Хочу съесть твои дурные мысли

- Ну, наконец-то, - вымученно пробормотал Чонгук, поставив последнюю коробку, наполненную вещами. В общежитии номер три их универа можно было оставить вещи на летние каникулы в подвале или в кладовых, а не таскать из общаги домой и обратно. Это было просто замечательно, особенно для иногородних. Разминая затекшие плечи, Чонгук кинул еще один взгляд на комнату и не смог сдержать улыбки. Две кровати, два письменных стола, две книжные полки, две тумбочки, два шкафа и одиноко стоящая в углу мусорка. Комната на самом деле крошечная, если сравнивать с той, в которой он жил в прошлом году, но, чёрт возьми, у него только один сосед, а не три! Чон был искренне уверен, что одну свинью выдержать гораздо проще, чем трех. Хотя парень в душе молился непонятно кому, что они с новым соседом найдут общий язык. Не то, чтобы в прошлой комнате было так сложно ужиться, но в какой-то момент на Чонгуке начали откровенно ездить – вся уборка была на нем. Те свиньи даже мусор вынести не могли, даже после миллиона напоминаний, что уж говорить об уборке за собой. И да, Чон говорил своим соседям, просил, ругался, даже месяц не убирал в комнате, но чертовым бытовым инвалидам срач нипочём. Как впрочем и воспитатели, и заведующая. В принципе в этой ситуации оставалось только забить большой и толстый, но, во-первых, при каждой встрече, а те были частыми, руководство общежития капало ему на оставшиеся нервные клетки по поводу непрекращающегося срача. Во-вторых, от полу- лысых обезьян нещадно воняло. В-третьих, срач правда заебал его тонкую душевную организацию. И, наконец, в-четвертых, в печенках уже сидят их ёбаные «принцесса», «чистюля», «хозяюшка», «мне б такую жену». Поэтому вполне логично, что Чонгук в мае подошел к воспитателям и написал заявление на переселение. Ему даже предложили комнату, где живут только двое. Не зря он участвовал в общественной жизни общаги! Хоть какая-то польза от этих мероприятий. Скорее всего, его бывшие соседи скажут, что Чон сбежал. Хотя Чонгук предпочитал называть это тактическим отступлением. Или, как говорят «гуру жизни» в интернете, – забота о себе. Незаметно за уборкой и раскладыванием вещей прошел целый день. Желудок противно ныл из-за пустоты его наполняющей. И, как назло, никакой еды у студента не было – Чонгук решил сходить в магазин на генеральную закупку после уборки, что стало роковой ошибкой. Но не успел он закинуть кошелек в рюкзак, как в дверь позвонили. - Привет, меня зовут Ли Дон Ук. Я из 1108. То ли я, то ли мои соседи случайно прихватили с собой коробку из вашей комнаты, - молодой человек перед ним приветливо улыбался, протягивая, как оказалось, довольно тяжелую коробку. На стороне, обращенной к Чону, крупно был выведен номер его новой комнаты – 1101. - Спасибо, это коробка моего соседа. Я ему передам. - Да, и можешь передать ему наши извинения, - Ли Дон Ук неловко потер шею. – Мы сразу не заметили, что коробка не наша, поэтому вскрыли вместе с остальными. Если возникнут какие-то вопросы, сразу отправляй его к нам. Мало ли что. Второкурсник послушно кивнул. Махнув рукой на прощанье, Ли Дон Ук растворился в коридоре. Чонгук же оставил коробку на письменном столе у свободной кровати и впервые за все это время всерьёз задумался о том, что за человек его новый сосед. Может, он истеричка, что поднимет вверх дном всю общагу, лишь бы Чон уступил ему его законное место, которое второкурсник безбожно занял в его отсутствие? Чонгук невольно вздрогнул – он успел стать свидетелем пары таких случаев. В прошлом году ему пришлось даже помогать руководству общаги разнимать драку девчонок из-за этого. Пусть кто угодно будет его соседом, но не истеричка. И не наглая свинья! А лучше - просто адекватный человек, которому будет на Чона глубоко пофиг. Под эти тяжелые думы студент наконец вышел из комнаты, под неутешительный аккомпанемент своего желудка. Ему еще предстояло решить нелегкую задачу – делать генеральную закупку сегодня или все-таки завтра. Сейчас ужасно хотелось есть, и все силы были отданы уборке, но завтра ему определенно будет лень даже выходить из комнаты. Сложно… Чонгук нахмурился, выходя из общаги. Вспомнил, что завтра ему в любом случае придется выйти на улицу – завтра после обеда нужно идти за учебниками.

***

Прошло уже две учебные недели, а новый сосед все не появлялся. Второкурсник не мог в полной мере порадоваться тишине и спокойствию, ведь волнение, пусть и за абсолютно незнакомого человека, все же присутствовало. Что же все-таки должно было случиться с человеком, чтобы даже воспитатели не могли дать четкого ответа, лишь «скоро Тэхен вернется». Хотя скорее всего,у них не было времени – они носились по общежитию как угорелые, пытаясь заполнить все документы вовремя и привлечь к мероприятиям, проводимыми универом, как можно больше студентов. Выяснить больше не представлялось возможным. Да, и, если честно, Чонгук избегал воспитателей. Эти женщины даже в, казалось бы, свободное время находили, чем его припахать. Даже если он просто шел с занятий! Сегодня в очередной раз, скрутившись за столом в непонятную позу, Чонгук отвлекся от домашнего задания на коробку, что с каждым разом прокрадывалась в мысли все дальше и дальше. Обычно, когда вещи оставляли в подвале на летние каникулы, на коробке оставляли свое имя, комнату и номер телефона. Однако на этой оказался только номер комнаты. Хотя, это неудивительно – некоторые выпускники оставляли в таких коробках какую-нибудь посуду, бытовую химию. В общем, то, что не хотели забирать домой после выпуска. Обычно такие коробки в начале октября работники выносили на первый этаж и желающие могли забрать все, что угодно. Большую часть вещей забирали за два дня, а дальше воспитатели собирали мужскую часть общежития и сносили остатки на мусорку. В голове все чаще крутился вопрос – эта коробка его загадочного соседа или же человека, что жил здесь до Чонгука? Не то, чтобы он так сильно хотел влезать в личное пространство другого человека, но все-таки хотелось узнать что-то о человеке, с которым его поселили. Желательно фамилию, чтобы найти его в чате общаги и написать, поинтересоваться, когда он все-таки приедет, и в порядке ли он. Уже третья неделя учебы пошла - о нем ни слуху, ни духу. А мозг, как на зло, подкидывал не самые приятные причины. Чон раздраженно выдохнул, отворачиваясь от пустующего места. Хватит отвлекаться! Нужно закончить задания. И если же сосед не появится до конца недели, то Чонгук все-таки заглянет в коробку, а если же ничего не выйдет, то будет настойчивее выспрашивать о Тэхене у воспитателей и заведующей.

