые нравы Снежной и Фатуи позволяли ему выбирать. Спустя некоторое время на стол опустились две чашки с кофе. Подумать только, Лелио даже кофе пил красиво! Хайтам невольно засмотрелся на него, сидя напротив. Когда же взгляд алых глаз столкнулся с его, он едва не пролил кофе. — У тебя ко мне какие-то вопросы? — улыбка Лелио была такой же ледяной, как и его глаза. Если не присматриваться, то она казалась вполне искренней. Вот только Хайтам видел, что и его улыбка, и взгляд, и даже жесты — всё было искусственным. Актёр на сцене, даже если зритель всего один. — Вопросы есть всегда. Ответишь ты или нет — вот, что меня заботит. — Я не могу заранее дать точный ответ, если не знаю вопрос, — Лелио положил руку на спинку дивана и слегка приподнял подбородок. — Итак? — Как ты стал Фатуи? По губам Лелио скользнула улыбка. — Опасную тему ты затронул. В Фатуи попадают те, кому некуда больше идти. — И многие из них становятся Предвестниками? — Только те, у кого не осталось больше ничего, — Лелио сделал глоток кофе. — Предлагаю игру. Каждый из нас задаёт по очереди по одному вопросу. Лимит — пять вопросов. Два ты уже задал, теперь моя очередь. О чём ты подумал, когда увидел меня впервые? Хайтам нахмурился. Он не задумывался об этом до нынешнего момента. — Трудно сказать. Обычно я не обращаю внимание на людей, даже если они… выделяются из толпы. Полагаю, я испытывал лёгкую настороженность и интерес. Ты первый Предвестник, которого я встретил, логично, что ты возбудил во мне интерес. — Только ли интерес… — едва слышно прошептал Лелио, но Хайтам всё равно услышал его и отчего-то смутился. — Как думаешь, я красивый? — Красота субъективна, — мрачно ответил Хайтам, скрестив руки на груди. Какие-то странные вопросы ему задают. С другой стороны, что может Предвестник узнать у простого секретаря? Не так уж много. — Ты отличаешься от других и выделяешься. Полагаю, тебя можно считать красивым. — Комплимент сомнительный, и всё же приму его, — усмехнулся Лелио, и взгляд его, кажется, слегка потеплел. — Твой вопрос. Вопросов оставалось всего три, а значит, нужно тщательно обдумать, что спросить. Спрашивать о событиях десятилетней давности сейчас — глупая затея. Это может оттолкнуть Лелио, и он не ответит больше ни на один вопрос. Нужно выбрать что-то другое. — Почему Лелио? — Царица так решила. Она даёт нам новые имена. Моё означает «влюблённый». — Почему именно это имя? — Хороший вопрос. Однажды я спросил у неё это напрямую, на что она ответила: «Каким бы мрачным ты ни пытался казаться, как бы сильно ни пытались тебя сломать, ты по-прежнему будешь любить этот мир и всех, кто его населяет», — Лелио тепло улыбнулся, и эта улыбка не выглядела такой искусственной, как раньше. — Царица… научила меня любить этот мир, видеть его красоту. Она помогла мне полюбить себя, а я смог полюбить её. Это может звучать странно, но эта не та любовь, что испытывает мужчина к женщине. Для меня это нечто более возвышенное. Я восхищаюсь ей, она моя богиня, мой Архонт. Я никогда не предам её, ведь она дала мне смысл жизни и указала путь, когда я считал себя потерянным… Поэтому я Лелио. А ты снова потратил два вопроса. Подумай хорошенько, у тебя остался всего один. А пока я задам свои… Ты состоишь с кем-нибудь в отношениях? Хайтам осоловело моргнул. — Меня не интересуют отношения, — он сильнее сжал кулаки. Ему совершенно не нравилось, куда свернул их разговор. — Это пустая трата времени. К тому же, я не понимаю, что люди в этом