Он не мог поступить иначе

Серый плащ, за которым скрывалось лицо, развевался на ветру, пока юноша лениво брёл вдоль берега озера, пиная камни носком ботинка. Его мать, хлопочущая у кареты, окликнула его. — Не уходи далеко! Привал всего десять минут. — Но он лишь отмахнулся, погруженный в свои мысли. Они уже который день были в пути, и юноше порядком надоело. Сидеть в карете в парадной одежде, лентах и прочих атрибутах их положения жутко неудобно. Как здорово было бы родиться простым крестьянским мальчишкой, чтобы иметь возможность резвиться в поле. Устроившись на старом поваленном дереве на берегу озера, он наблюдал за тем, как солнечные блики играют на водной глади. Послав несколько камней прямиком в воду, юнец ощутил, как настроение его немного улучшилось. Внезапно шелест кустов заставил его обернуться. Юноша притих, вглядываясь в темноту зарослей. Из кустов медленно выползал чёрный сгусток плотного дыма. Порождение тьмы. Он слышал о них, но никогда не видел прежде. Оно приняло вид огромного волка с янтарными глазами и двигалось навстречу. — Светлый… — Мальчишка отчётливо слышал скрипучий утробный голос. Время словно остановилось. Страх ледяной рукой сжал его сердце. Он попытался встать, но ноги будто приросли к земле. Тварь пригнулась к земле, готовясь к прыжку. — Светлый… «Беги!» — кричал голос в голове. Мальчишка рванул в сторону, но зверь оказался быстрее, преградив ему путь. Острые клыки впились в руку, прокусив ткань плаща. Он закричал от боли и ужаса, пытаясь отбиться. Рука пылала огнём. Он метался между деревьями, но тварь неотступно преследовала его. — Тебе не убежать, — твердил всё тот же скрипучий голос. Каждый раз, когда казалось, что он оторвался, из-за кустов снова появлялась тёмная тень. Паника захлёстывала волнами, дыхание сбивалось, а раненая рука пульсировала и жгла огнём. Тварь настигла его, повалив наземь. Юношу трясло от ужаса, а в ушах стоял крик матери: «Чимин!».

***

— Чимин! — Грубый толчок в плечо вырвал Чимина из сна. — Сколько можно спать, солнце давно встало. — Да проснулся я, проснулся. — Чимин сел на кровати, ощупывая рукой грудь. Метка Светлого на месте и всё так же слегка проступала через ткань. Не то чтобы она могла исчезнуть сама по себе, но он всё же надеялся, что ему приснилось. Приснилось, что он Светлый, приснилось, что родители погибли, а он теперь скрывается от Фейри в монастыре. Опустив взгляд на руку, на которой остались шрамы с той ночи, осознание реальности окончательно отрезвило его. — Опять кошмары? — спросил Тэмин, присев на соседнюю койку. — Мне снится лишь один, где погибает мать. — Чимин помнил тот день лишь отголосками, всплывающими в виде кошмаров. — Прошло столько лет, — Тэмина не было в ту ночь рядом с ним, но в стенах монастыря он являлся его ближайшим другом, названным братом, который заботился о нём. — Пойдём, иначе настоятельница нас палками огреет за опоздание! — Лицо юноши озарилось яркой улыбкой. Перед тем, как выйти, Чимин проверил, застёгнуты ли пуговицы на его рубашке, скрывающей метку. После утреннего приёма пищи в общей зале, где собирались все служители, Тэмин и Чимин направились за ежедневными поручениями. Они жили в монастыре скромно, помогая по хозяйству и в пахотном поле, но всегда были одеты и накормлены. По праздникам им наливали медовуху или ягодную настойку, что разжигала кровь. Скромная жизнь в обители в обмен на безопасность. Монастырь располагался на границе с провинцией Тауриель, землёй Фейри. После смерти родителей единственным местом, в котором мог скрываться Чимин, стало уединённое пристанище, где, в основном, занимались травничеством да переписью летописей. Он уже давно позабыл, каково это быть представителем древнего аристократического рода, так жестоко прерванного тёмными силами. Очнувшись, Чимин обнаружил себя в каменных стенах монастыря, где его выхаживали настоятели. Они не выдали его Фейри за вознаграждение, как это делали многие, прознав, что в деревне появился Светлый, чему он был благодарен. Чимину разрешили остаться, учиться и помогать. Его познания фейского языка пришлись как нельзя кстати: он помогал главному настоятелю переписывать летописи и записки врачевателей. — Ты сегодня опять в своей темнице спину гнёшь над