Глава 17. Почувствуй сердцем
2 мая 2025 г., 18:00
Сказать, что Тэхён разозлился — это тихо промолчать! Он просто в ярости! Отец, не слушая его, утром затолкал в машину, отвёз в аэропорт, передал с рук на руки Чону и велел:
— Спаси его любой ценой.
— Отец, не делай этого! Отец! Ты мне обещал! — кричал Тэхён, но никто не слушал омегу, а Чонгук, молча взвалив его на плечо, схватил чемодан и поднялся по трапу. Усадил Тэхёна в кресло и привязал его, чтобы тот не соскочил. Прошёл к пилоту и отдал приказ:
— Взлетай!
Когда шасси оторвались от земли, Чон развязал узел на животе Тэхёна и, удерживая его руками на сиденье, начал объяснять:
— Тэ, сейчас ты — слабость своего отца! Неужели ты этого не понимаешь? Если что-то с тобой случится, господин Ким этого просто не переживёт! Ты хочешь оставить своего папу и мальчишек в этом мире одних? Не делай этого!
Какое-то время они летят молча. Тэхён посмотрел в иллюминатор и тихо сказал, лишь бы разбавить напряжённую тишину:
— Мы уже летим над морем.
Чонгук нахмурился и тоже посмотрел в иллюминатор. Затем резко вскочил и бросился к кабинке пилота. Однако она оказалась пустой, а самолёт направлялся к гряде островов, резко теряя скорость. Чон соображал не дольше пяти секунд. Он вбежал в салон, схватил Тэ, вернулся в кабинку, сел в кресло сам, усадил себе на колени Тэ, пристегнул их обоих к креслу и нажал кнопку катапультирования. Их вышвырнуло в атмосферу, и тот час над ними раскрылся парашют. Чон старался удержать равновесие, держал Тэ, и вскоре увидел, как взорвался их самолёт, врезавшись в одну из скал. Тэхён с ужасом смотрел на пылающие обломки и спросил:
— Это так ты меня спас? Мы должны были погибнуть!
— Но не погибли, — уверяет Чон.
Они приводнились, Чонгук отстегнул парашют, выпустил из рук Тэхёна и тот поплыл к ближайшему острову. Плавал омега плохо: сильно задыхался, страдал от напряжения в шее и плечах, постоянно хватал ртом солёную воду и долго откашливался, теряя остатки сил. Сзади его контролировал Чон, то и дело спрашивая
— Отдохнёшь?
Но Тэхён не хотел обременять его заранее. Чонгук смог спланировать так, что плыть до берега им было метров пятьдесят, однако и это небольшое расстояние сильно утомило Тэхёна, он едва дополз до песчаного берега. Чонгук, тоже изрядно вымотанный и сильно взвинченный, оттащил его чуть подальше и велел:
— Вставай, нам надо добраться до леса. Если кто-то прилетит проверить, спаслись мы или нет, мы станем для них лёгкими мишенями.
Ребята, пошатываясь, отошли к деревьям, и там Тэ упал навзничь и сказал:
— Я больше не могу. Я должен был в последнее время умереть столько раз, что у меня просто в голове не укладывается, почему я всё ещё жив? И всегда меня спасаешь ты, Чон. Это что-то значит?
— Случайно… — пробормотал Чонгук, отворачиваясь от слишком честных карих глаз.
— Случайности не случайны, говорят мудрецы, — изрёк Тэхён. — Наверное, я тебе всё-таки нравлюсь, хоть ты этого и не хочешь признавать. Но мне сейчас плевать, потому что у меня проблема гораздо серьёзнее: отец решит, что я погиб, и что с ним будет?
— Я велел не терять надежд, пока он не найдёт наши трупы и не проведёт ДНК экспертизу, — всё ещё глядя куда-то вдаль, попытался успокоить омегу Чон. — Я сказал ему, что спасу тебя, чего бы мне это ни стоило!
— Почему, Чонгук? — не унимался Тэхён, подползая ближе к своему спасителю. — Зачем ты меня спасаешь?
