blue moon

В день, когда Минхо его встретил, на нем было синее худи. Синее выцветшее худи с черным потрескавшимся принтом тигра, в котором отсутствовало несколько резиновых кусочков хвоста. Темные волосы убраны под капюшон. Парень стоял на мосту Мапо и смотрел вниз на темную гладь реки Хан. Минхо вышел на пробежку, как обычно это делал после работы каждый вторник и четверг. Музыка в его наушниках играла настолько громко, что перекрывала шум проезжавших по мосту машин. Асфальт был влажным после дождя. В лужах отражались огни Сеула. На ярком рекламном щите проигрывалось поздравление с днём рождения для какой-то певицы с бирюзовым хвостиком. Минхо не знал её: возможно, она только дебютировала. Он давно перестал следить за новостями музыкальной индустрии. Лицо девушки из рекламы искажалось в лужах. Песня в наушниках кончилась, и в момент тишины, когда следующая песня только началась, Минхо услышал смех на другой стороне улицы. Группа молодых людей направлялась в следующий бар или клуб, врезаясь друг в друга по пути, смеясь и крича, пока алкоголь распространялся по венам словно яд. Парень отвернулся и ускорился, увеличив громкость музыки и позволив холодному ветру унести любые мысли подальше от его головы. Но вскоре Минхо пришлось снова остановиться. Он чуть не врезался в парня — тот был почти невидим, будто был единым целым с беззвездным небом. Он никак не отреагировал, когда Минхо снял наушники, повесив их себе на шею. В них все еще играла музыка. Западная песня, которую без конца крутили по радио. Но Минхо она правда нравилась. — Хэй, — его голос был хриплым, потому что Минхо ни с кем не разговаривал с тех пор, как вышел из кафе и попрощался с коллегами. Он прочистил горло, и смущение окрасило его щеки. — Ты стоишь посреди дороги. Парень наконец повернул голову. На его лице сначала читалось замешательство, а потом его взгляд прояснился, словно дождь смыл густой туман. Он почесал шею и отошел в сторону, ближе к перилам моста. Его губы изогнулись в застенчивой улыбке. — Извини. Минхо мог бы продолжить пробежку по своему привычному маршруту — мимо парка, ночного рынка и старого хостела, а после вернуться домой. Заварить лапшу из продуктового по соседству и смотреть фильм на экране телефона, пока не уснет. Он бы забыл о незнакомце с грустными глазами и его синем худи. Продолжил бы жить, никогда не вспоминая об их встрече. Но что-то его остановило. Минхо не знал, как назвать то, что он тогда почувствовал: мозг был не способен увидеть разницу между одиночеством, истощением и усталостью. Грани между ними растворились, как чернила в воде. Разные оттенки синего смешались в грязный серый. Незнакомец все еще смотрел на него, слегка наклонив голову. «Наверное, ему интересно, почему я все еще здесь», — подумал Минхо, но он и сам не знал ответа. Ему следовало уйти. Но вместо этого Минхо спросил: — Что ты здесь делаешь совсем один? Удивление промелькнуло в глазах парня напротив. «Он очень красивый», — рассеяно заметил Минхо. Без фильтров, фотошопа и пластических операций на подбородок, по-настоящему красивый без всего этого, словно рисунок, сделанный карандашом, а не акриловой краской. — Хотел спрыгнуть, — ответил незнакомец, и взгляд Минхо резко вернулся к его лицу. Последовал сдавленный смешок. — Я шучу, извини. Я просто гулял, — парень пожал плечами и посмотрел вниз с моста. — Мне нравится слушать шум реки. «Как ты вообще его слышишь за гулом машин?» — подумал Минхо, но не произнес вслух. Он проследил за взглядом Джисона в жуткую темноту внизу. Тень моста поглотила городские огни. Мутная вода выглядела, как черная бездна. Он почувствовал головокружение только от высоты. Еще одна машина проехала мимо, превысив скорость. Кто-то посигналил. Минхо выключил музыку и засунул телефон обратно в карман. Палец зацепил трещину на экране, и парень облизнул губы. — Я Ли Минхо. Вышел на пробежку. А тебя как зовут? Незнакомец все еще выглядел застигнутым врасплох, но улыбнулся, потянув вниз один из шнурков на толстовке. — Хан Джисон. Я заметил. Я помешал тебе. Минхо не знал, что ответить, поэтому просто улыбнулся в ответ. И это ощущалось так странно. Его взгляд упал на одну из надписей на перилах — они были по всей длине моста. Люди называют это «профилактикой самоубийств». В подсвеченной фразе читалось «Ты что-нибудь ел сегодня?». Глаза Минхо встретились с глазами Джисона, в которых отражался свет от рекламного щита с какой-то певицей. И тогда он спросил: — Ты что-нибудь ел сегодня?

