консультант

— Да, Тушенцов. Войдите. — Раздался голос начальника, сидевшего в кресле и слегка крутящегося из стороны в сторону. В кабинет вошел шатен, занимая свободный стул. После этого снова послышался голос начальника скрестившего руки в замок, непонятно ухмыляясь смотря прямо в глаза парня. — Как я помню, ты нахамил нашему клиенту. Ай-ай-ай! Руслан, ну что ж ты такое творишь? Придется тебя наказать. — С упреком, как маленькому, говорил удивлённому шатену смотря в его глаза, которые были как пять копеек, а руки его положенные на колени явно дрожали от раздражения или волнения. Вдруг он нашел в себе силы чтобы произнести слова. - Чего, блять? Какой, нахуй, наказать? Ты ебнулся, шеф? - Сам от себя не ожидал Тушенцов, пророняя слова одно за другим. Минуту назад он дрожал, сейчас он возмужал? Нет. Внутри он также трясется. Показать страх — значит сдаться. Не ждав ни секунды Роман Рустамович сразу же ответил на грубые слова, ни капли не разозлившись. — Слова свои придержи при себе, не забывай кто перед тобой сидит. Неужели ты не понимаешь? Ходишь весь такой красивый, глазки мне строишь, ты думаешь я не понял? - Эти слова для Тушенцова тянулись вечно, долго и мерзко. Ему хотелось тут же его ударить, придушить, отпинать ногами. Почему, блять, именно он? Ладно, надо бы что то ответить. — И с чего вы взяли, что я... — Проследив за приближающимся силуэтом шатен, ему закрыли рот, подняли со стула и посадили на стол, параллельно сжимая бедра Руслана, голодным взглядом смотрев куда-то выше бедер. — Сука убери свои руки! Отпусти нахуй! Убрал блять! — У Керимова в ушах будто затычки, он не слышал ни мольбы, ни оры. Он начал расстёгивать его рубашку, параллельно снимая галстук, оголяя плечи шатена, не снимая рубашку он оставил бордовую отметину на бледной коже, после этого Тушенцов ебнул его со всей силы, вырвался и пулей вылетел из кабинета. Он убегал как гепард, при этом застегивая рубашку. Он даже без куртки выбежал на улицу, времени не было. Он спрятался за угол. Конец. Дыхание замерло. Он его нашел. Керимов к стене его прижимает, на ухо дышит хищно, продолжая оставлять засосы, только уже грубее, будто хотя сожрать шатена. Руслан дрожал, он не мог это контролировать. Что ж его в жизни к такому привело? Рубашку вновь расстегнули. Он закрывает глаза. Слезы накатываются сами. Дрожь была по всему телу, она не от холода. Конец. Вдруг сквозь шум в ушах раздается голос, он совсем не от ромы. Это знакомый голос, он не мог понять чей. Глаза он не открывал, просто слушал. Его отпустили. Грубый голос обращался к Роману. — Але, че тут происходит? Какие-то проблемы? — толкая в плечо, подходя ближе парень произносит. Керимов убегает. Чей-то взгляд вновь заострился на нем, он открывает глаза и... О нет. Это тот рыжий мудак, теперь не мудак? О боже, мерзость. Он стоит перед ним с оголенным торсом, со слезами под глазами, с дрожащими руками. Он смотрел так же, как и рома. Жадно и коварно. Он избавил его от проблемы чтобы самому стать ей? Но не смотря на беспомощность положения, он произносит спокойно и тихо. — Он сука к тебе приставал? Ты просто скажи, я его нахуй засужу, он твоим начальником больше не будет. — смотря прямо в растерянные глаза Тушенцова, ожидая ответа. Кивок, одобрение. — Сейчас, я закажу тебе такси, номер свой дай, если че напишешь. — он немного помялся, но все-таки дал. — Записывай... +7... Как он посмел его трогать? Скоро пожалеет.