закорючками? — Тэмин пихнул Чимина локтём в бок, накидывая на плечи плащ с капюшоном. — Нет, настоятельница просила собрать трав в Сильваноре. — Чимину нравились безмолвные прогулки по лесу в поисках трав да грибов, лёгкое чувство опасности всегда присутствовало, но все эти годы ему ловко удавалось избегать неприятностей. — Это же северный лес Фейри? — с тревогой спросил Тэмин. Многие люди побаивались, а некоторые откровенно испытывали ненависть к Фейри, поэтому сторонились их земель. — Да, но только там растут нужные травы. Ты же знаешь, в последнее время скверны становится всё больше, она отравляет людей. — Люди могли лишь замедлить действие скверны, но никак не вылечить. Она была порождением магии, и исправить её могла тоже лишь магия. Магия Фейри. — Знаю. Просто будь осторожен. Терпеть не могу Фейри. Высокомерные ублюдки. — Тэмин сплюнул на землю и стукнул друга по плечу. — Держи кинжал при себе, говорят, если попасть прямиком в сердце, то Фейри погибнет. — Учту на будущее. — Чимин поправил сумку на плече и побрёл в Сильванор. Солнечные лучи пробивались сквозь густую листву древнего леса, создавая причудливые узоры на мху и опавших листьях. Чимин собирал спелые ягоды брусники, что встречались ему на пути, и отправлял их прямиком в рот. Склонившись над старым пнём, он внимательно рассматривал россыпь белых грибов. — Вот вы где, — улыбнулся, — если вас засушить и размолоть, то можно остановить кровотечение. — Чимин срезал кинжалом несколько грибов и убрал в сумку, полную трав. Обернувшись на шорох, юноша вздрогнул. Ощущение дежавю пронзило его фантомной болью. Воздух наполнился тяжёлым запахом. Из-за вековых стволов деревьев показалась огромная бурая тень. Он был так близок к тому, чтобы вернуться целым и невредимым в монастырь. Неужели на этот раз ему не повезло? — Не может быть, — Чимин проморгался, — порождение тьмы? — На этот раз нет, это был медведь. Зверь был настолько велик, что казался ожившей скалой, надвигающейся на него. Глаза твари горели первобытной яростью, а когти оставляли глубокие борозды в земле. Чимин застыл, словно превратился в камень, но лишь на мгновение. Медведь взревел, и его массивная лапа, похожая на древесный ствол, обрушилась на землю там, где только что стоял Чимин. Зверь был слишком огромный, ненормально, словно… — Скверна, — Чимин нашёл в себе силы взглянуть в глаза медведя — они горели тем же янтарным огнём, как и в его кошмарах. Скверна поразила зверя, но он ещё полностью не успел преобразоваться в порождение тьмы. Чимин дрожал от страха, сильнее сжимая кинжал, а его сердце готово было разорваться от отчаяния. Тварь кинулась на него, но на этот раз ему было не убежать. Сильная боль пронзила спину Чимина, от удара он отлетел к дереву, рухнув на землю. Время замедлилось — падающее тело, боль и неотвратимое приближение зверя. Он ударился головой о поросший мхом валун. Неужели его кошмар был предвестником всё же настигшей его судьбы. Чимин чувствовал кровь, стекающую по затылку, и видел вставшую на дыбы тварь — полумедведя-полутьму. Ещё мгновение, и свет померкнет, но в этот раз он не проснётся в стенах монастыря. Тварь взревела, стеная от боли, — что-то глубоко вонзилось в его шею. Медведь издал последний хриплый рык, и его разорвало на две части, которые рухнули на землю, взметнув облако опавших листьев. Из его туши чёрным дымком взвилась магия, рассеиваясь в воздухе. В лесу снова стало тихо, лишь ветер шелестел листвой, словно нашептывал предупреждение о том, что даже в самых красивых местах таится опасность. Чимин прижался к дереву, не мигая смотря на разорванные останки твари. Позади них между деревьев показалась фигура; мужчина в изнеможении привалился к дереву. Он был ранен, однако Чимин не видел крови. Чёрная одежда скрывала его фигуру, но подчёркивала бледность кожи и янтарного цвета глаза. — Тёмный… — Развелось мерзости, даже животными не брезгует. — Высокий Фейри то ли лениво, то ли устало передвигал ногами, выпуская дым в воздух. — К чёрту, эта дрянь уже не помогает. — Фейри небрежно выбросил мундштук и подошёл ближе, брезгливо рассматривая тушу твари. Казалось, он совсем не замечал вжавшегося в дерево человека. — Ты… — его янтарные глаза впились в Чимина. «Как же он красив», — подумал