***

Вывеска над входом была сломана, неоново-голубая цифра «5» мигала, как индикатор на приборной панели автомобиля. Хан Джисон сидел напротив Минхо за единственным пластиковым столиком у магазина и ломал деревянные палочки для еды. Перед ним стояла плошка с дымящейся лапшой быстрого приготовления с морепродуктами и Кола Зеро. Минхо взял кусочек кимчи и окунул его в острый бульон из куриного рамена. Стул хлюпнул под его задницей в месте, которое он не успел полностью вытереть рукавом от дождевой воды перед тем, как сесть. — Говорят, завтра снова пойдет дождь, — сказал Минхо и тут же пожалел об этом. Он ненавидел разговоры ни о чем. Он не был хорош в них. Но о чем можно было поговорить с незнакомцем? Однако Хан Джисон, похоже, не находил разговор о погоде неловким. Он кивнул, подняв глаза, словно уже видел, как надвигаются дождевые тучи. — Сезон дождей закончился, но сами дожди не кончаются. Надеюсь, это не очередной тайфун. Минхо кивнул, жуя кусочек кимчи. Оно не было особо вкусным, но парень просто умирал от голода из-за того, что пропустил завтрак, а на обед съел только один кимбап. А вот Хан Джисон, казалось, наслаждался своей едой в полной мере: он продолжал издавать довольные звуки и набивал полные щеки лапши, периодически щелкая палочками для еды, как будто на столе перед ним стояло блюдо из мишленовского ресторана. Минхо снова заметил, что улыбается, и быстро опустил глаза в свою тарелку, по которой начал бесцельно катать кусочек зеленого лука. — Только этого не хватало. Сколько тебе лет? Молодец, Минхо. Резко сменил тему разговора. Джисон громко втянул в себя лапшу. — Мне двадцать два. Тебе? — Двадцать четыре. Получается, я твой хён. — Хорошо, Минхо-хён, — Джисон улыбнулся, и Минхо снова залип. На губах парня осталось немного масла. — Расскажи, почему позвал меня с собой сюда? Он наклонился над столом, и завязки его толстовки почти окунулись в бульон. — Будь честен. Ты вербуешь меня в какую-нибудь странную секту? Минхо закатил глаза. — Нет. Я никуда тебя не вербую. Джисон нахмурился, словно это было единственным возможным объяснением. — Тогда почему ты подобрал меня на улице и угощаешь едой? — Когда ты так говоришь, это звучит странно, — пробормотал Минхо. «Потому что это действительно странно», — подумал он. — «Кто вообще так делает?» — Может быть, это потому, что мне было… — одиноко, грустно, — скучно. Джисон поднял брови. — Ладно? Ну. Думаю, мне тоже было скучно, иначе я бы не сказал «да». Тебе нравится осьминог? Вот, держи, — он подцепил палочками кусочек, отдаленно напоминающий щупальце осьминога, и бросил его в лапшу Минхо. — Да, люблю осьминогов. Ты учишься в университете? Джисон тихо рассмеялся, но по глазам было понятно — ему не до веселья. — Нет, я бросил учебу в прошлом году. Больше не было возможности оплачивать университет. Минхо слишком хорошо знал, каково это. Он вспомнил разочарование в глазах своих родителей, когда сказал им, что бросит учебу и пойдет по другому пути, который в итоге тоже не кончился ничем хорошим. — Мои родители живут за границей, в Малайзии. Отец работает там в компании. Они раньше присылали мне деньги, но их становилось все меньше и меньше, и я подумал, что лучше начну работать где-нибудь и зарабатывать свои собственные, — продолжал говорить Джисон, а Минхо слушал, жуя кусочек осьминога. — Кое-кто, с кем я знаком еще со школы, владеет маленьким рестораном с кимбапами на Хондэ. Я помогаю там по будням и занимаюсь с детьми по выходным. Эй, если ты знаешь кого-то, кому нужна помощь с математикой или английским, порекомендуй меня им, ладно? Минхо кивнул, хотя был почти уверен, что не знает никого, кому бы пригодились такие занятия. Джисон улыбнулся в ответ. — Спасибо. А чем ты занимаешься? Наверное, чем-то гораздо более крутым. Сдерживая улыбку, Минхо откинулся на спинку неудобного кресла. — Не совсем. Я работаю в кафе. — Серьезно? Я имею в виду, ты выглядишь как симпатичный бариста из одного вебтуна… — Джисон остановился, чтобы откашляться, пока смущение окрашивало его щеки в розовый цвет, а после неловко усмехнулся и проткнул палочками кусочек осьминога. — Я правда так выгляжу? Спасибо. — Не за что, — Джисон, кажется, быстро справился со своим смущением и теперь в открытую рассматривал парня напротив, слегка наклонив голову. Настала очередь Минхо немного покраснеть. — Я говорю правду! Ты очень красивый, хён. Типа, ты мог бы быть айдолом. И снова эта тупая боль в груди Минхо, которая появлялась всякий раз, когда он слишком глубоко задумывался или слышал очередной комментарий о том, что ему следовало бы быть на сцене с такой внешностью. Как будто это было так просто. Как будто для этого требовалось только красивое лицо. Он знал, что люди имели в виду только хорошее, и Джисон тоже: это был комплимент, что-то, что люди говорили без задней мысли. Но каждый раз это было похоже на удар ножом в сердце, израненное, с неисчезающими синяками от всех неисполненных мечт. — Ха. Спасибо. Я, пожалуй, продолжу просто готовить кофе. Парни погрузились в уютную тишину, доедая лапшу. Джисон отдал Минхо еще кусочек осьминога. Их тарелки медленно опустели, а желудки наполнились. Минхо посмотрел на Джисона, взгляд которого был направлен в небо, и на губах которого светилась легкая улыбка. Синяя «пятерка» все еще мерцала над их головами, загораясь и гаснув. — Хан Джисон? — А? — его улыбка стала шире, как только он встретился взглядом с Минхо. — Какой твой любимый цвет? Минхо не знал, надеялся ли он услышать какой-то конкретный ответ. Но даже если и надеялся, то он все равно бы не совпал с тем, который ему дал Джисон. — Красный.

