Окрылённые страстью

      Огни ночного Лондона сплетались в красочные гирлянды, отражаясь в окнах домов, лужах на асфальте и глянцевых крышах автомобилей. Рассыпаясь на тысячи разноцветных искр, которые горели столь ярко, что даже звёзд на небе было не разглядеть. Большой город, кажется, дышал в своём, особом ритме, заставляя каждую душу подчиниться этому огромному живому организму и либо стать его частью, либо умереть. Традиционный английский ливень только что закончился, оставив в воздухе лёгкий туман, который лишь добавлял городу очарования. Машины с рёвом проносились по узким улицам, окатывая зазевавшихся прохожих водой из луж.       В этой части Лондона одинаково легко можно было встретить как магла, так и волшебника. Совсем неподалёку находился один из основных входов в Министерство, а через парк располагался целый ряд родовых поместий старой аристократии. Большинство из них были спрятаны даже от взгляда мага, но примерный район обитания древнейших семейств знали все. Она любила это место за клочёк природы, которая была такой редкостью в каменном городе, и за паб «Клык оборотня», который по странному стечению обстоятельств так назвали маглы. Редкий волшебник решался зайти под подобную вывеску, а потому она чувствовала себя в нём относительно безопасно.       Она любила пабы, хотя никогда не пила спиртного. Магические существа всегда довольно плохо переносили алкоголь. Впрочем, и люди тоже, просто пили так давно, что забыли об этом. В баре она всегда могла спокойно понаблюдать за людьми, могла ради развлечения с кем-то поиграть, могла даже истинную сущность показать. На утро всё равно они считали, что приключившееся было пьяным бредом. В безопасности было и её сердце, она знала, что не влюбится в мужчину под градусом. Любила она только раз в жизни и больше была не намерена совершать такую ошибку.       Закинув в рот мятную конфету, она набрала последний раз полные лёгкие свежего холодного воздуха и зашагала в сторону Клыка. Единственное, что ей не нравилось в барах — облако табачного дыма, которое присутствовало абсолютно в любом магловском пабе и по густоте могло посоревноваться с лондонским туманом. Невольно задержав дыхание, она открыла тяжёлую дверь и вошла в низкий проём. Внутри было тепло и душно. Приглушённый свет скорее создавал атмосферу, чем позволял рассмотреть обстановку. В лучших английских традициях, центром помещения служила длинная барная стойка с кожаными стульями без спинок. Большинство клиентов сидели именно за ней, обсуждая тяжёлый день и делясь с барменом своими проблемами. Вечер только начался, так что посетителей было не слишком много, в основном разнорабочии, не привязанные к офису, и вольные творцы. Она давно заметила, что разделённое многовековыми традициями на четкие слои, британское общество неожиданно забывает о них в пабах. Тут можно было встретить и банковского служащего, заскочившего пропустить пинту между работой и домом, и капитана буксира, дожидавшегося ночной смены, и неудачливого писателя, пропивавшего последние деньги когда-то большого наследства. И всё же сегодня её внимание сразу привлёк парень на другом конце барной стойки.       Вряд ли она смогла бы четко сформулировать, что именно выделяло его на фоне остальных, но он определённо притягивал взгляд. Тёмные волосы до плеч, лёгкий прищур в глазах, уже довольно распространённая косуха и тяжёлые ботинки, вроде ничего необычного. Однако даже на таком расстоянии она чувствовала исходящую от него силу. Неожиданно, её как током прошибло; это была не просто сила. Парень, как ни в чём не бывало сидящий в баре с надписью «Клык оборотня», был магом.       Стараясь не слишком привлекать к себе внимание, она села прямо у входа за барной стойкой. При её внешности это была непростая задача, пройти мимо мужчин так, чтобы никто не обернулся, хотя за её спиной были годы практики, она умела пользоваться природными данными, когда это было нужно и прятать их при необходимости. Бармен удостоил её лишь быстрым взглядом, он уже знал, что она весь вечер будет пить чай, зато самый дорогой из скудного ассортимента.       Пока готовился её непривычный для этого места заказ, она стала незаметно изучать волшебника, сидящего на другом конце небольшого зала. Рядом с ним была рыжеволосая девушка, тоже волшебница, судя по некоторым странностям в наряде. Рыжая не сводила глаз со своего спутника, всё время кокетливо улыбаясь и хихикая над каждой его фразой. Жалкое зрелище. К тому же парень был явно в ней не заинтересован, он со скучающим видом отвечал на реплики и всё чаще смотрел в довольно быстро пустеющий бокал со скотчем. Скотч в шесть вечера? Похоже, кто-то собрался напиться.       