На грани забвения.

Вечер. На улице дует лёгкий весенний ветерок, бьющий в лицо пьяных и курящих молодых людей, болтающих о разных событиях прошлого или грандиозных планах на будущее, опираясь на бетонную, покрашенную графити стену. В темном широком переулке горит едва живая неоновая лампа, а так же мигающая красным светом табличка «вход», висящая в углубленном проходе, указывающая на железную дверь. С улицы была слышна музыка, разносящаяся по пространству большого бара. Вокруг множество людей. Танцующие дамы, пьющие и курящие кальян люди разного возраста. Где-то там играют в покер или дурака, ставя на кон последнее, что у них есть - деньги, квартира или ребенок, неподозревающий, что теперь его жизнь под властью неизвестных плохих дядь. И там, почти в самом конце, у барной стойке сидит молодая девушка лет двадцати пяти, с прямой, высокой и явно спортивной, если не мускулистой фигуре. Ее кожанная черная куртка натягивалась на подтянутой спине, а длинные блондинистые пряди волос, заплетенные в неслишком высокий хвост, доходили чуть ниже поясници, струясь красивыми и слегка неуклюжими волнами, ниспадая с плеч. Вблизи они напоминали пшеничные колосья под теплыми лучами солнца, заставляя их блестеть и отливать золотым оттенком, словно какой-нибудь нимб. Челка неаккуратно спадала на лоб, лесенкой спускаясь к щекам и наконец оканчиваясь где-то возле шеи. Софи сидела спокойно, пока громкая музыка била по ушам, заставляя невольно зажмурить голубой, слегка потускневший глаз. Некогда женское нежное лицо перекрыла тень недовольства, она морщилась. На лбу, казалось, уже вздулась тонкая пульсирующая венка - то-ли от раздражения, то-ли от недостатка воздуха в переполненном людьми пространстве. Даже сейчас кто-нибудь так и норовился случайно задеть ее локтем, а после отшатнуться, увидев лицо девушки. А кто бы не испугался, увидев изуродаванную часть головы столько красивой особы, обвитую бинтом? Должно быть, кто-то хотел с ней познакомиться, но такая «изюминка», украшавшая один ее глаз, теперь отпугивала всех. Оно и к лучшему. В данный момент она не особо горела желаниеи с кем-то знакомиться, тем более после того, что прозошло. Рана еще немного кровоточила, но уже не так сильно, что было удивительно - Софи сама ее обрабатывала, как и другие раны на закаленном теле. Она проходила практику по медицине еще во время военного обучения, так что довольствоваться приходилось своими умениями. Но сейчас не об этом. Оперевшись локтями на твердый деревянный стол, рука девушки потянулась к лицу, будто намереваясь коснуться бинта, но почему то остановилась, словно о чем-то глубоко задумавшись, прежде чем убрать ладонь несколько резким движением, так и не осмелившись свершить задуманное. Она точно не хотела вспоминать ужасы того вечера, которые, она уверена, запомняться на всю жизнь. Ну, а кто знает, может ей удастся забыть то, с каким ужасом они... — Софи, вы слышите меня? Зову зову, а вы как смотрели в одну точку, так и смотрите. Задумались о чем? — знакомый женский голос вывел ее из глубоких раздумий. Оно и к лучшему. Пора отвлечься. — Да...Задумалась, — Пробормотала в ответ она, слегка прикрыв здоровый глаз, а после потерла его, пока местная барменша пододвигала в ее сторону легкий алкогольный напиток. Разомкнув пальцы, девушка взяла стакан, и, поднеся его в губам, отхлебнула, устремив свой острый взгляд на молодую студентку университета. Ее взгляд пробежал по уставшим чертам лица барменши, слегка искаженным из-за вечных нервов. Скользнув ниже, ее взору открылся бейджик, прикрепленный в районе правой груди девчонки. Будто она не знала, как ее зовут...«Евгения» — гласило рукописно написанное имя на клочке бумаги, а после вставленное в пластиковую основу с булавкой. Они были знакомы всего ничего...Год, а может два. Для кого-то это много, но для Софи — всего ничего. Более крупная цифра с начала знакомства имеет большее значение, нежели год. Почти каждую неделю они встречались в этом баре. Софи сидела за барной стойкой, каждый раз пристально наблюдая, как Евгения протирает стаканы или готовит очередной напиток, подавая их официанту, а тот стремительно относил его к какому-нибудь столику. И каждый такой вечер заканчивался с едва заметной улыбкой на лице раненной блондинки и смехом со стороны барменши. Как и сейчас...На чем они там остановились? — ...Так вот я сдала ему этот чертов проект, а он, походу, вовсе его потерял! Я уже который год молюсь, чтоб он наконец то на пенсию ушёл, но нет, он все сидит на этом кресле, даже подняться не может! — продолжала возбужденно жаловаться девчонка на проблемы в университете, меняя стаканы с грязных на чистые. Подперев щеку рукой, бывшая военная спокойно слушала возмущенные речи девушки напротив, едва ухмыляясь столь детскому поведению...Да ладно, она точно так же говорила про преподавателей в свое время, хоть и казалась прилежной ученицей, которую любили не то что учителя, но даже дети. Да, славные были времена... – Напомни-ка, на кого ты учишься? — спокойным тоном переспрашивает Софи, держа открытым голубой глаз, хотя, казалось, он вот-вот закроется от сонливости, а может от скуки. — Я иду на программиста, мне кажется, это интересно. Не зря я все детство посвятила себя технике! — На губах Жени родилась улыбка, а Софи лишь кивнула, слушая ее речи. Когда барменша открыла рот, чтобы продолжить говорить, внезапно к барной стойке подошла небольшая компания, видимо, чтобы заказать себе чего-нибудь. — Я скоро вернусь, подожди минутку... — закончила дама, а после удалилась, оставив Софи одну со своими мыслями. Казалось, стоило барменше исчезнуть, как тут же музыка стала громче, а навязчивые мысли и идеи, что появились всего некоторое время назад, вновь начали заполнять голову девушки...