***

Той ночью они много болтали обо всем и ни о чем одновременно. Минхо нравилось, как Джисон рассказывал о детях, у которых он преподает, о своем соседе, который громко слушает джаз, и о хомяке, который был у него в детстве. В свою очередь ему нравилось рассказывать Джисону об ужасных посетителях на работе, о приюте, где он раньше волонтерил, пока не стал брать слишком много смен в кафе, чтобы сводить концы с концами, и о своих трех котах, которые остались жить с родителями в Гимпо. Джисон уложил подборок на руки и с неловкой улыбкой спросил: — Хён, у тебя есть девушка? Сердце Минхо пропустило удар. Он отрицательно помотал головой и понадеялся, что его лицо не выдало ничего лишнего. — Что насчет тебя? Встречаешься с кем-нибудь? Когда Джисон отвел глаза, а улыбка пропала с его губ, Минхо пожалел, что спросил об этом. Хан неловко накрутил шнурок от толстовки на указательный палец и тихо вздохнул. — Нет. Я… у меня был кое-кто, но с тех пор прошло много времени. В его глазах не было грусти, но впервые за вечер он выглядел так, как будто не хочет продолжать разговор на эту тему. Джисон явно что-то скрывал, и на секунду Минхо задумался, не делят ли они один секрет на двоих. Когда пришло время расходиться, Джисон попросил номер Минхо и улыбнулся, потому что тот вбил его, добавив голубое сердечко рядом с «Минхо-хён». Хан помахал ему на прощание, а после скрылся в темноте, и его шаги поглотил проезжавший мимо автобус, окативший штаны Минхо водой из лужи. Той ночью Минхо снились голубые свитера, запаренная лапша с морепродуктами и улыбка Джисона.

***

В кафе всегда пахло свежим кофе и сладкими булочками. Оно располагалось рядом с университетом Хонгик, и каждый день в 10 утра было наполнено множеством людей: уставшие студенты с творческих специальностей, нервные бизнесмены в костюмах и туристы, делающие фотографии для постов в социальных сетях. Похоже, сегодня будет дождь. Тучи собирались на горизонте, оттенки серого смешивались, и у солнца не было ни единого шанса пробиться сквозь них. Минхо вздохнул, протирая один из столиков снаружи. Мышцы ныли после вчерашней пробежки. И очень хотелось спать. Он провел всю ночь, ворочаясь в кровати: вместо сна его мозг снова и снова проигрывал их встречу с Джисоном, словно зажеванную кассету. Застряв в своих мыслях, Минхо не сразу заметил подошедшего со спины Бан Чана, пока тот не позвал его по имени. — А? Прости, задумался… Чан улыбнулся в ответ. — Я заметил. Ты сегодня как будто не здесь. Чан всегда такое замечал. У него везде были глаза и уши, даже если он не всегда ими пользовался. Но когда пользовался, делал это только из лучших побуждений, а не для сплетен у кого-то за спиной. Если бы Минхо пришлось выбирать лучшего среди своих коллег, он бы точно выбрал Чана. Но ему об этом он никогда не скажет. — Просто не выспался, — и Минхо даже не врет. — Хочешь уйти пораньше? Я не против. Ты прикрыл меня на прошлой неделе, так что… — Все в порядке, хён, — тут же остановил его Ли и закатил глаза, — Минхо выпрямился и бросил на друга выразительный взгляд, прежде чем вернуться за стойку. Кофемолка пищала — зерна кончились. Поэтому Минхо пошел за новыми, и Чан поплелся за ним. — Ты точно уверен? Потому что для меня это не проблема. Я нашел нового репетитора по математике для брата, его занятия кончатся только к пяти. Минхо удивленно поднял брови. Вот это новости. — А что с дополнительными занятиями в школе? Он не хочет на них ходить? — Нет… другие дети издеваются над ним. Выкидывают его карандаши из окна каждый божий день. Минхо скривился, насыпая зерна в кофемолку. — Тогда к лучшему, что он больше на них не ходит. Дети правда жестоки. Ли нажимает на кнопку, и зерна начинают перемалываться. Чан кивает в ответ, не отрывая взгляда от кофемолки. — Я думал, что репетиторы — это дорого, пока не нашел одного, который не стоит, как моя почка. И слава богу, математика — единственное, что ему трудно дается. Так что пока частные занятия — это хорошее вложение. Ну, я надеюсь. — Все будет хорошо. Если бы нужно было назвать одну вещь, в которой Минхо был хорош, то он непременно назвал бы свою способность убеждать окружающих в тех вещах, в которые сам не верил. Особенно было иронично, что Ли часто давал советы Чану в тех областях, в которых сам провалился. Минхо работал в кафе год, когда к нему присоединился Чан — неуклюжий, но настроенный учиться. Несмотря на то, что у Минхо не было большого опыта, ему было поручено показать Чану кухню и научить пользоваться всей техникой. Каким-то образом по ходу работы они стали чем-то большим, чем просто знакомые. Чан, вероятно, назвал бы их друзьями. Но разве друзья не должны знать о тебе все? Все секреты, все проблемы? Разве друзья это не те люди, которым вы полностью доверяете? Однажды вечером, после окончания смены, Чан рассказал ему о своей семье. Он родился в Австралии, но, когда он был подростком, его семья переехала в Корею. Несколько лет спустя его родители погибли в результате несчастного случая, и трое детей остались в этом мире совершенно одни. И, как только Чан стал совершеннолетним, он бросил школу, чтобы работать и обеспечивать младших. Он совмещал работу на неполный рабочий день в нескольких местах, прежде чем наткнулся на открытую вакансию в кафе. Босс нанял его в первую очередь из-за владения английским языком. «Это поможет привлекать туристов», — сказала она тогда Минхо. Чан, казалось, доверял ему достаточно, чтобы рассказать о трудностях в его жизни. Но Минхо… По сравнению с тем, что пережил Чан, будучи всего на год старше его, «проблемы» Минхо казались грустной шуткой. У него была семья, живые родители, даже если они не разговаривали с Минхо с момента, когда он решил признаться, что никогда не женится на женщине. Он был единственным ребенком, у него не было других людей, о которых он должен был заботиться. У Минхо были только несбывшиеся мечты и не было большой цели в жизни. Он бродил, как потерянный как человек без карты. Чан не знал о его прошлом, и Минхо было слишком стыдно и неловко рассказать ему. — Спасибо, — пробормотал Чан, и от искренней улыбки его глаза превратились в щелочки. И Минхо улыбнулся ему в ответ. Иногда он думал, что в другой жизни мог бы полюбить кого-то вроде Чана.

