Осколки изумруда.

«...вас когда-нибудь интересовало, как бы выглядел мир без вас?...»

      

                    Город искрился под лучами восходящего солнца, словно россыпь драгоценных камней, рассыпанных у подножия лазурного моря. Морская гладь, усыпанная бриллиантами солнечных бликов, тихо плескалась о берег, убаюкивая своими шепотами. А вдали, уже расцветая красками нового дня, раскинулся парк. Там, словно нежное облако, стояли деревья сакуры, едва тронутые первыми цветами. Каждый бутон, словно крошечная жемчужина, обещал скорое чудо – взрыв розового великолепия.       В парке уже кипела жизнь. Молодые мамы с колясками неспешно прогуливались по аллеям, обмениваясь радостными улыбками. Компании студентов, сидя на траве, увлеченно спорили, активно жестикулируя и заражая всех вокруг своим энтузиазмом. Пожилые пары, держась за руки, тихонько беседовали, наслаждаясь тихим утром и красотой пробуждающейся природы. В воздухе витала атмосфера легкости, радости и единения – люди наслаждались каждым мгновением, каждым лучиком солнца, каждым дуновением свежего морского бриза, чувствуя себя частью этого прекрасного мира. Жизнь удивительная вещь, её невозможно удержать в руках, но потерять намного проще чем кажется.       Среди изумрудной зелени парка, словно яркая искра тревоги, металась рыжеволосая, словно яшма, женщина. В ее взгляде читалась отчаянная, но тщательно скрываемая паника. Все её движения были пропитаны беспокойством, словно она судорожно пыталась ухватить ускользающую нить надежды. Казалось, весь парк – лишь размытый фон для неё. Выйдя за ворота, под палящее полуденное солнце, она не замечала ни жары, ни окружающих. Лицо ее оставалось застывшей маской отчаяния, в мыслях билась лишь одна фраза, эхом отражаясь в ее измученном сознании:       — Где он? — Коко лихорадочно перебирала в голове все возможные места, где мог быть её сын, но поток мыслей оборвал резкий звонок. Сердце бешено заколотилось, вспыхнула робкая надежда, но на экране высветился незнакомый номер. Разочарование ударило больно, но она все же ответила.       – Здравствуйте, вы… вы же Коко? Вы же… мама Ллойда? – Голос на другом конце провода дрожал, словно говорящий сдерживал рыдания, мучительно подбирая слова.       – Да, это я! Кто это? Вы нашли Ллойда?! – Не выдержала Коко, голос её сорвался на крик, полный надежды и страха.       – Это Ния… я… я подруга Ллойда… Мы… Ну... я с Каем искала его у пирса… – Последовал всхлип.       – И мы с ним… нашли его…       – Что..? – Прошептала Коко, следующие слова Нии казались бессвязным кошмаром, который она отказывалась понимать. Но постепенно, мучительная правда проникла сквозь отрицание. Она выронила телефон, не в силах больше стоять на ногах. Падая на колени, она беззвучно закричала, задыхаясь от горя, а по щекам ручьями текли слезы, обжигая кожу. Мир в мгновение вокруг рухнул, погребая её под обломками невысказанной любви и несбывшихся надежд... Яшма в мгновение покрылась расколами, трещинами увенчана была вся её душа...       Небо сегодня - это чистейший сапфир, без единой трещинки. По нему, как по гладкой поверхности озера, скользят облака, невесомые и белоснежные, словно ангельские перья, оброненные в полете. Солнце сияет так ярко, что приходится жмуриться, пряча глаза от его ослепительного света. Но, несмотря на эту лазурную идиллию, в воздухе витает запах сырости, проникающий в самые глубины легких. Откуда он взялся? Дождя не было уже целую вечность, пыль хрустит под ногами, напоминая о засухе. Но всё же, запах сырости, странный и навязчивый, впивался в нос, напоминая о влажной земле, что поглотит его тело. Коко, склонившись у