Впрочем, даже в таком амплуа от него невозможно было отвести взгляд и на то было несколько причин. Она хорошо разбиралась в привлекательности, хоть женской, хоть мужской, в конце концов это было её главным оружием. Так что она сразу обратила внимание не только на его высокие скулы, тонкие губы и серые, похожие на лондонский туман, глаза. Кроме этой внешней красоты, в маге было что-то большее. Его движения выдавали положение в обществе, которым не мог похвастаться никто из завсегдатаев этого бара. Она не удивилась бы, если он носил фамилию из священных двадцати восьми. Никакая бунтарская косуха и магловская футболка не могли скрыть его аристократические замашки. Да и магическая аура у него была очень специфическая: такая же тревожная и буйная, как у тёмных волшебников, но почему-то она совершенно не отталкивала.       Погрязнув в анализе притягательного незнакомца, она не заметила, как обстановка переменилась. Рыжая начала размахивать руками и влепила бы красавчику пощёчину, если бы тот ловко не перехватил её руку. Вглядываясь в парочку волшебников, она смогла прочесть по его губам:       — Брось, сколько ещё раз я должен сказать тебе, что не сплю с коллегами? Это Джеймс может сражаться вместе с женой, а меня отвлекают сексуальные задницы, особенно те, которые я видел обнажёнными прошлой ночью. Сколько бы мы не общались, не сидели в баре или не спасали друг другу жизнь, я всегда буду отвечать тебе нет, пока война не закончится.       Сражения? Война? Моргана, они что пожиратели? Если этот смазливый мачо действительно такой чистокровный, как это выглядит, она явно зря сегодня оказалась в этом баре. Хотя многие её родственницы ждали прихода Его власти, она ни на миг не верила, что Он даст им равные права с волшебниками. Неужели, маг, который презирает маглов и даже маглорожденных допустит рядом с собой оборотней, вейл, русалок, великанов и гарпий? Да никогда такого не будет. И все его пожиратели смерти такие же фанатики, теперь понятно почему они не побоялись названия бара, у них же в армии половина оборотней Британии.       Тем временем рыжая что-то ответила, но она стояла спиной, так что невозможно было понять что именно. Вот только серые глаза парня опасно потемнели, а губы сжались в тонкую линию, приходилось признать, в гневе он был ещё сексуальнее.       — Не стоит угрожать мне, Марлин. Давай лучше доведу тебя до дома.       Девушка и правда поднялась из-за стойки, стало очевидно, что она довольно пьяна. Пока рыжая пробиралась по узкому проходу вдоль барной стойки, она успела несколько раз задеть сидящих мужчин, один даже начал ей что-то выговаривать, но быстро замолк под пронзительных взглядом серых глаз: красавчик следовал по пятам за своей спутницей. Несколько ступенек перед входом оказались сложным препятствием для рыжей, она замешкалась, неровным шагом поднялась на первый уступ, начала терять равновесие, затем неловко ухватилась за поручни, но всё же не удержалась и свалилась прямо на ближайших ко входу посетителей.       Она была не слишком готова ловить рыжую, но сработал инстинкт. Девушка оказалась хрупкой и удивительно невесомой, она легко предотвратила встречу её головы с барной стойкой. Через секунду сероглазый парень тоже подхватил рыжую, пытаясь взять её вес на себя.       — Не трожь меня, Сириус! — рыжая встретилась с ней взглядом мутных голубых глаз. — Не хочу видеть больше ни одного мужика, вот она поможет мне дойти до соседнего квартала. Правда, сестрёнка? Во имя того, что все они — козлы! — сложно было отказать такому заявлению, вот только пьяных волшебниц ей сейчас не хватало. Она же ходила в этот бар именно потому, что почти все завсегдатаи тут были мужского пола, а волшебники заходили раз в год. А тут такое неудачное комбо.       — Извини, мы сейчас разберёмся, — неожиданно мягко обратился к ней, судя по всему, Сириус. Его глубокий голос пробирал до дрожи. Он попробовал отодвинуть от неё рыжую, но та неожиданно крепко вцепилась в полы её плаща.       — Да ладно, мне не сложно, если это правда один квартал, — на них смотрели уже все посетители небольшого бара, пора было заканчивать представление. Она подхватила рыжую и потащила её к выходу пока сероглазый не успел что-то возразить.       