Тигриные Когти, Оленьи Глазки (полная версия)

      С самого утра Тэ был в приподнятом настроении, а когда за ним заехал сияющий Пак, то оно и вовсе превратилось в настоящее праздничное. Отец попросил его отзваниваться при каждой возможности,. Чимину велел ехать аккуратно, иначе он ему уши открутит, и ребята двинулись в путь. Они давно не оставались наедине, и первое время их это слегка смущало, но потом Чимин сказал:       — Этой ночью мы с Юнги расстались, — и словив удивлённый взгляд Тэ, сразу сказал: — а потом так сладко помирились!       Но Тэ услышал главное:       — Из-за чего вы поссорились? Я думал, что уж у вас-то точно не может быть разногласий!       — Это почему? — поразился Чимин. — Потому что мы — оба альфы? Тэ, ты хоть понимаешь, что от пола мало, что зависит? Мы с Мином совершенно разные, как люди, и в этом — причина. Я — ветреный, а он — верный.       — Ты как Чжань, — смеётся Тэ.       — Или как ты, — усмехается Чимин. — Спал со мной, голову кружил всем подряд, а влюбился вообще в чужака!       Тэ растерянно водит по стеклу пальцем, не замечая пролетающего мимо великолепного пейзажа. Потом тихо говорит:       — Чимин, Чонгук мне нравится, ты прав, но мой омега выбрал другого.       И Тэхён неожиданно для себя рассказывает другу всю правду о своих приключениях на корабле, о странном глюке в отеле, о том самом поцелуе за занавесью, с которого всё и началось и Чимин охает:       — Это кто же такой — этот Джей? Ты не пробовал выяснить?       — Как? — тускло интересуется Тэхён.       — Корабль, детка. Вряд ли этот Джей из обслуги, ведь никто не позволил бы ему трое суток торчать в твоей каюте, да ещё и заказывать для тебя всякие яства в номер. Значит, он как минимум — пассажир первого класса. Вряд ли там было много одиноких мужчин.       — Одиноких? — уточняет Тэхён.       Чимин хмурится:       — Тэ, не тупи. Ни один омега не позволил бы своему альфе…       — Понятно, — перебивает Тэ. — Но кто нам даст эти списки?       — Бесплатно, конечно, никто не даст, — оповещает Пак друга. — Но если он смог на трое суток закрыть глаза целому экипажу, то, думаю, и мы сможем что-то выудить из этой мутной лужи.       Тэ разгладил брюки у себя на коленях и спросил:       — И как же мне это сделать?       — Тебе — никак, малыш, — похлопал Тэ по колену Чимин. — Это сделаю я. А ты просто жди результатов. Потом я попробую сверить свой список со списком гостей в отеле, и — вуа-ля! — путём несложных выводов мы поймём, кто он, этот твой Джей?       Тэ внимательно посмотрел на уверенного друга и спросил:       — А ты сможешь помочь мне найти ребёнка?       От неожиданности Пак вильнул так, что они едва не слетели с трассы, хорошо, что в потоке почти не было машин! Выровняв руль, Чимин внимательно посмотрел на Тэ. Потом сказал:       — Не получается.       — Что не получается? — еле выплыл из своих мыслей Тэхён.       — Не могло у нас быть ребёнка! — уверенно заявил Чимин.       — Дурачок! — улыбнулся Тэ и толкнул друга в плечо кулачком. — Тот ребёнок, которого я ищу, наверняка старше нас на два-четыре года. Так что, он никак не может быть нашим.       