Он не мог поступить иначе

Лес дышал тяжело, но умиротворённо, судорожно, прерывисто, будто раненый зверь, пытающийся удержать в себе последний глоток воздуха. Деревья, некогда гордые и прямые, теперь склонялись под тяжестью тьмы, их ветви почернели, словно обожжённые невидимым пламенем. Земля под ногами хрустела не от опавшей листвы, а от осколков магии, разбитой, искажённой и отравленной. Посреди месива из останков порождений тьмы сидели двое. Чимин трепетно касался дрожащей рукой лица Чонгука, забирая остатки тёмной магии. — Ты… поглотил чужую силу? — выпалил сбивчиво Чонгук, который ещё не до конца поверил в происходящее. — Ты… целовал другого Фейри? Чимин замер, смотря в потухшие, но ещё немного отдающие цветом янтаря глаза Фейри. Некогда прекрасный, утончённый, одетый с иголочки Чонгук сейчас едва ли походил на самого себя. Одежда порвалась в нескольких местах, обнажая бледную кожу, испещрённую тонкими, светящимися шрамами. Он смотрел вперёд, но взгляд его был рассеян, будто он всё ещё не понял, что остался жив. — Что? — Светлый медленно моргал. Из его руки выпал меч, со звоном упав на землю. Он резко отпрянул, его лицо исказилось от гнева и обиды. — Да я… Я спас вас! Рискнул своей жизнью, а вы спрашиваете «целовал ли я другого»? — Чимин оттолкнул от себя Фейри, вложив в толчок оставшуюся силу. — Неблагодарный! Да ты!.. — от переполняющих эмоций светлый позабыл о приличиях и уважительном тоне. Чимин поднялся с колен, он развернулся, а потом сделал шаг вперёд, будто хотел ещё что‑то сказать, но передумал. Вместо этого резко пошёл прочь, исчезая между искалеченных деревьев. — Лучше бы я оставил вас умирать… капитан! — Светлый удалялся всё дальше и дальше, ругая Фейри на чём свет стоит. Чонгук остался один. Он продолжал сидеть на коленях, слушая ругательства Чимина, которые становились тише. Фейри медленно поднял руку и провёл пальцами по новому шраму на плече. Боль была едва терпимой, но всё же он был жив. Благодаря своевременному появлению Чимина, его раны успели затянуться прежде, чем он истёк кровью. Сегодня он был на грани. Ещё какие-то пару минут, и Чонгук бы отправился к своим предкам. Так близко к смерти он ещё не бывал. — Ха! — Тёмный подставил своё прекрасное лицо небу и внезапно для самого себя улыбнулся. Не широко, не радостно, едва заметно, но так искренне. До него дошло, что Чимин пришёл за ним. Светлый не бросил его, он рискнул жизнью, чтобы спасти. Небо над лесом, затянутое серыми тучами, вдруг прорезала тонкая полоска света. Она упала прямо на Фейри, освещая его улыбку. Чонгук обернулся и увидел силуэт Чимина, который застыл на месте. Светлый не знал дороги домой, но был слишком горд и упрям, чтобы вернуться. Фейри поднялся, опираясь на меч. — Кажется, я ещё какое-то время продолжу разочаровывать тебя, отец, — тихо произнёс Чонгук, словно его кто-то слышит. Собравшись с силами, Фейри выпрямился, поправляя на себе остатки одежды, и вновь принял высокомерный надменный вид. — Не знаешь, куда идти? — с издёвкой шепнул Фейри на ухо светлому, стоило ему подойти ближе. — Любуюсь природой, — недовольно буркнул Чимин, не желая признавать правду. — Что ж, вид и правда завораживает. — Светлый замолк. Лес вокруг выглядел так, словно его поразила хворь. Тёмные прожилки оплетали стволы, будто гнилые вены, а листва поблёкла до грязно-серого оттенка. Земля была изрыта. Всюду валялись ошмётки порождений тьмы, бесформенные сгустки мрака, ещё подергивающиеся в последних судорогах. Они источали едкий запах разложения, от которого першило в горле. Между ними поблёскивали осколки тёмной магии. Сердце Чимина сжалось. Если последствия боя столь ужасны, то какова же была сама битва? Он вспомнил картину, как Чонгук борется в одиночку с полчищами порождений тьмы. Чёрные вихри тьмы, рёв, звон клинка, рассекающего плоть, треск ломающихся деревьев… Воображение рисовало картины, от которых холодела кровь. — Капитан, — Чимин, который прежде, кажется, и вовсе не заметил состояния Фейри, пристально посмотрел на Тёмного. Его одежда, некогда изысканная, расшитая серебряными нитями, была разорвана в клочья, пропитана кровью и грязью. Но даже в этом состоянии он сохранял свою аристократическую стать. Его осанка, несмотря на раны, оставалась прямой, а лицо бесстрастным. Лишь в глубине глаз, тёмных, как ночное небо, читалась усталость, которую не скрыть никаким высокомерием. — Осторожнее, Quë'lor, ты же не испытываешь сейчас сочувствие и жалость к Фейри? — Чонгук медленно приблизился. Чимин хотел было что‑то сказать, но слова застряли в горле. Их взгляды встретились, и в этом молчании было больше, чем в любых речах. Даже израненный и поверженный Чонгук продолжал сохранять своё достоинство. — Уже темнеет, как мы найдём путь? — Чимин проглотил свою обиду и решил не добивать Фейри, которому и так пришлось несладко. — У вас из ладони появляется огонь? — Я что, по-твоему, фокусник? — огрызнулся Фейри, сдержанно шагая вперёд. — Я просто подумал, что… — Чимин осёкся. Он видел, как Хосок может превращаться в разных существ. Юнги рассказывал о способности Тэхёна в один присест выжечь целое поле. Но вот про способности Чонгука светлый знал лишь отдалённо. Чимин видел, что у тёмного хорошая регенерация, ведь он не умер, когда тот его заколол. Более того, Тёмный обладал