DABDA

Отрицание 

 Сандей думал, что был готов искупать свои грехи, что стойко выдержит адские наказания и пытки ради сестры. Но демоны оказались коварнее и придумали наказание, к которому он совсем не был готов. Веками взращиваемое достоинство было попрано за одну ночь. Демон не жалел пленника, которого сам и покалечил. Запах крови только сильнее будоражил демоническую похоть. Сандей скулил от невыносимой боли, а Галлахер жадно вылизывал раны на месте оторванных крыльев. Ангел не знал, как долго это продолжалось, боялся, что сойдет с ума, но сознание иногда дарило спасительную темноту. Когда он очнулся снова, с ужасом осознал, что пытка не закончилась. Его мучитель сразу понял, что пленник очнулся, и торжествующе оскалился. Сандей мог почувствовать эту кровожадную улыбку, даже не поворачиваясь к демону лицом. Он бы и не смог, Галлахер неизящно втрахивал Сандея в постель и так крепко сжимал бедра, что на бледной коже ангела уже проступили фиолетовые синяки. Ангел пытался дергаться, рефлекторно сжимался, чем только доставлял демону еще больше удовольствия. — Если птичка не поет, мы ее заставим, — хрипло шептал Галлахер на ушко, до боли прикусывал маленькое хрупкое крылышко и пачкал слюной перья, слушая вскрики своей новой игрушки.  Сандей до побелевших костяшек сжимал пальцами простыни и изо всех сил пытался сдержать крик, но демон знал свое дело. Даже когда от криков ангела остался только слабый хрип сорванного голоса, шлепки бедер оставались все такими же звонкими. Галлахер с удовольствием отметил, что ангельская сучка принимает его теперь без сопротивления, и продолжал брать в свое удовольствие до глубокой ночи.  На границе вновь угасающего сознания ангел подумал, что это все слишком дико, чтобы быть правдой. Но наступил новый день, и Сандей неохотно открыл глаза в новой реальности. Все казалось ночным кошмаром, но адски горящая от боли спина и противная липкость между ног говорили об обратном. Он с трудом сел и огляделся. Тишина в роскошных покоях незримо давила, тревожа ангельское сердце. От запаха секса и крови мутило и кружилась голова. Как дошло до такого? Так не поступают с ангелами. Так не могли поступить с ним. 

Гнев

 Ярость закипала в сердце Сандея. Да, он грешник, но и у грешников есть чувство собственного достоинство. А грязный демон постоянно его попирал и насмехался. Тело ангела стало для него новой игровой площадкой. Галлахер с удовольствием оставлял в разных местах засосы и укусы. Фарфоровая ангельская кожа была податлива, от малейшего воздействия на ней расцветали новые собственнические метки. Вскоре демону этого оказалось мало, и он собственноручно проколол нежные соски. Не то чтобы Галлахер был садистом, но ему нравилось наблюдать, как ангел перебарывал себя и добровольно-принудительно позволил провести процедуру. Никакой фиксации: игла острая, а соски слишком нежное место, чтобы испытывать судьбу и дергаться. Играть с Садеем было интересно, но уже стоило бы вывести пташку в общество, так что Галлахер продолжил приготовления. Настал черед создания образа. Демон самодовольно подтолкнул Сандея к вешалке, на которой висело нечто, что и одеждой нельзя было назвать. — Твой наряд, надевай и пойдем. Сандей зло зыркнул в ответ, шипя: — В таком непотребстве я и шагу не ступлю за порог. Галлахер закатил глаза, затянулся сигареткой и лениво щелкнул пальцами. Мгновение — и на вешалке болтаются пустые плечики, а на Сандее пошлый наряд распутной путаны. Узкие куски ткани юбки до самого пола не прикрывали бедра, а торс оплело золотыми цепочками. Металл неприятно прилегал к коже, и ангел уже собрался сорвать с себя всю похабщину, но Галлахер грубо помешал, схватив его за запястье. — Эти одежды во много раз роскошнее того, что ты заслуживаешь, непокорное создание. И дороже, чем твоя никчемная жизнь. Поэтому не советую делать глупости.  Сандей зло смотрел на демона, пытаясь победить хотя бы в молчаливом противостоянии взглядов, но дрогнул под убийственным взором. Галлахер нашел новую "шпильку", которой можно уколоть самолюбие несносной птички. Потому неустанно напоминал, что ангельской шлюхе полагается ходить голышом, а Сандею повезло носить изысканные наряды. Ангел скрипел зубами от негодования, пока его пожирали жадные похотливые взгляды. Он помнил убийственный взгляд Галлахера, поэтому мстил только по-мелкому: портил забытые на столе документы, подсыпал лишней соли в пищу и напитки беспечного демона. Галлахер был на удивление терпелив, на некоторые пакости только смеялся, но если был не в настроении, мог дать звонкую пощечину. В итоге всегда заканчивалось одинаково, и ангел почти смирился с неизбежностью регулярного секса. 