Тэхён снова рассказал Паку про каштанового олешку, про то, как с тех пор любит этот аромат. Чимин начал многое понимать, но помочь другу не отказался, уверив его:       — Не бывает такого, чтобы люди исчезали совершенно бесследно! Помню, как отец рассказывал, что однажды погибла семья гангстеров. Такое бывает при переделе власти — уничтожили всех, даже детей, — сурово сказал Пак. — Но один младенец пропал. Все знали, что омега родил малыша, но узнав, что его семья погибла, умер сам. Так вот, этого малыша потом долго искали, потому что за ним закреплены слишком крупные деньги.       — И что, нашли того младенца? — поинтересовался Тэхён у неожиданно примолкшего Чимина.       — Ну, — рассмеялся Пак, — кто-то его и не терял. Просто записал в свой реестр, как сына, и наложил лапу на всё его богатство. А только те, кто искал этого малыша, до сих пор не понимают, где он?       — Как так? — не понял Тэхён.       — Да, там что-то в реестре непонятное. Отец объяснял, но мне было так пофигу, что я не вникал, — прислушался к бормотанию навигатора Чимин.       — Очень жаль, — расстроился Тэхён. — Может, это — именно тот ответ, который мы ищем?       Чимин беспечно ответил:       — Да не парься ты так, всех найдём! Главное — себя не потерять. А то, вот когда Мин пропал, я ведь чуть того…       — Что? — испугался Тэ, думая сразу про самое плохое.       И что он за друг — не заметил такого? Но Чимин сразу его успокоил:       — Чуть Мину не изменил. Да не с тобой, что было бы понятно, а с посторонним альфой. Ну, как с посторонним? — начал оправдываться Чимин. — Мы с Мином частенько в один клуб ходили. Особенный такой. Там и встретились в первый раз с Ченыном. Я его плохо запомнил, я же с Мином был, мне на остальных было похуй. А тут я пришёл без пары, и Ченын тут, как тут, говорит, типа, нечего грустить, надо от жизни брать всё, пока она даёт, в общем, почти уговорил меня, чёрт языкастый, — горько усмехнулся Чимин, настороженно глядя на дорогу. — Я с ним даже на квартиру пошёл. А потом пришёл, посидел, посмотрел, и пока тот в душ спрятался, я почему-то подумал, что вот прямо сейчас я не Мина предаю, а самого себя. Потому что Мин, может, ещё и не виноват, а я вот уже пришёл. Короче, я сбежал тогда, и с тех пор в тот клуб ни ногой! Юн зовёт меня, а я стремаюсь — вдруг этот Ченын подойдёт и расскажет Мину, как почти уговорил меня!       Тэхён подумал, что не хочет ввязываться в это, но зачем-то сказал:       — А не боишься, что этот Ченын увидит Мина и скажет ему, что трахнул тебя?       — Э, нет, — усмехнулся Чимин, — он хотел, чтобы я его. Не суть. Да, такой вариант возможен. Предлагаешь всё рассказать Юнги самому?       — Не предлагаю, но мне кажется, что так будет правильно, — тихо согласился Тэ.       Чимин кивнул и оповестил:       — Юнги пообещал мне сегодня смену позиций. Я расскажу ему после этого.       Тэ, краснея, спросил:       — Дело, конечно, не моё, но кто сегодня будет сверху?       — Я, — признался Чимин, тоже порозовев ушами.       — Тогда расскажи всё до этого, — уверенно сказал Тэхён. — Поставь себя на его место: тебя отымели, а потом такое скажут.       — Но если я ему скажу заранее, он разозлится и не согласится, — захныкал Чимин.       — Разозлится, обязательно, — не стал обнадёживать друга Тэ. — Может, даже оттолкнёт тебя. Но потом всё обдумает и поймёт, что ты ему всё-таки не изменил, и не трахнул, пока он был в неведении.       Чимин нежно погладил руль и сказал:       — Почему ты такой умный, Тэ, и не мой?       — Потому что у тебя есть Мин! — рассмеялся Тэ, снова толкая друга кулачком в плечо.       Однако Чимин только растянул один уголок губ, не разделяя его веселья.