телекинезом. — Тогда как вы?.. — Внезапно на них спрыгнула тёмная тварь, притаившаяся на дереве. Одним мановением руки Чонгука тварь остановилась в воздухе и разорвалась на несколько частей, оставляя после себя лишь чёрную дымку. — Вот так, — невозмутимо ответил Фейри, стряхнув кистью в воздухе. «Так он фактически разрывает их голыми руками», — подумал светлый. Пронзительный свист оглушил Чимина. От неожиданности он закрыл уши руками, инстинктивно посмотрев в сторону звука. Сложив пальцы вместе, Чонгук подал сигнал, которого не ожидал светлый. Спустя пару мгновений Чимин увидел, что к ним что-то приближается. — Конь? — тихонько произнёс человек, удивляясь красоте жеребца. Он никогда прежде не видел такого красивого жеребца, а будучи знатным человеком, он видел немало меренов в конюшнях. — Какой красивый. — Облик прекрасного коня завораживал. По его белоснежному телу были рассыпаны тёмные островки, словно россыпь звёзд на ночном небе. — Откуда он здесь? — Я отпустил его перед битвой, но паршивец не ушёл далеко. — Чонгук потрепал жеребца за ухом и заботливо провёл по гриве. В его непривычно гордой и отрешённой манере поведения промелькнул намёк на трепет по отношению к этому существу. — Отпустил? — Чимин вновь с сожалением посмотрел на Фейри. Неужели он и правда смирился с безвыходностью ситуации и отпустил жеребца, зная, что не переживёт эту битву? — Любая жизнь ценна. — Фейри грациозно взобрался на коня, словно за плечами и не было ожесточённой битвы, а от усталости не подкашивались конечности. Даже израненный, он держался так, словно восседал на троне, а не на спине коня. — Ты едешь или предпочитаешь прогуляться? — И вновь этот тон и нескрываемая усмешка в голосе. — Нагулялся сегодня, — фыркнул Чимин, смотря на протянутую руку капитана. Его пальцы, тонкие и изящные, даже сейчас сохраняли благородную линию, хотя кожа была иссечена едва затянувшимися порезами. Чимин колебался лишь миг, прежде чем вложил свою ладонь в его. Рука Чонгука оказалась холодной, но крепкой. В этом прикосновении не было ни теплоты, ни дружелюбия, лишь холодная необходимость. Светлый с трудом взобрался в седло, мышцы ныли после того, как он впитал столь много тёмной энергии. Он бы не отказался от чудодейственной ванны Джина. Они тронулись в путь. Ветер шелестел в обгоревшей листве, а земля под копытами коня то и дело хрустела обломками тёмной магии. Солнце пробивалось сквозь рваные тучи, бросая на землю кривые тени. Молчание и неловкость между ними были почти осязаемым. Чимин то и дело косился на капитана, пытаясь прочесть что‑то в его профиле, но лицо Фейри оставалось маской. Ни боли, ни страха, ни даже усталости. Лишь холодная сосредоточенность, будто он уже мысленно был где‑то далеко. Чимин бы хотел спросить о многом. Почему он остался? Почему так просто смирился со смертью? Что было бы с ним, если бы Чонгук не вернулся? Но слова крутились на кончике языка, не желая срываться с губ. Он чувствовал, что любой вопрос сейчас прозвучит как вторжение в то хрупкое душевное состояние Чонгука, как попытка сорвать с него эту тонкую броню напускного спокойствия. Чонгук в то же время, казалось, и не замечал его взглядов. Мысли капитана витали где‑то за горизонтом, за пределами этого изувеченного леса, за гранью боли и усталости. Хоть в его голове тоже роились вопросы. Почему Чимин пришёл за ним? Как ему хватило смелости рискнуть? Ждёт ли он награды или действовал искренне? Чонгук знал то, чего не знал Чимин. Да, сегодня ему удалось выжить, но это не конец. Фейри понимал, что тьма не просто отступила. Она затаилась. И следующий удар будет страшнее. Но Чимину этого знать было не обязательно. Жить с осознанием, что мир висит на волоске, непросто. — Я… Я не целовал его, — Чимин первым нарушил молчание. Его слова были своеобразным белым флагом, означающим перемирие. — Лишь коснулся груди, чтобы забрать достаточно магии. — Конь шёл ровным шагом, унося их вглубь леса. Медленно, размеренно. Чонгук молчал. Чимин чувствовал его взгляд у себя на затылке. Но что означало его молчание? Ему было всё равно? Тогда почему первое, что он сказал Чимину, был вопрос о поцелуе? Чимин совсем не понимал этого Фейри. — Хорошо, — спустя долгие минуты ответил сдержанно капитан. — И это всё?! — не выдержал светлый. Голос дрогнул, выдавая накопившуюся тревогу. Чонгук едва склонил голову. Его холодный и отстранённый взгляд скользнул по человеку. — Это всё, — ответ прозвучал ровно, без тени раздражения или оправдания. Словно это была простейшая истина, которую не стоило даже обсуждать. Внутри Чимина вскипела досада. Да он будто каменный! Ни страха, ни гнева, ни хотя бы капли усталости в голосе. Чимин сжал кулаки и выдохнул, пытаясь унять бурю внутри. — Было бы худо, если бы поцеловал, — произнёс капитан сдержаннее, чем чувствовал на самом деле. Ветер шелестел в его спутанных волосах, обнажая бледный профиль. В его словах не было привычного высокомерия, лишь холодная, выстраданная правда. И от этого стало ещё тяжелее. Чимин вдруг отчётливо осознал, что Фейри не прятался за маской безразличия. Он и был этой маской. Потому что иначе не мог. Иначе тьма поглотит не только тело, но и его душу. Молчание больше не казалось неловким, оно стало частью их пути. Пути, где каждый шаг требовал не чувств, а воли. Не эмоций, а выдержки.