находят. — Ах, не понимаешь… Что ж, твоя очередь задавать вопрос. Надеюсь, ты хорошо подумал. На секунду Хайтам усомнился, а стоит ли вообще спрашивать, но любопытство победило. — Что произошло с тобой десять лет назад? Лелио никак не изменился. Похоже, этот вопрос его вообще не задел. Он откинулся на спинку дивана, подперев голову рукой, и медленно моргнул. — Я уговорил своего отца участвовать в турнире Даршанов. Отец не собирался участвовать в нём, но ради меня согласился. Он не занял первое место и с тех пор был сам не свой. Похоже, поражение задело его сильнее, чем он пытался показать. Ради нас с мамой он держался, но вскоре отправился ради какого-то исследования в пустыню и… не вернулся. Мама с тех пор больше никогда не улыбалась. Она всё время плакала, а я не знал, как её развеселить. Придумывал разные фокусы, пытался сделать хоть что-то, чтобы она перестала плакать, но всё было напрасно. Однажды я вернулся с занятий в Академии, а мама висела в петле… Она оставила предсмертную записку, в которой обвинила меня и в своей смерти, и в смерти отца… — Лелио слабо усмехнулся. — Я плохо помню, что было потом. Помню, как в доме начался пожар, а после меня уже тащили куда-то агенты Фатуи. Я сопротивлялся, кажется, даже покалечил кого-то… Впрочем, плевать. Через несколько дней меня уже привезли в Снежную. Там я и встретится с Царицей. Удивительно, как мне вообще позволили приблизиться к ней, я же был просто неуправляемым… Остальное не так важно. Мне дали новый дом, подарили цель в жизни и позволили остаться в Заполярном Дворце. Вот и вся история. Нет, это определённо не вся история. Только вряд ли Лелио захочет рассказывать о своей жизни среди Фатуи. — Что ж, пришло время мне задать последний вопрос, — его глаза потемнели, а губы изогнулись в хищной улыбке. — Как ты поступишь, если я скажу, что хочу посадить тебя на поводок и жёстко трахнуть? Хайтам не подавился кофе лишь потому, что благоразумно поставил чашку на стол, когда пришла очередь Лелио задавать вопрос, но это не помешало ему подавиться воздухом. Возмущало даже не то, о чем его спросили, а то, что не постеснялись сделать это так прямо. — У тебя ни стыда, ни совести… — Ничего лишнего, да-да, — вяло отмахнулся Лелио. — Слышал это уже миллион раз. Ну так что, каков твой ответ? — Я не собираюсь этого делать! Лелио усмехнулся, и от него повеяло опасностью, от которой по спине пробежал мороз. — Ты не понял, Аль-Хайтам. Я не даю тебе выбор, я ставлю тебя перед фактом. К тому же, ты соврëшь, если скажешь, что тебе это неинтересно. Я видел, как ты смотрел на меня в Академии, вижу твой взгляд сейчас, и твоё тело выдаёт тебя. Хайтам напрягся. Нет, он не мог раскрыть себя, он же прекрасно контролирует и эмоции, и тело! — Вот ты и попался, — ухмыльнулся Лелио, поднимаясь. — Мне нужно кое-что приобрести на рынке. Пойдёшь со мной? Вдруг я потеряюсь? Хайтам едва не сказал, что был бы рад, если бы Предвестник потерялся. *** Без шубы Лелио почти ни чем не отличался от местных. Многие, правда, уже успели его запомнить, а потому знали, что перед ним стоит Предвестник Фатуи, а не просто богатенький покупатель. Близился вечер, и многие торговцы уже ушли, уступая места другим. Лелио медленно ходил между лавками, разглядывая товар. Хайтам плëлся следом и невольно разглядывал Предвестника. Молодой, стройный… красивый. Жутко красивый. Не то чтобы он разбирался в красоте, но Лелио определённо выделялся из толпы. Чего стоили только огненные