***

Наступила пятница, а загадочный Тэхен – а Тэхен ли? – так и не появился. Чонгуку вообще начало казаться, что никакого соседа и нет, и целая комната предоставлена ему во владения. А не говорят ему об этом, чтобы не разнёс, и не появилась куча желающих, занять пустующее место, а с ними добавилось головной боли воспитателям и заведующей. Взгляд второкурсника невольно переместился на коробку, которую он старательно пытался игнорировать последние пару часов. Однако за окном уже стемнело, сосед так и не появился, сведений о нем нет, да и любопытство подпирало. Поэтому Чонгук запихнул куда подальше совесть, кричавшую, что он поступает неправильно, и открыл наконец немного потрепанную коробку. Она была не полностью заполнена тетрадями, какими-то распечатками, ручками и текстовыделителями. При осмотре оказалось, что половина тетрадей пусты, в части исписаны лишь первые листы, а некоторые были исписаны от корки до корки. Последние Чонгук листал особенно внимательно. Он не вчитывался в текст, ему просто нравилось смотреть на красиво оформленные конспекты, написанные аккуратным почерком. Было в этом что-то, что удовлетворяло его внутреннего эстета. Где-то на дне показался скетчбук на кольцах с красивым синим попугаем на обложке. Простыми рисунками были изрисованы от силы десять листов с двух сторон. «Скорее всего он не художник», - подумал Чонгук. Глядя на рисунки милых призраков, цветов, мультяшных животных, нарисованных, казалось бы, совсем неуверенной рукой, создавалось впечатление, что рисование было или когда-то давно заброшенным хобби, и сейчас человек неуверенно пытается к нему вернуться, или же он только-только учился. Чонгук закрыл уже скетчбук, собираясь отложить, но тут заметил, что снизу что-то немного торчит. Это оказался уголок тетрадки на 48 листов с черной обложкой. Эта тетрадь отличалась от остальных, ярких и красочных, что естественно пробуждало желание в нее заглянуть. Мельком пролистав тетрадку, второкурсник заметил, что она отличается не только внешне. Каждая запись делалась отдельным цветом – красным, черным, зелёным, синим, фиолетовым, розовым. Яркие и красочные буквы невольно завораживали. Было в этом что-то, что навевало мысли о детстве. Первая запись была сделана розовой гелевой ручкой с блёстками, что невольно вызывало улыбку. Первая строчка – 19.08_23.57. Сначала Чон не понял значение этих цифр, лишь пролистав пару записей, осознал, что это дата и время написания. Это заставило вновь вернуться к первой странице и прочитать содержимое, где описывались волнения от поступления, сомнения в выборе профессии, нежелание оставлять дом и семью, страх перед неизвестностью жизни в общаге с незнакомыми людьми. Каждое предложение отдавалось тоской в сердце Чонгука. Он чувствовал тоже самое, когда увидел свое имя в списках заселяющихся в общагу. Второкурсник словно бы вернулся в прошлый год, когда ожидание чего-то нового полностью перекрывалось унынием из-за предстоящего расставания с родными местами, знакомыми с детства людьми и семьёй. Тогда его мечта поступить в столичный ВУЗ казалась каким-то бредом. Не выпендривайся и поступи он в универ в Пусане, был бы рядом с семьёй, жил бы в своей комнате один, а не с какими-то незнакомцами. Сейчас Чон не жалеет, что исполнил свою мечту о Сеуле. Он искренне рад, что поступил – ему нравится специальность, на которую он учится, он завел друзей. Да, что уж там – в универе есть бесплатная секция по боксу. Несмотря на мелкие неурядицы, он все же доволен своим выбором. Чужие сомнения вызвали в душе у парня чувство родства с автором дневника, поэтому он продолжал жадно читать строчку за строчкой, словно бы и не осознавал, что читает что-то личное и неприкосновенное. Следующая запись за 03.09_23.30 была написана зелёными чернилами. В ней автор жаловался на огромные очереди для регистрации в общежитии – он прождал два с половиной часа, чтобы заполнить все необходимые документы. А потом нужно было сходить к кастелянше за постельным, в магазин за продуктами, чтобы не помереть с голоду ночью, и разложить вещи. Список дел огромный, а очередь все не продвигалась. Чонгук улыбнулся, вспоминая себя. Он невольно обвел взглядом комнату, в которой сейчас жил. Да, прошло немного времени, а ощущение, что пролетел десяток лет. Все записи за сентябрь в основном были короткие, написаны цветными ручками. И все, как одна, вызывали чувство понимания автора, а еще умиления и какой-то ностальгии. Было что-то родное в описании новых знакомых, в том, как владелец коробки час со своей группой искал нужную аудиторию. С особым вниманием второкурсник читал о посещении новых мест, о вкусе местных блюд, о любимых качелях где-то глубоко во дворах за их общагой. Чужой исследовательский интерес побудил и в Чоне желание пройтись по отмеченным местам. Как бы стыдно ни было это признавать, Чонгук не особо интересовался городом. В нем не было особого любопытства, да и одному никуда ходить не хотелось. Единственным желанием на долгожданных выходных было лежать пузом кверху, и всё. Не то, чтобы он был ленивым, хотя и это тоже, просто одному не хотелось плутать в незнакомом городе. А все люди, с которыми он подружился, были такими же интровертами, как и он. Не зря мама Чонгука говорила, что ему нужен друг, который будет тянуть за собой. Ненадолго отвлекшись от увлекательного текста, второкурсник невольно проникся уважением, даже некоторым восхищением, к человеку, которого никогда не видел. Нет, правда, кем надо быть, чтобы помимо учебы заниматься всякими необязательными активностями? Да ещё и в одиночестве! Чонгуку кроватка всё-таки дороже. Чон усмехнулся, решая для себя, что обязательно сделает все возможное, чтобы подружиться с незнакомцем. Следующая запись была сделана фиолетовыми чернилами. 02.10_ 01. 58 «Я в подвешенном состоянии. Особой его форме: любая мелочь может довести до слёз. Такого ещё не было. Но непонятно, что произошло. Предпосылок вроде бы нет. Я чувствую, что стою на месте. На каком месте? Куда двигаться? Непонятно, но нужно выяснить. Надо. Ненавижу это слово. Ненавижу, когда что-то не получается, а сейчас как раз тот период, когда падений в разы больше, чем взлетов. Я не могу приспособиться к новому графику, к новым предметам, не могу сообразить, как к ним готовиться. Это ужасно, все валится из рук. Я не справляюсь. Я не могу справиться и очень боюсь, что уже никогда по-настоящему не получится. Что я вообще могу? Я боюсь опоздать, но чувствую, что уже опоздал. Только вот куда, к кому? К своей цели? А есть ли она у меня вообще? Или это просто навязанное, меньшее из зол? Я не знаю. Меня это раздражает. То, как я начинаю паниковать, когда не успеваю что-то выучить и в то же время как пофигистически к этому отношусь. Раздражает. Ненавижу. Ненавижу, что я не боюсь брать ответственность, но не знаю, как ей распоряжаться. Ненавижу то, что я такой мямля. Ненавижу, что не могу себя сам защитить. Глупо, очень.» Накатила ностальгия, окрашенная грустью. Первые полгода Чонгук тоже не мог понять, как правильно распределить время, где можно забить, а где, наоборот, нужно приложить больше усилий. После школы, где каждый учитель говорил, что в университете за вами бегать не будут, все казалось до безумия важным, сложным, непонятным. Хотелось подружиться со всеми одногруппниками, оставить самое лучшее впечатление о себе у каждого преподавателя. Но, чем больше времени проходило, тем больше приходило понимание, что все это ни к чему. Иметь со всеми близкие отношения в группе бессмысленно и попросту невозможно. Лучше найти одного-двух человек со схожими интересами, а с остальными просто быть хорошими знакомыми. А для большинства преподавателей ты неплохой студент, если сдаешь вовремя домашку, ходишь на пары, не грубишь и отвечаешь хотя бы три слова на заданный вопрос. С большинством преподавателей вы вне пар никогда даже не пересечетесь, а если и пересечетесь, то на экзамене. Только к концу семестра Чонгук понял одну простую истину – его на всех не хватит, придется выбирать и расставлять приоритеты. Когда это произошло, и жить стало легче, и появилось время на увлечения, тренировки и даже на работу. Сейчас он делает письменные задания на никому не нужных лекциях, а темы читает на перерыве после пары. Только профильным и экзаменационным предметам он уделяет больше времени. Текст, датированный 13.01_13.52 был написан красной ручкой. На бумагу незнакомец выплеснул все свое волнение перед предстоящем рабочим днём в манга-кафе. Второкурсник сам не заметил, как сначала сжал кулаки, желая подбодрить автора этих строк, а потом с облегчением выдохнул, прочитав следующую запись, датированную этим же числом. Незнакомец жёлтой ручкой подробно описал, как прошла его первая смена – не без неловких ситуаций, но, в целом, очень даже неплохо, чему определенно способствовало небольшое количество посетителей. Следующая запись была сделана 20.10 в 20.42 синей ручкой, и содержимое заставило Чонгука нахмуриться. Как оказалось, за несколько дней в общагу пришел куратор их группы, чтобы проверить, как живут его подопечные. Преподавательница пришла как говорится в нужное время – в комнате творился бардак, и воспитатели разбирались с назревшим конфликтом. Женщина сходила к заведующей, поговорила с ней, и автора дневника переселили в другую комнату. На следующий день незнакомец подробно описал случившееся. Как оказалось, конфликт возник из-за окон. Автор дневника хотел ежедневно проветривать комнату перед сном, потому что ему было сложно дышать противным сладким паром от вэйпов. А один из его соседей, Кихен, пошел на принцип и отчаянно сопротивлялся, используя и крики, и угрозы, лишь бы все было так, как хочет он. Остальные двое соседей, словно стадо, последовали за «сильнейшим». Как итог - ситуация дошла до того, что соседи решили подставить автора дневника, сломав окна. Но Незнакомец заметил это раньше и пошел к воспитателям и заведующей. На следующий день соседи писали объяснительную и чинили окна, а к Незнакомцу все последующие дни ходили дружки Кихена и выливали на него ушаты дерьма. Даже староста этажа и староста общаги не поленились прийти к нему высказать свое мнение, которое явно было не в пользу автора дневника. «Кан Кихен при первой встрече вел себя совсем по-другому. Кто бы мог подумать, что этот жизнерадостный парень окажется таким мудаком? Нужно было заподозрить что-то неладное, ещё когда Кихен на третий день знакомства рассказывал трагичную историю из семьи. Хотя, как можно назвать ее трагичной? Возможно, конечно, во мне говорит яд и обида на него, но большое количество детей растет без отца. Отец Кихена умер, когда тому исполнилось шесть лет, погиб в автокатастрофе. И это всё. Достаток его семьи гораздо выше среднего. Мне бы денег, что он тратит за неделю, хватило бы на месяц. Неудивительно, что Кихен вырос таким избалованным дерьмом. Мамочка вместе с дедушками и бабушками ему жопку целовали, холили и лелеяли. Вот теперь и выросло нечто, что не может принять, что для других он не центр вселенной. Ааааа. Вроде бы уже неделя прошла, как я поменял комнату, а все равно не могу отпустить ситуацию. Черт те что, ей-богу. Ещё эти идиоты последовали за «сильнейшим». Стадо, вот они кто. Но, черт возьми, почему я? Почему не Минхен, что храпит ночами? Или не Сонхен со своими туалетными шутками? Почему я? Я даже в комнате почти не провожу время! То на учебе, то на работе, то в читальном зале в библиотеке! Какого черта? Они что, решили, что я самый слабый? Что терпила!?» Чонгук нахмурился. Его пробирало раздражение от несправедливости ситуации. Но глаза цеплялись за одну фразу : «Я даже в комнате почти не провожу время! То на учебе, то на работе, то в читальном зале в библиотеке!». Чон пролистал назад, и действительно, про соседей, обстановку в комнате не было написано не слова. Про универ, подработку, да даже про библиотеку было написано, но не про комнату. Словно Незнакомец там и не жил. Получается, ему было настолько некомфортно с теми людьми, что он сбегал куда угодно из своей комнаты. Но почему он не поделился этим даже со своим дневником? Ему что-то мешало? Глубоко вздохнув, Чонгук перевернул страницу. Следующая запись была вновь сделана розовой ручкой. Тут уже рассказывалось о каком-то парне, что активно подкатывал к Незнакомцу. Этот парень часто приходил в кафе, где работает автор дневника, и при каждой встрече то комплимент сделает, то напиток купит, чаще всего кофе, который Незнакомец не любит, то позовет куда-нибудь. Следующие две записи были короткими, но все о том же парне. От них так и разило розовыми соплями, в самом хорошем смысле этого слова. Чон уже начал думать, что тот парень и Незнакомец начнут встречаться, но нет. К Незнакомцу как-то в ноябре на смене подошла красивая брюнетка с заплаканными глазами. Как оказалось, это была девушка того парня, что катил яйца к Незнакомцу. И можно было бы обвинить девушку во враньё, но она показала видео и фотографии, где они целуются и обнимаются, где они на праздниках. Там даже было фото с родителями. Девушка пришла не обвинять Незнакомца, а спокойно выяснить, в каких они отношениях с тем парнем. После разъяснения ситуации на душе у обоих было погано. Отвратительно. Чонгук, не сдержавшись, скривился. Следующую страницу он перевернул уже с некоторой опаской. Страница была заполнена далеко не полностью, только пара фраз была написана красным. Даже дата и время не были написаны. «Чем дальше, тем больше мне начинает казаться, что я безнадёжный вариант, что я не могу учиться, не могу потянуть учебу. Как мне работать в будущем? Мне страшно. Смысл стараться, если нет таланта? Мне надоело отсутствие таланта компенсировать работой. Все равно, сколько бы ты ни работал, талантливого не победишь .» Горечь и что-то похожее на отчаяние сквозило в этих строках. Эти чувства были практически осязаемы. Казалось, проведи по исписанному листу рукой, и тебя затянет в темное густое болото, выбраться из которого сложно, практически невозможно. Потому что выбраться из этого болота - значит сражаться с самим собой за право опустить руки и начать заново. Следующая страница была исписана синими чернилами, но слова вызывали тревогу. И снова ни даты, ни времени. «Я так хочу в безопасность. Знаю, что так я убегаю от проблем, но так страшно. И стыдно. Стыдно за то, что из-за моих косяков страдают другие люди. Мне страшны последствия этих косяков. Я хочу домой.» Остаток страницы занимали каракули. Чонгук непроизвольно сглотнул, переворачивая страницу. «10. 01_02.15 Я заебался. Мозги не варят. Я в шаге от истерики. Как же бесит. Я не понимаю, почему расклеился. Наверное потому, что мозг уже в кашу. Я так хочу плакать. Я так боюсь что-либо завалить. У меня времени и сил нет на долги. Как я все это ненавижу.» Запись была сделана прямо перед сессией. Если Незнакомец продолжал работать и учиться, неудивительно, что эти строки были написаны. Была какая-то уверенность, что автор дневника со всем справился. Но какой ценой? Последние станицы все были исписаны черным. Что не могло не насторожить. Следующая запись была сделана 12.02 в 23. 30. В последний день каникул. «Как же меня все это достало! И мамины бесконечные «ненавижу» в сторону отца, и ее отношение ко мне и к сестре. Кто там сказал, что всех детей любят одинаково? Пиздят, безбожно пиздят. Вот и пример. Мать недавно сказала, что нужно откладывать на квартиру Виену. Виену! Не на универ Соен, которая только поступила в старшую школу, не там, не знаю, на совместный отдых, не на здоровье. А лбу, который уже универ закончил и работает, на квартиру! Он второй год работает! Что это такое? Как так можно? Если бы не Соен, вообще бы домой не приезжал. Мне очень жаль Соен. Осталась в логове истерички. Будь возможность - забрал бы с собой, но, к сожалению, нельзя. Где нам жить? На что? Как она там живёт? При встрече она улыбалась, вела себя как обычно, но… Боже, я как будто в общаге больше отдыхал, чем дома. Звучит как бред, ведь дома куча свободного времени. Однако постоянные ссоры родителей уже в печенках сидят. И если папа хотя бы закрывается в комнате и никого не трогает, то мама же обязательно пойдет за тем, чтобы лишний раз подтвердить свою правоту, ко мне. А когда меня нет - к Соен! Боже, когда это все закончится! Иногда я думаю, что лучшим решением в моей жизни было бы прекратить общение с родителями. Однако из-за подобных мыслей я чувствую себя чудовищем». Каждое слово усиливало горечь на языке Чонгука. Он не знал автора этих строк, но сердце за него болело. Хотелось обнять Незнакомца, и тысячу раз сказать, какой он молодец. Чон уже собирался закрыть тетрадь, когда заметил в самом низу на обложке робко притаившуюся фразу: «Почему каждое «ненавижу», сказанное мамой отцу, я переношу на себя? Потому что все детство мне говорили, что мы с ним похожи, как две капли воды? Значит ли это, что я пойду по его пути? Не хочу, правда не хочу. Что мне делать?» В голове мысли превратились в какое-то несъедобное месиво, которое было стыдно назвать кашей. А по сердцу словно ножом прошлись. Каждое событие второкурсник воспринял так, будто это произошло с ним. Боль и обида за другого человека, сочувствие с толикой жалости, и бесконечное восхищение смешались воедино. Возможно это из-за сильного чувства родства, которое возникло в начале чтения. Или по любой другой причине. Не в этом суть. Главным было то, что он почувствовал близость к автору. И то, что Чонгук не узнал о концовке. Повествование оборвалось в феврале. А сейчас сентябрь. Прошло уже больше полугода. А с чего он вообще взял, что дневник написан в прошлом году? Может выпускник, на место, которого пришел Чон, и написал этот дневник когда-то давно, оставил его на память, а потом просто не обратил внимание и оставил с другими ненужными вещами. А если это его пропавший без вести сосед? Вот тут-то и возникнут сложности. Интересно, как живёт сейчас Незнакомец? Справился ли он со своей черной полосой? А если нет? Что тогда? Не ринется же Чон помогать Незнакомцу? Так ведь? Со стороны это, наверное, будет выглядеть как сталкер и его жертва! Боже, что же он наделал! Чонгук буквально залез другому человеку в голову. В дневниках же обычно пишут то, что никому никогда не скажут. Это граница, которую ни в коем случае нельзя переступать. А он читал его дневник как какой-то роман! Блядство. Он идиот, самый настоящий непроходимый идиот. Что будет правильным в такой ситуации? Если он при первой встрече скажет, что ворвался в чужое личное пространство, не дав возможности возразить, то его выпнут из комнаты. В лучшем случае. Однако молчание может сделать ещё хуже. Хоть чему-то Чонгук научился за бесконечным просмотром аниме, фильмов, сериалов и лакорнов. Глубоко вздохнув, второкурсник попытался отогнать дурные мысли. Уделив время борьбе с собственной совестью, Чон все же решил продолжить осмотр коробки. На дне оказалось лишь пара пустых тетрадей, стопка листов, исписанных самостоятельными. И радовало, что они были подписаны «Ким Тэхен, 1 курс». Эта на первый взгляд ценная информация, ничем не помогла. В общем чате общаги было три Ким Тэхена. И у двоих на аватарке не было фотографий. Да и кто знает, может Незнакомец использует не свое имя в сети. Ещё бы знать, какой факультет. В теории это можно было бы вычислить по конспектам и самостоятельным. Но для Чон Чонгука, будущего инженера, который с точными науками на «ты», все специальности, где учат любой иностранный язык, были одинаковыми. Филолог, переводчик, редактор, преподаватель иностранных языков и так далее. Все одно и то же. Да уж, ситуация безнадежна. Остаётся только ждать. С такими мыслями второкурсник начал собирать в том же порядке чужую коробку. Совесть грызла безбожно. Хотя тут без вопросов – за дело. Положив все на место, Чон наконец обратил внимание на время – половина второго ночи. На работу к девяти. Завтра он точно будет тупить. Все из-за своего неуемного любопытства.