***

— Сколько ехать до Мириэлена? — спросил спустя пару часов Чимин, которого уже изрядно клонило в сон. — Двое суток, — ночь совсем опустилась на лес. Светлый почти не мог ничего разглядеть впереди. — Мы не едем в Мириэлен. На такой путь у нас не хватит сил. — Тогда куда? — спросил Чимин, немного удивившись. Он совсем продрог от холода и не заметил, как прильнул к Чонгуку. От касаний к чужому телу становилось немного, но теплее. И хоть они часто физически были близки друг с другом, сейчас прикосновения казались интимнее, чем обычно. — Тут неподалёку есть заброшенные охотничьи угодья. Там можно переночевать, — сдержанно ответил Фейри, чуть сжимая поводья. Он понимал, что Чимину нужен отдых, еда и тепло. Спустя полчаса среди сумрачных деревьев проступила крыша, покрытая серебристым мхом. Дом вырос перед ними неожиданно. Не громоздкий, но удивительно гармоничный, словно вросший в пейзаж леса. Его стены были сложены из тёмного дерева, почти чёрного, но с перламутровыми прожилками, которые мерцали при лунном свете. Окна, узкие и вытянутые, напоминали глаза, полуприкрытые длинными ресницами‑ставнями. — Охотничьи угодья, говорите? — Чимин спрыгнул с коня, заворожённо оглядываясь. Он никогда прежде не видел таких охотничьих домов. Строение не походило на человеческие хижины: ни грубых брёвен, ни тяжёлых дверей. Всё здесь было создано с той изысканной простотой, которая выдаёт вековое мастерство Фейри. — Проходи. — Оставив коня в стойле, Чонгук толкнул дверь, которая бесшумно распахнулась. — Ого. — Внутри дом не казался заброшенным, не покинутым, просто застывшим во времени. Ни затхлого воздуха, ни пыли, даже паутинки в углах не найти. Лишь мягкий полумрак, рассекаемый лунным светом, пробивающимися сквозь узкие окна. — А тут точно никто не живёт? — Светлый оглянулся вокруг. На стенах висели гобелены с выцветшими, но всё ещё различимыми узорами лесных зверей, природы, силуэтами охотников. В углу стоял старинный шкаф с резными дверцами, а напротив — каменный очаг. — Дом пустовал не один век, — Чонгук уверенно направился к камину, чтобы закинуть поленья для розжига. — Как такое возможно? — прошептал Чимин. — Магия, — тихо ответил капитан. — Фейская магия не умирает сразу. Она хранит место, пока не иссякнет последняя искра. Здесь ещё осталось немного жизни. — Кто тут жил? — Чимин невольно сглотнул. В доме, где время остановилось, где прошлое и настоящее слились в странном, почти волшебном равновесии, он ощущал себя названным гостем. — Неважно. — Чонгук закинул ещё дров в камин и разжёг его. Пламя вспыхнуло неожиданно ярко, оранжевые языки облизнули сухие поленья, и в комнате сразу стало теплее. Треск дров нарушил затянувшуюся тишину, а тени, прежде застывшие в углах, вздрогнули и пришли в движение, танцуя на стенах в ритме огня. Чимина не покидало ощущение, что Чонгук был здесь прежде. Его движения были уверенными, словно он знал, где что лежит. Он не искал кремень для розжига, просто провёл ладонью над камином и взял его. — В дальней комнате ты найдёшь сухую одежду, — негромко сказал капитан, отстраняясь от камина. — Хорошо. — Светлый двинулся вглубь дома, но уже на пороге обернулся. Чонгук стоял у огня, силуэт его чётко вырисовывался на фоне пламени. В этом свете его черты казались резче, но тень, отброшенная на стену, дрожала. Чимин отворил дверь в комнату, похоже, это была спальня. Подойдя к столу, он увидел кучу бумаг и старые рисунки. Наброски животных, лес и речушки, а также различные лица. — Это ведь… — он сразу узнал её — ту эльфийку, чью статую он уже не раз видел. Только здесь, на рисунке, она была живой. В глазах искрилась улыбка, а в руках она держала ветку цветущего древа, а не меч. Чимин перебирал листы пергамента, недолго разглядывая их, пока один из рисунков не заставил его задержать дыхание. На рисунке был Чонгук. Определённо Чонгук. Только моложе, совсем юный, но разница резко бросалась в глаза. В чертах не было нынешней холодной сдержанности. Юноша на рисунке смеялся, запрокинув голову, а вокруг него вились световые нити, будто сама магия играла с ним. — Все люди такие любопытные?.. — Чимин вздрогнул и обернулся. Фейри