глаза… — О да, красный — определённо мой цвет, — промурлыкал Лелио. Не успел Хайтам отреагировать, как ему на шею накинули широкую красную ленту и резко потянули вперёд, буквально заставляя впечататься в чужие губы. Поцелуй был глубоким, но быстрым. Хайтам даже понять ничего толком не успел, как его уже отпустили, забирая ленту. — Да, я возьму эту, — обратился Лелио к торговцу с таким видом, будто ничего особенного не произошло. — Хайтам, будь добр, сходи за вином, встретимся дома. И выбери что-нибудь покрепче. Не люблю слишком сладкое. Лелио кокетливо махнул рукой на прощание, и Хайтам, сам того не ожидая, послушно направился в таверну. Внутри словно разгорался пожар. Всего один поцелуй, быстрый, как касание бабочки, но какую же бурю он поднял… Хайтам не испытывал ничего подобного раньше. Как исследователю, ему хотелось получше понять природу этих чувств, а как простому человеку… об этом он не хотел думать. По дороге в таверну кто-то поравнялся с ним и зашагал рядом. Хайтам мельком глянул в сторону. А вот и второй Предвестник, который не потрудился прийти на встречу с Сайно. — Дотторе, надо полагать, — спокойно произнёс Хайтам, даже не глядя на неожиданного компаньона. — Аль-Хайтам, надо полагать, — передразнил его Предвестник. — Вижу, ты нашёл с Лелио общий язык. Буквально. — Не вижу в этом проблемы. Дотторе фыркнул. — Ну конечно… Этот лис смог одурачить не одного Предвестника, думаешь, простому секретарю удастся устоять перед ним? Хайтам не выдержал и повернулся. Разглядеть лицо Дотторе мешала маска, но даже так было видно, что лицо его слегка покраснело и отекло, будто у него была на что-то аллергия. — Не вижу причин вести с вами личную беседу, господин Предвестник. Ваше мнение меня волнует. Всего доброго. Он уже собирался уходить, как вдруг Дотторе рассмеялся. — Ты действительно думаешь, что сможешь изменить то, кем стал? Глупо. Сердце Лелио навеки принадлежит Снежной, и даже богам это не изменить. Хайтам повернулся к нему, скучающе скрестив руки на груди. — Посредственная метафора. — Метафора? — Дотторе усмехнулся. — О, так наш золотой мальчик не поделился этой историей… Какая досада. — Историей? — чуть нахмурился Хайтам. — Историей о том, почему агенты Фатуи забрали его в Снежную, а не бросили умирать здесь. Дотторе улыбнулся и быстрым шагом направился в подворотню. Хайтам понимал, что его заманивают, но ничего не мог с собой поделать. Сейчас, когда разгадка так близка, он не намерен отступать, пусть даже и придётся свернуть на опасную дорожку. Они оказались в безлюдном переулке. Дотторе привалился к стене, скрестив руки на груди, и Хайтам скопировал его позу. — Мальчик был очень… эмоциональным, когда прибыл в Снежную. Всё время рыдал, кричал, угрожал наложить на себя руки… То ещё зрелище! Я предлагал вколоть ему лошадиную дозу успокоительных, но Царица запретила. Она нашла к нему подход, да такой радикальный, что у меня мороз по коже! Зато результат того стоил — наш мальчик наконец успокоился и стал одним из самых жестоких Фатуи. Делает всё лишь ради собственного удовольствия. Ненасытный демон, которому всегда мало. Чего уж там, даже сам Капитано не смог удовлетворить его голод! Тебе до него далеко. На что ты вообще рассчитываешь? — Я рассчитывал на полезную информацию, а не сплетни, — поморщился Хайтам, отрываясь от стены. — Пустая трата времени. Он сделал шаг в сторону основной улицы, как услышал позади тихий смех. — Ты уже попался в его ловушку. Очередной мотылёк, что