Старк вместо Поттера: Волшебство под другим именем

Он оказался у мраморных ступеней банка, и мир вокруг него казался распавшимся на тысячи осколков. Каждый шаг давался с трудом, словно его ноги были обременены тяжестью невидимого груза. Мысли о счетах, завещании и возможности отправиться в путешествие кружились в его голове, но не приносили облегчения. Он не знал, зачем ему это нужно. Возможно, чтобы уйти от воспоминаний, которые не оставляли его в покое. Когда он вошел в банк, к нему подбежали несколько гоблинов. Они, словно стражи забытого величия, поклонились ему с глубочайшим уважением, но это уважение вызывало в нем лишь холодное раздражение. Он кивнул в ответ, не в силах произнести ни слова. Самый старший гоблин, с морщинистым лицом и блестящими глазами, шагнул вперед: — Мистер Поттер, пройдемте за нами, вас ждет ваш поверенный. Эти слова прозвучали как эхо, отголосок прошлого, которое больше не имело значения. Он заметил, что после предательства своих друзей он стал выглядеть иначе, более аристократично, как будто сам воздух вокруг него изменился. Но это не было гордостью — это был холодный механизм, который заменил его прежнее «я». Даже Малфой-младший, с его привычной лощеностью, выглядел ничтожным рядом с тем, что осталось от него. Темный кабинет с гоблином во главе стола встретил его как старый знакомый. Сев напротив гоблина, он почувствовал, как тот с интересом изучает его. — Здравствуйте, Мистер Поттер, или все-таки не Поттер? — произнес гоблин, и усмешка на губах Гарри, или, как оказалось, Дэниела, была единственным знаком того, что он все еще способен на эмоции. Гоблин вздрогнул, увидев это выражение на его лице — как будто перед ним стояло животное, которое выжило в борьбе, но потеряло все. — Для этого я и пришел. Просветите меня, кем же я являюсь, и расскажите о моем денежном счете. Остальное разрешим позже, — произнес он, его голос был равнодушен, лишен эмоций. Гоблин, представленный как Квотергаб, долго объяснял ему невероятные факты о его жизни. Он узнал, что он не Гарри Поттер, а Дэниел Энтони Старк, наследник Блеков. В тот момент его смех, глухой и безрадостный, отразил всю безысходность. На его руках лежал пергамент с проверкой крови — генеалогическое древо, которое показало, что его настоящая жизнь была полна тайн и загадок. Он выжил только благодаря прародительнице, и это знание было как удар под дых. Квотергаб, все еще находящийся в шоке от новостей, вызвал помощников, которые погрузили его в лечебный сон, пообещав вылечить его. Но что могло помочь ему, когда даже сон стал источником страха? **** Из зеркала на него смотрел молодой человек, чье лицо было знакомым, но совершенно чужим. Его короткие волосы были взъерошены, а карие глаза смотрели в пустоту, как если бы они искали ответы на вопросы, на которые не было ответов. Он не узнал бы себя, если бы не тени прошлого, которые все еще скрывались где-то глубоко внутри. Несколько месяцев он жил в магловском мире, пытаясь адаптироваться к шуму машин и гомону людей. К его огромному сожалению, это не давалось ему без усилий. Первое время он походил больше на щенка, брошенного посреди мегаполиса. Бывший Поттер не понимал, как пользоваться базовыми вещами, его уровень магловского образования был очень низок, а вечный шум вокруг заставлял его прятаться в углах. Когда он не мог терпеть своей беспомощности, он закрывался в крошечной съемной квартире и напивался до беспамятства, этот ритуал помогал собрать воедино смелость и выйти к людям. К сожалению, долгое отсутствие нормального сна и алкоголь сделали свое дело. В один из дней, среди толпы, он услышал звук фейерверков. В тот момент земля ушла у него из-под ног. Воздух стал тяжелым, а мысли обрушились на него, как волны войны, как будто он снова оказался на той чертовой поляне, окруженный Пожирателями. Страх сковал его, и он упал на землю, словно в ловушку. Сердце колотилось так, что казалось, его слышно на весь мир. Кто-то потянул его за руки, стараясь поднять. В сознание вторгся спокойный голос, командующий ему дышать и сосредоточиться. Он смог прийти в себя и, открыв глаза, увидел лицо, которое было точной копией его, только чуть постарше. Чужое, но такое близкое. От шока его собственное состояние отключилось; в другое время он не позволил бы