стоял в дверном проёме, скрестив руки. Лунный свет подчёркивал линии скул и упрямый изгиб губ. Он не выглядел удивлённым. Скорее утомлённым. — Это твой дом? — Дом моих родителей, — тихо произнёс Фейри, не глядя на рисунки. — До того, как… — Он не договорил, но светлый и так всё понял. В комнате повисла тишина, Чимин медленно опустил рисунки на стол. Ему вдруг стало неловко, словно он заглянул в чужой дневник. Но прежде чем он успел извиниться или отойти, Чонгук шагнул вперёд и поставил перед ним ведро с водой. — Одежда в шкафу у окна, — сказал он ровным голосом. — Воды должно хватить, чтобы умыться. Она холодная, но чистая. — И хотя слова звучали буднично, Чимин почувствовал, что за ними скрывалось что‑то большее, забота. Вернувшись в комнату с камином, Чимин ощущал непривычную лёгкость в теле, словно сухая и тёплая одежда сняла часть усталости. Пока он омывал себя, Чонгук тоже успел сменить изодранный наряд на простую чёрную рубаху и плотные брюки. Его волосы, обычно свободно ниспадавшие на плечи, были собраны в аккуратный хвост. В таком образе Фейри напоминал не аристократа, а скорее бывалого охотника. — Когда вы успели? — дивился светлый, глядя на очаг с котёлком, от которого поднимался пар. Рядом на низком столике лежали свежие травы и разделанный заяц. Видимо, капитан ходил на короткую охоту, пока Чимин неловко пытался помыться, имея на вооружении лишь тряпку и ведро с водой. — Вы… умеете готовить? — удивлённо спросил светлый, останавливаясь в двух шагах от стола. — Думаешь, Фейри только и делают, что пьют нектар из хрустальных кубков в больших залах, Lothan-oren, — голос капитана звучал мягче, чем обычно, будто тепло очага и монотонный ритм помешивания растопили ледяную броню. — Я не легкомысленный и уж точно не невежда, — вновь возмутился Чимин, напоминая, что он понимает язык Фейри. — Сядь, — капитан кивнул на подушку у очага. — Пока еда готовится, тебе стоит отдохнуть. Завтра нам предстоит долгий путь. Чимин медленно опустился на пол, не сводя взгляда с Чонгука. В этот момент, у костра, с ложкой в руке и паром, окутывающим лицо, тот казался почти… обычным. Но в глубине глаз всё ещё таилась загадка. Они устроились у низкого столика возле камина. Пламя отбрасывало на стены танцующие тени, а в воздухе смешивались ароматы трав, мяса и свежеочищенных овощей. — Я учил Фейский язык по свиткам, которые переписывал в монастыре, — Чимин неуверенно взял нож и принялся нарезать морковь. Нож был большим и неудобным, оттого движения выходили неровными, но Чонгук лишь молча пододвинул ему разделочную доску поближе. В этом простом жесте не было ни насмешки, ни раздражения. — Я так и понял. — Сначала разговор не клеился. Слова застревали в горле, словно боялись нарушить хрупкую идиллию. Чимин то и дело ловил себя на том, что разглядывает Чонгука в попытках разгадать. — Почему вы не ушли… — наконец спросил человек, — вместе со всеми? — Чонгук на мгновение замер, будто обдумывая ответ. — Я не мог поступить иначе, — слишком просто ответил Фейри, аккуратно сложив очищенные овощи в миску. «Не мог поступить иначе» — какая простая фраза, но она столь многое объясняла. — На том поле могли остаться все или только я, — всё же разъяснил Фейри, хоть это на него и не было похоже. Наступила пауза, но теперь она уже не казалась такой тягостной. Чимин продолжил нарезать овощи, а Фейри поставил на огонь сковороду с луком и чесноком. Аромат быстро наполнил комнату, делая её ещё уютнее. — Что было бы со мной, если бы вы не вернулись? — осторожно начал светлый, но тут же осёкся. — Простите, я не должен… — Всё в порядке. Ты имеешь право знать, — Чонгук произнёс эти слова без горечи, скорее с тихой печалью, как будто говорил о чём-то неизбежном. — Мы заключили контракт, но на тебе нет метки. После моей смерти он аннулируется, и ты будешь свободен. — А как же Тэмин? — обеспокоенно спросил Чимин, перестав резать овощи. — Я держу своё слово, он пробудет в цитадели целителей столько, сколько будет нужно. — Чимин кивнул. Огонь потрескивал, отбрасывая тёплые блики на их лица. Поужинав простой, но сытной и горячей похлёбкой, они оба погрузились в думу, наблюдая за огнём.