юноша. Идеально ровная бледная аристократическая кожа, правильные черты лица, словно выточенные рукой мастера. Длинные чёрные волнистые волосы спадали с плеч, казалось, даже ветер не смел испортить причёску. В острых фейских ушах виднелись серьги с красными камнями, ему так шло. Он был столь прекрасен, что дыхание Чимина перехватило от восхищения и страха одновременно. — Quë'lor, что ты забыл в фейском лесу? — Фейри подошёл ближе, рассматривая Чимина столь же пренебрежительно, как и тушу твари до этого. — Молчишь? — Он склонил голову набок. — Ты глухой, немой? Или просто глупый, как и все твои сородичи? — Не подходи, — Чимин неуклюже поднялся по стволу дерева и выставил перед собой кинжал. — Ха! — Фейри рассмеялся, нагоняя ещё больше страха на юношу, как вдруг закашлялся и сплюнул кровь на землю, сразу же выпрямляясь. — Ты только что видел, как я голыми руками разорвал тварь, а теперь угрожаешь мне кинжалом? — Не подходи ко мне, — вновь повторил Чимин. Фейри молчал, лишь опустил взгляд ниже. Только сейчас Чимин понял, что его рубаха разорвана лапами зверя. — Так ты Светлый… — Фейри сделал шаг вперёд. — Что Светлый делает один, да ещё и в фейском лесу? Не боишься? — Ах, — Чимин вздрогнул, свободной рукой прикрывая метку. Фейри укусил кончик перчатки зубами, помогая себе снять её с длинных пальцев, и ринулся к Светлому. — Стой! — воскликнул Чимин и всадил кинжал в сердце мужчине. Фейри остановился. — Quёnуаl, тебе стало легче?! Чудно. — Фейри грубо схватил Чимина за горло, пригвоздив его к стволу дерева. — Кха, — Чимин попытался вырваться, но Тёмный прижал его своим телом. — Нет! — сильный поток тёмной силы ворвался в его тело. Метка горела огнём, впервые выполняя своё предназначение. — Проклятье, — Фейри запрокинул голову от удовольствия, принудительно вливая тёмную силу в Чимина, повисшего безвольной куклой, — как же хорошо. — Тёмные потоки магии, подобно призрачным языкам пламени, окутали два тела. Клубящиеся завитки то собирались в плотные чёрные массы, то рассеивались полупрозрачной вуалью. Чимин вошёл в единение с Фейри. — Н-не надо! — Чимина трясло и плавило от переполняющей инородной магии. Горящие глаза напротив меркли, теряя яркость, а улыбка на прекрасном лице, наоборот, лишь становилась шире. Вес мощного тела затруднял дыхание, отчего Чимин терял сознание, пытаясь хвататься за предплечья Фейри. — Кха-кха, — Чимин закашлял, когда хватка ослабла, и упал на колени. Воздух наполнил его легкие впервые за целую вечность. — Я обычно не подбираю объедки других Тёмных, но случай был экстренный. — Фейри выглядел куда лучше, чем до этого. Он вынул из груди клинок, который не причинил ему видимого вреда, и отбросил в сторону. Вдохнув полной грудью, мужчина согнул и разогнул пальцы рук, проверяя силу. — Кто твой хозяин? — У меня нет хозяина, — ответил пытавшийся отдышаться Чимин, — я не вещь! — Все люди — вещи, — с отвращением сказал Фейри, присаживаясь на корточки, — особенно Светлые. — Не тронь меня! — Чимин попытался уползти, но его вернули назад, подтащив за ногу к себе. — Давай-ка поглядим. — Фейри грубо разорвал остатки рубашки на Чимине, оголяя спину. Холодный воздух коснулся нежной кожи. — Нет метки тёмного. — Фейри провёл пальцами по спине, проверяя наличие отметин. На бледном лице заиграла улыбка. — У тебя и правда нет хозяина. — Ублюдок, — Чимин нашёл в себе силы и ударил Фейри по лицу, оставляя порез на щеке от сжатого в руке камня. — Ú-mara lle, — Фейри повалил Чимина на землю, заведя его руки за голову. — За это придётся заплатить. — Чимин ощутил прикосновение губ на своих. Он опять почувствовал принудительно вливаемую в него силу, но в этот раз её было больше. Минутами ранее тёмная сила вливалась маленькой струйкой, словно ручеёк бежал по камням. На этот же раз он чувствовал поток горной реки. Чужие губы грубо и ненасытно сминали его собственные, метка горела огнём, пропуская через себя тёмную силу. Он чувствовал на себе вес тела и холод земли, на которой лежал. Сознание медленно покидало его. Веки постепенно закрывались. — Не гуляй один по лесу, Quë'lor. — Чимин с трудом сосредоточил взгляд на бледном лице, нависающем сверху. — Ты можешь мне ещё пригодиться. — Свет померк. Чимин потерял сознание.