Возвращаться в паб совершенно не хотелось, вечер уже был испорчен неожиданной рыжей волшебницей, а рядом со входом её наверняка ждал смазливый пожиратель смерти. И всё же, кажется, он искренне переживал за свою спутницу, она должна была сказать ему, что всё в порядке. Может быть, и чай ещё удастся попить.       Действительно, стоило ей спуститься обратно в тёплый кумар бара, она наткнулась на него. Сириус ничуть не смущаясь сидел на её месте, широко раскинув ноги и явно ожидая её возвращения. К её немалому удивлению, он курил магловские сигареты. Да что это за тип такой?! Ни один чистокровный пожиратель не будет курить магловские сигареты, да он попросту купить их не сможет.       Тем временем загадочный парень легко спрыгнул с барного стула, уступая ей место, но не отошёл далеко, явно ожидая отчёта.       — Всё в порядке, аппарировала в квартале отсюда. Не знаю, конечно, насколько успешно в таком состоянии, но на воздухе ей, вроде, полегчало.       — Спасибо, — Сириус приподнял одну бровь в удивлении, должно быть не ожидал, что она не магла. Впрочем, надо отдать ему должное, быстро соориентировался в новых вводных и не стал удивляться вслух. — Марлин отличная волшебница на самом деле, думаю она в порядке. Хотел предложить тебе выпивку в качестве извинения за вторжение, но судя по полному чайнику это будет не слишком кстати, — он обворожительно улыбнулся, похоже, парень отлично осознавал свою привлекательность и прекрасно ей пользовался. Моргана, с каждой минутой он нравился ей всё больше, она уважала уверенных в себе мужчин. — Как я могу тебя отблагодарить?       — Будь добр, выдыхай дым куда-нибудь подальше от меня, — она картинно сморщила красивые губы, ей и правда не нравился сигаретный дым, и протиснулась мимо него к своему стулу. В этот момент расстояние между ними сократилось до нескольких сантиметров, и она невольно задержала дыхание. По телу прошёлся электрический разряд, Мерлин побери, откуда в нём столько магической силы? Или это более простое физическое влечение?       — Не любишь сигареты и ходишь в магловский бар без магического фильтра? — усмехнувшись он засунул свободную руку в карман и внезапно запах дыма совершенно исчез. На безмолвное удивление, написанное на её лице, Сириус пояснил, — Хороший друг тоже не переносит дым, всегда пользуется этими чарами, — он расплылся в обезоруживающей улыбке, от которой её бросило в жар.       Взяв чайник, ради предлога для заполнения паузы, она стала наливать янтарную жидкость в небольшую чашку, пытаясь собрать разбегавшиеся мысли. Крайне подозрительный, сильный, владеющей безмолвной магией, скорее всего чистокровный волшебник, который не побоялся зайти в бар с упоминанием оборотня в названии сейчас беззастенчиво флиртует с ней. Если добавить к этому его бесспорную сексуальность, выход оставался один. Нужно было немедленно околдовать его и лишить свободы воли, иначе либо он её прикончит, либо она в него окончательно втюрится.       Она решительно откинула капюшон, выпуская на волю волну блестящих волос цвета хвоста кометы, и поймала его взгляд. Как это выглядело со стороны она могла лишь догадываться, но говорили, что в её глазах зажигались миллиарды звёзд, образовывая водоворот, которому невозможно было сопротивляться. Обычно она видела лёгкое отражение этих огней в глазах мужчины, который попал под действие чар, а затем их заволакивал туман, и она понимала, что может делать с ним что угодно. Однако, в серых глазах напротив сейчас она видела только хитрые искорки магии и жизни, а на губах лукавую улыбку, которую никак нельзя было назвать покорной.       — Приворожить меня решила, вейла? — зловеще произнес он, наклонившись к самому её уху и даже слегка задев губами край раковины, от этого касания по позвоночнику тут же пробежала стайка мурашек, а вниз живота опустилось неудобное желание. Сердце сковал страх обнаружения, а может быть, оно замерло в восхищённом ожидании. Его глубокий голос с лёгкой хрипотцой вызывал в ней самые противоречивые чувства. Весь он был слишком хорош, но при этом не лишён крошечных трещин и изъянов, которые, как в японской вазе кинцуги, делали его только притягательнее. На её памяти чары не сработали первый раз, она не понимала, как ему удалось им противостоять, — Не бойся, я не против, это должно быть увлекательно. Если, конечно, ты не собираешься тихо убить меня и бросить в канаву. Я бы предпочёл безумную ночь вдвоём. Уверен нам с тобой есть чем удивить друг друга. Только предупреждаю, я не слишком нежен.       