***

Он появился в среду. Второкурсник даже сразу не понял, кто стоит в его комнате и по-хозяйски расставляет свои вещи. Его загадочным соседом оказался высокий, но худой парень с красивыми карими глазами и шоколадными вьющимися волосами. Кожа, несмотря на загар, казалась бледной. Про таких людей обычно говорят «красивый», но впечатление портил мрачный взгляд. - Привет, - первым поздоровался Чонгук, пытаясь максимально искренне улыбнуться. – Меня зовут Чон Чонгук. - Ким Тэхен, - кивнул сосед. – Первак? - Нет, второй курс, - что-то насторожило Чона, но он не мог понять, что это было. Интонация, язык тела или что-то другое. Но будущий инженер всеми фибрами души чувствовал, что ему не рады. - Отлично. Правила общаги объяснять не надо, - незнакомец отвернулся. Он взял в руки постельное с розовыми цветочками и начал застилать кровать. – Уборка раз в неделю по очереди. Выносить мусор и мыть полы обязательно. На этой неделе ты, затем я, и так по очереди, - Тэхен начал натягивать наволочку на подушку. – Свою территорию убираем сами, - взбив подушку, он кинул ее к изголовью. – Моющие у каждого свои. Чонгук в подтверждение промычал что-то нечленораздельное. А сам с удовольствием развалился на кровати. - Гостей не водим, - Ким, расправив пододеяльник, начал заправлять в него одеяло. – Если уж совсем негде будет приткнуться, то, будь добр заранее сообщить. Даже если меня нет в комнате. Аккуратно уложив одеяло, Тэхен застрелил кровать покрывалом. - Вроде все, - сосед обернулся к Чонгуку. – Меня в комнате почти не будет, но это не значит, что можешь творить, что вздумается. - Я и не собирался, - пробурчал второкурсник. Он очень устал, если уж совсем без шуток. Сразу после учебы он поехал на работу. Хотя четырехчасовая смена за прилавком не была проблемной, но каждая мышца ныла, требуя покоя. Безбожно хотелось спать. Что там с домашкой? Письменные он сделал заранее, а остальное он прочитает перед парой. Главное, не забыть сегодня собрать рюкзак. В голове постепенно становилось туманно и тягуче. Все посторонние мысли словно накрыли тяжёлым одеялом. - Кстати, насчёт коробки, - сквозь дрему уловил Чонгук. Эти слова заставили взбодриться. - Та, которая стояла у тебя на столе? – уже сидя, отозвался второкурсник. – Ее, когда я заселялся, принес, - он провел по волосам, пытаясь вспомнить имя. – Ли Дон Ук, кажется. Не помню, из какой он комнаты, хоть убей, - Чон перевел взгляд с лица Тэхена на его чёрно-белую теплую клетчатую рубашку. – Он сказал, что по ошибке захватил с собой твою коробку и случайно ее открыл. Но быстро понял, что это не его, поэтому там не лазил. - Угу, хорошо, - сосед кинул нечитаемый взгляд на вскрытую коробку и снова отвернулся. Раньше, когда жил в другой комнате, Чонгук радовался тишине, но сейчас она угнетала, не давала расслабиться. Но и голова в киселе усталости отчаянно сопротивлялась любому мыслительному процессу. - Слушай, а не хочешь чай выпить с тортиком? Завтра или на выходных. Когда тебе удобно? – перед глазами пролетели первые дни в общаге. Когда он со своими бывшими соседями по комнате делал нечто похожее. Правда, вместо чая было пиво, а вместо тортика - разные закуски. – Я как раз работаю в пекарне – могу после смены захватить пару булочек. Они там очень вкусные, - широко улыбнулся второкурсник. - Зачем? – резко повернувшись, спросил Ким. Вся его фигура сквозила раздражением. - Чтобы узнать друг друга получше. Нам же ещё долго жить вместе, - улыбка стала натянутой. - Нет. - Что? Ты не любишь сладкое? – Чон не сразу понял, к чему был этот непреклонный ответ. Он всегда был невнимательным, мог пропустить кучу слов мимо ушей и собрать все столбы на своем пути. Да и усталость усугубляла положение. – Если хочешь, можем взять… - Нет, я не хочу с тобой знакомиться, пить чай с тортиком или чем бы то ни было, - голос так и сквозил раздражением. Это из-за Чонгука? Второкурсник ошеломленно замер. Ему ещё не приходилось сталкиваться с такими людьми. Да и с такими грубыми отказами от элементарной вежливости. - Лучшее, что ты можешь сделать, живя в этой комнате, - подойдя ближе на пару шагов, произнес Тэхен, заглянув в черные глаза своего нового соседа. – Это не трогать меня. Тогда мы точно уживемся. Высказавшись, Ким вновь отвернулся и потащил одну из коробок ближе к шкафу. Будто и не было никакого разговора. Словно Чонгук был пустым местом. Задевало ли подобное отношение? Определенно. Хотелось высказаться, поставить на место, показать, что нельзя так с людьми. Но второкурсник этого не сделал. Только тихо с презрением фыркнул и пошел на кухню поесть. Злость взбодрила – нашлись силы на приготовление полноценного ужина. За готовкой Чонгук прокручивал каждое произнесённое Тэхеном слово. Чон представлял, что бы мог ответить. С особым трепетом выбирал самый унизительный для соседа вариант. Он знал, что никогда подобное не скажет в лицо. И в принципе занятие это было далеко не полезное – вспоминая сказанное, второкурсник, едва успокоившись, вновь вспыхивал. Но сегодня усталость оказалась сильнее злости. Пламя было погашено, однако пепел превратился в противную обиду. Даже еда казалась кислой. С трудом впихнув в себя рис с курицей, Чонгук вернулся в комнату за полотенцем и пижамой. В комнате чужой человек – в трусах не поспишь. Настроение было поганым, но оставалась последняя надежда – быстро уснуть и крепко проспать всю ночь, ни разу не проснувшись. Хотя вряд ли получится – он за три недели учебы и каникул привык спать один. А сейчас, пока Чон не будет уверен, что Тэхен заснул, он сам не уснет, а потом будет каждый час просыпаться. И так, пока он не привыкнет к соседу. Когда Чонгук снова вернулся в комнату, Ким уже закончил разбирать вещи. Сосед кинул мимолётный взгляд на второкурсника и направился с мыльно-рыльным, полотенцем и сменной одеждой в душ. Чон закатил глаза и включил третью серию «Безмолвного чтения», надеясь отвлечься от событий сегодняшнего вечера. Не получалось. Час серии прошел мимо него. Вроде бы и мыслей надолго зависающих в голове не было, но что-то не давало отвлечься. Было что-то на подкорке. Что-то, что мигало красной лампочкой и не давало забыться. Чем больше он об этом думал, тем сильнее ответ от него ускользал. Тэхен вернулся быстро. Сложил неторопливо вещи в шкаф, раскинул влажное фиолетовое полотенце на спинку стула и лег в кровать. Недолго посидев в телефоне, он отложил его на тумбочку и отвернулся к стенке. Не то, чтобы Чонгук наблюдал за ним, просто следил за каждым действием одним взглядом. Черт, он опять похож на сталкера. Сталкера… Что-то упорно жужжало в голове, билось о стенки черепной коробки, но никак не выходило наружу. Раздражённо завернувшись в одеяло, второкурсник пытался уснуть. Куда делась всепоглощающая усталость, что была, когда он только пришел? Уже в полудрёме Чонгук понял, что ему не давало покоя. От осознания, что Незнакомец и Ким Тэхен - это один человек, он чуть не подскочил. В голове была лишь цепочка матов и проклятий. Стыд затопил с головой. А он ещё думал, что перестал переживать из-за прочтения чужого дневника. Ха, какой самонадеянный. Все спокойствие ветром сдула их встреча. Почему, почему он не сообразил раньше? Но в голове все равно что-то не складывалось. Чонгук представлял Незнакомца человеком, который все негативные эмоции держит при себе, человеком, который рад новым знакомствам и посещению новых мест, который всегда найдет, чем себя занять. Незнакомец казался очень интересным. Тем, кто всегда найдет, что рассказать. Тем, с кем можно проболтать всю ночь, забыв о времени. Таким казался Ким Тэхен до знакомства. Хотя, кто знает, может, он такой и есть, просто ему до сих пор тяжело? Или добр он только к своим близким? Хотелось в это верить. Хотелось верить, что они всё-таки смогут подружиться. Ну, или хотя бы просто общаться. В голове мелькнула вторая половина дневника. Да, нужно попытаться как-то наладить контакт. Но Тэхен явно показал, что не намерен даже быть вежливым со своим соседом. Мда, сложно. Однако, Чон Чонгук тот ещё упертый баран, будет добиваться своего, пока это не начнет его ломать. Потихоньку будем искать пути, а пока пусть всё идёт своим чередом.