летит на огонь, не замечая, как его крылья сгорают. Жалкое зрелище. Хайтам обернулся. На лице не промелькнуло ни одной эмоции. — Тебе плевать на меня, так зачем рассказываешь его историю? Зачем предупреждаешь? — Меня бесит этот паршивец. Может, ты найдешь способ избавиться от него, если будешь знать правду. — Ты не сказал мне всей правды. — Моя ошибка, — Дотторе криво усмехнулся, привалившись плечом к стене. — Царица пошла на радикальные меры и сковала его сердце льдом, который не в силах растопить даже она сама. Прошло десять лет, как он перестал что-либо чувствовать. Лелио чудовище. И, честно говоря, я был бы рад, сдохни это чудовище. — Сковала сердце льдом? — недоверчиво хмыкнул Хайтам. — Абсурд. — Не веришь? Коснись его груди там, где должно биться сердце, и ты почувствуешь такой холод, что в сравнении с ним морозы Снежной покажутся знойной жарой. Дотторе выпрямился. — Впрочем, это уже не моя забота. Умрёшь ты или он — мне плевать. И всё же хотелось бы, чтобы это был он. Хайтам молча развернулся и вышел из подворотни на освещённую улицу. Сердце, скованное льдом — ничего глупее не придумаешь! Кажется, это было в какой-то детской сказке. Впустую потраченное время! И всё же… Что мешает ему просто проверить? *** — Ты долго, — заметил Лелио, развалившись на диване. Выглядел он до того спокойным и естественным, что Хайтам невольно замер. Казалось, что Лелио всегда жил с ним. Да и не напоминал он то страшное чудовище, которое описал Дотторе. Разве что самую малость. — Думал, я не приду? И снова эта улыбка. Хищная, притягательная… искусственная. — Я знал, что ты придёшь. Ты ведь ещё не дал мне ответ. Что ты сделаешь? Хайтам поставил на стол бутылку вина и склонился над Лелио. Просто проверить. Просто убедиться. Тем более он так удачно расстегнул рубашку, убрав куда-то треклятую брошь со знаком Фатуи. Хайтам смотрел в рубиновые глаза, вроде тёплые, но отчего-то казавшиеся холодными, и коснулся пальцами оголëнного участка груди. Кожа была ледяной, а сердце, казалось, и вовсе не билось. Значит, всë-таки правда. Запястье перехватила изящная, но неожиданно очень сильная рука. Хайтам столкнулся взглядом с Лелио и замер. Рубины посветлели, а губы изогнулись в кровожадной улыбке. — Дотторе рассказал. Что ж, тогда не придётся вводить в курс дела. Быстрым, точно выверенным движением Лелио повязал на его шее широкую красную ленту — ту самую, что купил сегодня на рынке, — поднялся и потащил Хайтама, как послушного пса, в его же спальню. Секретарь рвано выдохнул, когда его грубо толкнули на кровать и натянули ленту, перекрывая доступ к кислороду. Лелио устроился между его ног и захихикал. — Аль-Хайтам… Даже жаль, что ты узнал об этом так, — дьявольская улыбка Лелио пугала, а его глаза, казалось, светились. — Как ты понял, моё сердце уже десять лет как сковано льдом. Я не чувствую ровным счётом ничего. Ни радости, ни гнева, ни желания… Знаешь, как это утомляет? Иногда чувства всё же пробиваются, но для них нужен мощный стимул. Если битва, то самая кровавая, если секс, то самый бешеный… Понимаешь, к чему я веду? — он провёл пальцем по груди Хайтама и облизнул пересохшие губы, оставляя на них влажный след. — Ты мне подходишь. Как раз мой типаж. И самое прекрасное, что ты тоже этого хочешь! О, не смотри на меня так! Твоё тело говорит громче слов. Лелио прижал колено к паху Хайтама и тот, сам от себя такого не ожидая, застонал. — Вот видишь, Хайтам, — он склонил голову набок. — Тебе это