Amo(r)

Пилот мчит на гоночном болиде — его сердце колотится в унисон с рёвом мотора, а ветер свистит в ушах, словно пытаясь перекрыть звук бешеного ускорения. Он обгоняет соперников, одного за другим, чувствуя, как адреналин наполняет его тело. Каждый поворот трассы — это испытание, каждый манёвр — это танец на грани, где ошибка может стоить всего. Шлем плотно облегает голову, защищая от ударов, но не от звуков окружающего мира. Он слышит, как ветер проносится мимо, как резонирует двигатель, и даже как соперники пытаются его догнать. С каждым обгоном альфа чувствует, как растёт его уверенность. Первый, второй, третий — он прорывается вперёд, оставляя позади разочарованные лица других гонщиков. Финишная прямая уже близко, и он ускоряется ещё сильнее. В этот момент в зеркале заднего вида мелькает что-то. Гонщик оборачивается и видит, как кто-то из-за спины резко приближается.       — Плохо. — единственное, что произносит он. Он не паникует, ведь какой смысл в панике, если исход неизбежен. Только сердце замирает — умирать не хочется. Удар! Машина подскакивает, и всё вокруг словно замедляется. Стёкла трещат, а кузов скребёт об асфальт. В этот момент реальность сливается в одну сплошную боль. Он ощущает, как его тело мечется внутри машины, словно кукла без нитей. Запах бензина проникает в ноздри, наполняя лёгкие горьким привкусом страха. Он понимает, что это не просто авария — это катастрофа. Вспышка огня вырывается из-под капота, словно злая сущность, жаждущая поглотить всё вокруг. Альфа чувствует жар, который обжигает его кожу даже сквозь защиту шлема. Он пытается открыть глаза, но мир вокруг него становится всё более размытым. Слышит крики людей, которые бегут к месту аварии, но их голоса кажутся далёкими и неясными.       — Брат, давай же, соберись. — голос, родной, хриплый от сигарет и жизни. Он пронзает апатию, как нож. — Ну же, ещё рано, здесь тебя никто не ждёт. Вставай! Он должен выбраться, должен! Но тело не слушается. Боль пронизывает каждую клеточку, а огонь начинает стремительно распространяться. Внутри него борются страх и желание жить, но время уходит. Альфа собирает последние силы и пытается сделать шаг к спасению… — Амор!                                     Три месяца назад. Двое парней вышли из самолёта, ступая по трапу, который плавно вёл их к земле. Чонгук — высокий, спортивный брюнет — был одет в тёмно-синие джинсы и белую футболку. На его плечах висела чёрная куртка, а на ногах — удобные кроссовки. Он шёл с лёгкой полуулыбкой на лице, а глаза светились от предвкушения возвращения домой.       — Давай помогу. — оборачивается, помогая красивому омеге преодолеть последнюю ступень. — Ты как?       — В норме. — ответ Сокджина был едва слышным шёпотом, выдохом, который тут же унёс ветер. Но Чонгук знал — это была ложь. Он видел мелкую дрожь в изящных пальцах, чувствовал лёгкое напряжение в руке, которую держал. Сокджин был картиной в золочёной раме: безупречная светло-розовая рубашка, струящиеся чёрные брюки, делающие его походку невесомой, и дерзкая фиолетовая чёлка, выбивающаяся из строгой причёски, как его истинная натура — непокорная и яркая. Золотые браслеты на его запястье звенели при каждом движении, словно нервы, заключённые в драгоценные оковы.       — Не верю, что мы здесь. — всё так же тихо проговорил омега, смахивая указательным пальцем длинную чёлку. — Пять лет прошло, а как будто только вчера уехали. Чонгук повернулся к другу и подбадривающе сжал его плечо, затем забрал маленький чемодан, и они вошли в здание аэропорта. Когда парни проходили таможню, Чонгук с любопытством рассматривал окружающих: семьи с детьми, деловые люди в строгих костюмах и туристы с большими рюкзаками. Сокджин же сосредоточенно заполнял необходимые документы, время от времени бросая взгляд на альфу, чтобы убедиться, что тот не попадает в неприятности. Ведь Чон — знаменитый гонщик «Формулы-1», и поклонников у него очень много, а значит, они могут узнать его в любой момент, и это приведёт к ненужному хаосу.       — Амо, спрячь лицо, не стоит создавать давку в маленьком аэропорту. — сказал Джин, на секунду отрываясь от документов. Чонгук закатил глаза и натянул чёрную медицинскую маску на нос. Сокджин являлся для него не только другом детства, но и агентом. Благодаря ему альфа сейчас успешный и знаменитый. Они прошли многое, как в прошлом, так и в настоящем. Джин — его контроль, а он для него — опора. После того как таможня была пройдена и все формальности улажены, они направились к выходу из аэропорта. Яркий свет солнечного дня ослепил их на мгновение, и Чонгук, прислонив ребро ладони ко лбу, осмотрелся.       — Нас кто-нибудь встретит? Сокджин, следуя за ним, снял с головы солнцезащитные очки и, проверив свой телефон, указал на ярко-зелёный «Мерседес» с огромной надписью «поцелуй меня в зад» на боку, ожидающий их у обочины.       — А вот и наш водитель. — усмехнулся омега, когда водительская дверь машины распахнулась, и из неё выбрался высокий зеленоволосый альфа. — Единственное, что в этой жизни остаётся неизменным, так это любовь Мингю к выебонам. Ким Мингю — один из немногих, кто поддерживал с ними связь все эти годы.       — Джин! Амо! — низко рассмеялся Мингю и, когда они подошли друг к другу, приветственно обнял. — Ты качаешься? — жамкает Чона за трицепс.       — Да ты, как я погляжу, тоже из спортзала не вылезаешь. — усмехается Чонгук.       — Ну а как же, омежкам нравится, когда всё рельефно. — игриво дёргает бровями Мингю, затем поворачивается к омеге. — Джин… — набирает полную грудь воздуха. — Ты куда всё хорошеешь и хорошеешь? Тридцатка ведь. — на выдохе выдаёт горе-комплимент. Сокджин закатывает глаза и качает головой.       — Комплименты — это не твоё, Мингю.       — Да я ж пошутил, ты ещё фору любому восемнадцатилетнему пиздюку дашь. — похотливо облизывает губы и резко давится воздухом, когда Чонгук неожиданно прописывает ему несильный удар в живот. — Понял, слюни на Сокджина пускать по-прежнему запрещено. Чонгук хмыкает и бросает короткий взгляд на друга. За много лет он привык по-мужски опекать омегу. Нет, они не вместе, и романтических чувств друг к другу не испытывают. Джин для него — старший брат, наставник, и он отдаст его только в достойные руки.       — Так, ну предлагаю закинуть чемоданы в отель и поехать слегка отметить ваше возвращение. Заодно и познакомитесь с моим постоянным. — объявляет Мингю и галантно открывает заднюю дверь «Мерседеса». — Господин Ким, прошу. — кланяется в реверансе. Сокджин в тысячный раз закатывает глаза и аккуратно, чтобы не помять брюки, усаживается на заднее сиденье. Чонгук тоже обходит машину и занимает переднее пассажирское кресло.       — Так что за постоянный? — дождавшись, когда Мингю займёт водительское место, спрашивает Чон. Сокджин заинтересованно подаётся вперёд и просовывает голову между передними сиденьями.       — Любовник. — пожимает плечами Ким и, заведя мотор, плавно выруливает на дорогу. — Знаете, чтобы стать моим омегой, надо не только отменно сосать, но и много читать, вкусно готовить, и, конечно же, меня боготворить. Джин и Амо переглядываются и начинают громко, издевательски смеяться.       — Придурки. — обиженно бурчит Мингю, но, быстро их простив, снова дружелюбно улыбается. — Ну а ты что, Амо?       — Что я? — переспрашивает альфа, опуская стекло и вытягивая руку из окна. — У меня как день сурка. Проснулся, спортзал, автосервис, заснул. Проснулся, заезд, интервью, заснул… — усмехается устало и, расправив ладонь, чувствует, как ветер приятно покалывает кожу. — И так по кругу.       — Мне кажется, ты прибедняешься. — кидает на него взгляд Мингю. — Ты один из лучших гонщиков «Формулы», твоя жизнь не может быть настолько скучной. Сокджин, решив не мешать парням общаться, откинулся на спинку сиденья и достал телефон. Двухнедельный отпуск не отменяет работу — ведь он агент, как сказал ранее Мингю, одного из лучших гонщиков «Формулы-1».       — Ну, а если серьёзно, ты изменился, и не только снаружи. — цокает водитель и, спасаясь от палящего солнца, откидывает козырёк. — Ты выглядишь спокойным, в глазах нет старого огня. Раньше ты бы уже выхватил ключи от машины и, не спрашивая разрешения, уселся за руль. Амо сглотнул, и в его глазах появился огонь, вот только он был не внутренний, а как на видео — чёткая картинка горящей «Тойоты».       — Я больше не гоняю на улице, только гоночная трасса. — спокойно отвечает и, прикрыв глаза, представляет, как едет на своём болиде. «Макларен» MCL38 мчится по трассе, развивая скорость триста шесть километров в час. Он, словно пуля, выпущенная из мощного ружья, стремительно проносится по чистому полю, не замечая преград на своём пути. Альфа ласково прозвал свою машину «Лео», сокращённо от Леопарда — символа силы и ловкости. Этот зверь, как и его именитый аналог, обладает невероятной грацией и лёгкостью в движениях, будто танцует на асфальте, оставляя за собой лишь шлейф адреналина и запах жжёной резины. Чонгук улыбается, вспоминая, как звучит приятный для его слуха рёв мотора «Макларена»… но что за чёрт, почему вместо рычащего звука он слышит мягкое урчание, словно рокот тигра. Распахнув веки, он поворачивает голову в сторону звука. Сбоку от их машины пристраивался чёрный, словно пантера, спортивный мотоцикл. Они останавливаются на красном сигнале светофора, когда мотоциклист оборачивается. Чёрный визор скрывает лицо, но Амо чувствует, что за ним прячется кто-то знакомый. Внутренний зверь вскочил на лапы и обеспокоенно мечется по клетке. В этом мире есть только один человек, на кого так реагирует его волк… Мотоциклист, потянувшись к шлему, поднимает визор, и в этот момент время будто останавливается. Аквамариновые глаза, сверкающие как драгоценные камни, встретились с его взглядом, и по телу альфы побежали тысячи мурашек.       — Тэхён? — еле слышно, одними губами. В этот миг всё вокруг исчезло — шум города, гудение машин, даже Мингю, сидевший рядом, стал несущественным фоном. Только они вдвоём, только это мгновение, которое длилось недолго. Мотоциклист резко выжал газ, и звук мотора взорвался в тишине. Зелёный свет светофора загорелся, но для Чонгука всё происходило как в замедленной съёмке. Байк, сорвавшись с места, уносится прочь, забирая с собой все воспоминания и чувства, которые Амо старался подавить в себе последние пять лет.       — Может, вечером махнём на заброшенный аэродром? — спрашивает Мингю и приглаживает зелёные волосы, что путаются от ветра. — Блять, Амо, закрой окно, всю причёску мне испортишь. Сокджин, почувствовав изменения в кофейном аромате друга, заблокировал телефон и, закинув его обратно в сумку, просунул голову в пространство между сиденьями.       — Амор, ты в порядке? Чонгук, вздрогнув от полного произношения прозвища, обернулся к старшему.       — У меня галлюцинации. — безэмоционально ответил Чон, а затем, откинув голову на кожаную спинку кресла, снова закрыл глаза. — Надо выпить.       — Это мы сейчас быстренько организуем. — широко улыбается Мингю и, подмигнув, хлопает альфу по крепкому бедру.

🚥🚥🚥

Несмотря на бесконечные сообщения от Мингю с просьбой пошевеливаться, парни не спешат торопиться. Приняв после перелёта душ, Чонгук на скорую руку заварил быстрорастворимый кофе, пока Сокджин бегал по номеру, примеряя подходящие наряды. Выбор пал на узкие голубые джинсы-скинни и белый укороченный топ. На ноги омега надел босоножки на тонких ремешках и маленьком каблучке, чтобы слегка подчеркнуть и без того длинные ноги. В ушах — пара золотых колечек, а на руках, как обычно, звонкие браслеты. Лёгкий макияж, небрежная укладка — и образ дерзкого омеги готов.       — Ну как? — продефилировал туда-обратно. — Годится?       — Ты даже в мешке из-под картошки будешь выглядеть потрясающе, хён.       — Амо, я не твоя слюнявая омежка. — строго выгибает бровь Ким. — Говори, как есть. Чонгук кивает и задумчиво касается рукой подбородка.       — Ты прав… — хмыкает, — Ты выглядишь не потрясающе. — подходит ближе, практически нависая над немаленьким Джином. — Ты выглядишь сногсшибательно! — и, неожиданно чмокнув друга в щёку, быстро убегает в ванную, чтобы переодеться самому.       — Засранец. — хихикает Ким, но затем горделиво задирает нос. — Но, чёрт возьми, это ведь правда — я великолепный. До кафе они добрались только к вечеру. Мингю в сопровождении экзотичного темнокожего омеги сидел напротив Амо и Джина и обиженно дул губы.       — Сдуй щёки, бога ради. — усмехается Сокджин, когда альфа в очередной раз тоскливо вздыхает. — Рядом с тобой такой роскошный парень, ты должен быть благодарен за то, что мы слегка припозднились, и вы смогли немного побыть наедине.       — Слегка?! — возмущённо вскрикнул Мингю, но сидящий рядом омега успокаивающе погладил его по плечу, и он чутка поостыл. — Я думал, мы успеем посмотреть, а может, и поучаствовать в парочке заездов. — кидает на Чона полный искренней тоски взгляд. — Амо, ты же обещал поехать на аэродром… — скулит как пятилетний. Брови Чонгука взлетают вверх. Что-то он не припомнит данного обещания. Покопошившись немного в мозгах, он так и не смог найти этого момента.       — Джонатан, — Сокджин не будет собой, если грамотно не сменит тему. — Как давно ты в Корее?       — Уже год, учусь в медицинском, а сам я из Кувейта. — на ломаном корейском отвечает темнокожий парень и скользит заинтересованным взглядом по Чону. — Почему Амо? Сокджин, Мингю и Чонгук переглянулись, и третий, устало вздохнув, подаётся вперёд, ставя локти на стол. Вспоминать зарождение своего прозвища не хотелось, ведь каждое воспоминание причиняло боль, хоть в тот момент он и был счастлив.       — В моей жизни был один человек, который называл меня Амор. — подносит к лицу бокал с янтарной жидкостью и, сделав короткий глоток, морщит нос. — Это прозвище сначала использовал только он, но вскоре друзья подхватили, и оно стало частью моей жизни, с одной лишь разницей, что убрали последнюю букву. Вот так я и стал Амо. — отпивает виски и ставит бокал обратно.       — А где сейчас этот человек?       — Не знаю. — спокойно отвечает, но сердцебиение, долбящее в грудную клетку, словно хочет сказать: «Он здесь, спрятан глубоко под слоем боли и разочарования». Сокджин натянуто улыбается, стараясь разрядить обстановку, и, придвинувшись ближе к младшему, кладёт ладонь на его колено.       — Всё нормально? — спрашивает тихо, пока Мингю что-то нашёптывает на ухо своему постоянному. — Если хочешь, давай вернёмся в отель? Чонгук переплетает под столом их пальцы и отрицательно качает головой.       — Спешу тебе напомнить, что в нашей маленькой семье я альфа, и я должен тебя успокаивать. — так же тихо отвечает.       — Пффф, забыл, кто здесь старший, щенок? — высокомерно фыркает Джин.       — Я в порядке, хён. Сокджин поворачивается и заглядывает в родные до боли глаза.       — Я не верю, но…       — Всё хорошо, честно. — перебивает Чон и поднимает бокал свободной рукой. — Давайте выпьем за знакомство, — салютует Джонатану. — И за встречу. — подмигивает Мингю. Через два часа захмелевшая компания вывалилась из бара и, громко разговаривая, остановилась около обочины, чтобы поймать такси. Омеги бурно обсуждали какой-то новый сериал, пока альфы спорили, какой двигатель лучше подойдёт для гоночного болида.       — «Косворт-DFV»… — топает ногой Мингю. — Восемь цилиндров, V-образный мотор с двумя распредвалами в каждой головке и четыре клапана. Чонгук качает головой и в такт ей указательным пальцем.       — Не, нихуя! «Хонда М12/13», рядный, четырёхцилиндровый, шестнадцатиклапанный с рабочим объёмом 1499 см в кубе…       — Как ты вообще стал гонщиком с такими мозгами?! — перебивает его Ким, брезгливо морща нос. — Ты же ничего не понимаешь в настоящих движках!       — Ну куда мне до тебя! — отгрызается Амо. — Подумаешь, какой-то Чон Чонгук, призёр «Ф-1», спорит с самим Ким Мингю!       — Забьём, что я сделаю с тобой на обычной трассе? Омеги резко замолкают и подходят к чуть уже не сцепившимся в смертельном бою мужчинам.       — А я на чём поеду, придурок? На них? — указывает на свои ноги. — Уж прости, они бегают только стометровку! Мингю загадочно улыбается и отходит чуть в сторону, открывая вид на матово-чёрную «Хонду New NSX».       — Я думаю, моя любовь не откажет мне погонять на его малышке? — смотрит на темнокожего и, склонившись к Амо, тихо шепчет. — Одна из причин, почему он мой постоянный. Джонатан кивает, ведь заряжается горячим азартом от полыхающих огнём глаз своего альфы.       — Ну так что?       — Погнали. — хищно рычит Чонгук и ловит на себе злой взгляд Джина.       — Блять! Амо!