***

Они сидели поодаль друг от друга, невидимая черта всё ещё разделяла их, несмотря на общий ужин и неспешную беседу. Тело приятно отяжелело от еды, но сон не приходил. В воздухе витала странная смесь усталости и настороженности. Разум отказывался расслабиться до конца, будто ждал подвоха даже в этом укромном уголке. Камин продолжал тихо потрескивать, выбрасывая редкие искры, но его тепла едва хватало, чтобы отопить небольшую зону вокруг. Остальная часть дома оставалась во власти прохладного ночного воздуха, пропитанного запахом старого дерева и забытых времён. Сквозь узкие окна пробивался бледный свет луны, рисуя на полу призрачные узоры. Чонгук медленно поднялся, подошёл к дивану и стянул с него мягкий плед из тонкой шерсти, вышитый замысловатыми узорами, когда‑то яркими, теперь лишь едва различимыми. Он протянул его Чимину. — Возьми. Здесь по ночам холодно, — произнёс он без напора, но в его тоне слышался приказ. Чимин поколебался. Принять плед было легко, но принять плед от Фейри, который то холоден, то проявляет заботу, сложно. Чонгук всё ещё оставался для него загадкой. — Не стоит, я… в порядке. — Чонгук слегка приподнял бровь, в полумраке его взгляд казался почти насмешливым. — Люди не только излишне любопытны, но и глупы? — Капитан не стал настаивать, просто положил плед рядом и вернулся на своё место, будто давая светлому право выбора. — С каждой минутой тепло покидает твоё тело. Тебе лучше сидеть как можно ближе ко мне, если хочешь пережить эту ночь. Чимин посмотрел на плед, затем на огонь, потом на Фейри. Тот сидел неподвижно и курил, выпуская дым изо рта. В его позе не было напряжения, скорее задумчивость, как у человека, привыкшего к одиночеству, но не жаждущего его. Когда тело Чимина содрогнулось от дрожи, он всё же медленно передвинулся ближе к Чонгуку, ровно настолько, чтобы тепло камина охватывало его целиком. Он накинул плед на плечи, стало немного теплее. Чонгук краем глаза наблюдал за ним, но ничего не говорил. Лишь чуть склонил голову, словно одобряя этот маленький шаг. Их уютное молчание нарушило клацанье зубов, которое Чимин не мог контролировать. Хоть он и укутался пледом, но к этому моменту из-за своей излишней гордости уже успел околеть. — Как вы выживаете, будучи столь недалёкими существами? — Фейри потянул Чимина за руку, заставляя того взобраться к себе на колени. Прижав ближе дрожащее тело, Чонгук вновь накрыл светлого пледом. — Кто бы говорил о выживании… — Чимин намекнул на то, что Фейри пару часов назад смирился с собственной смертью. Почувствовав живое тепло от тела Чонгука, светлый позабыл о смущении и гордости. Прильнув ближе к торсу тёмного, Чимин уложил голову на грудь, позволяя обнять себя. Широкая ладонь Чонгука опустилась чуть ниже лопаток. Уже спустя несколько минут светлый расслабился, чувствуя, что его наконец перестал бить озноб. Размеренное биение сердца, прерывистое дыхание, запах трав и табака в воздухе помогли Чимину окончательно оттаять телом и душой. — Капитан, — тихонько спросил светлый, играя с рюшками на вороте рубашки, — могу я узнать, кто она, та женщина на рисунках? — Он видел её лик уже не первый раз, и хоть Чимин не понимал сложных родственных связей и иерархии Фейри, но она явно не была обычной девушкой. Чонгук молчал, выдыхая дым в воздух, словно и не заметил заданного вопроса. И вот, когда Чимин уже отчаялся услышать ответ, Фейри заговорил. — Она была самым чистым и ярким светом среди тьмы. — Чимин понял, что ответ дался Чонгуку нелегко. Светлый хотел было спросить ещё, но язык не повернулся просить большего. Он очень удивился, когда Чонгук продолжил рассказ. — Тауриель была советником на службе у короля Фейри, ей выпала великая честь стать наставницей юного наследного принца. Она много лет была его путеводной звездой, опорой и лучшим другом. Поговаривали, что наследный принц невероятно умён, одарён силой и его жизненный путь озарён светом луны. На него возлагали большие надежды. — Что же с ней случилось? — Чимин чуть приподнял голову, смотря на безэмоциональное лицо Фейри. — Тьма. — Светлый дрогнул, хоть ответ был очевиден. — Когда скверна поразила мир, она была первой, кто рискнул своей жизнью, верой и магией. Без того хрупкий мир между Фейри и людьми пал, и единственным, кто остался на стороне людей, была она. — Но… Почему её никто не поддержал? — Да, отношения между людьми и Фейри всегда были напряжёнными, но чтобы никто не встал на защиту людей, уму непостижимо. — Тауриель использовала свою магию для защиты людей, она выгорела дотла, защищая то, во что верит. Все мы видели, как тьма поглощает её, как остатки тела и души пеплом уносит ветер. Молча наблюдали, как гаснет её свет… — Чонгук замолчал. — И тогда отношения с людьми стали ещё холоднее. После её смерти Фейри возненавидели людей, да? — Чонгук продолжил молчать. — Поэтому вы ненавидите меня? И не можете мне довериться… — Чимин сжался до размера частицы, понимая, что дело не просто в ненависти к людскому роду, проблема гораздо глубже. — О чём ты говоришь? — Тёмный нахмурил брови, опуская взгляд на макушку человека. — Я… Я читал про метку в записях Сокджина, — Чимин отстранился, чтобы видеть лицо Фейри. — Вы говорили, что я ещё не готов к метке из-за большого потока поглощаемой силы, но причина ведь не в этом?! — Светлый поднял взгляд, и в его глазах смешались надежда и горькая