Сколько лет она не слышала подобного предложения, как он смог попасть в самые потаённые её желания? Как только он отстранился и снова встретился с ней взглядом, она чуть не застонала в голос. Как ей хотелось выбросить все опасения и просто почувствовать вкус этих наверняка горьких от сигарет губ, ощутить его длинные белые пальцы внутри. Казалось, даже воздух между ними наэлектризовался от взаимного влечения. Она видела страсть в его глазах, причём это было искреннее желание, он не поддался её чарам, ну разве что немного. В очередной раз она прокляла Сами-Знаете-Кого и всех его приспешников, почему ей всё время приходится жить с оглядкой?! Сейчас ей никак нельзя потакать подобным желаниям, слишком опасно, слишком велика вероятность самой закончить в канаве. Даже её силы на него не действуют. Нужно собраться и найти причину отказаться, сбежать, оказаться подальше отсюда.       — Да не съем я тебя, — совершенно обезоруживающе усмехнулся Сириус, в его взгляде не было никакой угрозы, только озорство и предвкушение приключения, — Ну, может, немного покусаю, — хихикнул он и, обхватив её за талию, снял с барного стула. Он сделал это так легко и непринуждённо, как будто они уже обо всём договорились, и она не нашла в себе сил сопротивляться. Чувствовать его крепкую руку под рёбрами, прижиматься к его гибкому телу, было слишком приятно. Пока она соображала что происходит, Сириус успел утащить её на улицу и даже пройти около десятка метров, оказавшись перед блестящим чёрным мотоциклом.       — Вот, знакомься, мой чёрный Ворон, — гордо произнёс Сириус, представляя её мотоциклу, — Прости, я не знаю как у вейл с трансгрессией, не очень увлекаюсь магическими существами, но надеюсь ты не против старого доброго перемещения по земле, тем более нам тут недалеко.       Почему-то именно это стало последней каплей. Какой-то узел внутри неё развязался и она, наконец, вздохнула полной грудью. Косуха, джинсы, магловские сигареты и мотоцикл, он никак не мог быть пожирателем. Может, он вообще из магловской аристократии? А может, она просто обманулась. Теперь это всё не имело никакого значения. Она легко запрыгнула за его спину на мотоцикл, готовая ко всему, что припас для неё этот вечер. Почему-то с Сириусом было очень легко отдаться порыву, он так и манил отложить все условности и почувствовать вкус жизни. Давно она не ощущала себя такой живой.       С оглушающим рёвом мотоцикл рванулся с места, она инстинктивно вцепилась в широкую спину парня, прижимаясь к нему всем телом. Сириус тоже вжался в мотоцикл, казалось они втроём стали одним целым. Ей сразу стало понятно, почему у мотоцикла есть имя: когда мчишься на такой скорости, да ещё и без магии, лучше верить, что в этом магловском агрегате есть хоть какая-то душа, которая управляет этим безумием. Ветер безжалостно трепал её распущенные волосы, в ушах стоял непереносимый свист, огни города, которыми она так любила любоваться, смазывались в светящиеся линии. В груди бешено колотилось сердце, отдаваясь болью в висках. Она, кажется, забыла как дышать. И вдруг вспомнила это чувство. Ровно так она ощущала себя во время первого самостоятельного полета, когда её крылья наконец достаточно окрепли и мать взяла с собой на вечерний облёт.       Как же давно она не летала! В Британии становилось всё меньше мест, где вейлы могли чувствовать себя свободно, а уж рядом с Лондоном летать было невозможно уже лет сто. Она закрыла глаза и постаралась вспомнить все наставления матери.       «Дыши глубоко, на высоте нет места для паники»       «Смотри не на то, что проносится мимо, а на то, что хочешь увидеть»       «Помни, ты создана чтобы летать, просто не мешай себе»       Открыв глаза, она увидела свой любимый Лондон.       Узкие улицы петляли лабиринтом между каменными домами. Старинные особняки соседствовали с современными зданиями, создавая неповторимый дух города. Вечно спешащие прохожие в ужасе отпрыгивали от рычащего Ворона, посылая им вслед проклятия, которые она не разбирала. Теплая спина Сириуса защищала её от ветра, а стальной корпус мотоцикла приятно холодил ноги, придавая уверенности. Огни расступались перед ними, создавая волшебную арку и следя, чтобы они не сбились с пути. Казалось, сам ворчливый Лондон машет им в след улыбаясь молодой дерзости и прощая озорную шалость.       