***

Шумный гомон из нескольких голосов нарушил умиротворённую атмосферу, воцарившуюся в общем зале замка королевских стражей. — Капитан! — радостно воскликнул высокий Фейри с каштановыми волосами при виде Чонгука. — А я думал, вы кони двинули. — Тэхён завалился на диван, широко расставив ноги. По его внешнему виду, измученному и изнурённому, было видно, что они только вернулись с битвы. Широкая улыбка неуместно смотрелась на измождённом лице. Глаза всё ещё отливали цветом янтаря, несмотря на то, что он успел побывать в объятьях Светлого. На нём лишь наполовину небрежно застёгнутая рубашка от униформы, из-под которой виднелись многочисленные узоры на теле. — Капитан. — Следом за Тэхёном вошёл худощавый бледный Фейри в строгом одеянии, чётко и без отступлений одетый по форме стражей. Контраст между двумя Фейри сильно бросался в глаза. — Вас не было трое суток. — Сколько же от вас шума. — Чонгук устало сжал переносицу, напрягая брови. Казалось бы, что за столько десятков лет он должен был привыкнуть к шумному Тэхёну и сварливому Хосоку, но всё чаще он хотел остаться в тишине. — Где вы были? — обеспокоенно спросил Хосок, поспешивший наполнить фарфоровую чашку капитана горячительным винным напитком. — Ваши глаза. — Хосок ожидал увидеть ярко горящие глаза от переполняющей тёмной энергии, но те лишь немного отдавали янтарём. — Ты посмотри, ха! — Заметно оживившийся Тэхён, с неподдельным интересом рассматривая безразличное лицо капитана. — После битвы погнались за порождением тьмы, но вы не на пределе сил. Какого чёрта? — Я наткнулся на порождение тьмы, которое хотело поглотить Светлого около Сильванора. — Чонгук, незаинтересованный в беседе, неспешно сделал глоток, расположившись на бархатном кресле у окна. — Порождения тьмы в Северном лесу? — удивился Хосок, присев на стул, обтянутый дорогой тканью. Он упустил информацию о Светлом, посчитав её недостойной своего внимания. — Светлый? — Тэхён облизнул губы. — Я думал, наш капитан предпочитает страдания использованию Светлых. — Чонгук не стал отвечать на провокационный вопрос. Он действительно предпочитал курение трав, нежели услуги Светлого. Фейри привык жить на грани, существовать на краю затуманенного сознания, хватаясь за призрак реальности. — Скверна поразила животных леса, там полчище порождений тьмы. Я зачищал лес почти сутки. — Он мог бы вернуться, вызвав свободный отряд, но не смог остановиться, не доведя дело до конца. — Сутки? — раздался высокий возмущённый голос. — Как ты самостоятельно добрался до Мириэлен? — Сокджин, ты как тут? — Возмущённый целитель подлетел к Чонгуку, осматривая его глаза. Он слишком хорошо знал Чон Чонгука, который слишком часто доводил себя до предела. — Невероятно, лишь слабое свечение. Ты должен быть на грани, мои травы не способны на это. — Сокджин столетиями разрабатывал состав курительной смеси для Фейри, которая бы замедляла распространение тёмной силы. Он понимал, что одного лишь табака недостаточно для такого эффекта. — Какая была совместимость, Чонгук? — Все присутствующие знали, почему их капитан пренебрегает Светлыми. Сложно напиться водой, если через горлышко кувшина можно выцедить лишь пару капель. — Почти стопроцентная. — Чонгук глядел на ошарашенного целителя. За сотни лет едва ли находился Светлый, который мог помочь Чонгуку. — А теперь убери руки от моего лица, Сокджин. — И он жив? — Вскочил