нравишься

      Если бы кто-нибудь — кто угодно, буквально! — спросил Лю Цингэ, что ему нравится в Шэнь Цинцю, то он, конечно, ответил бы «всё».       Ему нравилось, когда он увлечённо рассказывал о разных монстрах, растениях и растениях-монстрах. Нравилось, как Шэнь Цинцю смеялся (или даже хихикал) с его суховатых шуток. Нравилось даже, когда на собраниях он прятал за веером своё лицо — все эти надутые губы и ухмылки. Лю Цингэ видел их только потому, что сидели они рядом: ему открывался наилучший вид на все эти выражения. Нравилось сидеть (а иногда и лежать) рядом с Цинцю, когда он что-то писал — новое стихотворение или новую главу своего крайне подробного бестиария; или когда увлечённо критиковал «очередной шедевр недобросовестного писаки» (Цингэ не очень понимал, почему Шэнь Цинцю плюётся, но читает. А когда спросил, встряв в очередной спор между Шан Цинхуа и Цинцю, то словил два грозно-обиженных взгляда. И… ну… с тех пор он решил помалкивать. Это вот у него отлично выходило. Определённо). Нравилось, когда они расчёсывали друг другу волосы: то, как пальцы Шэнь Цинцю перебирали его пряди или ласково массировали кожу головы; или то, как его собственные пальцы пропускали шёлк волос Цинцю.       Ах, ну… ещё Лю Цингэ нравилось — нет, он абсолютно обожал это — их, хм, парное совершенствование.       С момента их свадебной церемонии прошло всего ничего — три года, — но он по-прежнему думал об этом с невольным смущением. Что, впрочем, не мешало им с Цинцю осуществлять кое-что из их общих весенних фантазий.       Ему нравился весь Шэнь Цинцю — от пяток до макушки.       (А ещё, ещё он просто без ума был от факта, что Шэнь Цинцю — Шэнь Юань — доверился ему. Он признался ему, что он не «оригинальный Шэнь Цинцю». Не то чтобы Лю Цингэ не заметил этого со временем. Это было так очевидно. Разве нет?)       (Ему бы, может, вину чувствовать, что не сделал ничего с этой информацией, что не выдал захватчика, что испытал какое-то странное облегчение, узнав, кто на самом деле покорил его — полностью и абсолютно.       Но ничего из этого он не почувствовал. Зато вот нежности к этой зелени глаз, что словно светлее стала после появления Юаня, было хоть кувшином черпай. И к этим улыбкам — мягким, словно волной тепла омывающим его изнутри, — тоже.       И Цингэ нравилось называть его настоящим именем — оно звучало так… мягко каждый раз, когда срывалось с его языка. Жаль только, что позволить это можно было только в уединении. Когда точно никто не мог услышать.       Секрет — такой на первый взгляд маленький, но на деле… дороже всего для него).       Лю Цингэ прикрыл глаза и потёрся носом о волосы Юаня, вдыхая их запах. Пахло чем-то цветочным — сладко, но ненавязчиво. Юань сказал, это груша и фрезия. Ему подходило.       Он расслабленно лежал на нём — грудью к спине, — пока тот читал очередной роман. Цингэ немного пошевелился, крепче притиснул его к себе. Потёрся щекой о рассыпавшиеся по простыни волосы.       Было тепло. Хорошо. И очень, очень лениво. Обычно не то состояние, в котором Лю Цингэ пребывал. Ему обычно нравилось двигаться: охотиться, сражаться, тренироваться с мечом или с учениками. И вот такое леностное времяпровождение для него редкость. Но как он мог отказать своему Юаню?       Сперва тому захотелось, чтобы Лю Цингэ просто лёг на него, пока он будет читать роман, который ему посоветовала Минъянь («Знаешь, как утяжелённое одеяло, — Шэнь Юань отвёл смущённо взгляд. — Это в основном нужно для… комфорта и, ну, расслабления»). Цингэ даже вдаваться в подробности не хотелось, что могла посоветовать дорогая сестрёнка. А потом, почитав немного, он, ёрзая, краснея и отводя взгляд, предложил ему это.       