𓁀 египтус мини истории/egyxos imagine 𓁀

Имя её произносили шёпотом даже в самых громких залах Золотого города — Анат, дочь воина и знахарки, родившаяся не в шелках, а в пыльных дюнах, где дети учатся держать меч, прежде чем научатся молиться. Она пришла в Город как солдат, осталась — как буря. Она была иной. Сила в её теле не уступала мужчинам. Холод в её глазах — клинку. Но сердце у неё было живым, способным к доверию — и это было опаснее всего. ⸻ Первым, кто заметил её, был Рамзес. Он смеялся, когда она отправила двух бойцов в песок одним движением бедра. Он плотно скрестил руки на груди и пробормотал: — Эта девушка бьёт лучше половины стражей. Хочу увидеть, как она сражается — со мной. Он вызвал её на тренировку. И проиграл. Споткнулся не о песок — о взгляд. Сухой, колкий, но в нём было нечто большее, чем вызов. Был интерес. ⸻ Кефер заметил её позже. Не сразу. Он наблюдал, как она бросала вызов укоренившемуся порядку, молчал, когда она нарушала субординацию ради справедливости, и лишь один раз спросил: — Почему ты не склоняешь голову? — Потому что я не дерево. Я солдат. — ответила она. — И если я не стану прямой, меня сломают. Он улыбнулся. Только уголком губ. И впервые за долгое время внутри Кефера кольнуло что-то смотря на эту девушку. Они оба начали замечать друг друга чаще, чем хотели. Рамзес врал себе, что просто восхищён. Но стоило ей пройти мимо — и он вставал. Всегда. Чтобы что-то сказать, даже если это было: «Ты снова в боевом духе? Тогда научи меня, как выбить орудие у Аписа». Кефер стал отдавать ей важные приказы — не из желания проверить, а чтобы видеть её чаще. Он отмечал, как она держится рядом, как не опускает глаз, как слушает — без страха, но с уважением. И оба замечали действия другого но молчали. До поры. Пока однажды... — Ты всё чаще отправляешь меня в южные гарнизоны, — Рамзес навис над Кефером, сжимая ладони. — С тех пор как она появилась. Анат. — Я делаю то, что выгодно Городу, — холодно ответил Кефер. — Или ты хочешь сказать, что стал слишком слаб, чтобы выполнять приказы? — Я хочу сказать, что ты пользуешься своими полномочиями Повелитель. Но я не отдам её. Даже тебе. Наступила тишина. — Значит я всё же был прав... — Кефер приподнял бровь. — Ты тоже? Рамзес выдохнул: — Мы оба. И это — проклятие. С тех пор началось негласное состязание. Кефер вызывал Анат на ночные учения, якобы секретные. Обнимал её, поправляя стойку, задерживал руку на её талии дольше, чем требовалось. Говорил мало, но глаза — горели. Рамзес приглашал её на Землю. Показывал места, где сам часто бывает. Шутил, закидывал её на плечо, если она уставала. Прикосновения были дерзкими, но нежными. Анат смотрела на них обоих. Она не была глупой и понимала что возможно они относят ся к ней по другому. Ей лстило, ведь оба мужчин великолепны. Она не делала выбора. Пока. Вскоре уже надоев состязаться, мужчины решили решить признаться девушке и посмотреть кого же она выберет и чувствует ли она что то к ним. И так одним жарким вечером, когда луна будто плавилась в небе, трое оказались в одном зале — у фонтана. Песок был прохладен, воздух дрожал от страсти и невыраженных чувств. — Смотря на тебя моё сердце бешено колотиться — начал Кефер, — Мне нравится в тебе всё, от характера до привычек и я хотел бы что бы ты была моей. — протянув руку девушке он ждал — Анат, ты та кого я могу назвать любимой — с твердостью начал Рамзес, — кого я хочу видеть и слышать каждый день, чьи прикосновения я мечтаю ощущать на своей коже каждый миг жизни, я хочу быть рядом — сказав это он тоже протянул ей руку и ждал. Анат думала недолго. Ей нравились оба мужчин и то как они выразили свои чувства её тронуло. Она подошла к ним. Встала между ними. Сердце её билось как барабан в бою. — Я устала выбирать. Я так долго думала, правда. В битвах я побеждаю, быстро и не раздумывая. Но здесь... здесь я не хочу что то решать. Я хочу быть с теми, кто принимает меня полностью. Она взяла руку Кефера, положила на своё плечо. Потом — руку Рамзеса, на живот. Провела их к себе. — Вы оба — разные. Но я... я хочу вас обоих. Вы те на кого я могу положиться. Рамзес посмотрел на Кефера. Кефер — на него. И по взглядом оба поняли что не будут возражать. Раз их любимому человеку так комфортнее, то пусть будет так.