Хосок, озабоченный услышанным. — Да. — Чонгук продолжал неспешно отпивать из чашечки, словно речь не шла о чём-то важном. — За последние сто лет нам не попадался Светлый, который мог выдержать всю твою силу. Где он? — Сокджин начал оглядываться, пытаясь увидеть ранее незамеченного в общем зале человека. Комната, погружённая в безмолвие, была пуста. — Я оставил его в лесу. — Чонгук смотрел в окно, не обращая ни малейшего внимания на присутствующих. Его, утомлённого жизнью за сотни лет, давно перестали беспокоить Фейри, люди, правила и прочее мирское. Для него была важна лишь тьма, с которой он жил. — Ты что?! — возмутился Сокджин, переварив информацию. Как можно найти самородок и оставить его в лесу! — Капитан! — воскликнул Хосок. Заместителю капитана тоже было невдомёк, почему Чонгук оставил Светлого, столь необходимого для выживания, в лесу, а не приволок в замок. — Ха! — рассмеялся Тэхён, прокатившись по дивану. Фейри завалился на спину, схватившись за живот. Пряди его небрежно уложенных волос россыпью упали на бархатную обивку дивана. Хоть его и выбешивал капитан своей надменностью, собранностью и чрезмерной правильностью, чувства юмора ему не занимать. — Я же просил быть тише. — Чонгук утомлённо прикрыл глаза. Фейри не оставлял его, а лишь дал время прийти в себя. — Разве человек в своём уме согласится прийти к Фейри? — Кто вообще спрашивает мнение людей, — пренебрежительно кинул Хосок, скривившись. Фейри нервно расхаживал по залу, сцепив руки за спиной. Он привык не задавать вопросов и доверять капитану. — Они должны быть благодарны, что Фейри касаются их. — Светлые нынче дохнут как мухи. Даже тебе, Хосок, не стоит ими разбрасываться. — Тэхён усмехнулся картинкам в своей голове. В отличие от большинства Фейри, Тэхён был из тех, кто пользуется Светлыми в удовольствие, ни в чём себе не отказывая. Хоть ненависть к людскому роду и живёт в его сердце, но спустя сотни лет он всё же смягчился к ним. — Может, просто не стоит трахать их, как животное? — Сокджин влепил Тэхёну затрещину. — Или относиться к ним, как к вещам? — И злобным взглядом смерил Хосока, стоявшего поодаль. — Я устал латать порванные задницы и избавляться от синяков. — С последним я играл всего пару раз в день, он был слабеньким. — Тэхён вернулся в прежнюю позу, почесав затылок после удара, но никак не отреагировал на грубость целителя. Помимо устранения следов страсти и голода, он заботился о всех стражах, в каком бы состоянии те ни возвращались в Мириэлен. — Юнги пришёл сам и добровольно согласился пустить в себя силу. Поэтому и жив до сих пор, — заключил Сокджин. Поначалу Светлые едва ли могли справляться с потоком тёмной энергии, которую в них вливали. Их тело и душа сопротивлялись. Но со временем ситуация изменилась. Кто-то смирился со своим положением, кто-то нашёл выгоду, но были и те, кто продолжал сопротивляться. — Надо проследить за ним. — Чонгук поставил пустую чашку на блюдце. — Я прослежу, — откликнулся Тэхён, довольно облизнувшись. — Нет! — в один голос запротестовали все трое. — Хосок, докладывай мне обо всём, что с ним происходит. — Чонгук доверял своему заместителю почти так же, как себе, несмотря на его явную враждебность к людскому роду. — Будет исполнено, капитан. — С чего ты взял, что он согласится сам? — спросил Джин, глядя в спину уходящему Чонгуку. — Потому что ему не выжить без меня.