нравится. Нравится?.. В действительности он не знал, нравится ему происходящее или нет. Лелио привлек его с первого взгляда. Он казался ненастоящим, с него хотелось сорвать маску и узнать, кто скрывается под ней. Маска сорвана. Чудовище выпущено на волю. Пугают ли сияющие безумием алые глаза и кровожадная улыбка? Пугают, ещё как пугают! Но Хайтам не мог даже самому себе признаться, что где-то глубоко внутри он испытывает извращённое удовольствие от происходящего. Распахнутая на груди рубашка. В одежде Лелио казался изящным и стройным, но на деле оказался вполне себе подтянутым — явно результат упорных тренировок. Изящная шея, растянувшиеся в дикой улыбке розоватые губы и глаза… Глаза дикого зверя, что наконец поймал свою добычу. — О, перестал сопротивляться? — Лелио склонил голову набок. — Неужто решил стать моей послушной игрушкой? Судя по тому, что я чувствую, — он двинул коленом, вырывая из Хайтама тихий скулёж. — Ты в восторге. Прекрасно. Для меня это в новинку. Но так даже интереснее. Он потянул на себя ленту, и Хайтам, не желая так просто задыхаться, приподнялся на локтях. Похоже, именно этого от него и ждали. Лелио наклонился к его уху, обдав прохладным дыханием, и повелительно произнёс: — Раздевайся. Хайтам сглотнул. Низ живота скрутило от хрипловатого голоса Предвестника, и он, сам того не осознавая, подчинился. С футболкой оказалось сложнее. Лелио не собирался отпускать импровизированный поводок из алой ленты и смотрел так выжидающе, что у Хайтама не осталось иного выбора, кроме как разорвать футболку. Предвестник довольно усмехнулся. — Знаешь, что больше всего меня веселит? Ты мог в любой момент отказаться, мог сбежать… Но не сделал этого. Это много говорит о тебе, Аль-Хайтам. И знаешь… Мне это даже нравится. Лелио наклонился и провёл аккуратным острым ноготком по его щеке, очерчивая скулу и линию подбородка. — Ведь ты такой же, как я, — прошептал он и наклонился, захватывая губы Хайтама в поцелуе. Никаких ласки и нежности. Он не был осторожен, позволяя себе кусать губы и язык Хайтама, но у того даже мысли не возникло, что Предвестник не умеет целоваться. Наоборот, он оказался до того напористым, что секретарь попросту не успевал за ним, как не успевал обрабатывать информацию. Пожалуй, в этот раз надо сосредоточиться на чём-то одном. Изящны пальцы Предвестника изучали его шею и грудь, оставляя неглубокие, но мало приятные царапины. Хайтам тихо зашипел, попытался дотянуться до Лелио и получил довольно болезненный удар по руке. — Я разве разрешал тебе трогать меня? — оторвавшись от его губ, прошептал Предвестник и выпрямился. Глаза, казалось, стали светиться ещё ярче. Губы припухли и блестели от поцелуев, волосы совсем немного растрепались, а свет уходящего солнца придавал ему какой-то особенно жуткий вид. Хайтам сглотнул. Его не должна заводить эта ситуация. И тем не менее… — Я здесь решаю, что ты будешь делать. Понял? Хайтам едва заметно кивнул. Отголосок сознания твердил ему, что всё это неправильно, но тело не слушалось. — Хороший мальчик, — Лелио улыбнулся и резко потянул ленту на себя. Слабый узел на шее Хайтама вмиг натянулся, сдавливая горло и частично перекрывая доступ к кислороду. Ленты было недостаточно, чтобы составить следы (похоже, именно этим и руководствовался Предвестник при выборе), но её вполне хватало, чтобы почти задушить его. В глазах постепенно начало темнеть. В ушах гудело, и где-то под веками то и дело вспыхивали и гасли разноцветные