обида. Огонь камина отразился в них дрожащими искрами. — Всё потому, что вы не доверяете мне, — тихо, но твёрдо спросил он. — Почему? Я ведь пришёл спасти вас. Разве это ничего не значит? — с каждым словом голос Чимина становился всё громче из-за переполняемых эмоций. — Даже после того, как я рискнул своей жизнью, вы не можете мне довериться? Чонгук замер, рука соскользнула с талии Чимина. Он не сразу ответил, сначала долго смотрел на подрагивающего от холода и нетерпения человека перед ним, словно давая себе время собраться с мыслями. В комнате стало тихо, только дрова тихонько потрескивали в камине. — Доверие, — начал Чонгук, и голос звучал непривычно мягко, почти устало, — не раздаётся, как милость. Его нельзя потребовать, как долг, или попросить. Оно растёт медленно, как дерево. А мои корни давно обожжены пламенем тьмы. Я не сомневаюсь в твоих намерениях, но мир больше не тот, что прежде. Тьма меняет всё. Особенно тех, кто борется с ней. — Но ведь… — Чимин хотел возразить, но Фейри продолжил, чуть повысив голос, чтобы не дать перебить. — Почему ты пришёл, Чимин? Почему ты рискнул своей жизнью… — Чонгук провёл ладонью по лицу светлого, словно стирая невидимую пыль. — Я… — Огонь дрогнул, будто подхватил его слова, и на мгновение тени в углах комнаты стали глубже, словно прислушивались к этому признанию. — Поначалу я испугался, что если вы погибнете, то погибну и я, и Тэмин. Но потом… — Человек замолчал. Теперь, когда перед ним сидел не надменный аристократ, не хладнокровный воин, а тот, кто слишком много потерял. Кто научился выживать, закрываясь от мира, как раковина закрывает моллюска, он захотел рассказать ему правду. — Хосок приземлился на холме, чуть поодаль от битвы. Мы видели, как полчища поражений тьмы движутся к вам. Он сказал мне, что мы не сможем ничем вам помочь, а лишь погибнем вместе с вами. — Чимин опустил голову, скрывая стыдливый взгляд. — Я почти отступил назад, когда увидел, что именно вы защищали. Деревню. Там была человеческая деревня. И единственный, кто был между ней и порождениями тьмы, — вы! Фейри долго смотрел на него, и в этом взгляде читалось что‑то новое. Проблеск надежды. — Я знаю! — вскрикнул Чимин, схватившись за края рубашки Чонгука. — Я знаю, что вы не доверяете мне, я понял это на поле боя. Я прочёл это по вашему взгляду в тот самый момент, когда я отпустил вашу руку, прекратив поглощать тёмную силу, — усмехнулся Чимин от горечи во рту. — Вы так легко смирились с тем, что я брошу вас и уйду. Так просто… — Но ты не ушёл… — Чонгук коснулся ладонью холодной кожи на лице, вновь вспоминая момент, который перевернул его сознание. — Ты взял меч и встал рядом со мной. — Я не прошу довериться мне сиюминутно, — Чимин прильнул к тёплой руке, словно дикий зверёк, впервые доверившийся незнакомцу. — Дайте мне шанс доказать, что вы не один, что я буду рядом. — Но почему? — Фейри пристально смотрел в глаза светлого, пытаясь понять, найти ответ или хотя бы намёк на причины невиданной самоотверженности. — Я не знаю, сам не понимаю… — Выпалив как на духу, Чимин подался вперёд, впиваясь в губы Фейри. — Но я точно уверен, что хочу быть рядом… — Чимин накрыл ладонь Фейри своей, боясь, что она исчезнет. — Не важно, в замке или на поле боя. Просто быть рядом и спасать вашу жизнь, чтобы вы могли и дальше сражаться с тьмой. Столько, сколько у меня получится. Спустя мгновенье сомнения и нерешительность испарились, их тела запутались в мягком пледе, подавшись навстречу друг другу. Не раздумывая более ни минуты, светлый быстро оседлал бёдра Чонгука, не переставая целовать холодные губы. Чимин стонал между жаркими поцелуями, начиная торопливо снимать с себя одежду, которая ничуть не согревала его этой ночью. Он пожалел, что так долго тянул. Сильные руки касались оголённых участков его тела, вызывая мурашки от волнения и холода. Они уже делили одно тепло на двоих, поцелуи и ласки не были чем-то новым, но отчего-то сегодня поцелуи обжигали сильнее обычного, а касания распаляли душу и тело гораздо быстрее. — Ах, — Чонгук обхватил рукой талию Чимина, задирая рубашку. Он захватил губами твердый, торчащий сосок, слегка покусывая его. От неожиданности светлый инстинктивно попытался отстраниться, но был пойман и лишён возможности отодвинуться. Фейри буквально впился зубами в его грудь. — Что вы делаете… — Чувствительные соски болезненно ныли от настойчивых ласк, но отстраниться он не мог, да и не хотел, лишь крепче хватался за плечи и шею Чонгука, путаясь пальцами в тёмных прядях волос. Фейри сильнее втянул в рот сосок, захватывая и часть груди. Светлый напрягся от смеси противоположных ощущений: боль и удовольствие сплелись воедино. Потоки магии произвольно хлынули по венам, пронзая всё тело. На этот раз Чимину не требовалось прилагать усилий, чтобы вытянуть тёмную силу из Фейри, она текла сама. — М-м, — Чимин дрожал от возбуждения, а низ буквально пылал жаром желания. Светлый оказался стиснут в крепких объятиях, с руками, сжатыми вокруг его талии. — Ты готов пойти до конца? — спросил Чонгук, наконец отстранившись от груди Чимина. — Д-да, — быстро закивал он, не отводя взгляд с губ Чонгука. Острый кончик его языка вновь коснулся соска. Ловкий язык остановился на блестящем от слюны соске и утешительно лизнул, словно не терзал его всё это время. — Агх, — Чимин выгнулся, сам того не осознавая, когда почувствовал