🚥🚥🚥

Огромная парковка заброшенного аэродрома заполнена людьми и машинами. Стритрейсеры собираются здесь, чтобы продемонстрировать напичканные азотом спорткары и навыки управления этими зверьми. В воздухе витает запах бензина и резины, смешиваясь с природными ароматами присутствующих людей. Громкие разговоры, смех и крики переплетаются с рёвом моторов и мощными басами сабвуферов, создавая в совокупности уникальную симфонию уличной культуры.       — Амо, ты серьёзно собираешься участвовать в этом дурацком споре? — недовольно спросил Сокджин, наблюдая за тем, как его друг поднимает капот машины Мингю. — Это не болид.       — Ты так говоришь, будто я ни разу за рулём спортивной машины не сидел. — хмыкнул альфа и, бросив быстрый взгляд на старшего, склонился над двигателем, чтобы проверить уровень масла. — Если ты забыл, в прошлом я был лучшим гонщиком Сеула.       — Ой, заткнись, лучшим он был. — фыркает омега и присасывается к горлышку бутылки пива, что они купили по дороге сюда. — Тебя даже пару раз крошка Чимин обгонял. Чонгук, низко смеясь, прощупывает патрубок тормозной жидкости.       — Да, два раза. — соглашается и слегка трясёт бачок с самой жидкостью. — Один раз на его восемнадцатилетие, а второй раз на двадцатилетие. — выпрямляется и, подмигнув другу, хлопает крышкой капота. — Я просто сделал подарок на день рождения. Сокджин привычно закатывает глаза и, сняв сумку с плеча, находит в ней пачку влажных салфеток. Вытащив парочку, он протягивает их альфе, у которого руки испачканы в масле. Чонгук улыбается расслабленно и, тщательно вытерев каждый палец, возвращает грязные салфетки.       — Ты иногда меня бесишь, знаешь? — ворчит старший. — Там мусорный бак! — кивает ему за спину. — Такой ты ленивый пиздюк, двадцать лет за тобой подтираю. — вздыхает и отворачивается, ища глазами второго участника спора. — Мингю! Иди сюда, жаба ты зелёная! Чонгук чувствует на себе чужие взгляды, слышит шёпот, прекрасно понимая, что их появление не останется без внимания. Он специально согласился на этот спор. Хотел напомнить о себе, привлечь, как на наживку, чтобы хоть на миг снова заглянуть в аквамариновые глаза и наконец-то отпустить… навсегда.       — Подождём. — тихо прошептал, оборачиваясь по сторонам, силясь заметить знакомый силуэт. — Время ещё есть. Чон усаживается в «Мерседес» и ласково, словно по телу дорогого любовника, оглаживает кожаный переплёт руля. Роскошный салон, неоново-зелёная подсветка, дорогой аромат виски и табака — всё это кричит о деньгах, адреналине и драйве. Амо жмёт на кнопку старта, подаёт газку, и мотор спорткара ревёт диким зверем. По телу бегут тысячи мурашек, отчего альфа даже слегка возбуждается. Боже, как же он любит хорошие машины, мокрый асфальт и бешеную скорость. Закрыв глаза, Чон откидывается на удобную спинку сиденья и сжимает руль, словно синхронизируясь с машиной. Стартер, молодой омега, дай бог достигший совершеннолетия, встаёт между капотами двух автомобилей.       — Три! — белые флажки указывают на водителей, и он, распахнув веки, медленно подъезжает к стартовой линии. — Два! — руки подняты вверх, и Чон чувствует, как адреналин разрывает капилляры. — Вперёд! Машины рванули вперёд с мощным рыком, словно дикие звери, вырывающиеся на свободу. Колёса проскользнули по асфальту, оставляя за собой облако дыма и запаха жжёной резины. Скорость захватила Чона, как стометровая волна. Мозг не реагирует ни на что — есть только он, машина и дорога. Каждый поворот трассы был испытанием; он ловко маневрирует, не давая Мингю вырваться вперёд. Руки уверенно держат руль, а на губах вместо улыбки — оскал. Чонгук помнит эту трассу, как свои пять пальцев… каждую кочку, изгиб, каждую опасность и возможность для обгона, он помнит всё и век не забудет. Амо входит в поворот, и его сердце замирает от волнения: адреналин бурлит в венах, а каждый момент кажется вечностью. Он чувствует себя живым, как никогда — ветер свистел в ушах, а музыка из динамиков разносилась по воздуху, подчёркивая каждый его манёвр. На финишной прямой Чонгук задействует все свои навыки — ведь знает, что это решающий момент. Педаль газа до упора, машина разгоняется до предела. Альфа слышит рёв мотора позади себя, чувствует, как злобно дышит ему в спину Мингю.       — Глупец. — утробно смеётся. — Я ведь Чон Чонгук, король… Но договорить не успевает, ведь его на полной скорости обгоняет чёрная молния.       — Какого хуя?! — ошарашенно шепчет, смотря вслед удаляющемуся красному огоньку. Чонгук прибыл на финиш первым… ну, точнее вторым, ведь его неожиданно обогнал непонятно откуда взявшийся мотоцикл. Выскочив из машины, он начал озираться по сторонам, ища глазами чёрного призрака, а когда нашёл, его сердце упало куда-то вниз, пробивая дно невозможной тоски. Мотоциклист, сняв шлем, распустил длинные белые волосы, которые развевались на ветру, и, повесив его на руль, направился в сторону двух спортивных машин. На капоте одной из них сидел крепкий, высокий блондин в белой свободной футболке и чёрных рваных джинсах. Не медля ни секунды, мотоциклист встал между широко расставленных ног блондина и впился в его губы страстным поцелуем. В этот момент Чонгук чувствует, как какой-то клапан перекрывает поступающий кислород в его лёгкие. Губы, которые он когда-то так любил целовать, сейчас соприкасаются с чужими. Амо сжимает челюсть, давая себе отчёт, что способен на убийство. Он смотрит на разворачивающуюся перед ним порнуху, и ему хочется блевать. Крупные ладони спускаются вниз по ровной спине и сжимают подтянутые ягодицы, а Чону кажется, что сжали его горло. Он поднимает взгляд от чужих рук и встречается с драконьими глазами, что смотрят куда-то позади него. Резко обернувшись, он замечает еле стоящего на ногах Джина. Его глаза наполнены слезами, болью и недоумением. Чонгук ощущает, как волна ярости накрывает его с головой. Он сжимает кулаки так сильно, что костяшки пальцев белеют. Возникает желание устроить резню, облить здесь всё бензином и взорвать к чёртовой матери. Когда пара наконец оторвалась друг от друга, омега развернулся к ним лицом и, вытерев губы от чужой слюны, подмигнул им с наглой, вызывающей улыбкой. Чонгук, готовый к взрыву эмоций, почувствовал тёплые пальцы на своём кулаке.       — Я хочу уйти… — на грани истерики шепчет Сокджин. Это прикосновение стало его якорем в бурном море чувств. — Пожалуйста, Амо, давай уйдём. Чонгук поворачивается к другу и, посмотрев на искажённое болью лицо, коротко кивает. Сокджин не заслуживает этого блядства, он самый чистый и невинный человек в этом мире. Альфа разжимает кулак, переплетает их пальцы и, кивнув в сторону дороги, ведёт омегу за собой. Он только сейчас, отойдя на несколько метров, понял, что всё это время, пока между четырьмя людьми происходила немая война, остальной народ, затаив дыхание, наблюдал за ними. Они ждали сцепки, ведь практически каждый знает их тяжёлую историю.       — Джин! Амо! — раздаётся сладкий, звонкий голос, заставляя парней резко замереть и обернуться. — Джин! Амо! — кричит розоволосый омега, срываясь к ним, но его хватают за капюшон толстовки и тянут обратно. — Да пусти меня, Юнги! — слёзы брызнули из лисьих глаз, и Чонгук видел, как он вытирает щёки тыльной стороной руки. — Пусти меня! — орёт, пытаясь вырваться, но удерживающий его хмурый мужчина перекидывает Чимина через плечо и тащит в сторону машины. — Джин! Амо! — тянет ручки. Сокджин хватается за сердце и чуть не падает на колени. Младший придерживает его под руку и растерянно оглядывается по сторонам. Каким же было облегчение, когда он заметил приближающийся «Мерседес» Мингю.       — Чимин… — уже в машине разревелся Джин. — Я вырастил его, а он даже не дал нам поздороваться… Чонгук гладит друга по спине, пока тот размазывает сопли по всей его футболке. Ему почему-то хочется смеяться. Он ведь так хотел привлечь внимание. Привлёк? Получил? Умирай.