Гук с болью посмотрел на растрепанного омегу и тихо, но твёрдо произнёс:
— Потому что я хочу стать твоим другом.
— Как-то странно ты это делаешь, Чон. Я бы и не понял никогда, не скажи ты мне этого прямо сейчас, — усмехнулся Тэхён. — Делаешь, а потом говоришь, что именно я тут совершенно ни при чём, просто так тебе велит совесть.
— И она тоже, — глухо рассмеялся Чонгук. Потом очень серьёзно сказал: — Но самое главное — я хочу попасть в тот самый чат, где ты пишешь всем своим друзьям.
— Зачем? — ещё сильнее удивился Тэхён. — Тот чат у нас, можно сказать, доска объявлений. Если нам нужно что-то сказать действительно важное, мы пишем друг другу в личку.
Чонгук растянулся рядом и сказал, глядя теперь в небо:
— А что обычно ты пишешь в личку?
Тэхён вспомнил свои сообщения Чжаню. Обычно они начинались: «У меня булки подгорают!» И какая-нибудь горячая сплетня, от которой Чжань потом катал ему по З00 голосовых в минуту! Джину он пишет иначе: «Кузен, есть тема». И они много и долго пишут друг другу, соблюдая все правила грамматики, иначе Джин начнёт его поправлять. Биню он пишет: «Бро! Мне нужны свободные уши на час!» И тогда кучу голосовых шлёт он, а Бинь, в процессе прослушивания маркирует: «Забей!» «Дай мне его номер, я его закопаю!» «Было бы из-за чего страдать!» С Ваном он почти «на Вы»: «Ибо, уделишь мне пару минут?» Хо был для него тем, к кому он обращался с осторожностью, потому что любое упоминание имени какого-нибудь альфы приводило Чона в ярость! Чимин был для него почти вторым Чжанем. Втайне от альф, они даже создали уютный чатик на троих и там отрывались, поливая ухажёров, а Пак им давал дельные советы, как можно приструнить или даже отомстить. Юнги был, как Намджун. К ним Тэ обращался: «Хён, ты можешь мне помочь?» И те, естественно, помогали.
Но если бы у него в друзьях был Чонгук, как бы он писал ему? Тэ было проще представить, что он нашёл своего каштанового оленёнка. Он обращался бы к нему, как к младшему братишке, даже если бы тот был старше него. Какая-то нежность до сих пор расцветала в его сердце, стоило Тэ вспомнить, как оленёнок, глядя на него своими неимоверными глазами, пару раз взмахнул хвостиком-пятнышком. Эмоция сразу отразилась на лице юноши, и Чонгук спросил:
— О чём ты думаешь с такой улыбкой?
Тэ смутился и сказал:
— Я думал про своего оленёнка. Когда я его найду, то сразу возьму в друзья. Я надеюсь, что у меня это получится.
— А если я помогу тебе его найти, пустишь меня в свой чат? — настойчиво допытывался Чон.
Тэхён рассмеялся:
— Да я тебя и так пущу. Только я теперь на необитаемом острове, а мой телефон сгорел при взрыве. И чтобы я тебя добавил в нашу группу, тебе нужно вытащить меня отсюда, помочь вернуться домой, подождать, пока я куплю телефон и восстановлю контакты, и только после этого ты будешь допущен в святая святых!
— Как долго! — поморщился Чонгук. — А может мы сделаем это прямо сейчас?
— Как это? — вскочил Тэхён. — У тебя что, есть телефон?
— Естественно, — улыбнулся облакам Чонгук. — Но он сейчас нам бесполезен, даже вреден. Давай подождём до завтра. Если никто не прилетит на этот остров, чтобы нас добить, то я его включу.
Ближе к ночи Тэхён понял, что внезапно начавшееся после их прыжка недомогание переросло в настоящую боль, и вместо того, чтобы помогать альфе, он тратит все силы, лишь бы не стонать и не жаловаться, что ему очень плохо. Омеге казалось, что его тело разрывает изнутри, а на острове становилось нестерпимо холодно. Тэхён заметался, выискивая местечко потеплее, но везде было сыро и холодно.
