Не моя реальность

Тёмный, вязкий, удушающий мрак. Глухие звуки вдалеке. Гравитация то тянет вниз, то отпускает. Джейс чувствует, как его тело бросает в дрожь, как лёгкие судорожно хватают воздух. Он резко открывает глаза, но перед ним лишь размытые пятна и расфокусированные силуэты. Дыхание сбивается, грудь словно сжимает железными тисками. Где он? Он резко садится, чувствуя, как мягкие простыни путаются под пальцами. Простыни? Он оглядывается, но мутность зрения не даёт понять, где он оказался. Всё кажется слишком уютным, слишком неправильным. — Что…? В горле пересохло. Он тяжело сглатывает, моргает, пытаясь привыкнуть к свету. Большая кровать, тёплое одеяло, мягкие подушки. Всё это — не его. В Пилтовере не было у него таких вещей. Его кровать всегда была маленькой, не слишком удобной, а спать приходилось либо в лаборатории, либо в кресле за рабочим столом. Джейс проводит рукой по лицу, глубоко вдыхая. Что произошло? Последнее, что он помнит… Экко. Хеймердингер. Разлом. Разлом! Его резко пробирает холод, будто током по нервам. Он выскакивает из кровати, но ноги подкашиваются, и ему приходится ухватиться за край тумбы. Всё вокруг будто чужое, но в то же время… родное? Тихие звуки доносятся из-за двери. Джейс напрягается. Что-то там. Кухня? Его дыхание сбивается, но он делает шаг, затем ещё один. Переходя через коридор, он ощущает под ногами тёплый деревянный пол. Полумрак утреннего солнца скользит по стенам. Запах кофе. Какой-то уютный аромат, будто из детства. Джейс выходит на звук. И видит его. Виктор. Но… не его Виктор. Этот стоит у плиты, задумчиво помешивая что-то в кастрюльке. Свет падает на него мягко, подчеркивая длинные, чуть растрёпанные волосы, которые каскадом спадают на плечи. Он одет в просторную безразмерную рубашку, явно чужую, и бельё. Его тело — от шеи и до самых кончиков пальцев — покрыто шрамами, похожими на отметины от ожогов. Но ни ортеза, ни хромоты, ни болезненной худобы. Этот Виктор выглядит… здоровым. Живым. — Ммм? — Виктор оборачивается, лениво приподняв бровь. — О! Ты проснулся, спящая красавица? Он усмехается, но не успевает сказать больше, потому что Джейс резко сокращает расстояние между ними. Сильные руки обхватывают его, прижимая к себе. Джейс вдыхает его запах — привычный, но чужой одновременно. Его пальцы стискивают ткань рубашки, а дыхание сбивается, когда он чувствует тепло его тела. Он жив. Он стоит на ногах. Он здесь. Виктор не сопротивляется. Наоборот, с какой-то ленивой привычностью он просто обнимает Джейса в ответ, не переставая жевать бутерброд который до этого держал в руках. — Что это ты с утра пораньше решил начать с обнимашек? — его голос звучит с нотками веселья, но без удивления. Будто это для него привычно. Джейс резко отстраняется, но не отпускает его полностью. Он жадно смотрит на него, цепляясь за каждую деталь, вглядываясь в глаза, ловя каждую мелочь. — Ты в порядке! — его голос дрожит. — Почти… Что с тобой? И твои волосы… Виктор поднимает брови. — Ты чего? Кошмар, что ли, приснился? Он звучит так по-домашнему, так естественно, что у Джейса сжимается грудь. — Но волосы да, кончики надо подстричь, освежить так сказать, — Виктор хмыкает, откусывая очередной кусок от бутерброда. — Нет, мне… я… — Так, я доделаю сейчас кофе, а ты садись давай, отвлекаешь меня тут! С этими словами он игриво подталкивает Джейса в грудь, заставляя его плюхнуться на стул. Джейс хочет сказать что-то ещё. Хочет расспросить, хочет понять. Но вместо этого он просто смотрит. И ощущает, как внутри него медленно, но