Посторонние

— Да брось, — Нико попыталась вырвать конспекты из рук Неро, но тот быстро отвёл стопку бумаг в сторону. — Всё равно ничего не запомнишь. Опять дерьмо понаписали, хоть бы перечитали пару раз… Неро сейчас хотел только двух вещей: сдохнуть и послать незаконно-жизнерадостную Нико. Он готов поставить свою зачётку, что она залила в себя цистерну кофе и заела пачкой нитроглицерина, чтобы не отъехать от сердечного приступа раньше времени. Зачётку он, кстати, чуть не забыл: спустился, похлопал по карману куртки — а он пустой. Благо, Ви сжалился и сбросил её с балкона. Ещё и заботливо завернул в пузырчатую плёнку, чтобы не побилась. В общем, после таких приключений — и после трёх часов сна — Неро не хотел разговаривать. Совсем. И экзамен не помогал. Какой гений решил, что философии нужно что-то больше, чем зачёт, которому нельзя длиться больше получаса? Нет, конечно, это великая наука, которая выполняет мировоззренческую функцию, направляет познание, формирует ценности… и прочие умные вещи, о которых между собой трещат отец и Ви… но Неро не философ. И не филолог. У него в зачётке написано «инженер-проектировщик». Как связаны философия и проектирование, например, опор ЛЭП — Неро не понимал в упор. — У меня свои конспекты, — слукавил Неро. Конспекты он свистнул у Ви. Он закончил магистратуру не так давно, поэтому кое-что сохранил. Несмотря на разницу программ, писал тот всяко лучше, чем двадцать полуголодных технарей, у которых верхом конспектирования считались ctrl+С и ctrl+V с левого сайта про пифагорейскую нумерологию. Из аудитории вышел запуганный студент, теребящий булавку на рукаве. Неро поднялся с жалобно скрипнувшей коридорной лавки, сунул конспекты — которые хотел сжечь, но перед Ви будет неловко — Нико и зашёл в аудиторию. — Ни пуха, ни пера, — пожелал сам себе Неро. — К чёрту, — отозвалась Нико. «Чёртом» был преподаватель философии Люциус Мунди. Как и все преподаватели непрофильных предметов, он почему-то думал, что без его философии весь университет развалится по кирпичам, а студенты превратятся обратно в «людей прямоходящих». Потому и держал весь курс в ежовых рукавицах. Особенно он выделял Неро. Не из-за него самого: отец в профильных журналах несколько раз едко проходился по работам Мунди, и тот отыгрывался на Неро. Судя по тому, с какой регулярностью это происходит, отец критикует заслуженно. По обычным для философов доёбам до столба… то есть до синтеза так с ума не сходят. В общем, Неро светила пересдача. Пока не увидел в конце кабинета Данте — опять лохматого и полуспящего. Кроме Неро в кабинете сидело ещё четверо студентов: двое писали билеты, двое отвечали. С такой конкуренцией, конечно, хрен пробьёшься — надо быть отбитым, чтобы по своей воле сдавать у Мунди. Но… — Берите билет, — Мунди, кажется, пытался прожечь Неро глазами. Он, глядя на родимое пятно — крупное и багровое, почти в тон красноватым радужкам глаз — на лбу Мунди, достал билет. — Номер? — Тридцать девять, — ответил Неро. Резким росчерком авторучки Мунди записал Неро в лист к остальным несчастным студентам. Неро взял черновик — ему попался лист из чьей-то курсовой про перспективы сверхпроводников в военной инженерии — и сел за одну из парт так, чтобы видеть Данте краем глаза. Вопросы попались сносные: стоицизм на примере текстов Марка Аврелия и французский экзистенциализм. Со вторым всё просто — Ви пару месяцев назад писал что-то про «Изгнание и царство», поэтому на кухне только разговоры о Камю и были. С первым… ну, что-то Неро помнил по лекциям. Не благодаря Мунди, но вопреки: в начале года Неро ещё думал, что с этим человеком можно нормально разговаривать, если откопать первоисточник. Неро тезисами выписал всё, что мог бы сказать. И, когда он дописывал последнее предложение, кто-то ушёл к Данте. А стул у Мунди пуст. Неро прикусил язык, чтобы не выругаться в голос. — Так, — то ли из-за расстояния, то ли из-за недосыпа Данте звучал глухо. — Давайте вы ещё подумаете и вернётесь. Ни вам, ни мне пересдача не нужна. Её господин Мунди будет принимать один, а это… не то, что вы хотите от жизни. Посрамлённый студент стёк за парту, а окрылённый Неро грохнулся перед Данте. Ножки неприятно скрипнули, но да ладно. — Один вопрос. Неро сунул ему билет и вопросительно посмотрел. Хотелось спросить, что он тут забыл, но не прямо на сдаче. — Потом объясню, — Данте подавил зевок и взял ручку мозолистыми пальцами. — Ну так? Неро кратко рассказал, что помнил, про Марселя, Сартра и Камю. Судя по лицу Данте, он не понимал, зачем им эта информация в той же степени, что и Неро. — Всё хорошо, но Камю вроде бы открещивался от этого клуба по интересам, — Данте опять подавил зевок и скрестил руки на груди. — Ну вообще-то да, он в «Мифе о Сизифе» критиковал религиозный экзистенциализм, — согласился Неро, думая, что бы умное сказать. — Хотя у Сартра он брал понятие «тошноты»… да и вообще, школы — это инструмент исследователя, сами философы обычно не думают, экзистенциалисты они или позитивисты. Ни одна развитая мысль не станет загонять себя в рамки. Данте понимающе усмехнулся. — Давай зачётку. Зачётка так и осталась в прозрачной плёнке. Данте коротко улыбнулся и, стараясь не отвлекать Мунди, достал её и быстро расписался. — Много вас там? Неро поверх его лохматой головы оглядел аудиторию. Нико на повышенных тонах что-то доказывала Мунди и выглядела донельзя довольной собой. Если кто и может переспорить эту глыбу, то только она. Неро мысленно пожелал ей удачи. — Один или два в коридоре остались, — прикинул Неро. — Подождёшь? Неро кивнул и забрал зачётку.