пятна. Хайтам открыл рот, пытаясь втянуть хоть немного воздуха, но его план тут же разрушили чужие губы, отбирающие последние крохи спасительного кислорода. Когда сознание начало ускользать, лента вдруг ослабла. Хайтам закашлялся, хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Зрение постепенно прояснилось, и он смог наконец разглядеть Лелио. — Ох, это было такое прекрасное зрелище, — промурлыкал он, довольно улыбаясь. — А теперь перевернись, встань на четвереньки и раздвинь ноги. Не совсем соображая, что делает, Хайтам выполнил приказ и коснулся щекой прохладной простыни. Облегчения это не принесло. Виски пульсировали, в ушах шумело, а он, как послушный пёс, без малейших колебаний выполнил приказ Предвестника. Рядом с лицом упал полупрозрачный флакон. Хайтам сфокусировал на нём взгляд, но спрашивать не рискнул. — Сам, — приказал Лелио. — Или же тебе будет больно. Мне-то не привыкать, а вот тебе вряд ли будет удобно. Хайтам сцепил зубы и приподнялся, хватая флакон. Растягивать себя под пристальным взглядом Предвестника было унизительно. Будто над ним решили посмеяться, но смеха не было. Хайтам спиной ощущал, как Лелио внимательно наблюдает за каждым его движением, прожигая огненным взглядом. Он глухо застонал, пытаясь сосредоточиться на растяжке. В теории он примерно представлял, как это делается, но вот до практики так и не дошло. Но не признаваться же, что у него отсутствует какой-либо опыт? Впрочем, Лелио мог и сам догадаться и тактично промолчать. — Мне нравится, как ты стараешься. Абсолютно ничего не смыслишь в этом, но пытаешься. Так хочется угодить мне? Хотя нет, тактично молчать он не будет. — Ложись на спину. Хочу видеть твоё лицо. Хайтам рухнул на кровать, перевернулся и поражëнно замер. Безумие, которым так пугал Лелио, куда-то исчезло. Щеки Предвестника покрылись очаровательным румянцем, губы слегка приоткрыты, грудь вздымается, ещё и брюки вполне недвусмысленно топорщатся. Маска треснула. — Не зря ты мне сразу понравился, — прошептал Лелио и твёрдой рукой заставил Хайтама развести колени. В одной руке он по-прежнему держал ленту, то натягивая её, то ослабляя. Устроившись между разведëнных ног, Лелио расстегнул ремень, не прерывая зрительного контакта с Хайтамом. — Кончишь только по моей команде. Сделаешь это раньше — задушу. В этот раз угроза не звучала так внушительно, но Хайтаму уже было всё равно. Он согласно кивнул и уже в следующий миг, когда Предвестник толкнулся навстречу, без предупреждения входя сразу на всю длину, открыл рот в беззвучном крике. Время на то, чтобы привыкнуть, ему не собирались давать. Лелио двигался размеренно, поначалу даже как-то лениво, но постепенно набирал скорость. Хайтам хрипло дышал. Либо всё так и задумано, либо Предвестник всё же позволил эмоциям проявиться, раз так сильно натянул ленту. Ощущения, поначалу казавшиеся странными, спустя время сменились наслаждением. Хайтам моргнул, пытаясь прогнать мутную пелену с глаз, и уставился на Лелио. Тот слегка запрокинул голову, тихо постанывая, и это зрелище показалось секретарю самым прекрасным на свете. Алые росчерки заката, пробившиеся через окно, осветили лицо Лелио. Жестокая маска Предвестника сменилась выражением наслаждения. Он прикусил губу, наращивая темп, и прикрыл глаза. Каждое движение посылало электрическую волну по всему телу, стоило Лелио задеть внутри какую-то особую точку. Собственное возбуждение уже давало о себе знать. Хайтам инстинктивно поднял руку, и в тот же