Всё это закончилось так же внезапно, как началось. Гул мотоцикла стих, а ощущение полета пропало.       — Ты там жива, красотка? — в голосе Сириуса было слишком мало заботы. Он обернулся через плечо и с ехидной усмешкой посмотрел ей прямо в глаза. Его лицо было буквально в нескольких сантиметров, она не удержалась и несколько раз скользнула взглядом вниз, к его губам.       — А можно ещё? — искренне попросила она. Его взгляд неожиданно потемнел, вместо лукавых искорок в нём загорелось неприкрытое желание. У неё голова закружилась от этих глаз. Она часто видела такую страсть у мужчин, но она была вызвана магией, а это совсем другое. Сириус смотрел на неё жадно, с твёрдым намерением обладать, от этого в её теле просыпались какие-то древние, ей самой неведомые, инстинкты.       — Можно ещё, но после того, как я тебя хорошенько трахну, — озвучил он то, что она прочитала про его лицу. Такая прямота заставила её покрыться мурашками. Она не могла себе представить ничего сексуальнее.       Видимо, правильно истолковав её молчание как согласие, Сириус спрыгнул с мотоцикла, уверенно взял её за руку и повел к дому, у которого они остановились. Открыв дверь, он неведомым ей способом зажёг свет и пропустил её вперёд. Она сделала несколько шагов, разглядывая многочисленные фотографии и постеры на стенах. Тут была собрана полная коллекция увлечений хозяина. Колдофото с выпускного в Хогвартсе, вырезки с полуголыми женщинами на мотоциклах, какие-то постеры магловских и магических музыкальных групп, почему-то обычные магловские фотографии, на которых был чуть более молодой Сириус с друзьями, довольно многочисленные изображения собак и оленей, гриффиндорское знамя. Гриффиндорское? Не успела она додумать эту мысль, как дверь сзади с щелчком захлопнулась.       Он обхватил её со спины и притянул к себе, зарываясь носом в её длинные волосы. Её обдало запахом сигарет, кожи и мускуса, всего, что она не слишком любила, но почему-то сейчас от этого терпкого мужского запаха её ноги предательски задрожали. Она поняла, что намокает от одной мысли о том, зачем они пришли в эту квартиру. Однако, она не стала проявлять инициативу, так редко попадался мужчина сильнее её, ей так хотелось хоть раз побыть ведомой.       Сириус не разочаровал. Он отодвинул мешавшие волосы и провёл носом по нежной коже её шеи, с шумом втягивая воздух, явно наслаждаясь её ароматом и запуская стайку мурашек по телу. Медленным, смакующим движением он расстегнул её плащ и стал стягивать с плеч. Она предпочла бы, чтобы он набросился на неё без всяких прилюдий, но не могла отрицать, что эта игра сводила с ума. Небрежно отбросив плащ и отправив за ним свою косуху, он снова прижал её к себе, с такой силой, что ей стало трудно дышать. А может быть, дыхание перехватило от ещё более близкого контакта через тонкую ткань платья. Даже грубые джинсы не могли скрыть его возбуждения, от этого очевидного свидетельства его жажды у неё скрутило низ живота. Всё тело будто горячим свинцом налилось, кажется, она всё ещё стояла на ногах только потому, что он её держал. Его рука скользнула под подол юбки, пальцы пробежали вверх по внутренней стороне бедра и вдруг замерли. Она не удержалась и издала разочарованный вздох.       — Ну, ну, — опять эта усмешка в голосе, — Я всего лишь хотел узнать стоп-слово.       — Что? — едва в состоянии собраться с мыслями выдавила она, облизав пересохшие губы.       — Да брось, слово, которое ты скажешь, чтобы я действительно остановился. Всякие «нет, нет, подожди, не надо» слишком очевидно означают не это в большинстве случаев, — кажется, искренне удивился он, — Лучше, чтобы ты сама его придумала, чтобы не забыть в случае чего. Говори что первое в голову придёт.       — Оборотень, — это было правда первое, что ей пришло на ум, учитывая паб, а Сириус почему-то залился лающим смехом.       — Ну ты даёшь, — сквозь хохот произнес он, — Возьму на заметку. Сама не забудь только, если правда захочешь, чтобы я остановился. Я остановлюсь.       Не успела она до конца осознать его слова, как пальцы Сириуса добежали до её мокрых трусиков и в мгновение ока преодолели эту преграду.       — Обожаю чулки, — сдавленно прошептал он над самым её ухом, выдавая своё возбуждение.       