Кусочек ада на небесах

      Когда смертные на Земле часто думали о Небесах, их описывали как рай, где не было стресса, желаний или нужд. Это воспринималось как вечный покой с безграничной свободой, где можно было ходить и делать все, что заблагорассудится. Но это было очень далеко от истины. Правда заключалась в том, что у каждого была работа на Небесах также, как и на Земле, просто это было представлено в более выгодном свете. Будь то предоставление таких услуг, как уборка, выпечка или подготовка к более важным тренировкам, чтобы стать частью Небесной армии. У каждого Победителя, прошедшего через Золотые Ворота, есть цель, которая была поставлена перед ним с самого начала. Ведь в конце концов, безделье — мать всех пороков. Конечно, некоторая работа была важнее другой, и это давало особые привилегии. Для некоторых это были крылья, как у Первого Человека — Адама, чьи крылья были золотыми. Для других это была возможность отправиться на Землю и выступить в роли ангелов-хранителей или проводников для новых душ. Но немногих, избранных Победителей, которые показали себя на голову выше остальных, ждала святость, а вместе с ней и доступ на высшие уровни Рая. Однако, это также означало большую ответственность. Например, одной из таких Победительниц была Филомена* - Святая Покровительница младенцев и молодежи. Представшая в образе тринадцатилетней девочки-подростка с цветочной короной в шоколадно-каштановых волосах и оливковой кожей, Филомена стала покровительницей младенцев после своей смерти от рук римлян. Некогда греческая принцесса, дочь короля, принявшего христианство, она дала обет безбрачия на протяжении всей своей земной жизни. Так было до тех пор, пока жестокий император Диоклетиан не потребовал ее руки и не стал пытать, когда она ответила ему твердым «нет». Ее смерть была наполнена страданиями, но она верила, что это достойная цена за то, что ей доверили такую важную работу. Для Филомены эта работа заключалась в том, чтобы вселять новоиспечённые души в их новые земные тела и благословить их. Дни Филомены, снаряженной армией крошечных херувимчиков, часто были заполнены инструкциями о том, каких херувимов найти, каких детей на Земле благословить в соответствии с указаниями, которые она ежедневно получала от архангела Габриэля. Иногда она задавалась вопросом, как работает процесс принятия решения о том, кто какие благословения получит, но после первых двух десятков столетий она просто смирилась с тем, что это не ее дело знать или беспокоиться об этом. Кроме того, для нее было нечто гораздо более важное, на чем нужно было сосредоточиться. И это была ее любимая часть работы. Филомена любила приветствовать вновь созданные души и отправлять их с проводниками на Землю для рождения. Было что-то особенное в возможности первой приветствовать крошечные шарики чистого света, представляя, каким потенциалом они обладают, что они испытают и сделают, и какую жизнь они проживут. Вся жизнь была у них впереди, и, кто знает, может быть, она снова увидит их Победителями, которых Святой Петр приветствует своей банальной песней «Welcome to Heaven», когда они проходят через золотые ворота. Но работать с новыми душами было нелегко. Начнем с того, что они были очень хрупкими, и обращаться с ними нужно было с большей осторожностью, чем с хрустальной вазой. Она не раз ругала нерадивых херувимов, которые либо торопились со своей работой, либо были слишком грубы с маленькими нежными шариками света. С другой стороны, ее помощники слишком легко поддаются внешнему влиянию, поэтому могли легко приобрести неблагоприятные привычки. Вероятно, это была главная причина, по которой Филомена, покровительница младенцев, детей и молодежи, ненавидела первого человека, Адама. Она все еще помнила, как впервые встретила его, когда Верховный Серафим Сера лично показывала ей окрестности на высших уровнях Небес. Сера объясняла Филомене, насколько это большая честь для нее, смертной души-мученицы, быть благословленной святостью, иметь возможность попасть туда, куда другим обыкновенным Победителям не разрешалось, и насколько работа, которую ей собирались поручить, жизненно важна для будущего Земли и Небес, когда Адам свернул за угол коридора. Сначала Филомена была поражена встречей с Отцом человечества, впечатлена его сияющими золотыми крыльями, которые легко затмевали ее собственные, меньшие