Чонгук, сообразив, что с омегой что-то не то, схватил его и прижал к себе. Тэхён горел! Но хуже всего было то, что омега находился на грани трансформации, и Чон почувствовал манящий запах резеды. Чёрт! Он же недавно проходил через это! Почему опять? Тэхён смотрел на альфу ошалевшими глазами, и Гук понял, что пора доставать своего Джея и снова помогать омеге в течке. Вот только сейчас у него при себе нет ни одного презерватива!
Чонгук быстро пробежался по острову, набрал веток и травы, смастерил шалаш и втащил в него Тэхёна. Юноша метался и хватал его за руки, тихо скуля:
— Что со мной, Гук? Помоги мне!
Тогда альфа плюнул на всё, постелил под Тэ свою полувысохшую куртку и уложил омегу на живот. Ничего не понимая, Тэхён принялся сопротивляться:
— Что ты делаешь? Что со мной?
— У тебя течка, Тэ.
— Не может быть, — возмутился Тэхён, — я совсем недавно…
— Так бывает, — перебил его Чонгук. — Я тебе помогу.
(…) Тэхён быстро перевернулся и сказал:
— Я не могу. Чонгук, я не могу спать с тобой. Ты не тот, кто мне нужен.
— А кто тебе нужен, Тэ? — снова пряча глаза, спросил Чонгук.
— Я не знаю, — совсем растерялся омега, ерзая по куртке. — Мне нужен Джей, но он не придёт. Ему неоткуда тут взяться, — начал хныкать Тэхён.
Чонгук снова осторожно перевернул его на живот и сказал:
— Доверься мне, Тэ. Я сделаю всё, не хуже какого-то Джея. Я тоже альфа, я уважаю тебя и просто хочу помочь. Ты готов?
Тэхён замирает, и Чонгук, чтобы не спугнуть его, начинает массировать мягкие ягодицы. (…) Тэ притих. Он сказал:
— Не надо ласк. Просто… Но как ты это сделаешь? — снова пугается омега. — У нас же нет презервативов.
— Я успею вытащить и не допущу сцепки, — успокаивающе гладит юношу Чон.
(…) Манипуляции альфы, похоже, доставляли омеге не наслаждение, а боль.
(…)
Чонгук немного напрягся, но потом сказал:
— Тэхён, если мы друг другу подходим, то моя слюна должна тебя подлечить. Ты пострадал изнутри, поэтому тебе так плохо. Но я могу тебе помочь. Потерпи немного.
Тэ притих, а Чон старательно набирал слюну и сливал её внутрь омеги. Вскоре Чонгук ощутил, как воспаление начинает проходить, колечко расслабляется, а стеночки снова начинают обильно источать смазку. Он улыбнулся и сказал:
— Хорошие новости, Тэ, я тебе подхожу. Плохие — я не твой альфа. Что будем делать?
Почти избавившись от боли, Тэ вдруг сильно возбудился. Он повернулся к Чонгуку и заскулил:
— Возьми меня. Мне так плохо. Никто, кроме тебя, мне тут не поможет…
— И то верно. Мы потом можем сказать, что ничего между нами не было.
Тэхён покачал головой, желая что-то сказать, но в этот момент Чонгук снова приставил член к входу, и он скользнул внутрь без дискомфорта, отчего Тэ слегка напрягся, и выдохнул.
— Больно? — спросил Чон.
— Нет, — уверил его Тэ. Просто… Ты огромный.
— У тебя что, ещё не было таких? — зачем-то спросил альфа и мысленно сам себе дал подзатыльник!
Тэ промолчал (…) Он схватил омегу за бёдра и велел:
— Не спеши! Где-то глубоко ты мог ещё не исцелиться. Я всё сделаю сам.
Тэ вдруг прислушался и попросил:
— Скажи мне это шёпотом!
