ревность Бенкендорфа

буквы сливались в чёрную кашу, боковая сторона ладони была вымазана в чернилах, чего мужчина не замечал, а выделительные скобки и зачёркивания чуть ли не раздирали бумагу, сильно продавливая. стараясь остыть, Бенкендорф откинулся на спинку кресла и снял очки, потирая переносицу. голова болела, а мысли путались в голове, стуча по черепу изнутри. обыденную мигрень это не облегчило совсем.  у него прекрасная жена и дочки-красавицы которых он ужасно любит, но недавно начавшиеся ночные встречи с императором не только путали мысли, но и пробуждали внутри давно позабытые чувства, которые Александр не мог понять.  восстание декабристов сильно напугало весь царский двор. жандармы всё ещё успокаивали бунтовщиков, а их глава работал, отведя правителя с женой в безопасное место. это не радовало. совсем. не смотря на то, что обеспечить безопасность императорской семьи была самая важная задача жандарма, изнутри его сжигала неприязнь к этой немецкой девке - она, в отличии от других императриц, не отходит от Николая ни на шаг, лишь вечерами, когда он задерживается для жаркого отдыха с Александром Христофоровичем  работы. это люди и называют ревностью? сжигающее изнутри чувство при виде того, как тёплые губы императора касаются её скулы? Бенкендорф закипал.  наконец, небрежно схватив с трудом доделанный отчёт, Александр резкими, уверенными шагами направился к покоям императора. наткнуться на его супругу сейчас крайне не хотелось, ведь за то, что он голыми руками разорвёт императрицу в клочья - его не погладят по головке. нельзя. это очень раздражает. почему он не чувствует столько страсти к своей жене? или красавице-горничной, что с такой заботой вытирает пыль с его рабочего стола, благоухая запахом дешёвых духов и задевая чёрными локонами бумагу? что, чёрт возьми, с ним не так? почему именно Николай Павлович смог разогреть его стальное сердце, заставив годами не трогаемое олово стекать, словно воск? это тоже раздражает. выводит до еле сдерживаемого крика и солёных кристалликов слёз в уголках тёмных глаз.  дойдя до нужной комнаты, жандарм помялся на пороге и ударил острыми костяшками по дверной глади. секунды лились часами, пока не раздалось негромкое: «войдите». толкнув изящно вырезанную дверь, мужчина вошёл, оставаясь на пороге истуканом. Александра Фёдоровна сидела поодаль супруга, который целовал её тонкую бледную ладонь. бросив задорный взгляд на Бенкендорфа, Николай Павлович тихонько шепнул на ушко жене нечто. та засмеялась, когда его дыхание коснулось шеи качая её тёмненькие кудри и встала, скрываясь в коридоре. -Александр Христофорович, добрый вечер. вижу, вы с отчётом? - глаза юноши ярче загорелись и он, резко поднявшись с изысканного дивана, обитого красным шёлком, подошёл к почти трясущемуся от злости жандарму. мужчина молча протянул ему бумаги, опуская теперь уже подавленный взгляд в пол. он был потерян и сейчас только обдумывал свои чувства. -вы сегодня молчаливы. - продолжил наступление император, кладя горячую сильную руку на поясницу Александра. - обычно, со мной вы постоянно кричите от удовольствия, хотя, сегодня мы не успели поразвлечься. - мурлыкал Николай, спуская ладонь на ягодицы мужчины. -держите себя в руках, ваша светлость. - жандарм смело отступил на шаг назад, сбрасывая с себя руку правителя, на что второй ухмыльнулся. - не стоит нам больше общаться «в таком плане». у вас есть любимая жена, которая вряд-ли оценит ваши действия. вернёмся к отчёту. лицо Николая Павловича надо было видеть: он побледнел, как при лихорадке, затем побагровел со злости, но потом глубоко вдохнул и нахмурившись прикрыл глаза. его губы кривились в болезненных эмоциях, а плечи напряжённо поднялись. он явно был ужасно разгневан. словно дитя, у которого отобрали любимую игрушку. он сделал ещё шаг вперёд и два его льдистых глаза яростно воззрились в тёмные очи напротив. -что ты себе позволяешь? я решу, что стоит делать, а что нет. с чего мне слушать какого-то графа, чья жизнь не стоит и минуты моего внимания? - император почти рычал. всё ещё прожигая взглядом напуганного Александра, он снова поразмыслил над сказанным и прочистил горло. - простите, mon amour, я не хотел вас обидеть. молю только об одном, никогда не говорите мне более, что я могу лишиться вас. это причиняет мне неимоверную боль. подхватив свободную руку графа, Николай Павлович стал зацеловывать её, после прижимая к своей щеке и молебно  заглядывая в тёмные глаза напротив. Бенкендорф сглотнул и провёл большим пальцем по скуле юноши, задевая пушистые бакенбарды, улыбаясь этому. император же просто расслабился, видя улыбку на любимых губах. -ваша ревность, mon amour, просто очаровательна. вы же прекрасно знаете, что я люблю вас до беспамятства. вы сегодня ужинали, как обещали? или снова морите себя голодом, думая лишь о работе? - нагнувшись, Николай Павлович провёл носом по шее жандарма, оставляя там лёгкий поцелуй. - чего бы вы хотели? любой ваш каприз я лично исполню, сиюминутно же, mon étoile. ладно. теперь ревность не так яро клокочет внутри и Александр может просто подставить измученное работой тело под ласки горячих рук императора.