по размеру, белые. У нее было так много вопросов, что она хотела задать ему о Священных Писаниях и его пребывании в Эдеме, услышать, знал ли он архангелов лично, поскольку был первым из них. В конце концов, он был одной из самых важных фигур в Библии, положившей начало всему этому. И тут он открыл рот. Сера мысленно застонала, когда Филомена в ужасе наблюдала, как первый мужчина говорил громким и грубым тоном, сыпля ругательствами направо и налево, словно пьяный матрос. Он даже прокомментировал отсутствие женской привлекательности у Филомены в области груди, хотя ей было всего тринадцать лет. Разве он не знал, что при жизни она считалась редкой красавицей? В конце концов, именно поэтому Диоклетиан так упорно требовал ее руки. После этого Филомена сделала все возможное, чтобы запретить этому мужчине появляться на ее рабочем месте, хотя это оказалось примерно таким же плодотворным, как осушение океана сломанным наперстком. За исключением нескольких дней в году, у Адама, казалось, всегда было свободное время, чтобы ходить и до чёртиков раздражать всех, кто ему нравился. И по крайней мере три раза в неделю любимым занятием Адама было нервировать вечно молодую девушку, вмешиваясь в ее работу. Иногда он скрывал сообщения, которые она получала от Габриэля, воруя или изменяя порядок расположения свитков, которые ей давали. В других случаях он обманывал только что вылупившихся херувимчиков, заставляя их верить, что они должны оказывать ему всевозможные нелепые услуги и выполнять работу по дому, прежде чем Филомена сможет назначить их на соответствующие должности. Был даже случай, когда он приказал нескольким херувимам принести ему немного Небесного пламени, что было опасным занятием даже в лучшие времена. К счастью, они не справились с заданием: их поймали ангелы-солдаты, которые были на дежурстве в тот день, но Филомене и Адаму пришлось выслушать язвительную лекцию от Азраэля о том, что они должны помнить о своих обязанностях. Она все еще была уверена, что Адам слушал Архангела лишь наполовину и ни о чем не сожалел. Хуже всего было то, что Адаму было всё равно, что он говорит в присутствии новых душ, и Филомена не раз с ужасом обнаруживала, что он научил юных херувимов довольно цветастым выражениям. Нет, Святой Покровительнице ни в малейшей степени не нравился первый мужчина, и иногда она задумывалась, солил ли он ей потому что знал, что она никогда не разделит с ним одну постель, не говоря уже о том, чтобы переспать с ним. И благодаря его постоянной доставучести Филомена воспринимала любое его появление как дурное предзнаменование, из-за которого она слегка пристрастилась к таблеткам от изжоги. Поэтому когда Филомена заметила, что Адам пытается проскользнуть мимо неё с чем-то явно спрятанным в руках, ей уже тогда стоило понять, что ничего хорошего из этого не выйдет. Единственным утешением было то, что Габриэль «навестил» ее и передал ей сумку со свитками. О, прелести бумажной работы. — Должно быть, действительно чудесно быть в окружении всех этих огней, Филомена, — задумчиво произнес Габриэль, протягивая руку, чтобы коснуться крошечных шаров. — Тепло, которое они излучают, не похоже ни на что другое. — Я знаю. Это моя любимая часть работы с новыми душами, — улыбнулась девушка, слегка покраснев, когда архангел мило улыбнулся ей. — Они всегда напоминают мне светлячков с Земли. Габриэль был высоким и почти неестественно худым мужчиной. Как и у всех его братьев и сестёр, у него была невероятно бледная кожа, не тронутая солнцем, румяные щёки и золотистые волосы, которые он коротко стриг и слегка растрёпывал, позволяя им виться от природы. В отличие от своих братьев и сестёр, Габриэль не укладывал волосы в какую-то определённую причёску, считая это бессмысленным занятием, ведь ему часто приходилось быстро летать с одного конца Рая на другой. Из-за этого он был известен как самый быстрый из своих братьев и сестёр, а благодаря слегка серебристым крыльям ему редко приходилось объявлять о своём прибытии. Габриэль также знал, что он красив и по меркам смертных. И кто мог винить их за то, что они падали в обморок, когда он смотрел на них своими небесно-голубыми глазами и ослепительной нежной улыбкой? В конце концов, когда Отец создавал их, он создал своих детей такими, чтобы их все любили. Долгое время Победителям было трудно отличить архангелов друг от друга, поскольку