Кровь на твоих губах

Дождь хлестал по разбитому асфальту, размывая отражения неоновых вывесок. Ли Минхо стоял в тени узкого переулка, капюшон куртки скрывал его лицо. В кармане — нож с выщербленным лезвием, холодный, как его взгляд. Напротив, под ржавым навесом, Хан Джисон перебирал струны гитары. Его пальцы двигались уверенно, голос — низкий, с легкой хрипотцой — вплетался в шум дождя. Цель. 25 лет. Знает лишнее. Должен исчезнуть.Минхо шагнул вперед, ботинки глухо стучали по лужам. Джисон поднял голову, заметив его, но не прервал мелодию. Его губы дрогнули в насмешливой улыбке.— Потерялся, красавчик? Или пришел за музыкой? — голос Джисона резал воздух, дерзкий и живой.Минхо не ответил. Молниеносным движением он оказался рядом, схватил Джисона за воротник и впечатал в мокрую стену. Лезвие ножа прижалось к его горлу, капля крови выступила там, где металл коснулся кожи. Джисон не дернулся, не закричал — только смотрел, глаза в глаза, с каким-то странным блеском.— Режь, если хочешь, — выдохнул он, и его дыхание обожгло лицо Минхо. — Но я не из тех, кто просит пощады.Минхо сжал рукоять сильнее, чувствуя, как пульс Джисона бьется под его пальцами. Он должен был закончить это здесь и сейчас. Одно движение — и все. Но что-то в этом взгляде, в этой чертовой ухмылке, сломало его привычный ритм. Он замешкался, и Джисон не упустил шанса: короткий удар коленом в живот заставил Минхо отшатнуться. Нож звякнул о бетон, а парень рванул прочь, бросив гитару.— Догони меня, псих! — крикнул он, исчезая в пелене дождя.Минхо вытер кровь с губ — удар был точным — и побежал следом, чувствуя, как ярость смешивается с чем-то новым, необъяснимым. Склад был заброшенным остовом прошлого: ржавые балки, битые стекла, запах плесени. Джисон стоял у дальней стены, тяжело дыша, капли дождя стекали с его волос. Его толстовка была порвана, губа разбита — след от падения во время погони. Минхо ворвался внутрь, как зверь, загнавший добычу. Одним рывком он сбил Джисона с ног, прижал к холодному полу, вцепившись в его запястья так, что кости хрустнули.— Ты труп, — голос Минхо был низким, почти рычащим. Его колено вдавилось в бедро Джисона, удерживая его на месте.— Тогда почему я чувствую себя живее, чем ты? — Джисон ухмыльнулся, даже лежа под ним. Его грудь вздымалась, футболка задралась, обнажая полоску бледной кожи с проступающими ребрами.Минхо сжал его запястья сильнее, оставляя багровые следы. Он хотел ударить, сломать эту наглость, но вместо этого наклонился ниже. Их лица оказались слишком близко — дыхание Джисона, горячее и рваное, коснулось его губ. Момент натянулся, как струна, и лопнул: Минхо вцепился в его рот поцелуем — грубым, яростным, с привкусом крови и дождя. Джисон ответил с той же силой, кусая его нижнюю губу до боли, выгибаясь под ним, словно хотел одновременно вырваться и прижаться ближе.Минхо отшатнулся, тяжело дыша. Джисон лежал на полу, растрепанный, с красными пятнами на шее от его пальцев.— Ты ненормальный, — сказал он, вытирая кровь с подбородка тыльной стороной ладони. Но в его голосе не было страха — только искры, которые Минхо не мог расшифровать.— А ты слишком живучий для мертвеца, — Минхо встал, вытирая пот со лба. Он должен был уйти. Должен был закончить это. Но вместо этого остался стоять, глядя на Джисона, пока тот поднимался, пошатываясь.— Увидимся, убийца, — Джисон подмигнул и, прихрамывая, скрылся в темноте. Прошла неделя. Минхо не мог выбросить его из головы — этот смех, этот взгляд, этот вкус крови на губах. Он нашел его снова, в крохотной квартире над шумным баром, где Джисон играл по вечерам. Дверь была не заперта. Джисон стоял у окна, в одной футболке и джинсах, с сигаретой в руке. Увидев Минхо, он не удивился — только выдохнул дым и кивнул на стул.— Решил закончить начатое? — спросил он, затягиваясь.Минхо захлопнул дверь ногой, шагнул к нему и толкнул к стене. Джисон выронил сигарету, но не сопротивлялся — только смотрел, пока Минхо срывал с него футболку, бросая ее на пол. Его руки были грубыми, почти жестокими: он провел ногтями по спине Джисона, оставляя красные полосы, вцепился в его волосы, оттягивая голову назад. Джисон застонал — тихо, срываясь на хрип, и это сломало последние барьеры.