***

Сколько времени прошло? Часы? Дни? Лишь тьма и тишина. И ни намёка на кошмары, возможно, потому что он проснулся в одном из них. Чимин неспешно открыл глаза. Солнечный свет бил ему в лицо, заставляя поморщиться. Он огляделся. — Где я? — Чимин не узнал свой голос, ему пришлось прокашляться, чтобы обрести его вновь. — Ты в лазарете, — мягко произнесла настоятельница. Привыкнув к яркому свету, Чимин и сам узнал родные стены монастыря. Он с облегчением выдохнул. — Ты помнишь, что с тобой произошло? — Картинки начали хаотично всплывать в памяти. Тьма. Страх. Воздуха нет. Янтарные глаза. Метка. И снова тьма. Юноша перепугался и вскочил с кровати, подбегая к зеркалу. Он осмотрел свою шею и грудь, которая горела огнём так долго, что боль должна была выжечь метку с кожи. — Не исчезла, — Чимин ощупал выпуклость пальцами — метка была на том же самом месте. На шее осталось небольшое покраснение от чужой руки. Но в целом — это был он. Длинные белые волосы спадали на плечи, а материнские голубые глаза всё так же безответно смотрели на него из зеркала. Немного осунувшееся лицо, привычных кругов под глазами не было. — Как я здесь оказался? — Тебя принёс Фейри. — На этих словах Чимин обернулся, словно пытался убедиться в услышанном. По ответной тишине стало ясно, что ему не послышалось. — Что вы… — Чимин запахнул ворот, скрывая метку Светлого. — Ничего. Как и много лет назад, мы ничего не сказали, — спокойно ответила настоятельница. Когда Чимин только попал в сюда, он боялся, что его продадут Фейри, но этого не случилось — монастырь стал его прибежищем на долгие годы. — Твоя одежда была изодрана, он принёс тебя укутанного в это. — Проследив за взглядом, Чимин увидел тёмный кафтан. Кажется, нечто подобное носят аристократы Фейри. — Где он сейчас? — Чимин осмотрелся, но в лазарете они были одни. — Он принёс тебя несколько дней назад и ушёл. — Дней? — ужаснулся Чимин. Как же долго он был без сознания. Теперь понятно, откуда такое зверское чувство голода. — Ты не просыпался, но дыхание было ровным. Мы думали, что ты можешь и вовсе не очнуться. — Настоятельница встала с койки и погладила Чимина по голове. — Тебе надо поесть и прийти в себя. Принесу тебе тыквенную похлёбку. Проглотив в один присест две плошки супа вприкуску с хлебом, Чимин наконец перестал ощущать сосущее чувство внутри. Он осмотрел кафтан Фейри, но ничего примечательного не нашёл. Дорогая ткань, приятная на ощупь, бархатный мешочек с неизвестными ему травами, и больше ничего. — Он вернётся за мной? — спросил Чимин у настоятельницы, которая, как и он, не знала ответа. — Мне нужно бежать. — Ты можешь оставаться в монастыре столько, сколько твоей душе угодно, дитя. Ты же знаешь. Но твоя судьба мне неведома, как и замыслы Фейри. — Чимин обнял колени, наблюдая за вороном в окне. Странно, раньше он не видел в округе воронов. — Где Тэмин? Он ушёл в лес? — Чимин был удивлён, что его шумный лучший друг ещё не обивает пороги лазарета. — Ох, дитя. — Голова настоятельницы опустилась. — Мне жаль.

***

— Скверна? — продолжал повторять Чимин, смотря на обездвиженного Тэмина. — Но как? Как давно? — Он держался из последних сил, чтобы не волновать тебя. Мы делаем всё, что можем, но неспособны вылечить его. Наши травы лишь замедляют процесс, но не исцеляют. — Чимин попытался вспомнить последние месяцы. Тэмин всегда гордился тем, что держит всё под контролем. Даже когда у него поднимался жар, а дышать становилось тяжело, он продолжал работать и делать вид, что всё в порядке: «Всего лишь простыл, пока рыбачил». Когда вечерами Чимин заходил к нему после переводов рукописей, Тэмин только отмахивался от его вопросов: «Просто устал, братишка, много работал сегодня». — Как же я не заметил. — Только сейчас в памяти Чимина начали всплывать очевидные симптомы: Тэмин кашлял в кулак, когда думал, что тот не видит. Его глаза лихорадочно блестели, а под ними залегли тёмные круги. Однажды Чимин застал его, когда тот, согнувшись, пытался отдышаться после подъёма по лестнице. «Кажется, я старею, братишка, тебе придётся меня нести», — всегда отшучивался Тэмин. Тэмин открыл глаза