***

Лунный свет падал сквозь арку, растворяясь в каплях, что стекали с кожи Анат. Она стояла между ними, как олицетворение войны и мира. Без доспехов, без маски, только она — настоящая. Грудь вздымалась от дыхания, глаза пылали неуверенностью, желанием и силой. Кефер первым приблизился. Он коснулся её плеча, как будто просил разрешения. Она не отстранилась. Его губы скользнули по её ключице, будто он присягнул на верность. Ладонь обвила её талию, прижимая ближе. Он был горячим, как золото под солнцем. С другой стороны подошёл Рамзес. Он был легче, мягче в прикосновениях, но в глазах горел тот же огонь. Он провёл пальцами по линии её спины, по её бедру, а затем, с лёгкой усмешкой, прошептал: — Богам не повезло — на них не смотрят так, как мы смотрим на тебя. Девушка обняла их обоих — её рука на груди Кефера, её бедро скользнуло вдоль ноги Рамзеса. Всё было новым, но не чужим. Кефер притянул её к себе, накрыв ладонью затылок. Его поцелуй был нежен, но требователен. Глубокий. Медленный. Как будто он хотел впитать её силу. Рамзес в это время целовал её шею, плечи, гладил её бока. Его ладони были будто созданы для того, чтобы касаться. Тела сливались. Границы исчезали. Всё происходило в тишине, нарушаемой только шёпотом дыханий, сдавленных стонами и шелестом ткани, падающей на мозаичный пол. — Я здесь, — прошептала Анат, зарываясь пальцами в волосы Кефера. — С вами. — Навсегда, — сказал Рамзес, целуя её живот, — если ты позволишь. — Не как трофей, — добавил Кефер. — А как равная. Как та, за кем мы идём в бой... и в ночь. И ночь длилась. Ни победителей. Ни границ. Только трое. В теле. В дыхании. В одной общей истине.

***

Свет пробивался сквозь завесу. Сехемет проснулась между двумя телами. Мощное плечо Кефера — под её щекой. Грудь Рамзеса — под её ладонью. Оба дышали спокойно, почти синхронно. Она не чувствовала вины. Только тепло. Кто-то шевельнулся — Кефер. Он открыл глаза, посмотрел на неё с той мягкой строгостью, которой обычно смотрел только на командиров. — Ты прекрасна. — сказал он. Просто. — Слишком прекрасна, чтобы делить, — добавил Рамзес, приподнимаясь. — Но так уж и быть я не откажусь. Анат улыбнулась, вдыхая аромат ладана и кожи. — Тогда не делите. Просто будьте рядом. Вы оба. И они были. Ради неё. Через несколько дней после той ночи девушка снова села у бассейна в личных покоях Кефера. Ночная влага ещё не успела испариться с её кожи, волосы свободно спадали на спину. Она пила прохладный гранатовый настой, пока Рамзес, полураздетый, лениво наблюдал за ней из подушки. Кефер молчал, читая свиток, но пальцы сжимали пергамент слишком крепко. — Ты напряжён, Правитель, — протянул Рамзес, поднимаясь с ложа. — Неужели дело в том, что нам стало... хорошо втроём? Кефер поднял взгляд: — Я привык к контролю. Но она разрушает его. И я не знаю, радоваться этому... или бояться. Сехемет повернулась к ним. — Тогда бойся. Или доверься. Но не пытайся управлять мной. Ни один из вас. Я этого не прощаю. Рамзес рассмеялся. — Вот за это я и влюбился. — А я — за это и прекратил бороться, — признал Кефер. Они подошли к ней, опустились по обе стороны. Их ладони легли на её колени. Один — горячий и нетерпеливый. Второй — уверенный, глубокий. — Ты знаешь, — шепнул Рамзес, прижимаясь к её шее, — в городе уже ходят слухи. Про то, как ты... укротила двух львов. — Пусть завидуют, — сказала Анат, обводя ногтём грудь Кефера. — Я не была рождена для покорности. Но может сейчас я буду, если вы сильно попросите — хитро улыбнувшись она поцеловала Рамзеса в губы, а рукой спускалась всё ниже по телу Кефера. Мужчины поняли её намёк и были рады продолжить её игру. На следующий день во дворце появился претендент. Молодой генерал из Восточной заставы, смелый, с гладкими речами и украшенной саблей. Он явился к Кеферу с донесением, Анат сопровождала его, и генерал пытался идти ближе к ней. Придя к Кеферу, генерал говорил зачем пришёл,но всю аудиенцию смотрел взглядами на Анат. Она чувствовала это. И позволила. Рамзес заметил первым. Его рука сжалась на рукояти меча, а улыбка стала натянутой. — Интересно, генерал всегда так пялится на советниц, или мы что то не так поняли ? — Я лишь восхищаюсь её доблестью. И красотой, она невероятна, я конечно прощу прощения но возможно я бы хотел пригласить её на свидание — ответил тот. Кефер встал. Медленно. Вся комната затихла. — Это не ярмарка где ты можешь найти себе девицу. Ты пришёл с докладом — так передай. Или хочешь, чтобы мы обсудили твою храбрость на арене? — Я... нет, конечно, — растерялся тот. — Тогда иди. Когда он ушёл, девушка сказала: — Вы оба ревнуете. — А ты дала повод, — рыкнул Кефер. — Потому что хотела убедиться, что это не просто страсть. А чувство. Ревность — слабость. Но в любви она сладка.

***

Ночью она раздела их сама. Сняла золотой нагрудник с Кефера, проводя пальцами по его груди, оставляя лёгкие укусы на ключицах. Сорвала с Рамзеса пояс, а он, смеясь, обнял её за талию и прижал к себе, закружив по комнате, словно танец для троих. На ложе они не знали, чьи пальцы были где, чьи стоны срывались первыми. Рамзес скользнул языком по её животу, пока Кефер держал её бедро, прикусывая шею. Она звала их по именам, поочерёдно, а потом сразу — одним дыханием, одним криком. — Вы — мои. Я так рада — И ты — наша, — сказал Кефер, целуя её плечо. — Мы тоже рады этому— добавил Рамзес. И они принадлежали ей. Они выбрали быть частью её жизни. И сделают всё что бы так было и дальше.