все они были одеты в одинаковые белые одежды, но по прошествии времени на Земле, когда их отец ушел на покой, Габриэль, его братья и сестры начали находить свое собственное чувство стиля и индивидуальности, которое помогло им выделиться. Для Габриэля это был его алый мундир с золотой отделкой. Он напомнил нескольким победителям британских солдатов, что подчеркивалось только его белой рубашкой, угольно-черными брюками и сапогами для верховой езды до колен. Это было сделано так, что многие ожидали, что он будет говорить с шикарным британским акцентом, используя язык королевы Англии, когда он будет передавать сообщения и инструкции, что Габриэль счел очень забавным. — Светлячки? — задумался Габриэль, позволяя новой душе улететь к херувиму, чтобы тот передал её проводнику, а затем будущей матери на Земле, — Да… полагаю, что так. Иногда его удивляло, насколько ограниченным может быть человеческое воображение. Новые души не напоминали ему маленьких светящихся мух с Земли. Вместо этого они напоминали ему звёзды, когда те были новыми. Когда его младший брат радостно взмыл высоко в небо, несмотря на предупреждение Серы, и позволил своей магии вырваться наружу. Габриэль мысленно вздохнул, отогнав печаль от этого воспоминания. — Сэр Габриэль? — Филомена заметила его печальное выражение лица. — Вы в порядке? — О да, просто устал. Посланник Бога и все такое, — заверил ее Габриэль, сказав полуправду. Он был измотан необходимостью нести тяжелую сумку посланника на плече. Может с виду она казалась лёгкой, однако сумка никогда не была пустой. — А теперь, пока я не забыл: что касается нескольких из этих душ… Филомена стояла перед ним, не сводя с ангела пристального взгляда, когда что-то привлекло её внимание. Это было что-то большое и странно двигающееся, делающее почти комично большие шаги, словно пытающееся проскользнуть мимо открытых дверей её кабинета. Она бы не обратила на это внимания, если бы не заметила блеск золотых перьев, сверкнувших в свете коридора, и у Филомены тут же разболелась голова. Подняв руку, чтобы вежливо прервать Габриэля, Филомена указала ему за спину и сердито посмотрела на Адама, который пытался проскользнуть мимо них. Она не знала, почему он пробирался тайком, но, по мнению Филомены, это могло означать только то, что мужчина пытался проскользнуть мимо них с чем-то, что, как он знал, было запрещено на высоких уровнях. Обычно он пытался уговорить кого-то из своих солдат переспать с ним. Только в этот раз, то, что он пытался протащить мимо них, было явно достаточно маленьким, чтобы он мог держать это в руках, не напрягаясь. Подняв указательный палец, чтобы молча попросить Габриэля подождать минутку, Филомена медленно подошла к двери и увидела, как Адам поспешил прочь. Она могла предположить, что он, скорее всего, направлялся в свою личную комнату на этом этаже. Ангел наблюдала, как он перекладывал что-то в руках, и тихо ворчал, чтобы оно «сидело смирно», как будто оно начало сопротивляться. — Клянусь, если он взял еще одного Херувима… — Филомена зарычала, прежде чем броситься за ним. В конце концов, Херувимы были ее обязанностью, и если бы кто-то из них был обнаружен не выполняющим свою работу, то ее обвинили бы в том, что она не проинструктировала его должным образом. И будь она проклята, если ей придется выслушивать еще одну лекцию от архангелов или серафимов! — Адам! Прежде чем он успел завернуть за угол и направиться к частным апартаментам, Адам дернулся от неожиданности и замер на полушаге. Он был идеальным примером озорного ребенка, которого только что поймали с поличным за хулиганством. На его лице застыла натянутая улыбка, когда он нервно посмотрел на юную Святую и Архангела, который присоединился к ней из любопытства. Адам мысленно проклял свою неудачу, подумав, что эта встреча была последним, что ему нужно, прежде чем он придумает, как исправить свою маленькую оплошность. Может быть, ему повезет, и что-то отвлечет их, и он сможет исчезнуть и стать забытым в суете повседневных дел? С другой стороны, Филомена иногда вела себя как грёбаный бульдог и ни за что бы не отпустила его, если была достаточно зла, так что вероятность его чудесного исчезновения была примерно такой же, как-то, что Адам станет Богом. — Хеееей… Филли… Как жизнь? — Адам быстро спрятал то, что держал в руках, за спину, слегка поморщившись от боли. — И