***

Над дверью зазвонил колокольчик: знакомая и почему-то успокаивающая мелодия для ушей Минхо. Он слушал ее уже более трех лет, поэтому колокольчик больше не был причиной его ночных кошмаров, но в первые рабочие недели здесь, он вызывал у парня ужас. — Чани-хён! — прощебетал детский голос, и Минхо услышал, как Чан смеется, приветствуя своего младшего брата. Ли завязал шнурки и повесил фартук в шкафчик, а после его закрыл. У каждого сотрудника был свой — в ​​комнате отдыха. Некоторые коллеги украсили шкафчики наклейками, как в американских фильмах о старшей школе, у других было прикреплено расписание смен. У Чана были фотографии его брата и сестры, и одна общая с родителями. У Минхо же было пусто. Он слышал, как мальчик очень увлеченно рассказывает Чану о том, что сегодня было на занятии. Удивительно, что кому-то могут быть по-настоящему интересны уравнения и геометрия. — Спасибо, что привел его сюда, и извини, если это доставило тебе неудобства. Я обязательно приду за ним вовремя на следующей неделе. — Все в порядке, это совсем не проблема. Сердце Минхо пропустило удар. Он почти уронил свой рюкзак. Этот голос. Эй, если ты знаешь кого-то, кому нужна помощь с математикой или английским, порекомендуй меня им, ладно? Не может быть. Таких совпадений не бывает. «Это судьба», — прошептал глупый внутренний голос. Минхо хотел написать Джисону после того, как они расстались ночью, но он просто смотрел в экран телефона несколько минут подряд и, не придумав ни слова, трусливо сдался. Он никогда не умел заводить друзей, и Джисон, вероятно, уже считал его странным, поэтому Минхо решил подождать, пока тот напишет первым. Кто знал, что они снова увидятся вживую так скоро? Сердце Минхо жалко колотилось о ребра, когда он, перекинув лямку рюкзака через плечо, вышел из комнаты отдыха. Красный. На нем была красная майка без рукавов и кепка, он был похож не на учителя математики, а на человека, на которого Минхо изо всех сил старался бы не смотреть, проходя мимо по улице. Он улыбался Чану, тихо качающему головой в попытке его отблагодарить за то, что благополучно привел его младшего брата в кафе. А потом глаза Хана встретились с глазами Минхо и расширились от удивления. Ли сглотнул. Он шагнул вперед, ответив на приветствие брата Чана, и попытался улыбнуться Джисону. — Привет. — Привет? — сказал Джисон. Он казался смущенным, но не в плохом смысле. Взгляд метнулся от Минхо к Чану и двери. А потом его глаза загорелись. — Ты здесь работаешь? Ничего себе, я столько раз проходил мимо этого кафе! Волна облегчения захлестнула Минхо. Он не знал, почему ему казалось, что Джисон будет выглядеть как-то по-другому при дневном свете. В красном. — Тебе следовало зайти. Мы варим лучший кофе. Джисон ухмыльнулся, поправляя кепку. — Ну, теперь я здесь. — Вы двое знакомы? — спросил Чан, щурясь в замешательстве. Минхо неловко прочистил горло. — Эм… как это сказать… — Мы познакомились прошлой ночью, — ответил за него Джисон и поиграл бровями, поймав взгляд Минхо, что явно дало ложную почву для мыслей в голове Чана. Он выглядел так, словно хотел одновременно прикрыть глаза и уши своему младшему брату. — Так вот почему ты не выспался. Минхо тут же замотал головой. — Мы просто вместе ели рамён! Брови Чана взлетели еще выше, и он еле подавил смешок. Лицо Минхо пылало красным, а в его горле застрял ком, поэтому он постарался тут же сменить тему разговора. — К сожалению, рабочий день уже кончился, — Минхо указал на пустую барную стойку, — так что… — Правда? — нотки грусти прозвучали в голосе Джисона. — Тогда мне придется вернуться сюда завтра. После закрытия Чан отправился с младшим братом домой, но перед этим похлопал Минхо по плечу и подмигнул. Ли решил это проигнорировать, но лицо и кончики ушей снова предательски покраснели. Он внезапно пожалел, что открылся Чану, выпив слишком много алкоголя однажды ночью. Конечно, Минхо со временем смирился с этим неловким фактом, потому что Чан был ангелом во плоти и никогда не использовал это против него, но сейчас это действительно создало неловкую ситуацию. Джисон улыбнулся. — Не думал, что увижу тебя снова так скоро, хён. Минхо, не зная куда себя деть, шаркал подошвой ботинка по асфальту. — Да. Я тоже. Я… — он замолчал, не найдя слов. Боже, с каких это пор он стал таким чертовски неловким? Почему он заикается, как влюбленный старшеклассник? Он разговаривал с людьми, которых считал привлекательными, он целовал их, спал с ними и расставался. Но почему именно сейчас это было так сложно? Потому что Джисон был другим. Что-то в нем отличалось ото всех людей, которых Минхо встречал раньше. — Хочешь снова потусоваться вместе? — прервал его мысли Джисон. Он выглядел нервно, как будто ожидал, что Минхо скажет «нет». Но Ли никогда не умел отказывать людям, особенно тем, кто заставлял его сердце биться так сильно, будто он был пьян после слишком большого количества алкоголя. Поэтому Минхо кивнул и тут же увидел, как на губах Джисона расцвела улыбка. — Я знаю одно местечко, — сказал Хан.