***

      На выставке друзья знатно повеселились, делая уморительные фото рядом с экспонатами и сразу выгружая их в интернет. Эти снимки тут же дружно залайкали друзья. Однако вскоре под некоторыми появились саркастические надписи: «Ким Тэхён пошёл по рукам!» «Свободу Чонам!» «Не проеби следующего жениха, Ким!» «Пак, помой потом руки с хлоркой!» Увидев эти надписи, Тэхён хмыкнул: СМИ, видимо, уже распространили новость о расторжении их договора и помолвке с Хосоком. Чимин, читая эти комментарии начал беситься:       — Почему Хо с тобой так поступил, Тэ? Нужно было мне взять тебя под защиту!       Тэхёну пришлось снова объяснять Чимину, почему и что именно они сказали с Хо друг другу. Альфа скрипнул зубами, внезапно сообразив, что вчера целых двадцать минут они с Тэ были свободны друг для друга! Потом вспоминает Проказника Джея и понимает, что и тогда шансов у него не было. Что бы ни случилось в этой жизни, Тэхён, как и Юнги, воспринимает его, как омегу. И впервые в жизни он ненавидит свою внешность!       Домой друзья ехали молча. Чимин подождал, пока Тэхён скроется за калиткой и только после этого поехал домой, где его, как он надеялся, ждал Юнги с обещанным сюрпризом.

***

      Чонгук влетает в дом дяди и спешит в комнату, которая когда-то принадлежала его отцу: именно там они с папой провели первую брачную ночь, там Гук под присмотром дедушки провёл первые два месяца своей жизни и теперь Ансук, приезжая в поместье Чонов, останавливался только там. Господин Сончжу уже сидел около него в кресле и читал книгу. Папа смотрел в одну точку и тревожно перебирал пальцы. Сончжу сказал:       — Ансук, дорогой, ты помнишь Чонгука?       — Чонгука? — всполошился омега и заозирался по комнате. — Где мой Гук?       — Он тут, — уверяет господин Чон. — Просто он стал взрослым. Очень взрослым, потому что прошло много времени. Смотри, вот он, твой сын.       На удивление, Ансук начинает внимательно рассматривать Чонгука, не отрывая глаз. Потом протягивает к нему руку:       — Чонгук, сынок.        — Папа, — падает перед омегой на колени Чон. — Как ты, папа?       — Ты так вырос, — говорит Ансук, игнорируя вопрос сына. — Мне так много надо тебе сказать, но нельзя. Они ведь тогда и тебя… — омега быстро закрывает рот руками и отшатывается от сына.       — Папа, кто — «они»? Кто?       Но Ансук только машет головой из стороны в сторону и с ужасом смотрит на него. Дядя печально вздохнул, набрал лекарство в шприц и сказал:       — Ансук, не бойся, тут тебя никто не обидит. Давай, сделаем тебе укол.       Омега успокаивается, но с подозрением поглядывает на Чонгука. Потом тихо говорит:       — Я никому не скажу, иначе они убьют и моего сына. Никому!       Дядя выводит Гука из спальни и сам идёт следом, уверяя — прислуга присмотрит за больным.       — Он так разнервничался, когда его привезли, Гук. Плакал, говорил, что его все ненавидят. Потом я его успокоил, но пришёл ты — и всё началось сначала. Именно об этом говорил доктор. Он считает, что таких больных забирать из привычного им места — очень безответственно. Но ты просил, и я сделал всё, что в моих силах. Сейчас он поспит, а потом можно будет попробовать подойти к нему ещё раз. Но если у него снова случится истерика, нам придётся вернуть его в клинику. Ты со мной согласен?       Чонгук кивает, потому что и сам видел то, о чём говорит дядя, своими глазами. Ещё вчера он был готов избить Чона Сончжу, силой отнять папу и увезти его в свой дом, но сегодня Чонгук понимает, что действительно может ему навредить. Он уже посоветовался с врачами, и ему сказали, что постепенный переход с транквилизаторов на нормальное лекарство поможет снять напряжение и, возможно, в какой-то мере вернёт ему память. Это не точно, но более ясных прогнозов ему никто никогда не даст, ведь прошло столько времени!       После сна, папа не пожелал видеть никого, даже дядю. Прислуга сказал, что омега просто лежит на кровати и смотрит в потолок. Когда он предложил почитать ему, Ансук сказал:       — Не мешайте мне, пожалуйста.       Эти слова сильно взволновали обоих альф. Но потревожить его они побоялись. Чонгук ехал домой, размышляя, хватит ли им времени — привести папу в чувства, чтобы выкрасть его? Он снова набрал номер и сказал:       — Завтра.       — Хорошо, — ответили ему.