могилы, ощущала, как мир, вопреки её боли, остается неизменно прекрасным. Но эта красота была для неё пустой и бессмысленной. На похоронах собралась лишь небольшая группа друзей, а где же остальные? Где все те, кто должен был его ценить? Где Ву? Где все чёрт возьми?! Он был таким хорошим, таким светлым. Почему? Почему такая несправедливость? Почему небо оставалось безупречно чистым, словно ничего не случилось? Почему солнце не скрылось, не оплакивало его вместе с ней? Почему он оказался никому не нужен? Неужели мир решил, что он не достоин даже малейшего сочувствия? Это сводило с ума. Хруст стекла послышался в ушах. Ах... Нет. Лишь показалось.       Очередной спокойный день, но людям было тревожно. Яркие лучи солнца пробивались сквозь листья деревьев, создавая на земле причудливые узоры света и тени. Птицы весело щебетали в кронах, а в воздухе витал сладковатый аромат цветущих цветов. Но даже это великолепие не могло заглушить волну беспокойства, накрывшую сердца людей.       Нападений на город от Гармадоном уже давно не происходило, и это беспокоило многих. Все предполагали, что смерть Гармадона младшего сподвигнет его отца на более радикальные действия, но в итоге нет... Ах, да. Известие о смерти Ллойда стало быстро известно... И жители начали шептаться на углах улиц, обсуждая, как достоин он был такой участи. Были среди них те, кто говорил о справедливости, кто о том, что это лишь начало новой волны насилия.       Кай же, шагая по знакомым улицам, чувствовал... Он и сам не понимал, что именно чувствовал, но было неприятно. Он не был в штаб-квартире уже долгое время, и его сестра тоже избегала этого места. Как подойти к ней? Это ведь она сама нашла его тело в тот злополучный день... Дома они не говорили об этом, словно стараясь забыть, но Кай уже сам понял — это невозможно, Ния это тоже, конечно понимала.       — Что делать? — Думал он, мимоходом проходя около парка. Раньше Смит никогда не переживал по таким пустякам. Опасность в работе ниндзя была нормой, но теперь все казалось иным. Он не мог представить, что их лидер — Ллойд — способен на такое. Эта мысль заставляла его испытывать то, что он ненавидел больше всего... Страх. Ему было страшно и больно.       В итоге парень решил остановиться в парке, где царила тишина и покой. Он уселся на лавочку под раскидистым деревом, его тёмно-каштановые волосы слегка колыхались на ветру. Оглядываясь вокруг, он заметил, как голубое небо сегодня особенно ярко контрастировало с зеленью деревьев. Листва, такая живая и мягкая, словно шептала ему о жизни, о том, как всё продолжает развиваться и цвести, несмотря ни на что. Но этот зелёный цвет... Был так похож на тот, который блестел в его глазах...       Внезапно Кай почувствовал как что-то обожгло его щеку— это оказалась слеза. Он долго сдерживал свои эмоции, но теперь, оказавшись наедине с собой, не мог больше с ними бороться. Слеза скатилась по лицу, оставляя за собой мокрый след.       — Почему? — Этот вопрос снова пронзил его голову. Вокруг царила жизнь: дети играли в догонялки, пары гуляли рука об руку, а ветер, играя с его волосами, словно шептал, о том, что всё будет хорошо. Но как всё может быть хорошо, когда всё уже так плохо? Рубин со всей силой разбился об реальность и посыпался на кусочки... И он это понимал, но никак не хотел принимать...       Очередной удар, и еще один, тело светловолосого ниндзя, Зейна, на автомате выполняло заученные движения. Но в голове гуляли лишь ворох мыслей, словно вирус в операционной системе, заставляя его испытывать то, к чему он не мог привыкнуть. Он остановился, тяжело дыша, и огляделся. Штаб-квартира опустела, лишь пыль и полумрак напоминали о былом. Грудь сдавило, словно невидимой рукой.       — После похорон Ллойда все прекратили сюда приходить. — Ответил сам себе он, и эхо отозвалось в пустом зале. Эмоции других были для Зейна сложным кодом, который он не мог полностью понять, но... Тем не менее, он ценил их. Без них людям жить это, как потерять важную деталь в сложном механизме. Но всё равно, он не мог полностью разделить их эмоции, как бы он не хотел. Просто не мог.       Мастер Ву тоже перестал сюда приходить после трагедии, оставив всех ниндзя в вакууме собственных вопросов и чувств. Зейн ждал его наставлений, мудрого совета, который помог бы найти цель, помог бы понять, найти правильный ответ. Но сейчас была лишь тишина, и лишь одно эхо в его голове. Зейн снова посмотрел на боксерскую грушу.       — Ллойд нас объединял. — Ответил он себе снова, теперь уже с большей уверенностью. Эта связь была невидимой нитью, удерживающей их вместе, и теперь она оборвалась. Мало того, возможно ещё и исчезла угроза Лорда Гармадона, и вместе с ней исчезла необходимость в их единстве, в их команде...       — У нас нет причин встречаться... — Констатировал он, вкладывая в эту фразу всю боль и растерянность, которую мог выразить.       — И это — логично. — Внезапно, вся его возможная ярость прорвалась наружу, и он со всей силы ударил грушу, разорвав её в клочья. Песок высыпался на пол. Зейн уставился на свою руку, покрытую мелкими песчинками.       — Слишком сильно. — Он машинально сжал и разжал кулак, ощущая твердость песка между пальцами.       — Я уберусь. — Произнес он как обычно, громко, как будто всё было как раньше и в штаб-квартире был кто-то ещё, кроме него. Он принялся искать метлу, словно уборка могла смыть боль от потери и пустоту, поселившуюся в его душе. Аквамарин раскололся пополам... хотя он и не понял этого.              — Я пойду прогуляюсь. — Бросил Коул, его голос звучал сухо, как осколок замерзшего угля, лишенный привычной теплоты. Дверь за ним закрылась с тихим щелчком, словно отрезая его от удушающей тишины дома, оставляя позади лишь холодный пустой воздух.       На улице его встретил прохладный, влажный ветер, пропитанный запахом листвы и далеким шепотом моря. Коулу до чертиков надоело это вынужденное заточение, эти бессмысленные попытки заполнить пустоту внутри себя. Он машинально скользил взглядом по зелёной траве и переплетениям теней, которые отбрасывали голые ветви деревьев. Атмосфера была умиротворяющей, но это спокойствие лишь раздражало его, словно шершавый камень в обуви. Морской бриз коснулся его лица, и, словно по щелчку, ноги сами понесли его к пирсу. В каждом его движении чувствовалась нарастающая ярость — глухая и обжигающая. Обычно он был воплощением спокойствия и невозмутимости, но сейчас... Сейчас все было искажено, сломано.       — Какие же мы никчемные друзья! — Прошептал он, проходя мимо некогда привычных пейзажей, которые теперь казались чуждыми и враждебными. Злость клокотала в нем, но направлена она была не вовне, а внутрь, на самого себя. Он чувствовал, что мог бы помочь Ллойду. Спасти его от пропасти, в которую тот рухнул. Мог бы... Если бы был внимательнее, добрее, проницательнее.       — Какие из нас ниндзя? Спасаем мир? Ха! Да мы даже своих не можем уберечь! Это же абсурд! — Он яростно продолжал топать по дороге, словно каждая его шаг была вызовом самому себе.       — Мы же все знали, чувствовали... Мы могли помочь Ллойду! Если бы меньше насмехались над ним, не отмахивались от его проблем, все могло быть иначе! И что нам теперь делать? Делать вид, что ничего не случилось? Ха? Или просто разойтись в разные стороны, прекратить общение? Что за бред! Идиотизм! — Слова вырывались из него сбивчиво, сначала тихим ворчанием, затем перерастая в яростный шепот. Он ускорял шаг, переходя на бег, пытаясь убежать от этой невыносимой мысли о невозможности что-либо изменить. Мысль о том, что Ллойда больше нет — невыносима. Но еще сильнее терзало чувство собственной беспомощности. Они же ниндзя! Как они могли проглядеть, что Ллойду так плохо? Почему именно он, Коул, не заметил его отчаяния? Почему оказался настолько слеп и безучастен? И вот, споткнувшись, он со всей силы упал на землю. Боль пронзила его тело, разодрав кожу и оставив следы.       — Ах... — Он молча перевернулся на спину и посмотрел на небо. Облака спокойно проплывали над ним, как будто ничего не произошло. Падение помогло ему избавиться от ненужных мыслей. Остался лишь один вопрос:       — Лойд, что нам делать? — Внутри него было очень гадко; но что ему делать? Что бы он ни говорил, что бы ни делал... Его уже ведь нет. Его не вернуть.       — Лойд... Прости меня за то, что я никчемный друг... — Коул замолчал, и по его щекам потекли слезы. Прямо сейчас он думал о том, как же это эгоистично... Ведь среди них всех тяжелее всего было именно Лойду. И именно он должен был плакать, но он не делал этого... Коул прикрыл глаза руками. Как же ему было мерзко от себя. Раухтопаз изнутри покрылся трещинами, и это заставляло его себя всё больше ненавидеть.              И вот, Джей снова протянул Ние гаечный ключ, в то время как она молча продолжала закручивать гайки. Они сидели на полу. Тишина между ними тянулась так долго, что казалось, будто их голоса навсегда затерялись в этом пространстве. Но даже в этом молчании он ощущал удивительное спокойствие, которое исходило от неё. Внезапно в его сознании всплыло ужасное воспоминание о том роковом моменте, когда он узнал о потере Ллойда...              — Ребята, где Ния и Кай? — Раздался голос Зейна, когда он вошёл с закусками.       — Лучше бы спросил, где Ллойд. Сегодня они его ищут. — Мгновенно ответил Коул, нервно стуча ногой по полу. Джей сидел в углу, погружённый в свои мрачные мысли. Он не слишком волновался за Ллойда... Может быть, тот решил наладить отношения с отцом? Если это так, то это даже неплохо! Возможно, весь город наконец сможет вздохнуть свободно. На удивление самому себе, Джей ощутил прилив оптимизма — это было так нехарактерно для него. Внезапно в штаб-квартиру без стука вошёл Кай.       — О, добро пожаловать, Кай. Мастер Ву ещё не пришёл, так что... — Начал Зейн, но его перебил Кай.       — Ага... привет всем... — Он прошёл внутрь и сел на диван, не разувшись. В воздухе повисло странное, неестественное молчание. Джей и Зейн обменялись взглядами, а затем обратили свои взгляды на Коула с немым вопросом: «Ты же лучший друг Кая, спроси, что случилось!» Им повезло — Коул и без их многозначительных взглядов собирался это сделать.       — Кай, что стряслось? — Спросил брюнет, приближаясь к другу. Кай лишь повернул голову в его сторону и снова уставился в пол. Молчание стало мучительным и напряжённым. Даже Джей почувствовал, как его терпение иссякает. Он медленно подошёл к Каю, стараясь не спугнуть его.       — Ты можешь рассказать нам всё... — Начал Джей, но Кай продолжал молчать. Зейн тоже подошёл ближе и прямо спросил:       — Ты что-то узнал про Ллойда? И где Ния? — Его голос звучал спокойно, но в нём проскользнула тревога. Кай вздрогнул при упоминании имени Ллойда. Он тихо вздохнул, зажмурился и произнёс:       — Он... Мы с Нией... нашли его... — Не успел он закончить, как Зейн его перебил:       — А где он тогда? Он дома?       — Ния с ним, да? — Джей улыбнулся, почувствовав надежду.       — Ой, да умолкните вы оба, дайте Каю закончить! — Коул цыкнул на них, и они замолчали. Смит устало вздохнул и нервно улыбнулся перед тем, как произнести:       — Ллойда... Его... — Он зажмурился, словно собирая силы. Через мгновение он произнёс:       — Больше нет. Он умер.       — Что?! — Вырвалось у всех троих одновременно. В комнате воцарилась гнетущая тишина. Как будто стекло треснуло на миллион осколков. Джей просто смотрел на Кая, а затем попытался подойти ближе, но его ноги треснули на миллионы осколков. Его лицо изменилось до неузнаваемости от шока. Вдруг он схватил Кая за плечи.       — Аа-а? — Удивлённо посмотрел на него Кай, его лицо тоже отражало ужас.       — Что это значит?! Где Ллойд?! Где Ния?! — Джей сжимал его плечи так сильно, что пальцы начали болеть.       — Джей, успокойся... — Произнёс Зейн спокойно. Джей резко повернулся к нему:       — ЗЕЙН, ЗАТКНИСЬ! — Все в комнате вздрогнули от его крика. Это было так непривычно для него. Кай тихо добавил:       — Ния дома... Она первая нашла его тело... Он был на пирсе... — Смит опустил взгляд на пол. В этот момент Джей понял, где находится Ния. Он выбежал из штаб-квартиры с разрывающим сердце чувством. Что это за чувство? Он не знал. Он не мог понять. Осколок за осколком. Джей разбивался на куски, но продолжал бежать вперёд. Слёзы сыпались из глаз, словно стеклянные осколки. Кто бы мог подумать, что эта новость разрушит его так сильно?              — Эй, Джей, чего застыл? — спросила Ния, мягко положив руку на его плечо. Гаечный ключ, который она держала, исчез в её кармане. Парень вздрогнул от неожиданности, но, встретив её запачканное сажей лицо, нежно улыбнулся и ответил:       — А... Да так... Немного задумался.       — Вот как... — Ния прищурилась, всматриваясь в его глаза, а затем устало вздохнула.       — Думаешь о Ллойде, да?       — Аа-а? — Джей остолбенел от её вопроса. Она продолжала смотреть на него с той же улыбкой, словно ничего не произошло, словно Ллойд всё ещё был жив...       — Угу... — Внутри него воцарилась тишина. После долгих молчаливых взглядов он наконец решился сказать:       — И всё же... Какая же ты сильная, Ния. Ты увидела его мёртвым своими собственными глазами... Если бы это произошло со мной, я бы точно сломался... А ты...       — А я что? — Спросила она, улыбка на её губах исчезла.       — Ээ-э, выглядишь более чем в порядке. — Произнёс он неуверенно. Между ними повисло долгое и неприятное молчание. Ния отвернулась от Джея и уставилась на свои грязные от сажи перчатки. Сняв их, она протянула свои руки к нему. Он смотрел на неё с удивлением, а она тихо произнесла:       — Возьми меня за руку. — Улыбка на её лице была натянутой. Он кивнул и осторожно взял её за руку... И тут заметил то, что не мог увидеть раньше: её руки дрожали.       — После того, как я нашла Ллойда мёртвым, мои руки так дрожат. Я даже на байке не могу погонять... Глупо, да? — Она отвернулась от него, стараясь не встречаться взглядом. Внутри неё бушевали эмоции — страх смешивался с гневом и виной, и это её бесило. Но ничего с этим поделать она не могла.       — Я... Арг... Мне каждый день снятся кошмары с ним... Я не могу спать. Его бледная кожа... Трупные пятна на лице... Выпадающие волосы с... Аха... Ха... — Ния физически сжалась, её лицо исказилось, она закрыла рот руками, пытаясь подавить рвотные рефлексы. Джей на мгновение замер от шока, но затем обнял её изо всех сил. Она на секунду застыла, а потом молча ответила ему тем же. Через мгновение её тело задрожало от всхлипов, и вскоре это переросло в громкий плач. Джей никогда не видел её такой эмоциональной. Обычно она была спокойной и уверенной в себе... Но сейчас всё изменилось. Ничего уже не будет как прежде. Понимание этого разрывалось в его сердце, и он тоже начал плакать. Они молча рыдали в объятиях друг друга, разделяя боль и утрату, которая навсегда изменила их жизни. От Лазурита и Сапфира остались только осколки, мелкие, хрупкие, болезненные.                    