уверенно что-то ломается. Джейс всё ещё не мог отвести взгляда. Он другой. Совсем другой. Этот Виктор двигался с какой-то легкостью, будто никогда не знал боли, хотя шрамы говорят об обратном. Он не опирался на трость, не делал пауз между шагами, не выглядел уставшим от самой жизни. И при этом он всё равно оставался… им. Тем же Виктором, но без того тяжелого груза, что сжимал сердце Джейса в его реальности. Горячий пар поднимался от кружек, когда Виктор быстрым движением руки разлил молочную пенку, небрежно размешивая её в кофе. Джейс уже собирался взять свою чашку, но не успел — Виктор, ни капли не стесняясь, просто взял и уселся к нему на колено. Джейс замер. Его дыхание сбилось, а в висках застучала кровь. — С самого утра не надо киснуть мне тут, — Виктор с улыбкой ткнул его пальцем в грудь. — У нас сегодня насыщенный день! Джейс покраснел. Друг(?) вел себя слишком раскрепощенно. В его вселенной у них были хорошие взаимоотношения, но чтобы настолько… — Ам, а какие планы? — Джейс прокашлялся, пытаясь вернуть голосу твёрдость. — Можешь напомнить, пожалуйста? Виктор лениво наклонил голову, скользнув по нему взглядом с явной усмешкой. — Да уж, похоже, этой ночью я чутка перестарался, раз у тебя аж память отшибло… — задумчиво протянул он, не убираясь с его плеча. — Но мне это льстит. Джейс чуть не подавился воздухом. — Ч-т-что? Но Виктор, явно наслаждаясь его реакцией, лишь довольно потягивал кофе, удобно устроившись у него на коленях, будто так и должно быть. Он издевается. Он определённо издевается. — Планы таковы, — продолжил Виктор с тоном, будто ничего особенного не происходило. — Сегодня нас приглашали на вечеринку, или что там эти мелкие придумали… Джейс всё ещё не мог двинуться, не мог даже заставить себя сдвинуть руки, чтобы как-то… правильно его удерживать. Его тело напряжено, мышцы застыли, а разум лихорадочно пытается понять, что здесь, чёрт возьми, происходит. — А ещё желательно к твоей матери зайти, — добавил Виктор, делая глоток. — Она обещала мне дать рецепт хорошего пирога. Джейс почувствовал, как внутри него что-то тянет. Резко, больно. Мама. Он вжимается глубже в спинку стула, чтобы не выдать дрожь. Мама, которая в его мире мертва. Мама, с которой он не мог бы поговорить, даже если бы захотел. Он смотрит на Виктора, который ведёт себя так естественно, так по-домашнему. Который сидит у него на коленях, пьёт кофе, обсуждает семейные рецепты с его матерью и вообще живёт. Без боли. Без трости. Без страха. Он пытается сказать хоть что-то, но ком в горле мешает. Джейсу страшно. Если он сейчас закроет глаза — он снова окажется там? В своей реальности? Где Виктор — больной, измученный, где его матери уже нет, а его собственные руки запачканы по самые локти? — Эй, ты чего? Виктор мягко щелкает его по носу. Джейс моргает. Тот смотрит на него с лёгким удивлением, но в глазах — тепло. — Не забивай голову, ладно? Планы у нас хорошие, так что не мешай мне радоваться утру своим мрачным лицом. Он чуть мягче сжимает его плечо. И Джейс вдруг понимает: он не хочет уходить. Виктор внимательно всматривается в его лицо, будто что-то ищет. А затем мягко касается губами его щеки. Джейс замирает. Поцелуй быстрый, почти невесомый, но от него почему-то бросает в жар. Виктор же ведёт себя так, словно это обычный жест, ничего особенного, всего лишь утреннее приветствие. Хмыкнув, он проводит пальцем по щеке Джейса, цепляя подбородок, и с лёгким укором добавляет: — И ещё, подровняй бороду. Джейс моргает, выныривая из собственных мыслей. — Что? — Я люблю