***

Прошел почти месяц с заселения в общагу Тэхена – ноябрь наступал на пятки. И если погода за окном менялась, то отношение Кима к Чонгуку ни капли. И не то, чтобы второкурсник не пытался что-то изменить, но это оказалось сложнее, чем можно предположить. Во-первых, Тэхен каждый день, кроме воскресенья, когда он приходил на два часа раньше, появлялся после десяти вечера, затем шел на кухню и в душ, недолго почитав книгу, он ложился спать. Во-вторых, Тэхен или спал, когда Чонгук уходил, или же, наоборот, уходил раньше, чем просыпался Чон. В общем и целом, Кима оказалось почти невозможно выловить. В-третьих, на любые бытовые вопросы Тэхен отвечал односложно, если вообще отвечал. А если второкурсник пытался завести разговор на отвлеченную тему, непременно натыкался на «отвали», «я же просил не лезть. Совсем тупой?», «не еби мозг». По правде говоря, Чонгук начинал подумывать, что он слишком навязывается, что пора прекратить. После учебы, работы или тренировки по боксу, хочется отдохнуть, но один единственный взгляд на Тэхена заставлял потерять покой до следующего утра. Однако, второкурсник прекрасно понимал, что он даже толком не пытался подобраться к этому угрюмому парню. Пока он только присматривался к соседу, пытался найти ключик к нему. Но чем больше он ждал, пытаясь действовать постепенно, тем больше уставал от несвойственного ему поведения. Чон всегда прямо говорил или делал то, что хотел, не особо задумываясь о последствиях. Лучше обдумать один вариант, когда уже все случится, чем бесконечно изводить себя вечными если бы, да как бы. А сейчас…он как будто помешался на одном человеке. Поэтому было принято решение, попытать сегодня удачу еще раз. Он как раз сегодня должен прийти в одно время со своим соседом или чуть позже. Уже собираясь домой, Чонгук положил в пакет заранее отложенные две булочки – одна с корицей, другая кремовая, и два пирожных – шоколадное и ореховое. Всю дорогу до общаги второкурсник про себя хихикал с того, что ему пришлось прибегнуть к народной мудрости «путь к сердцу мужчины лежит через желудок». Несмотря на долгую и выматывающую пятничную смену, Чон был в приподнятом настроении. Внутренности полнились надеждой, потихоньку перерастающей в уверенность, что все пройдет хорошо. Нет, он знал, что Тэхен не изменит своё поведение в одночасье лишь из-за сладостей, но надеялся, что лёд всё-таки тронется. Простого «спасибо» и нормального ответа на один тривиальный вопрос будет достаточно. Когда Чонгук пришел, едва перевалило за десять вечера, но Ким сидел на кровати, накрыв ноги одеялом, в пижаме, с ноутбуком на коленях, и что-то на нем печатал. Он даже не обернулся, когда пришел второкурсник. Чон быстро переоделся, помыл руки и поставил чайник. - Хей, я принес пирожные и булочки. Давай чай попьем? – с лёгкой улыбкой произнес Чонгук, поставив пакет на стол Кима. - Нахуй надо, - и снова даже не обернулся. Улыбка второкурсника стала натянутой. - Булочка с корицей или с кремом? - Обойдусь. - Ещё раз. Булочка с корицей или с кремом? «Терпение» - напомнил себе Чонгук. - Заебал, - шумно вздохнул угрюмый парень, наконец повернув голову к второкурснику. – Насколько же ты тупой, раз не понимаешь простых вещей. Я столько раз просил меня не трогать, а ты снова и снова лезешь, - он захлопнул ноутбук. Глаза излучали холод. «Ай, к черту» - Может, я и тупой, но не настолько, как те, кто не знает элементарных правил приличия. - Ах, какие мы правильные! – закатил глаза Ким. - А то. Мама же меня воспитывала, - рот открывался раньше, чем голова успевала осмыслить смысл сказанного. - Не мое дело, как тебя воспитали, - прошипел Ким. – И ещё одно, я не просил приносить тебя булочки. - Ты прав – это моя инициатива, - признал Чонгук, пытаясь призвать остатки терпения. А ведь все так хорошо начиналось. Да, в мечтах, по дороге домой. Как же это жалко. - Полагаю, я не с того начал, - выдохнул второкурсник. Тэхен не сводил с него пристального взгляда. Словно ожидал, что сосед накинется, попытается навредить. – Но и ты выбрал не лучшую тактику. Ты не сказал «нет, не хочу», «спасибо, завтра съем». Ты не сказал, что не любишь сладкое, или что ты на какой-то там диете, - карие глаза Кима презрительно сощурились. – Ты выбрал меня послать. Не прикрыться пустой вежливостью, а показать характер. - Ага. И что? - А ты не думал, что я восприму твое «заебал» по-другому? – на губах Чонгука появилась ухмылка. Задело ли его отношение Тэхена? Скорее нет, чем да. Но против шерсти определенно погладило. Как бы Чон не был виноват перед своим соседом за то, что прочитал его дневник, но он не будет перед ним стелиться и позволять вытирать о себя ноги. Второкурсник и так долго терпел бессмысленную грубость. Пускай пожинает плоды. - Чего? – впервые за все время, что они жили в одной комнате, Чонгук увидел другое, не угрюмое выражение лица. Это определенно было замешательство, красиво приправленное удивлением. Это было как бальзам на душу. - А то. Твои слова, твои действия, я могу принять их за привлечение моего внимания. - Ты псих? - Как пожелаешь, - Ким на это нахмурился. – Могу быть психом, могу быть патологически вежливым надоедой. Мне все равно. - Ага, конечно, - голос Тэхена так и сквозил ядом. – Поэтому и бесишься, - он закатил глаза. - Мне действительно плевать, кем ты меня считаешь, но твоя показная грубость уже поперек горла стоит. Я не прошу обожать меня, холить и лелеять, но и не хочу, чтобы мне грубили без повода, - медленно выдохнул, в попытке не дать разбушевавшимся чувствам выход. – Не знаю, почему ты так себя ведешь. Но я не твой враг, понимаешь? – Чонгук не отрывал своих глаз от глаз соседа. В тягуче карих глазах напротив, словно бушевала буря. Что там? Что подпитывает шторм? - Я ничего плохого тебе не сделал и не собираюсь, - после короткой паузы, тихо, почти шепотом, произнес Чон. Чужие карие глаза смотрели так, будто хотели высосать душу. Второкурсник не отрицал, что перешёл границы. Напряжение стало осязаемым. Чонгук так и чувствовал слабые удары током на своей коже. Но было что-то в том, что взгляд Тэхена, бурлящий эмоциями, сосредоточен на нем. Ким отвёл взгляд и глубоко вздохнул, глядя в окно. Чон уже чувствовал вкус поражения на языке. Ему впервые захотелось сдаться, все бросить. В конце концов, если бы Тэхен хотел пойти навстречу - он бы что-нибудь да сделал. Однако Чон понимал, что переходит границы дозволенного, откровенно навязывается, забив на желания другого человека. - С корицей. Чай сам заварю, - буркнул Ким, переводя взгляд на соседа. Чонгук вздрогнул, удивленный. Он не мог поверить, что Тэхен сдался. Ким позволил, он не против. Хотя, насчёт последнего Чон не уверен - может, сосед прямо сейчас раздумывает, как запихать ему булку в рот, так, чтобы Чонгук наверняка подавился, а потом размазать по его лицу пирожное. Главное, чтобы это не вышло за пределы мыслей. А Чон потерпит гадости, вылетающие из чужого рта за эту маленькую уступку, которая не позволит ему опустить руки. Второкурсник взял со своей половины пакет со сладостями, и медленно, маленькими шагами, боясь спугнуть, двинулся к чужой кровати. Чон не отрывал свои глаза от человека напротив. Что-то его притягивало, но в то же время не давало подойти слишком близко. - Там ещё пирожные. Выбирай. Или хочешь - бери оба, - все так же тихо произнес второкурсник, протягивая пакет. – Я пойду чайник поставлю. Вернувшись в комнату с чашкой горячего чая, Чонгук сел за стол, повернув стул так, чтобы быть вполоборота к Киму. Чтобы не надоедать ещё больше, чтобы сгладить неловкость и не смущать еще больше, Чон вставил наушник в одно ухо и включил случайное видео на Ютубе. По правде говоря, девушка, делавшая разбор сериала, его совсем не интересовала. Тэхен забрал себе ореховое пирожное. Сначала он смотрел на десерт как на врага, а потом вилкой начал его кромсать. Наверное, пытаясь выместить злость на Чонгука таким образом. Но стоило ему попробовать пирожное, как его действия изменились – он стал поглощать десерт с удовольствием. Второкурсник попытался скрыть усмешку – он прекрасно знал, насколько вкусные десерты в их пекарне. Доев пирожное, Ким принялся за булочку. Его взгляд с некой настороженностью и любопытством время от времени скользил по второкурснику. Он смотрел, наверное ожидая чего-то ещё, но у Чона не осталось больше сил. По крайней мере, сегодня.