***

— Я часто приходил сюда после школы. Это место совсем не изменилось. Джисон привел его в зал с разными игровыми автоматами. Тут были ритм-игры, кольца для баскетбола, автоматы с игрушками внутри и разные видео-игры, которые Минхо помнил еще с детства. Глаза Хана засияли, как только он огляделся вокруг. В свете синих и неоново-красных ламп его кожа выглядела фиолетовой. — Во что хочешь сыграть? — спросил Минхо, наблюдая, как лучи танцуют на щеках Джисона. Тот в ответ улыбнулся и предложил начать с Dance Dance Revolution. — Ты так хорош в этой игре, хён! Джисон вытер пот со лба и облокотился на перила автомата, пока Минхо пытался отдышаться. «99 баллов» — высветилось на экране. «Одного не хватило», — подумал Минхо, убирая волосы с лица, а вслух произнес: — Тебе кажется. Это просто была легкая песня. — Это не так! Я был близок к перелому ноги. Ты правда хорош. Смотри, ты даже побил предыдущий рекорд! — Хан указал на экран. Минхо ткнул его в плечо и сошел с платформы автомата. — Потому что ты мне помог, вот и все. Джисон лишь фыркнул вместо ответа и, оглянувшись через плечо на Минхо, направился к следующему автомату. Тому лишь оставалось пойти следом.

***

— Ты ведь знаешь, что в этих автоматах нереально выиграть? Минхо смотрел, как игрушка в очередной раз падает из клешни обратно к своим плюшевым друзьям. Джисон тяжело вздохнул. — Знаю. Но я хочу выиграть. Хотя бы один раз. Это должно быть возможно, правда? Минхо наклонил голову. Перевернутый вверх лапками кролик смотрел стеклянными глазами ему в душу и будто говорил «не оставляй меня здесь». — Иногда, сколько бы ты не пытался, ты все равно не одержишь победу. Даже если ты сделал все, что мог, этих усилий все равно будет недостаточно. Джисон нахмурился, и уши Минхо покраснели от смущения. Он говорит, как неудачник. Ну… он и есть. Возможно, его слова были вовсе не об автомате, а о жизни в целом. — Просто попробуй. Джисон взял Минхо за руку и опустил ладонью на джойстик. Искусственная кожа стерлась из-за прошлых неудачливых игроков и была теплой от прикосновений Джисона. Он подошел ближе, рука коснулась толстовки Ли. От Хана пахло клубничным шампунем. — Я… я не думаю, что у меня получится. — Не переживай. Я в тебя верю, хён, — в голосе Джисона не было ни капли сомнений или сарказма. Минхо моргнул. Выпрямился. Посмотрел на автомат. — Кролик? — Кролик.