***

      Юнги ждал Чимина и сильно переживал. Он попросил Бансока и Ынджи не высовываться, чтобы не смущать его. Приготовил любимое блюдо Чимина — жареную свинину с тушёными овощами, накрыл его полотенцами, чтобы сохранить тепло, и пошёл в ванну. Там он помылся, ещё раз посмотрел видео, приготовил себя к встрече с любимым, и осторожно присел на диван в гостиной. Нервничал ли он? Нет, он психовал, как последний псих! Потому что никогда в жизни не думал, что его любовь к Чимину доведёт до того, что он согласится примерить на себя роль омеги! Чего только не сделаешь ради любимого?       Чимин завалился на час раньше, чем обещал, но врасплох никого не застал. Юнги встал и почувствовал себя омежкой, который ждёт мужа с работы: стол накрыт, задница в напряге, но сам уверен, что готов. Однако Чимин, схватив его за руку, потащил сразу в спальню. Юнги смутился, подумав, что его задница Чимина интересует больше, чем то, что он для него сделал! Однако через пару минут его мысли уже шкворчали, как вода в кипящем масле, потому что то, что говорит любимый, ошарашивает его, и он долго смотрит на Пака, не веря своим ушам!       — Ты согласился? — таращит он глаза на Чимина.       — Да, — печально соглашается Чимин, — я ведь думал, что ты меня бросил.       — Я тебя не бросал, — глухо говорит Юнги.       — Я знаю. Теперь. Но тогда ты просто молча исчез! А потом это известие о твоей помолвке. Я был огорчён! Нет, я был в ярости! Пошёл в тот чёртов клуб, а там этот чёртов Ченын.       — Не чертыхайся, — спокойно говорит Юнги, выпрямляя спину. — У нас с тобой серьёзный разговор. Тебя не устраивало то, как мы занимались любовью?       — Всё меня устраивало, Юн, просто я был расстроен и рассержен. И по итогу я сбежал и больше не показывался в том клубе, — пытается заглянуть Чимин в любимые глаза, которые словно смотрят в самую глубь этого мира, но не на него. Он прижимает руку к сердцу: — Я не изменил тебе, клянусь!       Юнги кивает, но так и не смотрит на Пака.       — Понятно. Но ты хотел почувствовать себя активом, — делает Мин вывод.       — Да не хотел я! — хватает себя за волосы Чимин. — Юнги, мне просто было хреново, а тут — он. Он сказал, что я ему нравлюсь. Я просто… Да, просто хотел тебе отомстить, но не смог. Мне было всё равно, как. Понимаешь?       — А теперь вот это всё — зачем? — интересуется Юнги, показывая на себя.        — Юни, это всё потому, что я хочу доставить тебе такое же удовольствие, как и ты мне, понимаешь? Мне хочется, чтобы ты тоже кайфовал. Но я не могу заставить тебя. Если ты против…       — Чимин, выйди на пять… Нет, десять минут, — просит Мин, снова уходя внутрь себя. — Мне надо подумать.       Чимин послушно ушёл и принялся бегать по гостиной, ожидая, когда закончатся эти треклятые десять минут! Но когда время истекло, Юнги сам вышел к нему. Он позвал Чимина на кухню, усадил за стол, поставил перед ним тарелку с едой и попросил:       — Поешь и выслушай меня. Сегодня днём я много думал, в том числе об этой твоей просьбе. Я понимаю, что ты — альфа, и у тебя в крови — иметь. Но я отнял у тебя эту привилегию. Тэ позволил, а я — нет. Ченын предложил, а я — нет! Мы с тобой должны помогать друг другу, а не заставлять искать помощь на стороне. Раз уж мы вместе, будь добр — обращайся со всеми вопросами ко мне и будь готов, что я так же буду обращаться к тебе. С этой минуты я предоставлю тебе всё, что в моих возможностях!       — Юн-и! — бросается к нему Чимин. — Я согласен. Да мне, если честно, не так, чтобы надо, я ведь действительно хочу для тебя.       