Его пальцы, наконец, скользнули внутрь, срывая довольный стон с её губ. Он не торопясь изучал каждую её реакцию, каждый вдох, каждую судорогу, с азартом и вдохновением вбирая их в себя. Она откинула голову назад и прикрыла глаза, постаравшись почувствовать всё с максимальной полнотой. Он был до невозможности хорош, сложно было сказать что именно он делал иначе, но ещё ничьи пальцы не заставляли её так реагировать. Ноги подгибались, как у какой-то школьницы, по телу пробегал приятный жар, неимоверно хотелось большего.       Сириус прижал её к себе до боли, до того, что ей стало трудно дышать. Она благодарно повисла в его сильных руках, мысли путались, осталось только одно желание — оказаться полностью в его власти. Умелые движения аристократичных пальцев внутри доставляли восхитительное удовольствие, оно накатывало волнами и оседало электрическими разрядами на кончиках пальцев. Она уже почти не чувствовала ног, только вязкое наслаждение от малейших нажатий, мельчайших поворотов внутри. Сириус провёл губами по её шее, пуская по коже мурашки и вынул пальцы.       — Что это мы в дверях стоим, как невежливо с моей стороны, — усмехнулся он, уволакивая её дальше по коридору. Мерлин, неужели ей придется ещё ждать?       Она сгорала от желания, это было…необычно.       Почти затолкнув её в тёмную комнату, он захлопнул дверь, отчётливо щёлкнув замком. По телу пробежала дрожь. Эта смесь страсти и опасности, исходящих от него будоражили кровь, заставляли сердце стучать быстрее. Когда он легко коснулся её руки, она вздрогнула, хотя была готова, она слышала его шаги. По руке всё равно пробежали мурашки от его холодных пальцев, которые несколько минут назад были внутри неё. Сириус снова встал за её спиной, обдавая горячим дыханием. Он сделал несколько шагов вперёд, заставляя и её двинуться с места.       Неожиданно, она почувствовала палочку в его руке, внутри все сжалось. Неужели, она была столь безрассудна? Пришла одна ночью в дом волшебника, решив, что он не пожиратель только потому, что у него есть мотоцикл?!       В следующую секунду оправдались её худшие опасения. Сириус подряд произнес несколько чар, выпуская из палочки разноцветные молнии. Её запястья обвили тонкие нити, поднимая руки над головой, через мгновение она уже чуть не висела на балке от балдахина над кроватью. Несколько свечей, которые успел зажечь Сириус позволяли разглядеть всю бедственность её положения.       Похоже, он совершенно не замечал ужаса на её лице. Сириус подошёл к небольшому столику, на котором громоздились красивые бутылки, медленно налил себе огневиски, буквально на два глотка, но не выпил, а лишь взял стакан и направился к противоположной стене.       Она с замиранием сердца смотрела на его плавные, вальяжные движения. Он, очевидно, чувствовал себя абсолютно в своей тарелке. Даже сейчас, холодея от испуга, она не могла не признать, что он был чертовски хорош собой. Чёрные как ночь кудри красиво обрамляли лицо, высокие скулы подчеркивали аристократичность лица, четкий подбородок придавал мужественности, а тонкие губы так и манили. Сейчас, когда он был в майке, оказалось, что руки сплошь покрыты татуировками, она попробовала разглядеть левое запястье, как будто он так просто показал бы ей метку. Ему шли наколки. Мерлин, да его можно было одеть в мешок и всё равно она бы сейчас мечтала, чтобы он её трахнул. Под кожей свербило от желания, а он, похоже, только начинал входить во вкус.       Сириус поставил стакан на полку на стене сплошь увешанную какими-то загадочными приспособлениями. Призадумавшись он выбрал плётку и палку с перьями на конце. У неё вниз ухнуло горячее пламя. Страх и предвкушение слились в безумный коктейль. Ей до дрожи в коленях стало жутко и до онемения пальцев хотелось продолжения. Он подошёл к ней медленно, как будто готовясь к долгой игре, небрежно и расслабленно. И только взгляд голодных глаз выдавал его с потрохами. От этого желания в серых омутах её обдало жаром, она еле дождалась, когда он протянул руку, чтобы наконец дотронуться до её кожи. По телу тут же прошёл нервный импульс, она дёрнулась, хотя прикосновение было едва весомым.       — Ты это платье как специально для меня одевала, — ухмыльнулся он, но небольшая сдавленность в голосе тут же показала степень его нетерпения. С лёгкой дрожью в руках, он сделал небольшой глоток виски, поставил стакан и потянул за одну из лямок, которые держали платье на её плечах. Узел легко развязался и тонкая ткань скользнула вниз обнажая одну идеальную грудь. Сириус прошептал невнятное ругательство и быстро расправился со вторым узлом. Платье оказалось на полу. Она знала, что чертовски, нереально красива, но видеть подтверждение этому на его лице было до мурашек приятно.       