***

Выигранный кролик сидел рядом с рамёном Джисона, пока тот восторгался вкусом заварной лапши из 7/11, где они решили перекусить. Их кожа под светом неоновой вывески выглядела совсем бледной. Минхо влажными от конденсата пальцами открыл бутылку с соджу и подвинул ее Джисону, оставляя на столе мокрый след. Хан пробормотал тихое «спасибо» и сделал большой глоток. Немного соджу пролилось мимо рта и потекло по его подбородку. Минхо еле сдержался от желания стереть пальцем эти капли и вместо этого схватил палочки для еды. Одной из них он ткнул плюшевого кролика. — Зачем он тебе, Джисон-а? — Он немного похож на тебя. Джисон положил палочки и нежно погладил кролика по голове. Розовый кролик с большими ушами, большими глазами и доброй улыбкой. Минхо не видел, в чем их сходство. Он открыл рот, чтобы сказать Хану об этом, но единственное, что он смог произнести: — Я не розовый. Джисон поерзал на стуле, чтобы оказаться лицом к Минхо, положил подбородок на руки и встретился с ним взглядом. На лице Хана застыло выражение, которое Минхо никак не мог прочитать. — Что? — спросил он, тут же занимая себя поеданием рамена. Лапша была горячей, и Минхо обжег себе язык. Чтобы заглушить боль, он быстро сделал несколько глотков соджу. Но все еще было больно. Джисон все еще смотрел на него. — Ты не розовый, — наконец сказал он, улыбаясь. — Конечно, это не то, что я имел в виду. Я сразу его заметил. Ну, кролика. Он смотрел на меня взглядом, похожим на твой. Было в нем что-то знакомое. Я не был уверен, что именно, и до сих пор не знаю точно. Но думаю, так просто должно было случиться. Минхо сглотнул. Уголки его рта один за другим приподнялись. — Ты… говоришь так, будто вы с кроликом были родственными душами в прошлой жизни. Джисон рассмеялся. Его глаза блеснули. — Может, так оно и было. Его смех заставил Минхо почувствовать себя лучше, чем любая песня в памяти телефона. Они ели и пили, разговаривали и смеялись, пока другие посетители приходили и уходили, пока солнце не скрылось за зданиями, сменяясь успокаивающим шумом дождя за окном. Джисон поморщился, когда крупные капли побежали друг за другом по стеклу. — У тебя есть зонтик? Минхо покачал головой. — Но здесь их должны продавать. К сожалению, продавец, пожилая дама с седыми корнями, покачала головой, сказав им, что последний зонт только что забрали. Вместо этого она положила на стол две маски. — Дождь не несет вреда, но завтра будет очень сильное загрязнение воздуха. Возьмите их бесплатно, хорошо? Парни поблагодарили ее и вышли на улицу, колокольчик зазвенел за ними. Стоя под навесом, Минхо взглянул на темное небо, тучи над ними поглощали верхушки небоскребов. Вдалеке прогремел гром. — У меня нет денег на такси, — Джисон смущенно улыбнулся, засунув руки в джинсы. Минхо проверил карманы брюк, но он потратил все, что у него было, на алкоголь и рамён. Так что они все равно бы не смогли позволить себе зонтик. Минхо прочистил горло и, не глядя на Джисона, сказал: — Мой дом недалеко отсюда. Если поторопимся, то успеем до того, как грянет гроза. Он был на пятьдесят процентов уверен, что Джисон откажется. В каком-то смысле они все еще были чужими людьми. Было бы странно идти к кому-то домой после трех дней знакомства. И, даже если руки и сердце Минхо тянулись к Хану, была невидимая черта, которую он не осмеливался пересечь. Он не должен был, если это означало отпугнуть Хана и снова остаться одному. Разговоры с Джисоном, их день в игровом зале… Минхо не помнил, когда в последний раз был так счастлив. Может быть, он был жалким, может быть, это все ничего не значило. Может быть, Джисон чувствовал себя таким же одиноким, как и он, вот и все. — Звучит хорошо. Веди, хён, — Джисон засунул плюшевого кролика под куртку, чтобы укрыть его от дождя. Минхо кивнул. А может быть, все идет, как должно. Может быть, быть одиноким вместе с Джисоном — все, что ему нужно.