её, но ты давно не брился, — поясняет Виктор, сдвигая брови, будто это действительно важный момент. — Она начала колоться. А затем внезапно берет его лицо в обе ладони и, без зазрения совести, тискает, как ребёнка. — Виктор! Хватит…! — Джейс пытается отбиться, но Виктор только довольно улыбается, прежде чем снова чмокнуть его в другую щеку. И наконец-то встаёт. Джейс неосознанно вздыхает с облегчением. Но вместе с облегчением накатывает… тоска? Почему-то не хотелось, чтобы тот вставал. Мысль кажется странной, дикой, почти нелепой, и Джейс торопится её отмахнуть. — Давай-давай, rychlejší, — Виктор похлопывает его по плечу. — А то опоздаем. — Куда…? — Я пока тоже приведу себя в порядок и оденусь, — Виктор игнорирует вопрос, разворачиваясь в сторону комнаты. Джейс остаётся сидеть ещё минуту, глядя в точку. В груди всё ещё что-то сжимается. Но, в конце концов, он решает: будь что будет. *** Джейс тупо пялился в своё отражение. Он выглядел… чуть статнее, чем в своём мире. Волосы длиннее, уложены по-другому. Борода, о которой уже упомянул здешний Виктор, действительно требовала подравнивания. Всё это было странно, но ещё страннее было нечто другое. Когда он машинально потянулся за чем-нибудь, чтобы побриться, его взгляд зацепился за детали. Две зубные щётки. Два станка. Два набора вещей. Этот Виктор жил не один. Мысль пронзила его разрядом, от которого щёки мгновенно вспыхнули. В груди всё ещё кипела буря вопросов и сомнений. Но тело, которое он теперь ощущал как своё, хранило тепло. Как будто воспоминания о жизни, которой он никогда не жил, всё ещё таились где-то глубоко, и это тепло затмевало лишние мысли. — Ну чего ты там стоишь, бактерии высматриваешь? — раздался знакомый, слегка насмешливый голос. Джейс вздрогнул. Виктор оказался рядом быстрее, чем он ожидал, и, даже не дожидаясь ответа, всучил ему бритвенный станок. — Давай-давай, не замирай на месте, как будто увидел призрака. Джейс поднял голову. Виктор стоял всего в паре шагов, босиком на прохладной плитке, в одних бежевых брюках. Рубашку он ещё не надел, а сейчас ловко собирал свои длинные волосы в элегантный, но довольно милый хвостик. Ему правда шло. Джейс торопливо отвёл взгляд, будто его поймали за чем-то непозволительным. Чтобы отвлечься, он схватил гель для бритья, чувствуя, как Виктор снова криво усмехнулся где-то рядом. — Через пятнадцать минут нам уже надо выходить, — с ленивой улыбкой напомнил он, стряхивая с его плеча невидимые пылинки. — Поторапливайся, пожалуйста. Джейс кивнул, торопливо приводя себя в порядок. *** Когда он закончил, то по памяти направился туда, где проснулся. На кровати его уже ждали аккуратно сложенные вещи. А Виктор… Виктор натягивал корсет. Бежевая накрахмаленная рубашка с узорами, корсет с декоративными монетами, чтобы подчеркнуть фигуру. Не для опоры, не из-за болезни. Просто для образа. — О, как хорошо, что ты уже закончил! — Виктор бросил на него довольный взгляд. — Иди сюда, пожалуйста, помоги затянуть, а то у меня руки сейчас отвалятся. Джейс застыл. Рука дёрнулась на полпути. Но он всё же шагнул ближе и начал осторожно затягивать корсет. Трепетно. Словно касался чего-то важного. Словно боялся, что если сделает что-то не так, реальность снова сломается. — Да ладно тебе! — наконец не выдержал Виктор, закатив глаза. — Я же не стеклянный, не бойся посильнее затягивать! Он даже нашёл себе опору в виде комода, упираясь в него руками и наклоняясь вперёд, чтобы Джейсу было удобнее. Но сам Джейс будто током ударенный быстро зашнуровал корсет, натянул