Торг

 Сандей вовсе не сдался. Он не бросил идею вырваться из клетки и сбежать от своего мучителя. Галлахер ничего не боялся, и пренебрежительно относился к вопросам охраны и безопасности. Сандею это сыграло на руку, он дождался, когда в аду все будут зашиваться от навалившейся работы, в том числе и Галлахер. Ангел выкрал ключ от своих оков, в этих вопросах демон был старомоден и не утруждал себя магическими замками и фокусами. В суматохе никто не заметил его отсутствия, но когда Галлахер вернулся в покои под утро, уставший как собака после затягувшейся рабочей смены, пропажа пташки привела его в бешенство.  Поиски начались незамедлительно, и Сандея искали чуть ли не всем адским дворцом. Но все же это была не его территория, так что попался он уже на полпути к вратам в Чистилище. Приволокли пыльного и потрепанного ангела прямо в кабинет Галлахера. Подчиненные и коллеги шушукались насмешливо, столпившись у стены, что старый пес совсем хватку потерял, за шлюхой уследить не может.  Галлахер был в ярости, но не подавал виду, спокойно подошел к ангелу, брошенному на пол, и сдернул серый дорожный плащ. Сандей замер и с ужасом смотрел снизу вверх. Демон мягко улыбался, но ангел сразу ощутил фальшь в этой жутко добродушной улыбке. Галлахер же присел на корточки перед ним и промурлыкал: — Не хорошо сбегать без предупреждения, пташка. Я очень сильно огорчен.  В словах демона не было ни капли угрозы, но ангел в ужасе попытался отползти назад, все инстинкты вопили об опасности. Галлахер не позволил, жестко схватил Сандея за нимб одной рукой и продолжил: — Совсем стал чумазый, запачкал новый комплект белья, — демон свободной рукой нежно стер грязь с щеки, огладил остатки изящного корсета и неспешно спустился ниже, — запачкал чулочки, негодник. Я был к тебе слишком снисходителен, мой хороший.  Два пальца проникли под резинку чулка и потянули вниз, оголяя бледную кожу. Галлахер в мертвой тишине поглаживал ладонью по ноге, демоны затаили дыхание и не сводили с него глаз. Зеваки уже было собрались расходиться, как тишину прервал противный хруст, а ангел тут же взвыл от боли. Демон все с той же улыбкой коснулся второй ноги, от чего вой стал еще громче. Сандей вопил во всю глотку и неосознанно хватался за руку, стальной хваткой держащую нимб. Галлахер остался беспристрастен, встал и неторопливо поволок почти обезумевшего от боли ангела из кабинета. Демон игнорировал крики и скулеж, протащил беглеца по коридорам до своих покоев и грубо бросил на полу спальни. — У меня полно работы, пташка, не доставляй проблем, — спокойно предупредил Галлахер и оставил его думать над своим поведением до позднего вечера.  Рабочая рутина отлично занимала мозги, и вернулся Галлахер в покои как ни в чем не бывало. Чего нельзя было сказать о наказанном беглеце. Сандей умудрился отползти в самый дальний угол спальни, безостановочно скулил и давился слезами. Дрожащими руками он беспорядочно то хватался за нимб, то обнимал себя руками. Ангел превратился в сплошной жалкий комок боли. Так хотелось спрятаться в уютных теплых крыльях, но этого он больше сделать не мог, от чего страдал еще сильнее. Будь Сандей человеком, умер бы от болевого шока еще несколько часов назад, но ангельская живучесть сыграла с ним злую шутку. Голова раскалывалась от столь грубого обращения с чувствительным нимбом, горела спина от фантомной боли на месте утраченных крыльев, но хуже всего было ногам. Наказание демона безжалостно - кости в ногах будто раздробили в мелкую крошку, конечности чернели и адски болели. Сандей был готов на все, лишь бы страдания прекратились. Поэтому, когда Галлахер подошел проверить, усвоила ли птичка урок, как безумный бросился в ноги и начал умолять: — Мне очень жаль, я больше не сбегу, клянусь, буду слушаться... Любой приказ... Пожалуйста... Демон без усилий отопнул его от себя, как назойливого щенка, но сел рядом и расстегнул ремень брюк, коротко приказав: — Поработай клювиком, пташка, и я подумаю.  Сандей с безумными глазами подполз к нему, без промедлений взял в рот. Не жалея себя, ангел сосал как умалишенный, словно от этого зависела его жизнь, и во всей вселенной нет ничего более желанного, чем предоставить свой рот в услужение демону. Галлахер остался доволен, старательная пташка до капли все проглотила, и он великодушно подарил ей избавление от боли. 