***

Потихоньку, медленно и неуверенно, Тэхен начал приоткрывать одну из бесконечного множества дверей, за которыми спрятал свою душу. Чонгук не торопил Кима, но и не отступал. После короткого затишья после их «чаепития», второкурсник продолжил свое наступление. Он начал заново. Сначала задавал бытовые вопросы, в большинстве своем ответы на которые знал, затем начал рассказывать про себя. Забавные истории, неловкие ситуации, в которые попадал он сам или его знакомые, но ничего такого, чтобы загрузить Кима. Чаще всего Тэхен демонстративно брал в руки книгу, но глаза его не двигались. И каждый раз, когда второкурсник забывал, или делал вид, что забывал, с чего начал рассказывать историю, Ким неизменно подсказывал. Это не могло не вызвать улыбку. Через пару недель бессмысленная болтовня дала свои плоды. Тэхен стал больше времени проводить в общаге. Раньше он приходил только переночевать и поесть, а сейчас приходил с каждым разом всё раньше и раньше, и выходные, свободные от подработки, проводил в комнате. Вскоре Ким начал отвечать на вопросы о нем самом. Так Чонгук узнал, что он тоже второкурсник, только учится на филолога, но в будущем хочет работать редактором. Что его сосед, оказывается, родом из Тэгу, и что он второй ребенок в многодетной семье (вот сюрприз, не правда ли?). Что Тэхен самостоятельно учит французский уже больше года, периодически бросая на период сессий. И что сосед очень любит читать. Хотя последнее не должно было удивлять – почти все время, проведенное в общаге, не занятое домашкой, Ким читал. В какой-то момент Чон поймал себя на том, что шелест станиц его успокаивает. И что смотреть, как кто-то другой читает, довольно увлекательно, если не сказать завораживающе. - Зачем ты мне все это рассказываешь? – в пятницу вечером резко прервал Тэхен очередное разглагольствование Чона после тренировки. - А? – Чонгук встретился с суровым взглядом карих глаз. - Хочу подружиться. -Зачем? - Зачем? – парень растерялся. - Разве такое нужно объяснять? – не скажет же он, что заинтересовался своим соседом после прочтения его дневника. - Мне нужно, - голос Тэхена сквозил упрямством. - Ммм, - Чонгук внешне оставался спокойным, а внутри в панике метался, пытаясь найти наиболее подходящий ответ. – Ну, наверное, я считаю, что лучше быть друзьями, чем врагами с людьми, вместе с которыми живёшь? О, а ещё во всех крутых сериалах соседи по комнате главные бро! – он и сам понимал, что сказал откровенный бред, а в голове как на зло осталась только пустота. Ким закатил глаза, но ответ его как будто успокоил. - Значит, все это, - Тэхен махнул рукой в сторону Чона. – не из-за сплетен? - А? Каких сплетен? - Ну, тех, в которых я насилую младенцев, - а в глазах черти пляски устроили. - Чего? – Чонгук аж подскочил. – Откуда? Как вообще такое можно было придумать? Нет, подожди, - он замахал руками. – Ты же шутишь? Шутишь же? В ответ раздался смех. Чон замер – его сосед даже не улыбнулся ему ни разу, а тут так весело, заразительно смеётся. - Не совсем, - лукавая улыбка окрасила губы. – То, что я якобы насилую младенцев, стало своеобразной шуткой в моей группе, – стоило Тэхену отвести взгляд, как улыбка исчезла. - Расскажешь? - Тут нечего рассказывать, - вяло усмехнулся. – Изначально я жил в другой комнате. Там у меня с соседями не заладилось, поэтому меня в срочном порядке переселили. Один из моих прошлых соседей был настоящим мудаком с кучей знакомых. Он пытался обвинить меня во всех грехах, а его дружки этому способствовали. Так в универе пошли слухи, что я веду себя развязно, мешаю жить своим соседям из-за того, что привожу людей потрахаться. Но потом каким-то образом люди додумали, что я домогался своих соседей, а самого главного мудака вообще изнасиловал. Чонгук растерянно моргал. До него и вправду доходило, что-то подобное, но ему подобное было глубоко до одного места. - Ну, как ты понимаешь, слухи про изнасилование не понравились моему соседу, и он пустил новые. Что я насилую девушек, совращаю несовершеннолетних и все такое, - горечь на лице Тэхена делала больно. – В какой-то момент это дошло до деканата, - парень поморщился. – Мне было очень стыдно. Очень хотелось или забрать документы, или взять академ. Но мой друг уговорил этого не делать. - Ты в деканате узнал о …? – Чонгук не знал как это назвать, но ухмылка Кима показывала, что тот понял. - Нет, гораздо раньше. Примерно через месяц после переезда. Мне одногруппники рассказали. Сначала это было весело. Это послужило отличным поводом для шуток. В конце концов, меня можно было считать местной знаменитостью, или чем-то вроде того, - слабая улыбка погасла. – Но в какой-то момент это перестало быть просто сплетнями. Внутри Чона все похолодело. Ужасная догадка пугала до дрожи. - Тебя…над тобой начали издеваться? Как же он хотел ошибиться. Но сгорбленная спина и чужой бегающий взгляд говорил об обратном. - Тэхен, - вышло как-то жалобно. Хотелось ругаться, материться, но в первую очередь - хотелось просто обнять человека напротив. – Мне так жаль, - этих слов было мало, чтобы выразить чувства, сковавшие его. - Не стоит. Это не ты распустил слухи, - Ким резко выпрямился и попытался улыбнуться, но улыбка так и сквозила фальшью. – Сейчас все намного лучше. Хотя слухи продолжают ходить, но меня уже никто не трогает. Если честно, мне было невыносимо страшно возвращаться в универ. Может, поэтому прямо перед началом учебы я слег с тяжёлой пневмонией. - И вообще, я должен извиниться, - Чонгук нахмурился, не понимая к чему ведёт его сосед. – Я был очень груб по отношению к тебе. Но в свое оправдание хочу сказать, что твое отношение я принял за попытку доказать правдивость слухов. - Нет! Я правда о них даже не знал, - затараторил Чон, замахал руками. - Теперь-то я это знаю, - мягко улыбнулся Тэхен. – Правда, я до сих пор не понимаю, почему ты так ко мне пристал. Мне казалось, я достаточно ясно показывал, что не хочу с тобой общаться. - Прежде чем просить тебя доверится мне, я должен показать, что сам доверяю. Так в любых отношениях. Меня сестра этому научила, - усмехнулся Чонгук. - Значит, сестра тебя научила быть занозой в заднице? – дразнил Ким. - Не совсем, но да, - он не знал как объяснить. Джени показала, что нужно выделять строго ограниченный промежуток времени для достижения своей цели. А когда время пройдет - оценить шансы на успех, и снова спросить себя, остались ли силы и желание двигаться дальше или оно того не стоит. Ему было четырнадцать, когда он впервые применил этот прием на практике. - Я завтра работаю, - выпалил Чон, пытаясь сменить тему. - И? – не понял Тэхен. - Значит, булочки не понравились, - пробормотал Чонгук. - Чего? С чего ты взял? – наконец горечь на лице Кима сменилась другими эмоциями. - Не важно. Тебе принести слойку с вишней или с курицей? - С вишней, - спустя долгую минуту ответил Ким. - Эй, - позвал Чонгук, и встретившись с глазами своего соседа продолжил, - Я буду рад выслушать тебя в любое время. Не важно, будет это о том, как прошел твой день или о чем-то другом, - голос непроизвольно стал тише. - Я рядом. Только не отталкивай меня, хорошо? - Я постараюсь, - медленно, словно боясь ошибиться, произнес Тэхен. - Это обещание, - широко улыбнулся Чонгук. - Хорошо, - хихикнул Ким.