себе так просто потерять сознание, но сейчас все силы ушли на восстановление перегруженного организма. **** Дэниел открыл глаза в светлой комнате, напоминавшей дорогую больницу. Ему было все равно, как он здесь оказался и кто его спас. Хотелось закутаться в одеяло и выпить огневиски из бутылки под кроватью. Он чувствовал, как тяжелая тень тревоги накрывает его, заставляя думать о том, что его жизнь больше не имеет смысла. За дверью раздался стук. Вошел статный мужчина с короткой бородкой. Это был тот самый человек, которого Дэниел видел перед тем, как потерял сознание. — Привет, парень, — мужчина внимательно смотрел на него, замечая каждое движение. — Как тебя зовут? Лежавший на кровати парень выглядел изможденным. Его худоба и бледность говорили о долгих ночах без сна. Карие глаза смотрели холодно, как лед. — Дэниел, сэр, — он не смотрел на мужчину, его взгляд был устремлен на стену, полный безразличия. — Как ты себя чувствуешь, Дэниел? — Отлично, сэр. Когда меня отпустят? — парень наконец поднял взгляд, но его голос был пустым, без надежды. В его глазах было что-то знакомое, что-то, что заставило мужчину задуматься. Взгляд парня напомнил ему Говарда Старка, его отца. Это было удивительно. — Меня зовут Энтони Старк. Я хочу, чтобы ты остался здесь ненадолго, — он задумался и добавил: — Твои родители не будут против? Может, стоит им сообщить? — Я сирота. Дэниел, казалось, начал расслабляться, но слова о родителях задели его. Старк растеряно оглядел лежащего подростка; что-то внутри сжималось при взгляде на него, но мужчина не мог понять, что было не так. — Извини, парень, я отпущу тебя, когда ты поправишься, — став более мрачным, он продолжил. — Ты ведь знаешь, что на улице с тобой произошло? Дэниел безразлично посмотрел в ответ, слегка растянув губы в ухмылке, он сказал: — Я думаю, это из-за того, что я плохо спал прошлой ночью. Вот организм и отключился от громкого звука. — Нет, это была паническая атака. Такое чаще всего встречается у военных или же тех, кто пережил военные действия. Это называется посттравматическое стрессовое расстройство. Дэниел молча смотрел на него, казалось, он погрузился куда-то вглубь своего разума, как будто превратился в изваяние. Его мысли были запутаны, а воспоминания о предательствах и утратах не оставляли его в покое. — Я пойму, если ты не захочешь поделиться, это твое право, — немного подумав, мужчина продолжил. — Но это не отменяет того, что, будучи ребенком, ты пережил нечто ужасное. Я понимаю, что являясь незнакомым человеком, не вызываю у тебя лишнего доверия, да и сам не понимаю, почему меня потянуло на благотворительность, но я сам пережил это расстройство, возможно, поэтому и хочу тебе помочь. Если откажешься, это будет твоим правом. Дэниел слышал каждое слово, произнесенное этим мужчиной; понимал, что самостоятельно выбраться из этой дыры ему будет сложно. Но ему казалось, что если он доверится, он снова окажется в дураках. Перед глазами проносились воспоминания о его бывших друзьях и наставниках; все они предали его. Предаст ли его этот мужчина? Можно ли ему довериться? Посмотрев на напряженно ожидающего ответа Старка, он вздохнул. В этот момент он решил попробовать еще раз, отбросив напускную агрессию и безразличие. — Я прекрасно понимаю, что мне нужна помощь. Но, к огромному сожалению, я не могу вам доверять полностью. — Я знаю, что все это выглядит странно. Я не буду тебя заставлять оставаться здесь и лечиться против воли. Но если тебе что-то понадобится, ты всегда можешь обратиться ко мне. Я мог бы тебя даже обучать. Тони сам не ожидал от себя таких слов, но что-то зацепило его в парне; он напоминал ему себя в подростковом возрасте. Такой же потерянный, не знающий, в какую сторону сделать следующий шаг. — Благодарю вас, мистер Старк, но я попытаюсь добиться всего сам. Был рад познакомиться с вами. Поднимаясь, он направился к выходу из этого богато обставленного дома. Он чувствовал, как внутри у него что-то рвалось, и, хотя он не хотел этого признавать, в глубине души он надеялся, что у него появилось место, куда можно вернуться. Но как ему довериться, когда все, что он знал, только и делало, что причиняло боль? Этот человек, возможно, был его единственным шансом, но страх снова оказаться преданным сковывал его, как цепи.