***

— Я насквозь промок! — жалуется Джисон, пытаясь отдышаться, пока вода стекала с него на пол квартиры Минхо. — Ты сказал, что живешь недалеко! Но я чувствую себя так, будто пробежал марафон. Минхо игнорирует жалобы и пытается оторвать прилипшую к коже мокрую куртку. — Извини, я забыл, что бегаю лучше, чем ты. Чтобы Джисон не отставал, пока они бежали под дождем, Минхо пришлось замедлиться, и в итоге он тоже промок. Холод пробирал до костей. Ли снова вздрогнул, снимая обувь. Джисон последовал его примеру и аккуратно поставил свои кеды рядом. «Не помню, когда у меня в последний раз были гости», — подумал Минхо. — «Особенно такие, которые аккуратно снимали обувь у входной двери». Джисон расстегнул куртку и выскользнул из нее. Футболка под ней тоже промокла. Минхо старался не смотреть на парня напротив и предложил ему сменную одежду, а после подождал перед дверью ванной, пока тот переоденется. Темно-синяя толстовка с капюшоном была ему велика, а носки были из разных пар. — Чувствуй себя, как дома, — Минхо жестом указал на диван, который был и его кроватью, и его обеденным столом. Его кончики ушей покраснели от мысли, что Джисон правда был у него дома, и это выглядело так правильно. Минхо переоделся, высушил волосы полотенцем и улыбнулся плюшевому кролику, сидящему на раковине. Когда он вернулся в комнату, Джисон уже завернулся в плед и листал ленту на телефоне. — Соджу? — предложил Минхо и ответ получил короткий кивок. Яркий холодный свет маленького холодильника заставил Ли зажмуриться. Он взял две бутылки и заполз в постель, устраиваясь рядом с Джисоном. Их руки соприкоснулись. Тепло против холодного стекла бутылок. Оба замерли. Минхо отдернул руку первым и прокашлялся. Дождь барабанил по стеклу, и Ли стучал пальцами ему в ритм. Парни пили соджу в комфортной тишине, слушая шум за окном как колыбельную. — Минхо-хён, — спустя время сказал Джисон. Его слова были слегка не разборчивы. Минхо повернул голову. Хан смотрел на него стеклянными глазами. — А? — Давай расскажем друг другу какой-нибудь секрет? Минхо опустил бутылку на пол и откинулся на спинку дивана. Их колени соприкоснулись. — Окей. Хочешь, я начну первым? Хан кивнул, пробегая пальцами по стеклу своей бутылки — этикетка начала отклеиваться. Минхо наклонил голову назад, упираясь ей в стену, и тихо сказал: — Родители выгнали меня из дома, когда узнали, что я не гетеро. В тот день мы разговаривали в последний раз. Ли смотрел наверх, где крутился потолочный вентилятор. Тянулись секунды. — Мои не знают. А если вдруг узнают, то я не думаю, что они вернутся обратно в Корею. Минхо сглотнул. Было больно от того, что Джисон проходит через похожее, но одновременно с этим он чувствовал еще что-то. Возможно, облегчение? Хан его понимает. Они делят один секрет на двоих. — Так даже лучше, — шепчет Джисон. — Проще. Минхо кивает в ответ. Может быть, так и есть. Прятаться в шкафу никогда не казалось ему чем-то простым, но для других — это было единственным вариантом. — Теперь ты, — Ли ткнул Джисона в коленку. — Какой у тебя секрет? Хан поменял позу, на его губах застыла легкая улыбка. Он не смотрел на Минхо, наматывая шнурок от толстовки на палец. Оставалось только наблюдать за этим и ждать, пока Джисон решится заговорить. — В тот день, когда мы встретились. На мосту Мапо. Ты спросил, что я там делал, — Джисон отпускает шнурок. — То, что я тогда ответил… не было шуткой. Я правда собирался прыгать. Минхо тут же взял его за руку и переплел их пальцы. Он не был удивлен. Он чувствовал, что с Джисоном что-то не так, как будто его всегда преследовала тень, скрывающаяся за светом в глазах. Во взгляде Хана было что-то грустное, одинокое, синее. Что-то, что было так хорошо знакомо Минхо. Если бы он посмотрел в зеркало, то увидел бы то же самое. — Ты остановил меня, — тихо продолжил Джисон. — Ты не знал, что я собираюсь… но остановил. И я тебе благодарен. Я не хочу умирать. И тогда не хотел. Мне просто хотелось, чтобы моя жизнь, какой она была в тот момент, закончилась. Минхо кивнул, не переставая гладить большим пальцем ладонь Джисона. Тот придвинулся ближе и положил голову на плечо Минхо. — Я был одинок. Так сильно одинок, хён. Я думал, что остался в этом мире совсем один. Я сдался в поисках любви, платонической в том числе, — дыхание Хана щекотало шею Минхо. — Но ты нашел меня. Это прозвучит странно, но ты веришь в судьбу? — Не верил. Розовый свет рекламного щита сквозь окно падал на кровать. Минхо это никогда это не нравилось. Сейчас же он был не против. — Но, кажется, теперь верю. Это правда было странно: они знали друг друга всего нескольких дней, но казалось, что прошло много лет. Было что-то успокаивающее и освобождающее в том, чтобы быть рядом с Джисоном. Он нес в себе чувство безопасности. Как будто Минхо мог быть самим собой. Это то, что люди зовут судьбой? — Можно я останусь на ночь? — спросил Джисон, все еще лежа на плече Минхо. Его слова было трудно разобрать из-за алкоголя и усталости. Минхо кивнул. Той ночью они уснули под одним одеялом в объятьях друг друга на голубых простынях, освещенных розовым светом.

***

С утра Джисон проводил Минхо до кафе; во время ходьбы их руки то и дело соприкасались. Тучи все еще висели над городом, но дышать стало легче. Будто прошлой ночью они оба потеряли часть теней, преследующих их. — Увидимся позже? — спросил Хан с надеждой в глазах. Минхо так сильно хотелось его поцеловать, но вместо этого он кивнул и помахал на прощание. Чан, наблюдавший за этим из-за барной стойки, с трудом сдерживал улыбку, поэтому Ли легонько ударил его по подбородку. — За что?! Минхо просто проигнорировал вопрос и пошел переодеваться в рабочую форму. Открыв шкафчик, он ненадолго задумался, а после — украл у Чана один из магнитов и прикрепил к своей двери вместе с билетом в зал игровых автоматов. — Итак. Ты и Хан Джисон, — произнес Чан, засыпая зерна в кофемолку. — Ага, — Минхо принялся протирать барную стойку. — Я не буду совать нос не в свои дела, но я рад за тебя. Мой брат говорит, что Джисон — классный парень. И хорош в математике. Последнее, что Минхо хотел бы делать с Хан Джисоном — это заниматься математикой. Но он понимал, что Чан имеет в виду. Чан был его самым близким человеком. Конечно, он заботился. Минхо просто не привык к тому, что о нем кто-то заботится. — Спасибо. Я передам Джисону отзыв твоего брата. Чан угукнул и решил оставить Минхо в покое. — Ты выглядишь счастливее, — сказал Чан после закрытия смены. Минхо посмотрел на свое отражение в окне кафе. Рядом с ним впервые за долгое время не было тени. Зато был Хан Джисон, махавший ему через стекло. Он улыбнулся.