***

Тэхен начал открываться Чонгуку. Медленно, нехотя, но старательно. Чон не давил, ни в коем случае, просто заполнял неловкое молчание разговорами о себе, своей семье, увлечениях. А когда Тэхен что-то комментировал, старался максимально развить тему. Легкие разговоры принимали все более глубокие черты. Ким поделился основными проблемами в своей семье – алкоголизм отца, постоянные ссоры родителей, истерики матери по поводу и без, и Виен, старший брат Тэхена. С алкоголизмом отца он давно смирился, и больше не верил обещаниям исправиться. Ким устал разочаровываться снова и снова. Однако в груди все равно что-то болезненно екало во время каждого из его запоев. Еще Тэхен возненавидел телефонные звонки из-за своей матери. Каждый разговор что по телефону, что в живую так или иначе скатывался к обвинениям отца. Ким понимал, почему она его ненавидит, не может простить. В конце концов все его детство она тянула их всех на своем горбу, упахивалась на двух работах, а еще успевала поддерживать порядок в квартире и готовить каждый день. А отец… он жил только для себя, так, будто у него не было семьи. Он даже не покупал продукты, не платил за квартиру. Все уходило на водку и на его дружков-алкоголиков. Тэхен понимал обиду мамы, но для него были непонятны две вещи: первое – почему она до сих пор с ним живет, второе – почему это выливается на детей. Каждое обвинение отца Ким старался прервать, переводя тему или прямо говоря, что не настроен об этом говорить. Тогда-то и начинались обвинения среднего сына, начинающиеся каждый раз с пресловутого «ты меня разочаровываешь». Но самым болезненным для Кима был старший брат. Виен после поступления в университет очень отстранился от семьи, от них с Соен. И опять же, Тэхен понимал почему – тот в любом случае пережил гораздо больше, чем кто-либо в их семье. А самое главное, он всё помнил, Ким был уверен. Если бы не помнил, не запирал бы их с Соен в комнате, когда приходил пьяный в дрова отец, не включал бы громко мультики, когда мужчина начинал орать на весь дом или не начинал бы в панике баррикадировать дверь в комнату, когда отец устраивал пьяный дебош и долбился в запертую дверь. Если бы не знал чего-то, то брал бы с собой Тэхена, когда мать в очередной раз посылала привести отца из гаража, в котором опять устраивалась попойка. Если бы все было хорошо, Виен не учил бы их чуть ли не с пеной у рта тому, что отец никогда не должен узнать, в какой школе ты учишься, имен твоих учителей, когда заканчиваются занятия. Никогда не говорить мужчине о родительских собраниях. И многому другому. Тэхен понимал, почему Виен не хочет общаться с семьей. Он устал тащить все на себе, не хотел вспоминать через что ему пришлось пройти в детстве. Но Тэхену так не хватало старшего брата, который когда-то был единственной поддержкой. Особенно в период травли из-за слухов, который казался тогда бесконечным. И если быть совсем уж честным, то он задолбался вариться в дерьме семьи Ким. Ему не помешала бы помощь. Но просить ее у того, кто сам едва выбрался из ада, как-то неправильно. «Возможно, поэтому мать хочет накопить на квартиру Виену – пытается таким образом вернуть старшего сына в семью» - с горькой улыбкой произнес Тэхен одним темным субботним вечером, когда речь в очередной раз зашла о семье. Ким после каждого разговора с мамой хотел как брат, - прекратить общение с родителями. Но сильнее этого было нежелание оставлять Соен, его нежную сестрёнку, одну. После каждого разговора о своей семье Тэхен надолго замолкал. Чонгук в такие моменты давал ему время прийти в себя, собраться с мыслями. Если бы Ким попросил, только подал знак, он сделал бы все, что угодно, лишь бы соседу стало легче – ушел бы из комнаты, давая пространство, приготовил чай, болтал бы без умолку о чем угодно, даже если бы язык отваливался. Все, чтобы Тэхен улыбнулся. Однако Ким каждый раз, приходя в себя, грустно улыбался и просил рассказать о семье Чонгука. Это всегда почему-то успокаивало Тэхена. Чон не спорил, а просто начинал говорить о том, что у мамы их двое – он и старшая сестра, Джени, которая его вырастила. О том, что его папа ушел из семьи, когда младшему ребенку едва исполнилось два года. Чонгук естественно не помнил своего отца, даже больше,- он не знал ни имени, ни фамилии, одним словом, ничего, потому что в его семье не принято говорить об этом человеке. И как бы Чон ни хотел развеселить, расслабить соседа, но первыми в голову лезли не самые лучшие воспоминания. Хотя впоследствии оказалось, что мрачные вещи не затрагивают Тэхена – ему просто нравилось слушать голос Чонгука, узнавать о нем что-то новое. Поэтому он без зазрения совести делился всем, что приходило в голову. О бедности, которую они пережили. Чонгук хорошо помнит, как они питались объедками, что не доели дети в детском саду, в котором работала мама. Мясо, пусть и самое дешёвое, было в их семье как торт – только по праздникам, и то, если повезёт. Знает, что с некоторым долгами мать до сих пор не расплатилась. Одним из самых ярких воспоминаний было воспоминание о последней пачке макарон. Ему тогда, кажется, было семь – восемь лет, а сестре - тринадцать. Тогда до маминой зарплаты было далеко, а они были в долгах как в шелках, уже никто не согласился бы занять их семье деньги, а осталась одна-единственная пачка макарон. Чон хорошо помнит беспомощность и угнетенность в глазах матери, когда она варила самые дешевые спагетти. Хорошо помнит, как она уговаривала Джени хорошо поесть и покормить младшего брата. Мама ушла вскоре на работу, а они с сестрой не стали есть макароны, единогласно решив, что к еде не притронутся – единственному работающему человеку еда нужнее. Чонгук хорошо запомнил чувство голода, боль мамы и натянутую, но такую упрямую улыбку сестры. Возможно, поэтому у него хоть какая-то сумма всегда отложена, а продукты покупаются со значительным запасом, не смотря на то, что времена бедности давно прошли. Было ещё одно воспоминание, которое каждый раз всплывало, когда просили рассказать о своей семье. Он уже не помнит, сколько ему тогда было. Может, десять, может, меньше. Тогда бабушка заболела онкологией, ноги ее уже совсем не держали, но она все равно пыталась встать и походить немножко, опираясь на стену. Чаще всего у нее получалось, но в тот день она упала и не смогла подняться. Чонгук тогда очень испугался – то ли от грохота, вызванного падением, то ли от крика, который пыталась заглушить бабушка, то ли от гримасы боли у нее на лице. В тот день он был дома один. Мама на работе, а сестра на какой-то бесплатной спортивной секции. Почти сразу он позвонил маме. Она прибежала быстро, но не смогла надолго остаться, как бы ни она, ни маленький Чонгук этого не хотели. В больнице поставили неутешительный диагноз – перелом, который нет смысла лечить. У организма бабушки не было ресурсов для восстановления – онкология вкупе с возрастом давали о себе знать. Он провел целый день с бабушкой в больнице, пока поздно вечером их не смогла забрать мама. Оставить больную женщину в больнице не было возможности. Точнее, не было средств оплатить лечение. После этого Чонгук каждую ночь просыпался от стонов в соседней комнате. Иногда ещё от приглушенных рыданий матери. Но одной ночью, месяца через два, когда бабушка уже совсем не просыпалась, мама носилась в соседней комнате как угорелая – впопыхах пыталась вызвать скорую. Той ночью маленький Чонгук мучился от бессонницы, поэтому у него хорошо отложились в памяти сдавленные просьбы мамы, чтобы бабушка не умирала, не оставляла ее одну, помнит, как мама, не помня себя от паники, пыталась назвать адрес, помнит, как мама выла, когда скорая не успела приехать. Он отлично помнит, что после того, как уехала скорая, мама, стараясь не проронить ни звука, зашла в детскую и тихо сидела у их с сестрой кроватей. Чонгук тогда притворялся спящим. Что-то внутри не давало ему повернуться и посмотреть на маму. Были дни, когда мама совсем не справлялась. И дело было совсем не в деньгах. Только повзрослев, Чон понял, почему мама кричала на сестру, когда девочка сказала, что у маленького Чонгука кровоточат десны. Или когда они самостоятельно приготовили из размораживающегося фарша котлеты только для себя. Или когда дети заболевали. Раньше Чон не понимал и, если уж совсем честно, не хотел понимать, почему мама так поступала, почему кричала, почему могла прийти домой только для того, чтобы переночевать, почему все домашние обязанности были на них с сестрой. Они ведь тоже хотели поиграть на улице, побездельничать, поехать с классом в поездку или просто пойти с друзьями в какое-нибудь кафе за наггетсами. Джени никогда не жаловалась. Чонгук тоже, но он злился. На кого – непонятно. На себя, за то, что не может найти подработку из-за возраста? На отца, который бросил их и ни копейки не перевел за эти годы? На Джени? На маму? Нет, скорее, он всей душой ненавидел сам факт того, что его семье приходится выживать, питаться объедками, а он ничего не может сделать. Однако годы шли. Чем ближе было совершеннолетие Чонгука, тем легче жилось. Финансовое положение семьи постепенно налаживалось, долги постепенно сокращались. До их выплаты, конечно, ещё далеко, но уже виднеется окончание. Раньше Чону очень тяжело давались воспоминания о детстве, а сейчас он к некоторым относился с уважением, с чего-то смеялся. Сейчас рассказать о своем прошлом ничего не стоило. И каждый рассказ о семье Чонгука завершался одной единственной фразой «Меня вырастили сильные женщины. Я восхищаюсь ими». Соседи даже умудрились обсудить свой первый курс, когда Чон наконец смог вытянуть Тэхена погулять в парке, когда наконец выглянуло солнышко из-за хмурых декабрьских туч. Чонгук делился историями о своих соседях, о неприятностях, в которые ввязывался по незнанию, как тосковал по дому. Рассказывал, как опозорился на межфакультетских соревнованиях. Как исполнил мечту детства, пойдя в секцию по боксу. - Минус первая пара в четверг, плюс два часа сна и красивое тело. Выгодно, не находишь? – хвастался Чонгук. Ким на это лишь забавно морщил нос. Однако, когда Чон спрашивал своего соседа, чем ему запомнился прошлый учебный год, тот откровенно терялся и не мог вспомнить ничего интересного или веселого. Достойными внимания он считал лишь забавные истории своих одногруппников, а про себя ему все ещё было тяжело рассказывать. Чонгуку казалось, что он стыдится повешенного на него ярлыка «насильника». Но Тэхен всё-таки поделился тем, что период травли совпал с маем, самым загруженным по учебе месяцем, и сессией, поэтому каждый день он ловил паническую атаку, находясь в четырех стенах комнаты, каждый день был сонным и вялым из-за непрекращающихся кошмаров и сонных параличей, навещающих его стабильно раз в два-три дня. Ким с неприкрытым удивлением и некоторым восхищением вспоминал тот период жизни. Он не понимал, как ему удалось пережить это и не сломаться. Чонгук тоже не понимал, тоже восхищался чужой стойкостью, но сердце невыносимо болело за соседа. Каждую крупицу информации Чонгук очень ценил и хранил где-то глубоко в опасной близости от сердца. Какие бы чувства он ни испытывал во время разговоров со своим соседом, Чон внимательно слушал каждое слово, давая наконец выговориться. Но Тэхен делился не только плохим. Он очень любил рассказывать про своего лучшего друга – Чимина. Почти все воспоминания о нём вызывали улыбку Кима. Однако было одно «но» - они уже давно не общались. И тут вина однозначно не Чимина. Пак писал стабильно каждую неделю, но все сообщения оставались без ответа. Не то, чтобы он не хотел отвечать, просто Киму казалось, что уже слишком поздно, он потерял своего лучшего друга, свою родственную душу. Тэхен из-за чужих поганых языков закрылся в себе, и не позволял другим подойти к себе. А все из-за того, что… Из-за чего? Из-за его попыток обеспечить себе комфортное существование? Или из-за того, что он приложил слишком много усилий? Или из-за того, что сделал это не там, не с теми? Однако все «почему» складывались в две причины – глупость и слабость. Ким не на того напал, как говорится, и очень плохо перенес давление общества. Порой Тэхену становилось тошно от самого себя, от своей слабости. Но бороться с самим собой не было ни сил, ни желания. Иногда, в особо тяжёлые дни хотелось лечь где-то посреди дороги и любоваться звёздами, пока его не задавит какая-нибудь машина. Желательно насмерть. Тэхену до сих пор тяжело давалось общение с другими людьми. Тем более незнакомыми. Но Чонгук кирпичик за кирпичиком ломает его так долго встраиваемые стены. Странное исключение, в самом деле. Он ведь не особо пытался найти трещину в стене, а просто затопил волнами внимания. Отношение Чонгука было как глоток свежего воздуха, поэтому Ким не жалел усилий, старался отдавать по возможности столько же внимания, заботы, своего пространства. Одним словом, всего, что в нём осталось. Временами приходилось откровенно себя заставлять, но Тэхен не жаловался. Лучше так, чем оставаться на одном месте. Утешением в такие дни служил, как ни странно, именно Чонгук, который просто давал больше пространства. Ким за это цеплялся, как потерявшийся ребенок за первого попавшегося взрослого. С каждым днём дышать как будто становилось легче. Тэхен уже не выискивал в толпе потенциальных врагов, готовых в любой момент поиздеваться, поверив незнакомому грязному языку. Его уже не настораживали оклики людей, просьбы зайти в деканат. Он перестал бояться выйти на улицу. Стало легче настолько, что Ким наконец согласился пойти в субботу в кафе вместе с Чонгуком. - Знаешь кафе «Инари»? – в понедельник поинтересовался Чон. - Знаю. В прошлом году пару раз там был. А что? - Слышал очень много хороших отзывов, а сходить все не получается. То одно, то другое, то лень. Поэтому я подумал, что точно не сольюсь, если ты пойдешь со мной. - Почему не с кем-нибудь другим? У тебя достаточно тех, с кем можно сходить. - Достаточно, - не стал спорить Чонгук. – Но пойти-то я хочу с тобой. На самом деле Чон уже несколько раз предлагал своему соседу по комнате пойти куда-нибудь вместе. Не просто на прогулку по парку. Но все попытки оказывались тщетными – Ким на все отвечал «нет». В последнее время он тратил на раздумья время, поэтому Чон решил применить тяжёлую артиллерию. И почерпнул идею у Тэхена – тот несколько раз в своем дневнике упоминал, как ему понравилось это кафе. Чон не отрицал, что использует грязные приемы. Он этим не гордился, но и не стыдился использовать полученную нечестным путем информацию. В конце-то концов, он же не вредит своему новому другу. - Ладно, - неуверенно выдохнул Тэхен, поворачивая голову к соседу. – Когда? Сказать, что Чон был удивлен – ничего не сказать. Но не настолько, чтобы проворонить такой шанс. - Так, дай подумать. В субботу до пяти мы оба свободны так? – не то, чтобы он специально заучивал расписание своего соседа. – Давай в субботу? - В первую половину дня? – уточнил Тэхен. – Тогда договорились. Радость от маленькой победы потихоньку распространялась по телу, вынуждая неконтролируемо улыбаться одному конкретному человеку все следующие дни. Предвкушение начало покалывать кончики пальцев уже вечером четверга. И, как ни пытался Чон успокоить себя, убедить, что в этом нет ничего особенного, что это обычный поход в кафе с другом, который наконец спрятал колючки, но удержать эмоции не мог. - Привет, - тепло улыбнулся Чонгук, когда услышал как в комнату зашли. Но стоило увидеть, в каком состоянии пришел его сосед, как в голову стали лезть дурные мысли. Нет, внешне с Тэхеном было все хорошо, но пустой взгляд, блуждающий по комнате и не на чем не задерживающийся, медленная и неуверенная походка, словно все силы разом его покинули. Нет, дело было точно не в усталости, Чонгук уверен. - Хэй, что