Депрессия

 Ангельские лапки быстро заживали, но регулярные выходы на публику пришлось отложить. Сандей теперь сидел в покоях и смиренно ждал господина со службы. Галлахеру не понравилась перемена в его нежном, но всегда воинственном питомце. Крылья за ушами, по которым можно было читать ангела как открытую книгу, безвольно повисли, касаясь перьями понуро опущенных плеч. Сандей стал вздрагивать от любых неосторожных движений демона. А когда тот заставлял смотреть в глаза, грубо хватая за подбородок, больше не сопротивлялся. Другой бы обрадовался, что игрушка наконец стала послушной. Но Гала не устроил подобный результат. Из ангельского взгляда пропал живой своенравный огонек, который так нравился демону. Да, в постели больше не приходилось применять силу, ангел беспрекословно исполнял любой унизительный приказ и после выздоровления на собраниях послушно сопровождал и ублажал своего нового хозяина.   Демонические коллеги поздравляли Галлахера с успешным перевоспитанием ангельского отродья, но он только испытывал все большее раздражение. После летучек у демона появлялась куча дел, и он вновь оставлял Сандея в своих покоях, а тот все время сидел там, где его положили, и смотрел в никуда. Гал даже решил однажды проверить, не очередная ли это уловка. Сделал вид, что забыл пристегнуть цепь и запереть дверь. А по возвращении сначала обрадовался, увидев, как входная дверь гуляет туда-сюда от сквозняка, но вошел и обнаружил ангела на том же месте и в той же позе. Сандей сидел неподвижно, словно печальное мраморное изваяние. Неприятный сквозняк легонько трепал его отросшие волосы и поблекшие перья, а ангел словно и не замечал холода, не пытался согреть замерзшие конечности. Демон помрачнел.  Ангел не тронулся умом и осознавал происходящее, демон проверял это раз за разом. Все поручения Сандей выполнял: приползал, когда приказывали, не огрызался. Гал прощупывал границы, прогонял ангела по разным степеням унижений. Один раз даже рискнул и приказал навредить себе, и пришлось останавливать, потому что на лице ангела не отразилось ни единой эмоции, а он уже занес руку с ножом над маленьким поблекшим крылышком за ухом.   Гал и после пытался разными более безопасными способами растормошить ангела, как-то разозлить и вывести на эмоции, но тот лишь смиренно слушал и соглашался с любыми богохульствами, что приходили в демонскую голову. А оставшись наедине с собой, переставал существовать. Галу пришлось неутешительно признать - такой опытный и древний демон, а переоценил стойкость ангела и пережал. 