прикосновение к ягодицам. Чонгук стянул с Чимина ненужный кусок ткани в виде штанов и плотнее усадил на своих бёдрах. — Не бойся, — изо рта светлого вырвался сдавленный стон, стоило пальцам тёмного коснуться входа. Колечко мышц рефлекторно сжалось. Дыхание тут же перехватило. — Я не сделаю тебе больно, — Чимин склонился к Чонгуку, накрывая его губы нежным поцелуем. Он верил ему. — Я знаю, — Фейри раздвинул руками упругие ягодицы, обнажив дырочку. Горячий, обжигающий член проскользнул между половинок и начал тереться, пока накопившееся возбуждение не взяло верх. — М-мн, — не в силах больше сдерживаться, светлый отдался потоку магии, что вихрями кружили вокруг них. Его тело само собой начало двигаться в такт с толчками скользящего меж его ягодиц члена. Когда же его член уже истекал, оставляя поблёскивающие полосы на животе Чонгука. — Проклятье. — Прекрасное лицо Фейри исказилось сложной эмоцией. Чимин почувствовал, как меж ягодиц стало влажно. Тёмный излился, его соки стекали по входу и ягодицам. — Упрись руками в мои бёдра, — попросил Чонгук. Они всё ещё сидели на полу, ведь Фейри не хотел укладывать Чимина на холодный пол. Наблюдая, как светлый прогнулся в спине, Чонгук накрыл его эрегированный член рукой, помогая тому достичь пика, в то время как пальцы второй руки уже вторгались в узкое горячее нутро, готовя его к проникновению. — Агх, слишком… — Чимин чувствовал давление с обеих сторон, тело содрогалось, готовое взорваться в любой момент. Ноги дрожали от напряжения и неудобной позы. От осознания, что Фейри растягивает его с помощью своей же спермы, щёки и шея покраснели от смущения. Сила Чонгука проникала всё глубже, потоком воды смывая остатки неловкости, заменяя их на неконтролируемое желание. — Я больше не могу… — Ещё немного, — Чонгук не переставал целовать ключицы и грудь, нежно покусывая. Сейчас он полностью завладел телом светлого, каждой его частичкой. Член, плотно прижимающийся к до этого закрытой дырочке, надавил на вход, протискиваясь внутрь. — Ха! — вскрикнув, Чимин изогнулся в спине, тем самым будто пытаясь отстраниться, но Чонгук крепко обнял его, прижимая к себе, и толкнулся глубже. Искры посыпались из глаз. Голова тут же опустела, а тело пронзило молнией. — Всё хорошо, просто отдайся мне, — светлый стонал от распирающего нутро чувства, пальцы сильнее впились в плечи тёмного, оставляя красные отметины. Чимин продолжал непроизвольно содрогаться, впуская в себя не только горячую плоть, но и всё новые и новые потоки магии. — Ч-чонгук, — дыхание стало хриплым и прерывистым, когда движения тёмного ускорились. Чимин всхлипнул, стоило хватке Фейри на его талии усилиться вместе с толчками. Комната наполнилась смущающими влажными звуками, рваными поцелуями и шлепками разгорячённой кожи о кожу. Безумие. В месиве из похоти, желания, магии и удовольствия Чимин едва ли мог разобрать собственные мысли. — Нгха, — с каждым толчком внутрь Чимина тёмный чувствовал, как ему становится легче. Тьма, накопленная десятками лет, постепенно покидала его. Удовольствие вперемешку с облегчением туманило разум, заставляя тело двигаться быстрее. Держась за остатки сознания, тёмный накрыл ладонью метку светлого, пуская собственную магию в тело Чимина. Сейчас или будет поздно. — Боги, — томно выдохнул Чимин, откидывая голову назад, чтобы глотнуть свежего воздуха. Его нутро было заполнено до предела, Чимин задыхался от ощущения инородного тела, но его дырочка продолжала жадно вбирать чужой член. Их губы соприкасались, и угол движения члена в нём странно менялся, даря неописуемое наслаждение. Тёмный продолжал неустанно вбиваться, преследуя удовольствие, словно дичь на охоте. — Lómë ar laure tinuva, — Чонгук прикрыл глаза, читая заклинание. Дрожащее и покрасневшее от жара тело Чимина содрогнулось, когда Чонгук вошёл в него с громким шлепком о ягодицы. Невероятные ощущения разрывали их тела и души, а после сплетали воедино. Их губы снова встретились, Чимин обвил его талию своими длинными ногами. Тёмный жадно сжал ягодицы, разводя их в стороны, будто бы это помогло ему хоть на миллиметр протолкнуться глубже. В какой-то момент казалось, что Чимин и вообще перестал дышать. Он задыхался в поцелуй, хватая воздух ртом, когда низ его живота и грудь пронзило огнем, всё его тело вдруг задрожало. — Н-не… М-могу д-дышать… — Наблюдая за искаженной сладкой страстью на лице светлого, Чонгук излился вслед за ним, высвобождая всю скопившуюся энергию. Обессиленно рухнув на Чонгука, Чимин отключился на пару мгновений. Открыв глаза, он всё так же сидел на бёдрах Фейри, а его голова покоилась на плече. Найдя в себе силы отстраниться, Чимин, поддерживаемый за спину Чонгуком, выпрямился. — Ч-что… — он опустил взгляд на грудь, его метка светлого преобразилась. Он провёл пальцами по выпуклой руне на коже, изучая новую руну. — Отныне ты мой светлый, — произнёс Чонгук всё тем же спокойным голосом. — Наши жизни связаны, как и магия. — Теперь я принадлежу вам?.. — повторил тихонечко светлый, продолжая ощупывать метку. — А вы?.. — Я твой тёмный, моя жизнь зависит только от тебя, Чимин. — На доли секунд губы светлого дрогнули в улыбке, которая тут же исчезла в поцелуе. Он нежно прильнул к губам Чонгука, целуя неспешно, с наслаждением. Стены между ними рушились, позволяя наконец дышать полной грудью. Чимин целовал его не для того, чтобы вытянуть магию, нет. Он