Но Чонгук молча задвигался, глядя на лицо Тэхёна. Оно менялось. Его глаза почти превратились в звериные, зубы удлинились и заострились, нос стал более плоским, даже волосы стали менять цвет. Зверь Тэхёна требовал от него тоже принять сущность зверя. Нет, Чонгук не мог показать ему свою вторую сущность сейчас! Придёт время, и он это сделает, но не теперь!
Чон склонился над омегой и начал увереннее вбиваться в него. Зверь отступил, и юноша часто задышал! (…) Сильные ноги омеги обхватили его за талию и не позволили выйти!
— Что ты делаешь, Тэ? На мне нет презерватива!
Но глаза омеги горели безумием. Он шептал:
— Я хочу твою сцепку, Джей!
***
Ибо до сих пор не верил в то, что это произошло на самом деле! После трёх дней ласк и заверений, что они теперь вместе и очень нуждаются друг в друге, Чжань вдруг встал сегодня утром и заявил: — Прости меня, Ибо, что я не смог отказаться от твоей помощи! — Что значит — «не смог отказаться»? — поразился альфа. — Ты же сам меня позвал! — Я? — ничуть не меньше Вана удивился Чжань. — Я помню, что звал Ли, но он мне отказал, потом пришёл Бинь и предложил мне свою помощь, но я сказал, что пока не могу на это решится, ведь Ли не воспринял мой отказ от него всерьез. И Бинь ушёл, а я остался ждать курьера с подавителями, даже дверь приоткрыл. Но он так и не пришёл, зато пришёл ты. — Курьер приходил, — прорычал Ибо, — только я его прогнал, потому что перед этим ко мне примчался Бинь и очень ясно сказал, что ты требуешь меня к себе! Именно ты зовёшь меня! Я примчался в туже минуту, на ходу расставаясь с Джином, уверенный, что ты, наконец, что-то понял и позвал меня! Чёрт, Чжань! Что ты натворил? Я бросил Джина, когда он нуждался во мне, чтобы ублажать тебя, который уже решил, что подавители, которые будут тебя разрушать, лучше, чем я! Да что с тобой не так, Чжань? — Я не хотел делать больно Джину, потому что ты ему нравишься, И, — оправдывался Сяо, — понимаешь, мы с ним разговаривали, и я хотел попросить его оставит тебя, но он так рьяно начал тебя защищать от меня, что я понял — он охраняет то, что уже присвоил себе. Не то, что я не смог бы вступить с ним в спор и попытаться отбить тебя у него, но вот, в чём проблема — я также понял, что вы с ним — идеальная пара, и тебе, после того, как я столько нервов тебе намотал, нужен именно такой омега — верный, надёжный, преданный. Поэтому я решил отступиться, и чтобы не было искушения, я решил сделать так, чтобы ни ты, ни я больше не могли и думать про воссоединения. — Ты сказал, что расстался с Доком. Что случилось? — едва сдерживал ярость Ибо, буквально впиваясь в ручку кресла пальцами. Чжань отвернулся, сложил руки за спиной, обхватив одной ладонью локоть другой, и тихо сказал: — Ибо, я понимаю, что тебе кажется, что я тебя сейчас обманываю, но это не так: Бинь, наверное, что-то перепутал. Нам с тобой прекрасно, но только в постели. А в жизни ты столько раз сделал мне больно. Неосознанно, но… ты как будто считаешь меня своей вещью, которая не имеет своего мнения. Но я имею. И, пусть оно может совпадать с твоим, но оно у меня есть, а ты никогда его не учитываешь. Ибо больше не сказал ни слова, оделся и вышел. Он сразу написал Джину и объяснил ему, что если он ещё никому не сказал, что они расстались, то не могли бы они продолжить этот спектакль? Ответ пришёл незамедлительно: «Я никому не сказал, ждал здравого решения от тебя. Надо теперь просто придумать, где ты был три дня?» Ребята ещё какое-то время попереписывались, и тут Джин написал: «Забыл тебе сказать: Тэ пропал. Его и Чонгука ищут, но шансов, что они спаслись, так мало, что