миг Лелио посмотрел на него горящими алым глазами. — Рано. Рука послушно опустилась обратно, пальцы вцепились в края простыни. Терпеть это было невыносимо. Напряжение внутри нарастало, натягивалось, как струна. Хайтам зажмурился, пытаясь не извиваться под Лелио, пока тот продолжал двигаться. Постепенно его толчки стали хаотичными, рваными, он наклонился к Хайтаму, накрутил на кулак ленту, затягивая её потуже, и хрипло прошептал: — Кончай. Струна лопнула. Перед глазами всё взорвалось, и на миг промелькнула даже мысль, что у него лопнул сосуд в голове и его теперь ждëт смерть. Тело горело, его странно покалывало, и эти ощущения, пусть и недолгие, были до того прекрасны… Лелио шумно выдохнул, провёл рукой по волосам и усмехнулся. — Знаешь… Я много раз видел людей на пике оргазма, но твоё выражения лица запомню надолго. Прелестно. Он развязал ленту и вышел из комнаты. По шуму воды Хайтам понял, что Лелио ушёл в душ. Кое-как поднявшись, он принялся наводить порядок в комнате. В голове порядок уже не навести, по крайней мере, сегодня. Мыслей было до того много, что разобраться в них в нынешнем состоянии не было ни шанса. Дверь снова открылась, и в комнату проскользнул Лелио. — Какой молодец, уже всё убрал. Иди в душ и возвращайся. Он лёг на ту сторону кровати, что была ближе к окну, и махнул рукой, давай Хайтаму знак, чтобы тот не стоял на месте. Тот решил подумать обо всём позже, а потому принял душ и вернулся в комнату. Уже стемнело, но лунный свет позволял разглядеть силуэты. Лелио лежал на том же месте, и Хайтаму ничего не оставалось, кроме как лечь на другую половину кровати. Стоило ему это сделать, как к боку прижалось чуть тёплое тело Предвестника. — Так гораздо теплее, — промурлыкал Лелио, устраивая голову на груди Хайтама. Уже засыпая, Хайтам подумал, что грудь Лелио по-прежнему ледяная. *** — Мальчишка снова подрался с Капитано. Когда до него дойдёт, что всё это бессмысленно? — Брось, Панталоне, у него мозгов меньше, чем у улитки. — Жестоко говорить такое о том, кто недавно стал сиротой. — Да ладно, Коломбина, мальчишка посмешище! Даже ты видишь, что у него нет будущего! Нет будущего… Почему-то эти слова засели в голове и не хотели уходить. Ей никогда не было дела до человеческих жизней. Они слишком мимолëтны и скоротечны, наполнены болью, и утешить каждого невозможно. Почему же этот мальчик так зацепил её? Может, потому что у него нет будущего? Она шла по ледяным коридорам дворца, оставаясь незамеченной для Предвестников. Её шаги не были слышны. Она умела прятаться, когда хотела этого. В коридоре было холодно, и это неправильно. Во дворце прохладно, но не настолько, что немеют руки, а изо рта идёт пар. Она шла дальше, пока не увидела открытую дверь на балкон. Снаружи начиналась метель. Немного снега уже насыпало в коридор. Она подошла ближе и вздохнула. Конечно, он здесь. Как и всегда. Она подошла ближе. Снег хрустел под ногами, но он не замечал её. Он не замечал ничего. Ни пробирающего до костей холода, ни метели, ни почти полного отсутствия одежды. Снова в тонкой распахнутой рубашке, тонких брюках и босой. Уже по щиколотки в снегу. И пальцы начали синеть. — Ты замëрзнешь, — прошептала она. Он медленно повернулся к ней. Рубиновые глаза с самого его приезда во дворец были тусклыми, а сейчас ещё и покраснели от слëз. На побелевших ресницах застыли ледяные капельки. Губы мелко тряслись. — Позвольте… мне замёрзнуть. Я хочу забыть… Забыть… Забыть, как умер отец. Забыть