Хотелось отдохнуть, поспать, но каждый раз, будто по магии, ее тянуло в этот бар, наблюдать за людьми, словно за крысами, бегающими туда-сюда и танцующими телами полу-голых девиц, что зарабатывали неплохие деньги, крутясь на шесте. Интересно, какова история тех, кого привело в это богом забытое место? Скорее что-то грустное и темное, а может что-то криминальное...В общем то, ее это не особо волновало. Продолжая думать о будущем, о том, что станет после того, как она наконец вернется домой, словно заблудшая дочь, она чувствует, как в кармане протертых брюк вибрирует телефон и, доставая его, девушка пробегает глазом по имени, высвечивающемся на дисплее треснутого экрана. Такое одновременно знакомое и родное, но при этом далекое и потерянное «Сестра». Едва заметно сжимая телефон, девушка колеблется. Уже почти два месяца она не принимала никаких звонков от матери или сестры, а про отца вообще можно было бы забыть. Старик полностью ушел в себя после...Не важно. Каждая мысль, связанная с родней, навевала на что-то плохое, незаконченное...И до жути страшное, даже для такой стойкой личности, как она. Но это ведь ее младшая сестренка, да? Ничего не случится, если она возьмет трубку...Но что сказать? «Привет, я давно тебя игнорирую потому что не хочу возращаться к одному и тому же разговору». Бред. Надо успокоиться. Стиснув зубы, Софи проглотила навязчивый ком в горле и, тыкнув пальцем по экрану, взяла трубку, поднося телефон к уху... Казалось, связь пропадала из-за того, что она сидела в подвале, пока ей не послышалось шепот заикающегося нежного голоса, что когда-то смеялся с шуток старшей сестры... Бровь тут же поползла к переносице, хмурясь, пока девушка пыталась разобрать хоть что-то из всех посторонних звуков и шумов. Но вдруг послышались более внятные и понятные слова, хоть и приглушенные из-за того, что их говорили прямо в динамик. – Софи..Пожалуйста, приезжай скорее...Они дома и –... Но после шепот обрывается. Слышны быстрые тяжелые шаги. Громкий вскрик, а после удар чего-то тяжелого об пол, и связь прерывается. Нет, это не могло быть правдой, не так ли? Только недавно, казалось, ужас стал уходить, но вот опять. Когда Евгения уже подошла к столу, Софи, не долго думая, убрала телефон и, спрыгнув с высокого стула, рванула через толпу танцующих людей. Она, кажется, кого-то паралельно ударила. Случайно, конечно. Ни удивленный голос барменши, ни толпа людей, ничего не могли остановить ее, когда она выскочила из душного и громкого помещения. Выбегая из переулка, девушка перерывесто выдохнула, оглянувшись, пока не заметила взглядом свой новенький мотоцикл, что казался таким бельмом на фоне ее эмоций, поглотивших тело с ног до головы. Тошнота подкатывала к горлу, а ужасающие мысли заполонили мозг, отключая здравые мысли. Живот неприятно скрутило, когда она подошла ближе к байку, нервно теребя ключи между пальцев, а после вставила один из них в зажигание. Мотор заревел и, не давая устройству, стоящему несколько часов на холоде, полностью заработать, она тут же взобралась на седенье, и оттолкнувшись от обочины, рванула прочь от бара. Проносясь мимо машин, она нарушила все правила дорожного движения. Проехала каждый красный светофор. Сильный ветер развивал ее пышные волосы, пока водители машин сигналили ей в ответ, мол «куда прешь?!», но сейчас ее ничего не волновало, кроме того истошного крика, от которого скрутило живот так сильно, что хотелось плакать. Едя по знакомой улице, она утешала себя тем, что все будет нормально, что это просто неудачная шутка...Типичное оправдание чтобы заверить себя, что ничего не случилось. В скором времени в нос ударил зловонный запах гари. Глаз заслезился от жжения, руки стали менее уверенно держаться на руле. Дорога казалась до бесконечности долгой, а гудок пожарной сирены заглушал любые другие звуки, сводя с ума. О, как же тряслись ее ноги, стоило только представить, что случилось дома. Как ее сестра там? Как родители? Как они могли не уберечь младшую? Что вообще произошло? Эти вопросы крутились в голове и били как отбойник, давя на нервы. В висках пульсировала боль. Губы дрожали, в ушах застыл раздирающий крик сестренки. Показались знакомые постойки, нос засаднило. Бессилие. Запыленный из-за быстрой езды и грязной дороги байк с тихим скрипом остановился на улице, подле толпы зевак, едва не перевернувшись от силы нажатия на тормоз. Перед ней был горящий дом. Ее родной дом. Свет от языков пламени танцевал на ее бледной коже. Тревога подкатила к горлу. Софи сжала пальцы так, что короткие ногти впивались в кожу. Что теперь делать? Крыша медленно обваливается...А мама? Папа? Сестра? Горечь липла к языку, этот мерзкий привкус будто навсегда останется на кончике языка вместе со вкусом соленых слез. Девушка соскочила с автосредства, едва удержавшись на подкошенных ногах. Руки опустились от бессилия, из глаз градом потекли слезы, на бинте, обмотанном вокруг головы, проступили алые капли. Низ живота сводило липким спазмом страха, отчаяния. Прибывшие на место спасатели пытались докричаться до потерянной блондинки, но она не слышала. В голове гудело одно. Она осталась совсем одна. Она больше никогда не заплачет. Не для кого больше.