случилось? Как мне тебе помочь? - Отъебись, - взревел Тэхен. В глазах стояли злые слезы. - Что? – Чон уже и забыл, что его сосед может так разговаривать с ним. - Ты тупой или притворяешься? Заебал говорю. Все время лезешь со своими разговорами, выпечкой и дружелюбием. Все время пытаешься меня куда-то вытянуть. В печенках сидишь. Хватит навязываться. Я уже понял, какой ты весь из себя хороший. Но я не оценил, мне это не надо. Ясно тебе? - Ясно. Чужие слова как обухом ударили по голове. Спорить и что-то доказывать попросту не хотелось. Он прекрасно знал, что временами может быть невыносимой липучкой. Но все же старался контролировать себя с Тэхеном. Неужели он действительно облажался? Неужели его было настолько много, что его соседа просто-напросто начало тошнить от него? В миг стало так противно от самого себя. Кожу начало покалывать от своих ошибок, а внутри начало образовываться и оседать на внутренностях что-то горькое, отдающее противной гнилью. Однако один взгляд на Тэхена заставил подавить свои мысли. Глаза соседа лихорадочно метались с одного предмета на другой, а вся поза говорила о неуверенности, и о чем-то, похожем на страх. Чону начало казаться, что он вот-вот рассыплется. - Чонгук, - неуверенно позвал парень. Он явно хотел что-то сказать, но оборвал себя, прикусив до крови нижнюю губу. Чонгук знал, что есть моменты, когда достаточно просто предложить помощь, а есть моменты, когда нужно не дать человеку сломаться. В последнем случае слова не имеют смысла. Ни свои, ни чужие. Остаётся только действовать. Чон развернулся и, не глядя на своего соседа, двинулся на кухню, где разогрел заранее приготовленный на завтра обед – рис с курицей. Он каждый вечер готовил себе ужин и обед на следующий день, потому что придерживался специального питания, чтобы набрать мышечную массу. Когда Чон вернулся в комнату с чашкой горячего мятного чая и тарелкой только что подогретой еды, то увидел, что Тэхен продолжает стоять на том же месте. Только рюкзак сполз с плеча на пол. - Я… -начал Ким, но тут же замолк. Глаза его лихорадочно сверкали, что невольно вызывало тревогу. - Держи, - Чонгук впихнул в руки своего соседа по комнате тарелку с рисом и курицей, а чашку с чаем поставил на стол. – Садись, - кивнул на кровать. Тэхен подчинился, но движения у него были медленные, а глаза внимательно следили за тем, как Чон достал ноутбук и включил первую серию дорамы «Демон», а затем сел рядом с соседом на кровать, но на приличном расстоянии, чтобы не нарушать чужие границы и не раздражать лишний раз. «Как раненый зверек» - мелькнуло в голове у Чонгука, и на душе вмиг вновь стало горько-горько. - Ешь, - скомандовал парень, когда заметил, что за прошедшие десять минут серии Ким так и не прикоснулся к еде. Тэхен удивленно, но все так же заторможенно поднял глаза на своего соседа, а после тупо посмотрел на остывающую еду. Спустя пару минут он все-таки поднес ложку ко рту и начал есть. Чон, не сдержавшись, испустил облегченный вздох. Стоило закончиться первой серии, Чонгук поднялся со своего места и двинулся к шкафу Тэхена. Открывая дверцу, подхватывая чужую черную пижаму и нижнее белье, снимая со спинки стула фиолетовое полотенце, Чон одним глазом продолжал поглядывать на неподвижного, уставившегося на свои руки соседа. Собрав все необходимое, Чонгук выпихнул подобие зомби в душ. А сам двинулся на кухню, чтобы помыть грязную посуду и заварить еще по кружке мятного чая. Вернувшись в комнату, парень достал остатки шоколадного печенья, еще не открытую плитку белого шоколада и любимые конфеты с соленой карамелью и печеньем. Немного конечно, но удивительно, что хоть что-то дожило до сегодняшнего дня. Из-за того, что в детстве подобны угощения были редкостью, сейчас Чонгук борется с вредной «привычкой». Каждый раз, когда он покупает что-нибудь вкусненькое, парень съедает это за один, реже за два-три дня. И не важно, что изначально покупалось на неделю, главное голос, в голове нашептывающий «потом не будет, ешь сейчас». После душа Тэхен явно посвежел – было видно, что он находится в их комнате, сидит на своей кровати, а не где-то в другом месте, там, где его обидели. Но Ким все равно продолжал следить за каждым движением своего соседа, явно ожидая подвоха. Первую половину второй серии Ким ерзал, а затем все-таки увлекся сюжетом, да так, что сам включил следующую серию. - Не хочешь поговорить? – спросил Чонгук во время очередного перерыва. Время уже около полуночи, и хорошо бы пойти спать, но однозначно есть дела поважнее. - Я… Прости пожалуйста. Я не хотел срываться на тебе, - Тэхен сразу как-то сжался, опустив глаза. - Хорошо, но я не об этом спрашивал, - не удержался от шумного вдоха Чон. – Я, конечно, не буду выпытывать, что вывело тебя из состояния равновесия, но я не хочу, чтобы ты мучился в одиночку. Я здесь, рядом. Для тебя. И готов слушать даже нечленораздельную речь, лишь бы тебе стало легче. - Спасибо, я очень ценю это, - а в горле встал ком. Какое право он имел срываться на Чонгуке? Тот всегда заботился о его комфорте, поддерживал и хвалил каждую его маленькую победу, например, когда он закрывал долги, накопившиеся из-за болезни. Только благодаря ему Ким снова написал Чимину. И на такого человека он сорвался? А все из-за чего? Из-за того, что снова позволил себе оказаться во власти чужих поганых языков. Отвратительно, до тошноты отвратительно и мерзко. В голове вновь начали мелькать мысли о том, как хорошо было бы просто не проснуться. Как было бы хорошо, если бы его никто никогда не знал. Если бы никто его не искал, если он исчезнет. Тэхен давно не ощущал себя на самом дне. И дело даже не в сегодняшнем дне. Он просто... устал. Как бы глупо это не звучало, но он откровенно заебался противостоять дурным мыслям в своей голове, которым никогда нет покоя. Они могут затаиться и говорить лишь шепотом время от времени, так, чтобы о них не забыли. Но стоит поганым языкам проделать трещину в защите, которую он так старательно день за днём выстраивал, как дурные мысли начинают вопить, перекрикивая друг друга. И их не остановить, пока они тебя полностью не съедят. Это на самом деле очень выматывает. Так хотелось пожаловаться, поныть, покапризничать, но он привык все переживать самостоятельно. В детстве на каждую его разбитую коленку мама выдавала целую тираду о том, как ей плохо. Тэхен никогда не спорил, потому, что да, - ей плохо. И ей хотелось выговориться, но семилетний ребенок для этого явно не подходил. Ким привык говорить о своих проблемах, своем состоянии только тогда, когда все закончится. Потому что тогда уже не имеет смысла ныть и печалиться. Так ты никому не мешаешь своими чувствами, так ты не нарвешься на того, кому хуже. Так никто не обесценит тебя и твои чувства. Тэхен горько усмехнулся – ему уже почти двадцать, а он все еще боится этого. Боится быть не важным. - Помнишь, я рассказывал про своего преподавателя по английской литературе? – каждое слово давалось с трудом, но Чонгук уже достаточно доверил ему себя, чтобы он попробовал довериться и ему в тяжелые моменты. - Так вот, я хожу к нему отрабатывать с октября. Каждую неделю по несколько раз, но он мне ни одну из четырех пар не закрыл. Я уже наизусть знаю каждую тему – могу цитировать учебник. Каждый раз, когда я отвечал тему, он задавал каверзные вопросы, иногда очень странные. Иногда мне приходилось подходить к другим преподавателям на кафедре, чтобы получить ответ. И когда вопросы закончились, он начал давать самостоятельные, - каждое слово Ким произносил все быстрее и быстрее, давая наконец выход обиде. – И знаешь, что самое смешное? Он возвращал мне каждый листок, и ошибок там почти не было. Последние работы и вовсе без исправлений. Но он так мне ничего и не исправил. - Он не объяснил причину? - Объяснил. Сегодня объяснил, - холодная усмешка растянула губы, а обычно теплые карие глаза сверкали такой злостью. – До него дошли слухи о том, что я насилую маленьких девочек. - Блядь, - не сдержался Чон. – Что за нахуй? - Ага. Он мне прямо так и сказал «такие, как вы, должны сидеть за решеткой, а не учиться в университете», а на все попытки что-то объяснить он закатывал глаза. Даже когда я предложил ему пойти в деканат. - И что ты собираешься делать? – у Чонгука в голове уже созрел план. - Сделать реферат, который он задал сегодня. Если и завтра забракует, пойду сдавать все заведующему кафедрой. Тут-то он уже ничего сделать не сможет. - Но у тебя на следующей неделе два зачета и четыре смены в кафе. Ты вообще все это вывезешь? - У меня нет выбора. Я просто обязан закрыть все до сессии. Мне очень нужна стипендия, - голос, взгляд, измученное выражение лица и сгорбленные плечи так и сквозили безнадегой и усталостью. Казалось, что Ким вот-вот сломается под тяжестью мыслей в своей голове. У Чонгука зубы свело от горечи. Он знал, почему его сосед так нуждается в деньгах. Потому что копит на учебу в университете для своей младшей сестры, Соен. Потому что его матери плевать на младших детей – она сосредоточена на возвращении старшего брата Тэхена в семью. А отцу в принципе плевать на детей. И вроде бы Соен только поступила в старшую школу, время еще явно есть, но поступление младшенькой совпадает с выпуском Кима из университета и поиском работы. И даже если он сразу найдет работу, то зарплата будет минимальной. Этого явно не будет хватать на сносную жизнь и оплату учебы. Поэтому Тэхен озаботился этим вопросом заранее. А если Соен поступит на бюджет, он найдет на что потратить сбережения. - Скажи, а у тебя остались самостоятельные, которые ты писал? – не выдержал Чон. Пусть он лезет не в свое дело, главное не дать сломаться. - Угу, он даже их подписал. А что? – Ким совсем растерялся, увидев улыбку своего соседа. - Это еще лучше. У меня есть идея, как тебе завтра закрыть английскую литературу и преподать урок этому быдлу. Интересно? – Тэхен удивленно кивнул. – Так вот, иди завтра в деканат со всеми листочками, и попроси на отработку пригласить или комиссию с заведующим кафедрой, или просто заведующего. Предоставь им всем свои работы, в очередной раз ответь, но уже при комиссии, - глаза Чонгука сверкали непонятной его соседу смесью эмоций. – В лучшем случае, этого мудака просто отчитают за превышение полномочий, в худшем - лишат премии. Так ты и оценки получишь, и отомстишь этому мудачью. - Ты думаешь, деканат заступится за меня? – голос так и сквозил сомнениями. - Тэ, ты отличник, тебя готовят к какой-то олимпиаде, а еще ты - староста группы. В деканате тебя хорошо знают. Было бы странно, проигнорируй они тебя, не находишь? – мягко уговаривал Чон. Он не сомневался в своем плане, потому что еще в прошлом году понял, что угрозы учителей в школе по типу «в университете за вами никто бегать не будет», были сплошной ложью. Кураторы, деканат заинтересованы в том, чтобы студент окончил вуз, особенно, успешный студент. Хотя в его группе есть парень, который с гордостью сообщает, что пять раз пересдавал самый простой экзамен. И хвастается тем, что в ректорате ему продлили срок сдачи долгов еще на две недели. - Но мне все равно нужно сделать этот чертов реферат про мифотворчество Мелвилла . Чертов «Моби Дик». А в интернете как на зло информации - кот наплакал. И сдавать завтра, - с каждым словом голос становился все тише и тише. – Похоже, у меня будет бессонная ночь, - печально сказал Тэхен после того, как посмотрел на время. - У тебя же завтра лекционный день, плюс большой перерыв – завтра и сделаешь. Просто сядь на последний ряд и трогать тебя никто не будет. Ко времени отработки успеешь. - Но… - У тебя уже глаза слипаются, - ласково сказал Чонгук. – У тебя был очень тяжелый день, а завтрашний будет явно не лучше. Поэтому нужно хорошенечко отдохнуть. Ким лишь понятливо кивнул, на что его сосед мягко улыбнулся. - Можно тебя обнять? – попросил Тэхен. Возможно, во всем виновата очаровательная улыбка Чонгука, которая безмолвно обещает, что все будет хорошо, а может, его измученный мозг настолько устал, что перестал следить за тем, что выходит у него изо рта, но факт остается фактом – Ким редко о таком просит. Только Чимина и Соен, а теперь еще и своего соседа по комнате, который ворвался в его жизнь, как стихийное бедствие. Но катастрофой он казался только на первый взгляд. - Конечно, - шире улыбнулся Чон, приглашающе раскинув руки. Тэхен немедля нырнул в чужие объятия. Чужое тело успокаивающе согревало. И это было так необходимо в данный момент. Мысли затихли – противное жужжание в голове наконец прекратилось, а противные чувства растаяли, как мороженое летом. Киму было настолько хорошо в чужих руках, что он позволил себе положить голову на чужое крепкое плечо и вцепиться в теплую толстовку на спине Чонгука. Внезапно голову пронзило осознание, что его не высмеяли. Наоборот, его выслушали, отнеслись серьезно к его переживаниям и даже предложили решение. На глазах невольно выступили слезы. Однако рука на талии помогла сохранить остатки гордости, а дыхание над ухом и рука, мягко перебирающая его волосы, заставили вконец отпустить все свои чувства. Каждое действие Чонгука дарило столько давно забытых покоя и умиротворения, что Тэхен даже не заметил, как уснул. Чон аккуратно уложил чужую голову на подушку, и укрыл одеялом уставшего соседа, а после взял аккуратно сложенный плед, лежащий на стуле. Он хорошо запомнил – Тэхену одного одеяла мало и к утру тот просыпается от холода. Заварив себе еще одну чашку чая, Чонгук приступил к поиску необходимой информации. Сначала он написал парочке своих знакомых, связанных с литературой. Всегда есть вероятность, что кто-то делал реферат на эту или похожую тему и у них сохранился документ. Хотя второкурсник понимал, что вероятность того, что кто-то ответит так поздно, мала, однако завтра в любом случае Тэхену придется повозиться с тем, что успеет набросать Чон. Вторым шагом было прошерстить все студенческие каналы, паблики в соцсетях, где старшие курсы скидывают свои рефераты, курсовые, ответы на некоторые тесты и самостоятельные, отвечают на вопросы про преподавателей и все в этом духе. Храни господь, тех кто это придумал. Чонгук был готов стать на колени и биться лбом об пол, когда наконец нашел файл с рефератом на тему «Мифотворчество Г. Мелвилла. Эсхатологические мотивы в произведениях «Тайпи» и «Моби Дик». Следующей хорошей новостью стало сообщение от знакомого «Нет, не писал. И, по-моему, ни у кого в моей группе такой темы не было. Но мы на паре этот вопрос хорошо разобрали. Могу конспект кинуть. Пойдет?». За это он и любил Юнсока – все всегда по делу, и он не допытывается: зачем и почему, а просто выполняет просьбу. В интернете информации оказалось действительно мало, даже на англоязычных сайтах. Но достаточно, чтобы что-то да наклепать на двенадцать страниц чистого текста. К половине пятого утра он более-менее справился со своей задачей. Возможно, если бы его так сильно не клонило в сон, то Чонгук бы нашел больше источников, написал бы больше. Но голова отказывалась соображать, и все, на что хватило сил - это скинуть готовый документ, все ссылки, чужой реферат и конспект Тэхену. Завалившись на кровать, Чон перевел будильник на полчаса позже. Он не поест, но поспит подольше. Хотя ему завтра к девяти, и вряд ли это спасет от состояния овоща. Утешало лишь то, что пары закончатся рано, и перед работой есть два часа на сон. Да, второкурснику явно будет плохо от сбитого режима, но он все равно не жалеет и жалеть не будет о том, что помог дорогому человеку. Хотя, возможно, Ким не оценит. Чонгуку пришлось признать неутешительный факт – он всё-таки оказался навязчивым человеком. Губы искривила усмешка. Главное - не перейти границы. Главное, чтобы Тэхен не был против. Главное, чтобы Тэхен его каждый раз за это прощал.