найденную в петле мать. Забыть предсмертную записку, в которой он обвинялся во всём. Забыть, как одним лишь отчаянием вызвал такой сильный пожар, что чуть не сжёг целую улицу. Забыть… Ведь снег тает, а о нём помнят лишь те, кто всё видел. — Иди в тепло. Его ноги подкосились, и он упал на колени, зарываясь негнущимися пальцами в снег. — Я хочу забыть… — его голос надломился и он снова зарыдал. — Нет… не хочу… Я не хочу забывать. Но я и не хочу чувствовать всё это! Лучше бы я умер, а не они! Почему они, а не я? Почему вы не даёте мне умереть?! — Если бы ты хотел умереть, то перестал бы есть, — прошептала она. — Или перерезал себе горло. Или потерялся в снегах. Тебе больно, но ты не хочешь умирать. По его щекам катились слëзы, которые почти моментально замерзали. Он опустил голову, сотрясаясь от рыданий. Ей никогда не было жаль людей… Ведь даже её сил не хватит, чтобы жалеть всех. Но почему-то для него хочется сделать исключение. Она опустилась на колени рядом с ним и подняла пальцами его подбородок. — Я могу забрать твою боль. Однако вместе с ней уйдут и радость, и ненависть, и всë, что делает тебя человеком. Ты будешь помнить, что случилось, но не будешь ничего чувствовать, — она чуть приподняла голову, глядя в тусклые рубиновые глаза. — Я заморожу твоё сердце, и только ты сможешь разморозить его, когда будешь готов. — Прошу вас… — едва слышно прошептал он. — Я сделаю всё, что угодно, только прошу… избавьте меня от этой боли… Я больше не могу… Она наклонилась, соприкасаясь лбами и прикрыла глаза. — Прости меня. Потому что даже по моим меркам это жестоко. Он открыл рот в немом крике, ощутив, как вокруг сердца сжалась невидимая рука. Холод, до этого едва ощутимый, теперь сковал все внутренности. Хотелось кричать и вырываться, но он даже не дёрнулся. Длилось это совсем недолгою, а после… всё исчезло. Не было ни боли, ни холода. Он просто сидел на снегу, за спиной свистела метель, а перед ним, протянув руку к его сердцу, сидела сама Царица. — Надеюсь, ты сможешь найти путь к спасению, Кавех, ибо даже я не в силах разбить этот лёд. С этого дня ты станешь архитектором своей судьбы. *** За окном щебетали птицы. Он наблюдал за тем, как яркая птичка скачет на ветке и что-то напевает, и коснулся того места, где у нормальных людей бьётся сердце. Возможно, ему показалось, или он почувствовал, как оно треснуло? Вряд ли. Десять лет в ледяных оковах не перечеркнуть одной ночью, пусть и очень насыщенной. Лелио обернулся. Хайтам спал лицом к нему. Пусть он и сложил руки перед собой, это не мешало разглядеть багровые царапины на мускулистой груди и почти незаметный след от широкой ленты на шее. Царица предупреждала, что он перестанет чувствовать, но тогда его заботило лишь избавление от боли. Десять лет он гонялся за призрачными ощущениями, пытаясь вернуть всё то хорошее, чего он лишился. Напивался до такого состояния, что Дотторе приходилось его откачивать, ввязывался в битвы, соблазнял мужчин и женщин, искал, искал, искал… И, похоже, наконец нашёл. Бесшумно он вернулся обратно в кровать. Впервые он чувствовал тепло просто от того, что лежал рядом с кем-то. Хайтам сонно перевернулся, притягивая его к себе и утыкаясь носом в волосы. Так странно и… приятно. Руки сомкнулись на талии, и впервые в голове Предвестника промелькнула мысль, что ему не хочется возвращаться в Снежную. — Лелио? — сонно пробормотал Хайтам ему на ухо. И всё же лёд треснул. — Кавех, — прошептал он в ответ. — Зови меня Кавех.