Минхо развернул его, прижал грудью к стене, кусая его шею, пока кожа не покраснела. Джисон вцепился в его плечи, царапая в ответ, их движения были хаотичными, полными злости и желания. Они рухнули на старый диван, пружины скрипели под их весом. Минхо сорвал с него джинсы, вдавливая его в продавленные подушки, а Джисон тянул его за волосы, шепча что-то бессвязное — проклятья, мольбы, его имя.Это было грубо, почти дико: Минхо двигался резко, не сдерживаясь, оставляя синяки на бедрах Джисона, а тот отвечал с той же яростью, кусая его до крови, выгибаясь навстречу каждому толчку. Когда все закончилось, они лежали на полу, потные, с сбившимся дыханием, окруженные запахом секса и сигаретного дыма.— Ты меня убьешь когда-нибудь, — Джисон провел пальцем по свежему укусу на своей ключице, улыбаясь криво.— Я уже должен был, — Минхо смотрел на него, на эти синяки, которые сам оставил, и впервые почувствовал что-то похожее на вину. Он протянул руку, коснулся его щеки — неожиданно мягко. Джисон прикрыл глаза, прижимаясь к его ладони. Их встречи стали ритуалом — тайным, опасным, но неизбежным. Они сливались в заброшенных местах, в темных углах города, где никто не мог их найти. Но тень долга висела над Минхо. Организация не прощала провалов. Однажды ночью, когда Джисон спал, свернувшись под тонким одеялом, в дверь постучали. Минхо вышел, зная, что его ждет.Чан, его куратор, стоял с пистолетом в руке. Лицо — маска из шрамов и презрения.— Ты провалил задание, Минхо. Или заканчивай, или сдохнешь сам, — его голос был холоднее стали.Минхо молчал, сжимая кулаки. Он вернулся в комнату, глядя на Джисона. Тот спал, подложив руку под щеку, ресницы дрожали от какого-то сна. Минхо сел рядом, провел пальцем по его скуле. Он не мог. Не теперь.Утром он разбудил Джисона, схватив за горло и прижав к стене. Тот кашлянул, но не сопротивлялся — только смотрел, щурясь от света.— Что ты знаешь? — прорычал Минхо. — Почему они хотят твоей смерти?Джисон выдохнул, его голос был тихим, но твердым.— Мой брат работал на них. Я видел, как его убили — выстрелом в затылок. Я сбежал, но они выследили меня. А ты их цепной пес, да?Минхо отпустил его, отступив. Джисон шагнул ближе, его глаза блестели — от слез или ярости, непонятно.— Уходи, — сказал Минхо, глядя в пол. — Пока я не передумал.— А ты? — Джисон схватил его за руку, сжимая до боли.— Я разберусь, — Минхо вырвался, но Джисон поймал его взгляд.— Ты не сделаешь этого один. Минхо пошел против всего, что знал. Он ворвался в логово организации — старый склад на окраине, где пахло бензином и смертью. Его нож мелькал в темноте, оставляя за собой тела. Чан был последним. Пуля оцарапала плечо Минхо, кровь стекала по руке, но он успел раньше — лезвие вошло в горло Чана, и тот рухнул, захлебываясь.Минхо вернулся в квартиру Джисона под утро, шатаясь от потери крови. Джисон ждал его, сидя на полу с гитарой в руках. Увидев его, он бросил инструмент и кинулся к нему.— Ты живой, черт возьми, — его голос дрожал, пальцы цеплялись за куртку Минхо, пачкаясь в крови.— А ты сомневался? — Минхо ухмыльнулся, морщась от боли. Джисон помог ему сесть, перевязал рану трясущимися руками.А потом они сорвались. Джисон толкнул его на кровать, срывая с него одежду, не заботясь о ране. Минхо ответил тем же, притягивая его к себе, целуя так, будто это был их последний раз. Их движения были отчаянными, почти болезненными: Джисон вцепился в его плечи, оставляя царапины, а Минхо сжимал его бедра, шепча его имя в горячке. Это было не просто страсть — это была попытка удержать друг друга, доказать, что они живы.Когда все стихло, они лежали в тишине, переплетя пальцы. Джисон прижался лбом к его груди, слушая, как бьется его сердце.— Мы сбежим, — сказал Минхо, глядя в потолок. — Далеко отсюда.— Вместе? — Джисон поднял голову, его глаза были ясными, несмотря на усталость.— Вместе, — Минхо сжал его руку, и впервые за долгое время почувствовал тепло.