потуже, а когда услышал неожиданный вздох Виктора от резкости, вместо аккуратного узла завязал кривоватый бантик и тут же отвернулся. Начал одеваться сам, будто избегая взглядов. Виктор недовольно зыркнул на него, но быстро остыл. --- Спустя некоторое время они уже вышли из дома. Как оказалось, их дома. Милого. Очень даже уютного. И хотя это слово не сразу укладывалось у Джейса в голове, он чувствовал. Это место было их. Как только они вышли на оживлённые улочки, Виктор уверенно зашагал вперёд, будто даже не задумываясь, куда идти, хотя похоже прекрасно знал куда и как. А Джейсу оставалось лишь идти следом. И наблюдать. Всё здесь было иначе. Город не разрывали противоречия. За углами не скрывались нищета и смерть. В этом мире Пилтовер и Заун жили вместе, в здравии. Он видел детей, что смеялись и без страха бегали между лавками. Торговцы с Заунскими акцентами вели живые беседы с жителями Пилтовера. Рабочие и учёные обсуждали проекты прямо на улицах, делясь идеями, без злобы и презрения. На стенах не было агитационных лозунгов или следов старых боёв. Здесь никто не боролся за право существовать. Все просто жили. И хотя сердце сжималось от ностальгии и смутной тоски, Джейс чувствовал, как что-то расслабляется внутри. Будто он всю жизнь шёл против течения… И только сейчас наконец позволил себе просто плыть. Пока Джейс витал в облаках, наблюдая за невозможной гармонией этого мира, они незаметно дошли до нужного места. Всё случилось слишком быстро. Что-то синее мелькнуло в поле зрения — и в следующую секунду Виктора уже накрыли сверху. — Дядя Вик! Неужели ты пришёл?! Сегодняшний вечер обещает быть по-настоящему интересным, за это ручаюсь! Джейс резко обернулся. На спине Виктора висела худощавая синеволосая девчушка, ловко обхватив его за плечи. Слишком знакомая. Слишком. Он уже открыл рот, но чужой голос перебил его: — Эй, Паудер! — раздался глубокий, но спокойный голос. Джейс резко обернулся на его источник. За стойкой стоял широкоплечий мужчина, разливающий напитки. — Не цепляйся на людей, сколько можно говорить? Паудер?! Это была она. Но не та, кого он знал. Не та, чьё лицо преследовало его в ночных кошмарах. А смущённая девочка, что тут же слезла с Виктора, но явно не собиралась извиняться. — И не называй меня "дядей", — наигранно обиженно выдал Виктор, потирая плечо. — Я не настолько старый, это вообще-то оскорбительно! Он гордо поднял голову и шутливо ткнул девочку в лоб. — Эту приставку используй для Силко, не меня! Силко. Джейс замер. Сердце подпрыгнуло к горлу. Не может быть. И вот, из-за спины того мужчины, который только что окликнул Паудер, вышел он. Силко. Именно он. Словно вырванный из прошлого и закинутый в этот мир. Джейс на автомате сделал шаг вперёд, вставая перед Виктором, как бы защищая его. Губы скользнули в беззвучное проклятье, а глаза яростно впились в противника. Тот, кто разрушил всё. Но в этой версии реальности Силко лишь молча закатил глаза. — Эй, ты чего, Джейс? — Виктор тронул его за локоть, глядя с лёгкой тревогой. — Что вообще с тобой сегодня? Чем тебе Силко уже не угодил? Джейс сжал кулаки. — Всем. Ответ вырвался слишком резко. Слишком зло. Повисло молчание. — Да уж, похоже, сегодня у всех день "забытия". — Паудер слегка нахмурилась, но не выглядела испуганной. Наоборот, изучала Джейса с любопытством. — Экко тоже как-то странно себя ведёт. Экко! Джейс вспомнил его, Хеймердингера, их попытку спастись, искажение пространства, свет… И вдруг всё снова накатило, с двойной силой. Нужно срочно найти Экко и Хемердингера.