***

Вечером, стоило только Чонгуку прийти с работы, как на него налетел Ким с объятиями. Таким счастливым Чон его еще никогда не видел. - Получилось даже лучше, чем ты предполагал, - хихикнул Тэхен. Деканат подсуетился и собрал всю кафедру на отработку, что явно никому не поднимало настроение. У многих преподавателей уже закончился рабочий день – их недовольные взгляды жгли спину и так нервничающему студенту. - Он очень хорошо ориентируется в программе и даже больше. Почему вы до сих пор не закрыли ему пары преподаватель Сон? – нахмурился завкафедрой, который проводил опрос. Лицо господина Сона побледнело, но выражение лица осталось все таким же уверенным. - Этот молодой человек часто подходил ко мне после лекций и задавал вопросы. Некоторые были до абсурда глупыми. Я думала, он готовится к олимпиаде. А тут вот что оказалось, - подала голос преподавательница Ли. И тут вступила декан его факультета, предоставив все самостоятельные работы Тэхена на обозрение кафедры. Лицо заведующего покраснело от злости. Потом речь зашла о слухах. - К сожалению, наказать виновного мы не смогли. Хотя проблем этот студент доставил не мало, - декан обвела строгим взглядом всех присутствующих. – Но мы, как люди, которые имеют больше власти в своих руках, должны защищать жертв, а не пренебрегать своими обязанностями из-за своей собственной прихоти. - Я со всем разберусь, - лихорадочно обещал заведующий кафедрой. – Вам не о чем беспокоиться. - Я очень на это надеюсь, господин Сон. Надеюсь, каждый получит свое наказание. Или все дойдет до ректора, – пригрозила декан. - Мы не успели выйти из кабинета, как заведующий начал орать на Сона, - хихикнул Тэхен. – Декан говорит, что его уволят по статье. - Я так рад за тебя, - Чонгук только и мог, что радоваться чужой искрящейся улыбке. Несмотря на то, что он был уверен в успехе, он только сейчас он смог почувствовать настоящее спокойствие. - Это все благодаря тебе, - глаза Кима сейчас казались бездонными омутами. Долго смотреть опасно – утонешь в них и даже не заметишь. – Спасибо тебе огромное. И за реферат, - Тэхен никогда не признается, что реферат так и не понадобился – о нем попросту не вспомнили во всей этой суматохе, - и за поддержку. Спасибо. Это правда очень много для меня значит. Как я могу тебя отблагодарить? Я что угодно сделаю, только скажи. - Эй, я помог тебе не потому, что хотел что-то получить взамен, - Чон аккуратно взял в свои теплые руки чужие и бережно сжал. – Я очень рад за тебя. - Это все благодаря тебе. - Не преувеличивай, - отмахнулся Чонгук. – Лучше давай продолжим смотреть «Демона». - Я только «за». Ты иди пока в душ, а я нам чай заварю. Идет? – и смотрит еще глазами такими невинными. Точно знает, что не откажут. - Идет, - усмехнулся Чонгук. С того дня у них появилась маленькая традиция: каждый день смотреть как минимум по одной серии. Выбирали по очереди. Чонгук - зачастую мистику и детективы, а Тэхена мотало от ужасов до романтики. Чонгук иногда бухтел на розовые сопли, но все равно получал удовольствие от времени, проведенного вместе, от обсуждений глупых поступков главных героев и откровенных дыр в сюжете.