Принятие

 Галлахеру не с кем было посоветоваться, разве что коллега за стаканчиком выпивки поделился по секрету: — Дружище, ангелы — существа не простые! Вот мой котик такое капризное создание, но стоит приласкать немного, и сразу становится домашним и нежным! Ласковое слово и котику приятно...   Галлахер прислушался и решил попытаться немного оживить своего ангела. Рубашка, накинутая на голые плечи в прохладный вечер, снятая с шеи на ночь цепь под предлогом неудобства — крохотное проявление заботы. Сандей поначалу не реагировал на странное поведение своего мучителя, но чем больше тот продолжал, тем растеряннее становился ангел. Меньше обидных слов и замечаний, насколько можно было ожидать от древнего демона. Но больше всего ангела пугало то, что измученное тело безумно желало еще хотя бы капельку внимания, призрачного касания без намерения сделать больно. В памяти, словно клеймом, отпечатались воспоминания о суровом наказании, а от столь резкой перемены ангела серьезно накрывало.   Сам того не замечая, Сандей подавался навстречу протянутой руке. В такие моменты в золотых глазах Галлахер отчетливо видел отчаянную надежду и отвечал лаской. Медленно, но верно ангел оттаивал. Брошенный раз в удушающие пучины адских мучений, он больше не хотел оказаться там вновь. Желание угодить превратилось в нездоровую привязанность, которой Галлахер все более уверенно мог управлять. Сандей вел себя хорошо и ждал с нетерпением, когда господин закроет за собой входную дверь, коснется ласково кончиками пальцев и поцелует крылышко за ушком. Когда они оставались наедине в личных покоях, не было нужды поддерживать авторитет и показывать власть. Галлахер брал пташку неторопливо, соблюдая все прелюдии, на которые ярко отзывалось ангельское тело, не избалованное ласками. Сандей мог принять член своего господина и без подготовки, но интимный ритуал, когда его бережно растягивали пальцами, заставлял ангела кончать, не прикасаясь к себе. После секса Галлахер всегда выкуривал сигаретку-другую, иногда даже не снимая ангелочка с члена. Сандей смешно хмурился и воротил носик, а демон дразнил его, заставлял прикуривать от своей сигареты или целовал, наполняя легкие тягучим сигаретным дымом. Поначалу Сандей демонстративно откашливался, но привык и с удовольствием делал затяжку от сигареты после губ своего демона. Галлахер заставлял ангела запрокинуть голову, бережно зажав между пальцами шелковистые волосы и крылышки. Наблюдать, как после непрямого поцелуя его пташка выдыхает густой белый дым, было эстетическим оргазмом.  Сюрпризом оказалось для Галлахера и то, что его ангелу совсем не чужды простые земные радости. Помог случай, кто-то из коллег привез ему подарок из командировки в мире людей. Галлахер ненавидел шоколад, поэтому красивая коробка полная клубники в шоколаде досталась Сандею. Он с недоверием поглядывал на незнакомое лакомство, но у демона выдался занятой день, и от скуки ангел решил попробовать сладость. К возвращению Галлахера коробка была пуста, а ангел смущенно поблагодарил его и признался, что не смог устоять и впервые пробовал нечто подобное. После этого в покоях стали чаще появляться разные десерты, Галлахер баловал своего сладкоежку и награждал за хорошее поведение. Оба прекрасно понимали, что дело было отнюдь не в сладостях. Так Галлахер протягивал пташке руку, чтобы помочь погрузиться в еще большее вожделение, смириться с неизбежным падением и отдаться воле греха. А Сандей наконец принял его руку.