я просто не знаю, как эту новость воспримет Чжань? Чимин уже третьи сутки лежит в больнице — у него резко поднялось давление, и теперь врачи опасаются, что это может стать постоянной проблемой. Ибо, Бинь тоже не выходит на связь. Не мог бы ты найти его и узнать, что там с ним?» Ван, едва удерживая себя на ногах, спешит к другу. Распахнув дверь в его комнату, он увидел картину, от которой его едва не вывернуло — Бинь лежал в постели, залитой рвотой. Вокруг него валялись много бутылок из-под крепкого спиртного, коробки из-под уличной еды. Сам Бинь завалился в лужу и присох к непереваренной пище. Ибо в ужасе начал тормошить друга, и тот через какое-то время открыл глаза. Смутно понимая, что происходит, он спросил: — Ибо, где мой Тэ-Тэ? — Не знаю, друг, но тебе надо привести себя в порядок. — Зачем? Кто будет смотреть на меня? — Юй бессмысленно смотрел в стену перед собой и продолжал изрекать: — Тэ-Тэ дружил со мной, потому что у него прекрасное огромное сердце, но больше таких нет, и я больше никому не нужен! — Ты нужен нам, Бинь. Только ты сможешь сказать Чжаню, что понимаешь его боль. Бинь, ты ему сейчас нужнее всего. Он ещё не знает! — Да, я должен был сказать ему, но не смог, — признался Юй. — Решил, что пусть он прекрасно проведёт эти дни в счастливом неведении. Надеюсь, хотя бы у вас с ним всё наладилось? — Нет, — сухо сказал Ван. — Из-за того, что ты меня обманул, я повёл себя неправильно, и теперь он винит меня в том, что я пришёл и воспользовался его ситуацией. Давай, Бинь, прими душ и иди к Чжаню. Я не смогу его поддержать, потому что для меня Тэ всегда был только другом Чжаня, но вы с ним его просто боготворили. Идём, ты нужен Чжаню.***
Сяо, проводив глазами Ибо, набрал несколько раз номер Тэхёна, но ему ответили, что абонент временно недоступен, и он позвонил господину Киму. Тот нервно спросил: — У тебя есть какие-то новости? — Что? Вы о чём? — не понял Чжань. — Я никак не могу дозвониться до Тэхёна, решил узнать у Вас, что случилось? — Тэ пропал, — каким-то бесцветным голосом сообщил новость Ёнсун. — Чжань, он полетел в Европу, и его самолет потерпел крушение. Он перестал подавать сигнал уже три дн я назад. Ты не слышал? Сяо пытался сложить в голове все слоги и получающиеся у него слова, чтобы понять, что именно говорит ему отец Тэ? Он нервно потёр лоб, словно надеясь, что это поможет, и сказал: — Нет, господин Ким, я только пришёл в себя после призыва пары и сразу решил позвонить Тэ. — В его голове никак не укладывалось, что Тэхён, возможно, мог уже погибнуть, пока он предавался страсти с Ибо. Что, никто не мог ему сказать об этом? Он тихо спросил: — Господин Ким, какие шансы? — Очень маленькие, Чжань, и впереди много нолей, — устало ответил господин Ким. — Я не могу рисковать мужем и малышами, но Хёсин там тоже сильно истерит и кричит, что не верит. Я тоже не верю, ищу. Но с каждым днём шансов становится всё меньше! Держись, Чжань. Я делаю всё, что в моих силах, — заученно сказал Ёнсун и отключился. Чжань опустился на кровать, прижал руку к груди и прислушался к своему сердцу: — Ты ведь почувствовало бы, если бы Тэ погиб, правда? Я бы понял это, в каком бы состоянии ни был! Мы же с Тэ, словно один человек! Мы с ним — родственные души! Я не верю! Не-е-ет! — наконец зарыдал омега. В этот момент дверь распахнулась, и к нему в комнату вбежал Бинь. Он не плакал, но его глаза были такими тусклыми, что поднявший на него взгляд Чжань понял — парень уже выплакал все слёзы! И это так страшно — смотреть в пустые безжизненные зрачки. Бинь обнял его и сказал: — Поплачь, Чжань, прошу тебя. Мне