Мин кивает, берёт пустую тарелку, и Чимин поспешно говорит:       — Спасибо, было очень вкусно! Ты — настоящий кулинар, Юн.       — Это не я приготовил, — вдруг отрекается Юнги, но Чимин уже подошёл к нему сзади, обнял и сказал:       — Ты, Юн. Только ты можешь нахерачить столько перца, что потом страшно пукать!       Юнги хихикнул, и Чимин, обхватив его за талию, поднял и, как манекен, потащил в спальню. Однако там Мин взъерепенился:       — Ты воняешь потом! Иди в ванну!       — Потрёшь мне спинку? — интересуется Чимин, чмокая Мина в шею.       — Куда деваться, — смиренно складывает руки на животе Юнги, — я же сегодня в роли омежки.       — Самый классный омежка, который у меня был, — смеётся Пак.       Пока Мин старался потереть спину Чимина так, чтобы не забрызгаться, Пак схватил его поперёк талии и втянул в ванну. Они бултыхались и смеялись, пока Чимин не опустил глаза и не увидел, что эти игры их основательно завели. Он встал сам, помог подняться Юнги, стащил с него сырые вещи, ополоснул их обоих, выпрыгнул из чаши, взял полотенце, обмотал Юнги и вытащил, как малыша.       Так и отнёс в спальню, уложил на кровать, раскинул полотенце и склонился над притихшим Мином.       — Бояться нечего, Юнги, я помню, как ты нежничал со мной. Теперь я всё то же самое сделаю с тобой.       Он положил подушку, перевернул и уложил Юнги (...) и держал себя в руках, напоминая, что Мин — не Тэхён в течке, что его нужно готовить куда тщательнее. И его можно трогать так, как только хочется! Никаких запретов! (...)Юнги обхватил его руками и притянул(...). Отдышался и велел:       — Двигайся так. Чимин, это что-то невероятное!       — Я знаю, — улыбнулся Чимин(...).       (...)Чимин упал на Юнги и какое-то время пытался восстановить дыхание.       Они нежно целовались, тёрлись друг об друга, и наконец Чимин спросил:       — Не жалеешь?       Юнги покачал головой. Потом спросил:       — А ты?       Чимин скатился с Мина, посмотрел в потолок и сказал:       — Ты — самый классный любовник, Юн. Ты не знаешь, но Тэ не позволял мне себя ласкать. Я с тобой только что столько радости испытал, что у нас нет никаких ограничений, что я сейчас, наверное, расплачусь от счастья.       Но Мин уже деловито заговорил:       — Плакать будем потом, а пока надо сходить в душ и перестелить постель. Ты почему не надел гондон?       — Хотел почувствовать тебя. И потом, в первый раз с презиком не особо приятно. Да и вообще, без него — куда лучше, — притянул к себе Юнги Чимин.       — Только потом мыться приходится полностью, — продолжал ворчать Мин, аккуратно стараясь подняться.       Понимая, каково ему сейчас, Чимин помог Мину встать, поддержал за талию, помог забраться в ванну, даже искупал и вытащил его. Перестелил постель, уложил любимого, укрыл одеялом, прижал его с обеих сторон ладонями и после этого сказал:       — Мин, ты — самый классный омежка!       — Ах ты! — зарычал Юнги, но вырваться из такого капкана у него не хватило сил, да и после секса у него всё болело так, что от резких движений звёздочки сыпались из глаз!       Чимин поцеловал его и сказал:       — Осторожнее, тебе же больно.       — Так будет всегда? — всерьез пугается Мин.       — Если будем это делать раз в год, то да. Но если чаще, то постепенно попка привыкнет. Я же не скулю.       — Терпишь? — с сочувствием спросил Мин.       — Уже нет, раньше — бывало. Теперь понимаешь, насколько я тебя люблю, глупенький?       Мин довольно угнездился между руками Пака, потёрся щекой об его ладонь и прикрыл глаза:       — Ложись спать, на сегодня с меня довольно.       — Хорошо, — нырнул к нему под одеяло Чимин.