В тёмном и жарком месте, которое всем своим видом напоминало о том, что отсюда стоит уходить, шла Яшма. Она была как огненный поток, не обращая внимания на опасности вокруг. Ей было всё равно. Каждый шаг отдавался в её сердце глухим эхом, но она не собиралась останавливаться. Вокруг неё бушевала раскалённая лава, клубился пепел, а чернота обступала её со всех сторон. Сзади остались сотрудники лорда Гармадона — они не представляли для неё никакой угрозы. Она с лёгкостью вырубила их, оставив их тела безжизненными на раскалённой земле. Убить их она могла, но... они ещё могут быть ей нужны живыми. В её жизни не осталось много смысла. Каждый день превращался в бесконечную борьбу с самим собой и своими демонами. Поэтому она шла вперёд — к своему любимому, к тому, кто когда-то был для неё всем. И вот она здесь, в сердце вулкана, где жара и лава сливались в одно целое. Он сидел на троне, как будто ничего не изменилось. Гармадон выглядел так же, как всегда: спокойный, с лёгкой улыбкой на губах.       — Ого, ты уже тут, Коко, не ожидал, что ты появишь— — Произнёс он, но не успел договорить. Яшма перебила его, её голос был холоден, как сталь:       — Тебе вообще плевать? — В её словах звучала ярость, которую невозможно было игнорировать. Внутри неё бушевали чувства — ненависть и отчаяние сливались в один невыносимый клубок. Она больше не чувствовала ничего, кроме гнева и боли.       — Смотря о чём ты говоришь. — Ответил он, его голос был спокойным, но в глазах читалось удивление от её эмоций.       — Ты издеваешься? Наш с тобой собственный сын... — Яшма говорила всё более эмоционально, её слова вырывались из груди с яростью вулкана.       — Совершил самоубийство!       — Что? — Гармадон расширил свои глаза от шока, его уверенность начала трещать по швам. В этот момент тишина вокруг них стала оглушающей, и Яшма почувствовала, как её мир рушится вместе с его. Её слова повисли в воздухе, как тяжёлый свинец, и она знала: теперь ничто уже не будет прежним... В груди, её сердце, словно подавленное стекло, горело от боли и агонии. Гармадон встал с трона, его уверенность пошатнулась. Он, казалось, не мог поверить в то, что услышал. В его глазах проскользнула тень боли, смешанная с недоумением.       — Как это могло произойти? — Произнёс он, его голос дрожал.       — Что... Что произошло?       — Ты что, правда не понимаешь? — Яшма почувствовала, как её сердце сжимается от ненависти к нему.       — Весь город ненавидел нашего с тобой сына... И это только из-за того, что он твой сын, Гармадон! — Выпалила она, её слова звучали как выстрелы в тишине.        — Ах, да, точно! Ты же был слишком занят своими амбициями, чтобы заметить, как он страдает!       — Я... — Гармадон закрыл глаза, как будто стараясь изгнать из своей памяти воспоминания о сыне. Он знал, что она права, но гордость и страх не позволяли ему это признать. Вместо этого он попытался найти оправдание, но ничего стоящего не возможно было создать. Глаза яшмы блеснули ненавистью:       — Ты самый ужасный отец, которого можно только представить. — Вокруг них поднялся ветер, унося с собой пепел и угли. Вулкан продолжал греметь, словно подчеркивая их конфликт. Яшма чувствовала, как её гнев накаляется до предела.       — Я так жалею, что говорила ему, чтобы он не стыдился своего происхождения! — Закричала она, её голос эхом разносился по пустынному пространству.       — Тебе ведь было всегда плевать, ты никогда о нас с Ллойдом не думал!       — Я... — Гармадон, молча опустил голову, и на его лице появилась тень вины. Он понимал, что упустил момент, когда мог бы стать для сына... Отцом...       — Я не знаю, как иначе... — Пробормотал он.       — Это и есть твоя проблема! — Яшма шагнула ближе, её глаза сверкали от слёз.       — Ты никогда не искал другого пути! Ты ведь всегда выбирал тьму вместо света! — В этот момент вулкан издал оглушительный рев, и земля под ними задрожала. Яшма и Гармадон обменялись взглядами, и в этом взгляде было что-то большее, чем просто гнев — это была смесь сожаления и боли.       — Что теперь делать? — Тихо спросил Гармадон, его голос дрожал от непонимания и страха.       — Ты... ещё можешь стать для Ллойда стоящим отцом. Помнишь, что ты мне предложил, когда Ллойд был ещё младенцем? — Произнесла Яшма, её слова звучали монотонно, но... с её щеки скатилась одинокая слеза, сверкающая в тусклом свете.       — О чём именно ты? — Гармадон взглянул на неё, в его глазах читалось смятение. Она холодно, словно сталь, произнесла:       — Я говорю о предложении... Создать наше счастливое будущее на обломках этого города. — В её голосе появилась искра безумия, когда она начала улыбаться с такой силой, что её губы растянулись в оскале. Слёзы сверкали в её глазах, и в этот момент Гармадон понял: та справедливая и добрая девушка, в которую он когда-то влюбился, сломалась и сошла с ума от эмоций, которые невозможно было выразить словами.       — Ты... Ты теперь не против этого, но почему? — Удивленно спросил он.       — Я хочу, чтобы все они сдохли! — Яшма ответила мгновенно, в её голосе звучала ярость и безумие. От неё остались лишь осколки, тень, прошлой личности.       — Почему? Ты ведь раньше защищала их. — Продолжал расспрашивать он, не веря своим ушам.       — Я даже не подозревала, кого защищала... Я думала, что защищаю людей... А на деле они оказались лишь грязью и гнилью. — Она начала тихо смеяться, но смех её звучал как треск ломающегося стекла.       — Они довели нашего собственного сына... до могилы. А я... Я... даже ничего не сделала... Какая же я отвратительная мать! — Говорила она, слёзы смешивались со смехом, её психика была разорвана в клочья.       — Это из-за этих тварей он совершил... это?! — С яростью произнес Гармадон, его глаза горели ненавистью. Яшма прекратила смеяться, её лицо стало спокойным и безэмоциональным:       — Да. И нам нужно объединиться ради него — ради нашего сына. — Слова Яшмы повисли в воздухе, и Гармадон почувствовал, как внутри него зарождается надежда. Возможно, он мог бы найти путь к искуплению... Стать для Ллойда хорошим отцом... Хотя бы сейчас.       — Я сделаю всё. — Произнес он с решимостью. Но от понимания того, что его Ла-лойда больше нет... его сердце сжалось от боли. Он почувствовал то, что не мог понять: возможно, это и была его судьба... Из-за его жалкой натуры все будут страдать. И от того, что Гармадон наконец осознал: его собственный сын умер... слёзы потекли из его глаз, как чистая лава, огонь горел внутри него. Он понял, что тоже стал таким же, как и Яшма... Возможно, это и не плохо... Возможно, это и есть то, что ему действительно нужно было. Вулкан продолжал греметь вокруг них, но теперь в их сердцах разгоралось новое пламя — желание изменить свою судьбу. Впереди их ждало много крови, боли и чужих смертей... И это и есть их цель. Осколки Яшмы, впились в Обсидиан, который всё сильнее и сильнее трескался на мельчайшие осколки...