стало легче, хоть и не сразу. Но Сяо оттолкнул друга и злобно крикнул: — Я не верю! Тэ жив! Я почувствовал бы! Бинь повернул омегу к себе лицом и внимательно посмотрел на него. Спросил: — Считаешь, ты это почувствовал бы? — Да! — упрямо повторил Чжань, хватая руки друга. — У меня было бы ощущение, что мне вырвали сердце! Но оно есть — тревожится, переживает, но оно точно есть! Тэ жив, надо его только найти. Бинь вдруг сказал: — Точно. Сердце должно было почувствовать утрату! Чжань, я понял, что было не так — я не понимал, что происходит — как будто это не про него.***
Хёён испуганно следил за мечущимся по дому Хосоку, который вначале, прочитав какую-то новость, вскочил, завыл, затем швырнул свой телефон в стену, обратился зверем и принялся метаться, разрывая когтями мебель, грызя зубами технику и всё, чего не смогли сокрушить когти. За пару минут уютная гостиная превратилась в свалку разбитой мебели и дымящихся приборов, и посреди этого хаоса метался и бесновался гепард, набрасываясь на всё, что могло быть разрушено. Хёён начал пятиться к выходу, когда жёлтые злые глаза уставились на него. В два прыжка зверь настиг его, протянул когтистую лапу к горлу, но схватила тонкую шею крепкая рука альфы. Он прорычал в лицо жениху: — Если узнаю, что ты каким-то боком причастен к гибели моего Тэ-Тэ, я тебя по этой земле тонким кровавым слоем размажу! Омега испуганно смотрел в голую спину уходящего от него альфы. Мускулы перекатывались под кожей, и Хёён вдруг позавидовал Тэхёну, которого так сильно любил этот самец! До этого момента он воспринимал Хосока, как приложение к собственным деньгам, но прямо сейчас ему захотелось, чтобы Хо стал его мужем по-настоящему! Он осторожно двинулся следом, и когда Хосок резко обернулся, омега сказал: — Я не враг тебе. Я слышал кое-что от папы и готов с тобой поделиться. Но пообещай мне, что когда вы найдёте Тэхёна, мы станем с тобой женихами по-настоящему. — Говори, — рыкнул Хосок, разворачиваясь, и Хёён, мельком глянув вниз, понял, что не прогадает, если этот альфа станет его. Он опустил голову и тихо сказал: — Ты и твой Тэхён нарушили кое-чьи планы своим проектом. Кто-то из травоядных затеял грязную игру. — Я знаю это, Хёён. Ты говоришь такие очевидные… — Нет! — перебивает омега Хосока. — Ты не знаешь, что эти люди не за травоядных. Они против всех, ведь какое-то время назад они поняли, что иметь деньги — это приятнее, чем пахать на земле. Но все лучшие сферы уже разделены между хищниками, а травоядные, по мнению этих людей, слишком глупые и не достойны подобных благ. — Власть ради власти? — поразился Хосок. — Мне казалось, что таким люди перестали страдать ещё в прошлом веке! — Не перестали, как видишь, — горько усмехнулся Хёён. — Они ведь и есть из прошлого века, не понимают, что больше их правила не работают, но стремятся вернуть всё на круги своя. При этом мечтают сами править этим миром. — Ты знаешь, кто они? — перебил жениха Хосок. — Нет, но я могу посмотреть в телефоне папы. Хосок ненадолго задумался и спросил: — Мой отец в этом замешан? — Косвенно, — подтвердил его догадки Хёён. — Он был знаком с моим отцом, и они по молодости что-то натворили, и теперь и моя семья, и твой отец находятся в какой-то зависимости у травоядных. Хосок, не обращая внимания на свою наготу, подошёл к омеге, снова протянул к его горлу руку, но больше не прикоснулся, только сжал пальцы в кулак и злобно прошипел юноше в лицо: — Узнаю, что ты мне соврал — уничтожу! — развернулся и побежал наверх. А Хёён смотрел ему в след и думал, как повернуть эту ситуацию так, чтобы не подставиться самому?