Он медленно провёл пёрышком по её коже, вызывая дрожь и запуская волну жара вниз живота. А затем неожиданно ударил плёткой. Она никогда не испытывала такого, было не больно, запустился азарт. Пёрышки, удары, засосы, нежные поцелуи, грубые выдохи, укусы, поглаживания, мокрые дорожки страсти, стоны, щипки, ругательства, мягкие постукивания, пошлые словечки. Сириус окутал её туманом страсти, в котором она не могла вздохнуть, чтобы не пожелать большего. Она хотела его до безумия, до искр из глаз, до сведённых коленей, до синяков на запястьях, до крика.       По её телу неожиданно забегали какие-то мелкие существа, она вздрогнула и дёрнулась в его руках, слегка приходя в себя.       — Моя последняя находка, — усмехнулся он на её немой вопрос, — Кожешмыги, они не опасны, но должны добавить пикантности.       Не успела она ужаснуться этому заявлению, как шмыги начали присасываться к её коже. По телу пробежалась электрическая волна, каждая клеточка замерла в нервном ожидании. Боль или удовольствие? Сириус весь был это противоречие, это сводило с ума. Шмыги оставляли лёгкие засосы, приятно горячили кожу, переползали с одного участка на другой. Сириус тоже не терял времени, он вооружившись странным завитком и палочкой принялся блуждать по её телу, пуская новые веревки опутывать её руки и ноги, иногда заводя палец или вибрирующий завиток или что-то ещё в самые сокровенные складки, заставляя её выгибаться от неожиданности, стонать от желания, закусывать губы от боли и наслаждения.       По не понятной ей команде шмыги бросились вниз живота, вслед за жгучим огнём желания. Сириус провёл острым кончиком языка по её ключице, когда он успел найти её слабое место? Она окончательно повисла на веревках, которые уже опутывали её с ног до головы. Шмыги добрались до заветных складок, посасывая и пульсируя, заставляя её забыть, как дышать. Сириус дарил ей воздух, обхватывая губы своими, заставляя отвлечься на настойчивый поцелуй. Его язык слишком глубоко, мысли уносятся далеко, оставляя только обнажённые нервы, которые горят жаждой. Она не может и пальцем пошевелить, это опьяняет. Она полностью подвластна ему, и это дарит ни с чем несравнимое удовольствие. Когда он с рыком отрывается от неё, она мельком ловит взгляд уже полностью чёрных от страсти глаз и оказывается на пике. Уже не сдерживая громкие стоны она выгибается в его руках, заставляя его жадно впиться в неё взглядом. Он не выдерживает и запускает в неё сразу три пальца усиливая оргазм, ловя каждую дрожь, каждый выдох, каждое блаженство.       Когда она пришла в себя, он уже снова стоял чуть поодаль с сигаретой в руке. Дым красиво окутывал его тонкими струйками, пожалуй, без запаха она готова с этим смириться. Она представила себе горький привкус на его губах и снова намокла.       — Столько легенд, но пока что я не вижу ничего необычного, — растянул он губы в шальной усмешке, в серых глазах так и плескалось озорство. — Хотя ты чудо как хороша собой, конечно.       — Ты же сам нейтрализовал мои чары, что ещё необычного ты хотел? — собрала она все остатки гордости и изогнула тонкую бровь, пытаясь сдержать порыв избавиться от пут и наброситься на него, чтобы продолжить.       — Неужели, правда — это всё? — разочарование в его голосе было столь явственным, что ей захотелось пустить в него огненный шар, ну или откусить голову на худой конец. Должно быть достаточно экстраординарно.       — Хочешь целоваться с клювом? — проскрежетала она, если бы не связанные руки, давно бы уже дала ему пощечину.       — Хм, ну без этого обойдусь… — кажется, действительно задумавшись, сказал Сириус, он что, совсем отбитый? Затянулся снова и добавил. — А вот как насчёт крыльев?       Она замерла. Сколько лет она не раскрывала крылья? Да ещё и при незнакомце, во время секса? Безумие! Крылья нужны чтобы летать, а не развлекать парней со странными кинками. Не для того она перья чистила!       