Гэб тоже здесь! Это просто дерь… идеально. Просто идеально. Как там мелкая шишка? Габриэль мысленно хохоткнул над выходками Адама. Он знал, что первому мужчине нравилось считать себя довольно хитрым, но ему плохо удавалось скрывать свою вину. То же самое было и в Эдеме, хотя тогда он не был таким сквернословящим и безрассудным, как сейчас. Но он был Первым Мужчиной, и это дало ему некоторое преимущество перед ними, поскольку он был особенно дорог ему и его братьям и сестрам. — Эй, Адам. Что это у тебя там? — поддразнил Габриэль, когда они подошли к нему. Что бы это ни было, оно начало рычать. Он снова пытается протащить животное? — Ты же знаешь, что Майкл разозлится, если ты протащишь ещё одного питомца, Адам. Он всё ещё не оправился после инцидента с хорьком. Филомена мрачно нахмурилась, вспомнив печально известный «инцидент с хорьками». Адам пронёс в свою комнату около двух десятков хорьков, не имея ни малейшего представления о том, как ухаживать за этими пушистыми комочками энергии и клептомании. Он определённо не подумал о том, что они ведут ночной образ жизни, поэтому, когда он спал в первую ночь, все маленькие зверьки сбежали и устроили хаос в каждой комнате, в которую забрались. Филомена проснулась от того, что трое забрались в её постель и разодрали ей ночную рубашку, заставив её проснуться и закричать во всё горло. А что касается Майкла… По меньшей мере пятеро или шестеро из них ворвались в его офис и разорвали несколько важных документов, перевернули книги и статуэтки, которыми он украсил свой кабинет, так что все выглядело так, будто в нем кто-то рылся. Можно сказать, что Михаил был близок к тому, чтобы доказать Адаму, почему он известен как Божий Воин. Однако Адаму, похоже, с трудом удавалось удерживать то, что было у него за спиной, пока оно сопротивлялось всё громче. Теперь, когда они оба оказались ближе к Первому Человеку, они услышали, как позади него раздаётся тихое жалобное рычание. — Адам? — Филомена зарычала, ее крылья гневно затрепетали за спиной. Габриэлю потребовалась вся его выдержка, чтобы не рассмеяться, ведь она напомнила ему маленькую сову, пытающуюся напугать рысь. — Что у тебя за спиной? — … ничего? — Почему это прозвучало так, будто он спрашивал ее, а не говорил правду? — Просто иду в свою комнату, чтобы немного поспать, вот и все. Не лезь не в свое гребаное дело, Филли. Внезапно громкий вой вырвался из того, что Адам прятал за спиной, заставив всех застыть от удивления. Адам выглядел так, словно обливался потом, а на лице Филомены было выражение яростного недоверия. Габриэль выглядел озадаченным, не понимая, какое существо могло издавать такие звуки. — Что ж… Я, пожалуй, пойду, — Адам нервно улыбнулся и попытался обойти их, стараясь не поворачиваться к ним спиной, когда Филомена схватила его за мантию. Для маленькой девочки в ней было пугающе много силы. — Ого, Филли. Следи за руками. Если ты хотела меня раздеть, тебе нужно было просто… — Что ты прячешь? — Филомена зарычала громче, когда услышала приглушенное «Ах!» ребенка, вырвавшегося из рук Адама. Первый Мужчина начал ерзать под ее суровым взглядом, извиваясь, пытаясь спрятаться от нее. — Адам, покажи мне. Кого. Ты. Прячешь? — Я предлагаю тебе просто показать ей, какого херувима ты подставил, Адам, — с юмором усмехнулся Габриэль, наблюдая за их дракой. Это зрелище всегда напоминало ему о его братьях и сёстрах в их юном возрасте. Филомена часто напоминала ему Уриила, когда Габриэль дразнил его, играя в «у меня есть кое-что, и я тебе не скажу». — Если только ты не хочешь, чтобы она снова пожаловалась Сере… — Слушайте! Как насчет того, чтобы вы занялись своими дела-… АУ! Черт! — Адам начал отнекиваться, прежде чем вскрикнул от боли. — Она, блядь, укусила меня! Раздался внезапный стук и «уф!», эхом разнёсшийся по коридору, когда Адам уронил то, что прятал за спиной, и схватился за руку, на которой виднелись следы от зубов. Заглянув ему за спину, Габриэль с удивлением увидел крошечную девочку, которой было, наверное, годик или два. Она была хорошенькой малышкой с длинными золотисто-русыми волосами, бледной фарфоровой кожей, румяными щечками и одета в жёлтое платье с белым фартуком, на котором было несколько пятен. Филомена сразу заметила, что пятна состояли из травы и грязи, но было несколько красных пятен, которые могли означать только одно. — Omega theé mou! Адам, ты