и слабо улыбнулся, увидев Чимина. — Ну ты и спать, конечно. — Его голос звучал всё так же радостно, но немного устало. — Тэмин! — юноша подсел ближе, схватив руку друга. — Я так рад, что ты пришёл в себя. — Прости, что не сказал правду. — Тэмин тяжело дышал и кашлял. — Это неважно, я… Я найду способ тебе помочь, ты только держись, ладно? — умолял его Чимин. — Да я живее всех живых, вот отдохну и встану, на покос вместе пойдём. Тебе нельзя доверять косу, без ног останешься. — Чимин улыбнулся, хотя они оба знали, что Тэмин уже вряд ли встанет с постели. — Хорошо, займу нам местечко в телеге. Отдыхай. — Чимин не совладал с эмоциями и бросился другу на шею, крепко обнимая. Тэмин — единственный родной человек на всей этой проклятой скверной земле, который у него остался. — Только держись, ладно? Все дни он проводил в библиотеке, изучая записки врачевателей Фейри, которые были переведены, и даже те, которые ещё не успели перевести. Он надеялся найти хоть что-то, что могло бы помочь Тэмину. Всё было тщетно. Магию может победить лишь магия. Ночи же он проводил в лазарете у постели друга. Сидя у кровати своего названого брата, Чимин думал о том, как часто мы прячем свои проблемы, боясь показаться слабыми. А ведь иногда достаточно просто признаться в своей уязвимости, чтобы получить нужную помощь и поддержку. Если бы у него было больше времени. — Кар. — Чимин вздрогнул от крика ворона. Свечи уже погасли, на дворе была ночь. — Глупая птица. — Чимин махнул рукой, выгоняя ворона с окна, чтобы задворить створки. Не хватало ещё, чтобы Тэмин простудился. Дни шли, а его друг всё реже приходил в себя. На его руках выступили вены, по которым бежала чёрная скверна. Они становились виднее с каждым днём. Теперь Чимин едва ли мог спать ночами, он просыпался от стонов и вскриков Тэмина, которого начинала поглощать скверна.

***

Проведя очередную бессонную ночь в архивах, Чимин устало побрёл к лазарету в надежде прикорнуть пару часиков и застать бодрствующего Тэмина. На дворе стояла глубокая ночь, свечи давно погасли, вынуждая брести на ощупь. — Где же огниво? — Чимин похлопал по карманам в поисках нужного инструмента. Спустя минуты пыхтения он всё же зажёг свечу на прикроватной тумбочке. Свет свечи отразился в двух янтарных глазах напротив. — Проклятье! — Чимин выставил перед собой клинок, отступив назад. — Мне казалось, мы выяснили, что клинок бесполезен? — Фейри сидел в кресле в нескольких метрах от койки с Тэмином. В тусклом свете его янтарные глаза выделялись особенно ярко. — Что ты тут делаешь? — Чимин не спешил опускать клинок, хоть и знал, что ему не убежать. Он бы мог броситься к двери, но Фейри его с лёгкостью нагонит. — Пришёл камзол свой забрать. — Чонгук не дрогнул, когда Чимин достал клинок. Наоборот, всё так же продолжал скучающе сидеть, подпирая голову длинными пальцами у виска. — Не думаю, что вы тот, кто бы заметил пропажу одежды. — Мужчина был одет с иголочки. Высокие сапоги, тёмные облегающие штаны, рубашка с рюшами и камзол, похожий на тот, который лежал у Чимина в комнате. — И то верно, — ответил немного погодя Фейри. — Что с вашими глазами? — Чимин стоял на месте, не спеша делать резких движений. — Я на пределе, — без стеснения сказал Фейри, подкуривая мундштук. — Вы пришли, чтобы насильно влить в меня тёмную силу? — Чимин был в ужасе, иначе как объяснить дерзкие речи, слетающие с его губ. — Признаю, получилось грубовато. — Фейри сделал затяжку и выпустил дым вверх. Он пропустил мимо ушей дерзость человека. Позже он научит его, как стоит себя вести с Фейри. — В лазарете не курят. — Ему уже всё равно. — Чонгук указал на Тэмина, едва подававшего признаки жизни. — Вы можете ему помочь? — Чимин точно сошёл с ума, ведь он только что попросил Фейри помочь человеку. Мужчина долго молчал, неспешно куря. — Могу. Но с чего бы мне ему помогать? — Вы же пришли с какой-то целью. Что вам нужно? — Наконец Чимин опустил клинок и позволил себе расслабиться. — Вряд ли вы ждали так долго, чтобы убить меня. Значит, я вам нужен. — Какой самонадеянный человечишка. — В темноте его было сложно разглядеть, но по голосу Чимин