Цингэ смутился, услышав просьбу. Он даже мысленно не проговаривал название, которое дал этому Юань. Не потому, что столь сильно смущался. Нет. А потому, что даже от одного слова ум захватывали картинки — как было и как могло бы быть в этот раз. Ох, честно, соглашался он на это более чем охотно. Ну и что, что краснел? Юань в такие моменты всегда прятал улыбку за веером. Будто Лю Цингэ не замечал.       Они нечасто практиковали подобное — до этого дня всего несколько раз. И каждый раз заканчивался активными действиями. Очень активными. Потому что у кого-то обязательно кончалось терпение.       Это было чем-то вроде борьбы. Битвы, если угодно. Кто первым сдастся. Но без победителей и проигравших. Потому как в плюсе оказывались оба.       Сегодня, однако, Цингэ отчего-то подумалось, что всё будет так, как рассказывал когда-то Юань: просто лежать вот так, пока один чем-то занят, а другой, ну, тоже… занят. Хм.       Цингэ вот точно был занят. Он обнимал своего любимого человека, дышал его запахом и размышлял, какое из двух заданий от Главы по итогу окажется интереснее: то, где нужно найти очередное опасное плотоядное растение для Му Цинфана (который утверждал, что выжимка из этой штуки входит в состав неплохого кровоостанавливающего средства), или то, где в очередной раз нужно помочь терроризируемым деревенским жителям. И то, и другое звучало одинаково интересно. А учитывая, что никуда он без Юаня не отправится… По дороге можно и ещё на что наткнуться.       Шэнь Юань обладал удивительной способностью притягивать неприятности в самый неподходящий момент. Не то чтобы это работало при каждой вылазке. Поэтому-то Цингэ всегда и предвкушал. И даже если его ожидания не сбывались… С ним всегда рядом был Юань. А это уже само по себе нечто… безумно восхитительное.       Уверенность Лю Цингэ в сегодняшних намерениях Юаня, правда, не была абсолютной.       Да и чего скрывать? В своих — тоже!       Потому что Лю Цингэ, кажется, переоценил их обоих. В очередной раз.       Цингэ потёрся — снова — щекой о гладкие волосы и приоткрыл один глаз; было интересно, насколько Юань продвинулся в своём чтении. Приглядевшись, он тихо хмыкнул: перед взором — всё те же строчки, что и несколько минут назад.       — Юань? — тихо позвал он. Тот в ответ хмыкнул. Цингэ заметил, что его глаза закрыты. Как давно, интересно? — Ты вообще читаешь?       — Д-да.       Шэнь Юань тут же открыл глаза, нахмурился — в общем, всем видом показывал, что в текст он вчитывается.       Пытается?       Цингэ, улыбаясь, провёл губами по контуру его уха. Отстранился, чтобы Юань не почуял его ухмылку, и… плавно повёл бёдрами. Услышал, как Юань сглотнул; подался назад, сжал его член в себе. Лю Цингэ закрыл глаза, мысленно считая до десяти. Мед-лен-но.       Ах, зачем дразнил?..       Разве об этом они договаривались? Разве кое-кто не хотел просто «чувствовать его в себе», пока читает? Потому что «это расслабляет, Цингэ, а это именно то, что мне нужно»? А?       Зачем он провоцировал? Значило ли это, что первым сдался именно он, Лю Цингэ?       — Как-то не верится.       Ах, даже если и значило… Цингэ решил для себя, что такой проигрыш ему определённо по душе.       Цингэ мягко усмехнулся. Нет, страниц пять-шесть это действительно работало! А вот чем дальше, тем вялее становился кое-чей интерес к тексту. Его, вообще-то, умиляло упорство, с которым Шэнь Юань каждый раз вовлекал его в это, а потом сдавался, — ну, кто-то из них. Иногда он, иногда сам Цингэ (как сейчас?..). Не то чтобы Лю Цингэ вёл счёт, но если бы он его вёл — не то, что он на самом деле делал, ах, — то пока проигрышей и побед у них было поровну.       — Читаю, — упрямо парировал Юань и упрямо же впился взглядом в текст.       