***

Вечерний воздух снова был тяжелым от частиц пыли. «Женщина в продуктовом магазине была права», — подумал Минхо, когда они пришли к реке Хан. Ему следовало надеть маску. Вокруг не было ни души, хотя обычно в это время парк полон людьми. Огни города отражались в речной глади, их цвета смешивались в причудливые оттенки. Джисон взял Минхо за руку, как только они перешли дорогу. Это заставило Ли улыбнуться, будто он был влюбленным подростком, и спрятать эту неловкую улыбку у Хана на плече. — Можно у тебя кое-что спросить? — Джисон шаркнул ботинком по грязи. Его рука была такой теплой. — Конечно. Можешь спросить что угодно. Они остановились у воды. Джисон взял Минхо за обе руки и посмотрел в глаза. Его собственные сияли словно звезды. Минхо заправил выбившуюся прядку за ухо. — Расскажешь мне о своей мечте? Ну, о той, что тебе пришлось оставить. Минхо вздрогнул. Откуда Джисон знает? Разве он не старался изо всех сил это скрыть? Словно прочитав его мысли, Хан улыбнулся и сжал руки. — У тебя такой взгляд. В игровом зале, когда мы играли в ритм-игру. И на Хондэ, когда мы проходили мимо рекламного щита. Я не мог понять, почему кто-то вроде тебя просто работает в кафе в центре города. Кто-то вроде меня? Минхо фыркнул. Он отвел глаза, глядя на реку, прежде чем поднять взгляд на рекламные щиты на другой стороне. Певица с бирюзовыми волосами сменилась певицей с коротким красным каре. Ее помада соответствовала цвету волос. — Я должен был дебютировать два года назад. Нас было четверо. Маленькая компания, подвал генерального директора в качестве репетиционного зала… Минхо помнил запах пота и амбиций, боль в мышцах после восьми часов тренировок подряд. Радость, которую приносили ему танцы. Волнение от того, что он делал то, что любил, зарабатывая на жизнь. — Что случилось с группой? — голос Джисона был тихим и мягким. Хан притянул Минхо немного ближе. — Компания обанкротилась. Генеральный директор проиграл все деньги. Наша группа распалась: кто-то дебютировал сольно, кто-то вернулся в свой родной город. Я пытался пройти прослушивание в другие компании, но мне говорили, что я слишком старый. Я сдался через год и пошел работать в кафе. Грудь вновь наполнилась старой болью. Болью, которая никогда не исчезнет, не в этой жизни. И в то же время на сердце стало легче. Он прокашлялся и выдавил улыбку. — Я впервые рассказываю это кому-то. — Мне жаль, — Джисон подошел ближе, — Это, должно быть, было тяжело. Ты хорошо справился. Глаза Минхо подозрительно начало печь, и он смущенно отвернулся. — Спасибо. — Не плачь. — Я не плачу. Джисон усмехнулся. — Почему же ты тогда не смотришь на меня? — Я смотрю на… — Минхо оглянулся вокруг, — на луну. Ого. Почему она такая голубая? Джисон проследил за его взглядом, насвистывая себе под нос. — И правда. Может быть, из-за загрязнения? Почему пыль в воздухе делает луну такой красивой? Это не имело никакого смысла. Но Минхо было все равно. Возможно, даже в плохих вещах могло быть что-то хорошее. — Хён, — прошептал Джисон, и все звуки города отошли на второй план. — Могу я тебя поцеловать? Минхо ничего не ответил. Он повернул голову и сам прижался к губам Джисона. Его губы были мягкими и теплыми, как и все в нем. Он растопил лед в сердце Минхо, который был там слишком долго. Джисон согрел его изнутри и пробрался в самое сердце, минуя боль, обиды и горе. Хан был недостающим кусочком паззла, который Минхо никогда не искал, но все же нашел. Это ли люди называли судьбой? Но тогда, должно быть, судьбой было и то, что он не дебютировал, что он устроился на работу в кафе и что решил пойти на пробежку той ночью. Если это все же судьба, была она жестокой или доброй? Они разорвали поцелуй слишком быстро, но все еще сидели рядом, наслаждаясь близостью друг друга. Джисон улыбнулся, и его лицо было таким розовым. Минхо не удержался и поцеловал его в щеку, прежде чем отстраниться. Они сидели на ступеньках, все еще держась за руки. Где-то вдалеке загудела машина. Группа пьяных людей засмеялась. Двое людей на мосту влюбились. — О, я не спросил тебя в прошлый раз, — пробормотал Джисон, поворачиваясь к Минхо. — Какой твой любимый цвет, хён? Минхо задумался. Долгое время это был синий. Различные оттенки синего, которые смешивались в грязно-серый. Но когда он смотрел на Джисона, на его лицо, его руки, его сердце, он не чувствовал себя синим. Свет от рекламного щита с красноволосой певицей отражался в его глазах. — Фиолетовый.