точно был уверен, что Фейри улыбается. — Почему я? Из всех Светлых, почему я? — Чимин хватался за любую соломинку, не готовый отпустить Тэмина так просто. Он должен ему помочь. Хотя бы попытаться. — Что ты знаешь о Светлых, Quë'lor? — То, что и все. За людскую алчность и зависть в людях пробудилась сила, которую используют Тёмные. Своего рода расплата. — Чимин пересказал всё, что читал в летописях ни один раз, когда пытался понять, кто он и для чего нужна его метка. — Забавно. — Фейри поднялся с кресла. — Люди и тут извратили правду. — Он подошёл чуть ближе. — В наших летописях говорится, что Светлые были посланы во спасение Фейри. — Во спасение? — Вряд ли люди воспринимают служение Фейри, как спасение. — Твоё тело, — Фейри легонько коснулся рубашки; пуговицы мгновенно расстегнулись, обнажая метку, — способно поглотить тёмную магию, которая сводит с ума Фейри. — Вы не ответили на вопрос, почему я? Вы можете использовать любого. — Чимин очень старался держать себя в руках, чтобы не выдать бьющегося в груди страха. — Чем сильнее Фейри — тем сильнее его магия. Не каждый Светлый может её поглотить, но если может, то лишь ничтожную малость. — Фейри коснулся рукой шеи Чимина. Пальцы легли на кожу в том же месте, где и в прошлый раз. Чимин вытянул шею, пытаясь избежать прикосновения. — Чтобы избавиться от всей тёмной магии, мне нужен не один Светлый, а десятки. Моя жизнь обречена на ежедневное утоление жажды или же жизнь в безумии. — Чимин посмотрел в янтарные глаза. Вот почему они всегда горят, как и у порождений тьмы. — Наша с тобой совместимость почти идеальная. Даже те невинные шалости в лесу смогли облегчить моё существование. — Значит, — Чимин сглотнул, пытаясь выровнять дыхание, — я вам нужен. — Можно и так сказать. — Фейри барабанил пальцами по тонкой шее Чимина. — Вылечите его, и я буду служить Вам. — Чимин выпалил как на духу, торопясь закончить фразу. Он ждал, что в любую минуту поток тёмной энергии опять ворвётся в его тело. — Глупый человек. — Фейри гладил метку Светлого большим пальцем, вновь и вновь обводя её контур. — Ты знаешь, как происходит единение между Тёмным и Светлым? — Близкий контакт. — Чимин чувствовал, как Фейри сократил расстояние между ними. Янтарные глаза смотрели прямиком в его собственные. От него приятно пахло травами и чистотой. — Чем ближе контакт, тем эффективнее поглощение силы, — чуть тише прошептал Фейри почти в губы Чимина. Его рука коснулась поясницы, спускаясь к ягодицам. — А значит, придётся пользоваться этим местечком. — Но… — вздрогнул Чимин. — Я же мужчина. — Для меня нет разницы. — Фейри был так близко, что можно было ощутить его дыхание в волосах. — Я соглашаюсь отдать своё тело, а Вы исцеляете его? — Таков уговор. — Фейри продолжал играться свободной рукой с прядями белых волос. — Это ведь не всё? Будут ещё условия? — Чимин понимал, что не может быть всё так просто. — А ты не так уж и глуп, Quë'lor, — усмехнулся Фейри. — Мы заключим контракт, и на твоём теле появится ещё одна метка, моя метка. Условие — быть моим Светлым, моей вещью. — Фейри специально сделал акцент на последнем слове, помня о заявлении Чимина, что он не вещь. — Делать что угодно и когда угодно. Понимаешь? — Чимин кивнул. — Ты согласен быть моим Светлым в обмен на его жизнь? Секунду-другую Чимин засомневался. Тихий голос в голове кричал: «Беги», но внезапный сдавленный стон боли Тэмина отрезвил его. — Да, — согласился Чимин. Он прикрыл глаза, готовясь к грубому поцелую и потоку тёмной энергии, но в следующее мгновение тяжесть руки на шее исчезла, как и приятный травянистый запах. — Завтра я пришлю за тобой. — Чонгук отстранился. — И смени эти одежды на нормальные. — Что не так с моей одеждой? — на Чимине была обычная монашеская роба. — Если ты хотел скрыть своё аристократическое происхождение, то не вышло. Ни один холщёвый мешок не скроет твоей идеальной осанки, манерности и грации. — Он растворился так же неожиданно, как и появился. Чимин рухнул на пол, наконец задышав полной грудью. — Моё имя Чонгук. — Ветер донёс отголоски голоса, пробирающего до мурашек. Что он только что натворил?!