не можешь просто бросить херувима, как… — Сердито крикнула Филомена, направляясь проверить бедное создание, с которым только что грубо обошлись, когда она замерла на полушаге. — Ti ston kosmo… Габриэль моргнул, когда Филомена перешла на свой родной язык и наклонилась, чтобы поднять крошечное существо, но оно повернулось и зарычало на неё. Габриэль удивлённо уставился на пару красных глаз с испуганными золотистыми зрачками. Крошечные чёрные коготки едва не задели руки Филомены, когда она отпрянула в удивлении, а у крохи на голове выросли два маленьких бугорка, прежде чем существо слегка съёжилось перед ними, а тонкий дьявольский хвост взволнованно хлестал позади неё. Так же быстро как она размахивала хвостом, глаза создания из золотистых стали алыми, и по круглым щёчкам потекли слёзы. — Адам, это то, что я думаю?.. — Габриэль почувствовал, как у него засосало под ложечкой. В крошечной фигурке, которая теперь испуганно смотрела на них, было что-то навязчиво знакомое. Филомена почувствовала, как её разум мгновенно остановился, когда она посмотрела вниз на недовольного младенца. Кем бы он ни был, это был не херувим и не новая душа. У новых душ не было настоящей формы, кроме маленького сгустка света, который мог порхать и носиться повсюду, как ему вздумается. А у херувимов была физическая форма, напоминающая что-то невинное, вроде детёнышей животных и младенцев и они рождались летающими и уже взрослыми. Они также родились со знанием того, кто был важными членами Рая, так что малышке не следовало их бояться, или, по крайней мере, Габриэля. И всё же маленькая девочка смотрела на них широко раскрытыми испуганными глазами и наконец расплакалась — Адам? Это… ребёнок, рождённый в Аду? — спросил Габриэль с выражением абсолютного ужаса на лице — Э-э-э… нет? — слабо соврал Адам, и на его лице отразился стыд, потому что он уже знал, что облажался. — По крайней мере… сначала я так не думал… — АДАМ! Что во имя Отца это такое?! Ты с ума сошёл?! — в ярости закричал Габриэль. О чём, во имя Небес, думал первый человек, когда крал и тайно проносил в мир существо из Ада? — Ты хоть понимаешь, что натворил?! — Что? Это не такая уж большая гребаная… — Адам схватился за голову и взвыл, когда Филомена ударила его по макушке. — Ай! Какого хрена ты это сделала, сука! — Не при ребёнке! — Филомена была в ярости, желание защитить ребёнка от развращения и вреда усилилось до такой степени, о которой она и не подозревала. Медленно подойдя, Филомена осторожно взяла малышку на руки и прижала к себе. Девочка больше не нападала на неё, а просто свернулась калачиком и громко заплакала. — И вы оба перестаньте кричать. Я пытаюсь её успокоить. — Ладно, хорошо. Ладно, прости, Филомена, — Габриэль потирает место, где был бы его нос, если бы он был человеком, и у него начинает болеть голова от напряжения. — Но серьёзно, Адам, зачем ты привёл ребёнка-демона сюда, а не куда-нибудь ещё? — Да какая разница, просто заткни её уже, — прорычал Адам. — Эта маленькая сучка так сильно меня укусила, что… — Что здесь происходит? Все замерли, когда из ближайшей двери вышел довольно измождённый мужчина и сердито посмотрел на них. Как и Габриэль, мужчина был высоким и худым, но у него были более широкие плечи, а его голубые глаза были чуть ближе к сапфировому цвету, чем к небесному, и на щеках у него были розовые круги. Его волосы были длиннее, доходили до лопаток и были собраны в хвост, перевязанный белоснежной лентой. Он был одет в белый костюм с бледно-голубой подкладкой и жилеткой в тон. Рядом с ним, в пределах досягаемости, лежала рапира, которая, казалось, не представляла никакой опасности, хотя для Габриэля это было не так. Если бы его брат вытащил её, то они увидели бы не тонкое лезвие, а яркое пламя, не похожее ни на какое другое. В конце концов, это был его второй младший брат, Майкл, Божий воин. — Адам, ты снова украл одного из херувимов? — простонал Майкл, на мгновение прикрыв глаза, прежде чем заметил ребёнка, который плакал на руках у Филомены. Точнее, он смотрел на тонкий длинный хвост, выглядывавший из-под платья ребёнка. — Ты же знаешь, что Филомена не… Габриэль мысленно застонал, когда Майкл с нарастающим недоумением и раздражением посмотрел на них. Он уже начал жалеть, что не принял решение отложить встречу с Филоменой, чтобы не ввязываться в эту адскую неразбериху. — Адам… что… это?