целовал Чонгука, потому что хотел, потому что отчаянно нуждался в подтверждении того, что ему всё это не снится. — Ха. — Но осознание реальности слишком резко ударило по голове. Чимин почувствовал, что внутри него всё ещё находится член Чонгука. Не просто член, а твёрдый, возбуждённый член. — Ваш… Он… — опустив глаза ниже, светлый увидел, как член капитана исчезает внутри него. Волна смущения жаром прильнула к лицу светлого. Он попытался подняться, но ноги предательски дрожали. Привстав лишь на жалкие пару сантиметров, Чимин дрогнул и вновь опустился на горячую плоть Чонгука под протяжный стон. — Я не могу… — Закрыв лицо руками, Чимин уткнулся в плечо капитана. — Хм, — над ухом послышался звук, скорее напоминающий смешок. Тёмный обвил талию Чимина руками, сильнее прижимая к себе. — Держись крепче. — Капитан поднял их обоих, укладывая Чимина спиной на диван. — Мн-н, — простонал Чимин, когда его затёкшие ноги наконец выпрямились. Он всё ещё закрывал лицо руками, сгорая от стыда. — Рано или поздно тебе всё равно придётся на меня посмотреть. — Чонгук лёг рядом, касаясь разгорячённой кожи Чимина. Он нежно водил пальцами по плавным изгибам. — Никогда… — простонал сквозь ладони светлый, отворачиваясь к стенке дивана, чтобы уткнуться лицом уже в неё. Может, если подождать, то смущение и стыд пройдёт. — Что ж… Тогда у меня нет иного выбора. — Чонгук прижался плотнее, проводя рукой по бедру Чимина. Схватив ногу под колено, Фейри приподнял её, открывая себе доступ к промежности. Более не медля, он вновь толкнулся в горячее нутро Чимина, вызвав неожиданный всхлип. — Нгха, Чон… — Вторгнувшаяся твёрдая плоть тут же привела Чимина в чувства, разжигая пожар удовольствия на ещё не остывших углях. — Почему… Агх… — Фейри двигался медленно, но входя с каждым разом всё глубже. — Посмотри на меня, ну же… — капитан шептал на ухо Чимину, покусывая мочку. Не в силах больше сдерживать стоны, светлый всё же опустил руки и повернул голову назад. Его губы тут же накрыл поцелуй. Сдавленные стоны, томные глубокие толчки и жар тел друг друга сводили с ума. — Я буду проникать в тебя до тех пор, пока ты не привыкнешь к ощущению моего члена в тебе. — Фейри положил руку Чимина на живот, слегка надавив. — И пока ты не забудешь, что такое смущение. Между нами его отныне не может существовать. — Чонгук продолжал настойчиво вторгаться внутрь, осыпая плечи и шею светлого поцелуями. — Теперь ты мой.

***

Рассвет проник в комнату тихо, будто боясь нарушить их сон. Лучи солнца, пробившиеся сквозь узкие окна, рассыпались по полу золотыми бликами, очерчивая контуры мебели. Чимин приоткрыл глаза, ещё не до конца проснувшись. Сперва он услышал негромкое дыхание рядом. Чонгук уже не спал, он медленно пропускал пальцы через серебристые волосы Чимина. Повернув голову, он увидел Фейри. Тот сидел на диване, погружённый в чтение старой книги. Свет утреннего солнца мягко ложился на его лицо, подчёркивая линии скул, тонкие брови, едва заметные морщинки у глаз. В этом свете он выглядел ещё более прекрасным. Чимин приподнялся, и плед соскользнул, оголяя плечи. Чонгук тут же поднял взгляд, но в его глазах не было прежней настороженности, что-то изменилось. — Вы меня не разбудили? — негромко произнёс Чимин. — Ты крепко спал. — Светлый натянул на себя плед, чувствуя, как уходит ночная скованность. — Спасибо, — между ними воцарило уютное молчание. Оно больше не давило, не заставляло искать слова, чтобы заполнить пустоту. Теперь это была тишина, в которой можно было дышать. — Нам пора, — сказал Чонгук, поправляя пряди выбившихся прядей волос, — тут всё ещё небезопасно. — Чимин кивнул. Светлый вышел из охотничьего домика, вдохнув свежий утренний воздух, напоённый запахом хвои и влажной земли. Чонгук уже подвёл коня, который тихо фыркал, переступая копытами по мху. — Если поспешим, можем доехать до Мириэлен до темна. — Чимин задержался на крыльце, пристально глядя на Фейри. Тот двигался с непринуждённой грацией, каждое движение было выверено, словно танец. Осанка — прямая, плечи развёрнуты, голова чуть приподнята. Даже в простой дорожной одежде, без парадных одеяний и знаков отличия, в нём читалась стать. Он наблюдал, как капитан поправляет подпругу, как легко удерживает поводья и бросает короткий, властный взгляд на коня. В этих мелочах проступало то, что Чимин подозревал, но не решался сказать вслух. — Что случилось с наследным принцем, — Чимин запнулся, подбирая слова, — после смерти его наставницы? — Чонгук замер, а после обернулся. В его глазах мелькнуло не удивление, а скорее его застали врасплох. — Он ступил на путь тьмы, отказавшись от трона. Подвёл свою семью и веру, он был изгнан и забыт собственным народом. Он стал предателем и изгоем, — сказал тихо Чонгук, не отводя взгляда. Слова повисли в воздухе, как последний лист, сорвавшийся с ветки. Чимин не почувствовал ни шока, ни изумления, словно он знал ответ заранее. — Я так не думаю, — Чимин подошёл ближе к Фейри, накрыв своей рукой его, что держала стремена. — Он выбрал сражаться за жизнь, а не скрываться за стенами замка. — Чонгук выпрямился, посмотрев прямо на Чимина. — Увы, не все так думают. — Солнце поднималось выше, заливая лес золотым светом. Где‑то вдали закричала птица, и эхо её голоса разнеслось по долине. — В моих глазах вы не предатель, — Чимин робко улыбнулся. — Вы спаситель, ваше высочество!