И всё же его взгляд заставил что-то внутри заворочаться. Сириус смотрел на неё с явным предвкушением и лёгким туманом безумства, такой сексуальный взгляд. По непонятной причине ей ужасно не хотелось его разочаровывать. В конце концов, он уже мог сделать с ней всё, что угодно и лишь доставлял удовольствие. От мысли, что он увидит её крылья всё внутри жаром обдало. Она готова была залиться румянцем, как девственница. Полностью обнаженная, распятая на кровати, со следами плётки и засосами на коже, она стеснялась открыться. Такой её не видел ещё ни один мужчина.       — Давай так, я тебя развязываю, и ты можешь взять что угодно на этой стене, — махнул он головой в сторону стены с приспособлениями, кудри красиво рассыпались по его плечам, а в глазах блеснул безумный огонёк, — но всё это с крыльями.       На самом деле ей совершенно не хотелось быть развязанной, столько удовольствия, как сегодня она не получала очень давно, если вообще когда-то. Но внезапно ей ужасно захотелось увидеть его реакцию. Он до сих пор был в одежде, хотя всё время балансировал на тонкой грани желания. Ей вдруг стало жизненно необходимо почувствовать свою власть над ним, соблазнить его. Вейла она в конце концов или как?       — Договорились, — всё же оскалилась она. Взгляд Сириуса тут же вспыхнул, он был весь — предвкушение. Её и саму охватили те же чувства. Волнение, ожидание, страсть, похоть, опасение — всё слилось в один комок и подступило к горлу. Времени думать уже не было. Сириус взял где-то нож и одним движением освободил её от верёвок, предусмотрительно подхватывая и помогая не упасть. В этом движении вниз она почти инстинктивно распахнула крылья, путаясь ими в балдахине кровати. Сириус тут же впился в неё поцелуем оттаскивая подальше. Похоже, он смухлевал, но ей было уже всё равно. По телу расходились волны блаженства, она ощущала себя совершенно свободной, желанной, беззаботной, может быть, даже любимой.       Он оторвался от её губ и восхищённо посмотрел на крылья. От матери ей досталось серебряное оперение, которое отливало золотом в свете свечей. Она уже сама забыла, как это красиво. Сириус не стал восторгаться вслух, да это было и не нужно, язык тела говорил за него, она сейчас была так близко, что чувствовала его напрягшийся член.       Он легко провел рукой по перьям, заставляя её вздрогнуть. Его пальцы принялись блуждать по её телу, находя новые и не забывая старые точки возбуждения, когда к ним присоединились губы, ей показалось, что Сириус повсюду. Ей страшно хотелось почувствовать его внутри. Он быстро пробежал пальцами вниз живота, она уже ждала их, с трепетом мечтала почувствовать как они снова проскользнут между заветными складками, но Сириус лишь спустился ещё ниже и подхватил её под колени. Она по инерции взмахнула крыльями, слегка приподнимаясь над полом. Все свечи разом погасли.       — Проклятье, я бы предпочёл тебя видеть, — сдавленно выругался Сириус, его глубокий голос сводил с ума.       — Просто продолжай, — с замиранием сердца произнесла она.       Сириус провёл членом по половым губам, собирая обильную смазку и скользнул внутрь. Ощущение было незабываемым, как она себе и представляла. Наконец, недолгое облегчение, чувство наполненности и завершенности и тут — первый толчёк. По телу раскатился жар, от пальцев ног до кончиков крыльев её пробирала дрожь. Ещё, ей жизненно необходимо ещё.       Он с шумом выдохнул воздух, выдавая своё нетерпение, и её накрыло волной страсти. Они двигались в рваном, понятном только им двоим ритме, не скрывая удовлетворения, мечтая получить больше. Он сжимал её ягодицы, она подмахивала ему крыльями. Губы искали любые свободные участки кожи, языки сплетались в жарком танце, ногти царапали спину, зубы впивались в плоть, пытаясь заглушить стоны, тяжёлое дыхание сводило с ума.       Пик был где-то близко, она чувствовала как перья наполняются электричеством, ещё немного, и её накроет волна. В смешении ощущений и раскатах удовольствия она не сразу заметила, что от Сириуса к ней перетекает безумный поток энергии. Он буквально обливал её магией с ног до головы. Она не знала, что такое возможно. Сколько же силы в этом человеке? Магия была удивительная: искрящаяся, весёлая, живая. Она быстро заполнила всё вокруг и унесла все заботы. Так хорошо ей не было никогда.       Крылья засветились мягким синим светом. Он переливался от одного пёрышка к другому, волнами проходясь по ним. Сириус замёр в восхищении и она сделала несколько финальных взмахов, унося их обоих в мир наслаждения. Оргазм был долгим, ярким, проникающим под кожу, растекающимся мурашками и приносящим истинное облегчение.