Лю Цингэ медленно вздохнул. Его окружал запах Шэнь Юаня, его тепло. Жар. Хотелось двинуть бёдрами. Снова. Ещё раз. Может, если совсем немного… вот так и медленно… Юань рвано вдохнул и сжался на его члене.       Го-ря-чо.       Цингэ стиснул зубы. Захотелось выругаться — как-нибудь так, цветисто.       Он знал, куда это их приведёт.       — Кто-то говорил, что ему ничто не помешает читать. Что это расслабит. — А ещё, что ему нравится чувствовать Цингэ в себе, ах. — Не ты ли это был?       Юань хмыкнул. Тихо-тихо выдохнул, вновь сжавшись на нём и вскинув бёдра — словно ему навстречу. Этак несмело — будто бы незаметно. Но как, как не заметить? Глу-пый. Лю Цингэ в некоем жесте успокоения медленно огладил его бок. Потёрся щекой — волосы чуть сдвинулись, обнажив плечо. Цингэ прижался к этому месту губами — крепко-крепко; приоткрыл рот и высунул кончик языка. Лизнул. На языке остался вкус тёплой кожи, немного соли и чего-то терпко-лёгкого — чего-то, присущего только Юаню.       — Цингэ…       — Да? Я тут.       — Я заметил.       Лю Цингэ поцеловал его в шею, вновь слабо двинул бёдрами. Не удержался. Закрыл глаза, попытался незаметно сглотнуть. Обрести контроль.       Обычно его выдержке мог позавидовать буквально кто угодно. Но вся она, эта его выдержка, летела в Бездну, когда дело касалось Шэнь Юаня.       Как, как сдерживаться, если под ним, придавленный его телом — с его членом в этой мягкой, шикарной заднице, — лежал Шэнь Юань?       Лю Цингэ пошевелился, перестал его обнимать и выпрямился на руках. Это, видно, сделало что-то с Юанем, потому что тот издал короткий сладкий стон, чуть повернул голову и посмотрел на него тем самым взглядом. Мутным, влекущим — завлекающим. Таким томным.       — Я-я… я думаю, что этот роман… не очень-то и интересный, — тихо пояснил Юань. — Думаю… есть…       — Что-то поинтереснее?       Лю Цингэ абсолютно точно не ухмылялся, не говорил самодовольно. Факт!       — Хм, да.       — И что ты предлагаешь?       Его собственные распущенные волосы соскользнули вниз, касаясь обнажённой спины Юаня, его лопаток. Он увидел, как пальцы Юаня сжались, сминая листы, сминая простынь, как опустились его веки, скрывая влекущую зелень, а белые-белые зубы закусили красную-красную нижнюю губу.       Лю Цингэ сглотнул. Громко, шумно. Порой в его нутре пробуждалось что-то поистине звериное, когда он глядел на такого Шэнь Юаня. Ему хотелось сгрести его руками, прижать, спрятать в себе, укусить — да так, чтобы след остался, не проходил. Никогда.       — Могу показать… Если хочешь… Хочешь? Цингэ? — мягкий голос Юаня на его имени показался ему особенно томным. Он облизнул губы.       Настал черёд пальцам Цингэ сминать простынь в попытке сдержаться. Он стиснул челюсти — до боли, ноющей, но не отрезвляющей ни капли.       Потому как Юань, взглянувший на него из-под ресниц, улыбнувшийся самым уголком губ, что, казалось, едва-едва разомкнулись на вопросе… такие блестящие от слюны… Юань выглядел непозволительно манящим.       Всё перед взором, в голове помутилось, и Цингэ в следующую секунду осознал себя вновь лежащим на Юане — грудью к спине — и жмурящимся, прикусившим кончик уха Шэнь Юаня. Тот хныкнул-хмыкнул — вроде как понятливо, с мягкой насмешкой. Знал, паршивец любимый, как на него действовал.       Ответ Цингэ прозвучал хрипло, низко — гудяще.       — Хочу.       По какому-то озорному блеску его глаз — когда Лю Цингэ, конечно, жмуриться перестал — он понял, что сейчас услышит нечто интересное.       Не прогадал.       — Может, если я сделаю так… — тут Юань ёрзнул под ним, потянулся к его сжатой в кулак руке, что яростно сжимала несчастную простынь, и кончиком языка прошёлся по большому пальцу. Лю Цингэ немного ослабил хватку на ткани, и палец оказался в плену его горячего рта. — И во-вот так, — с придыханием прошептал-прозаикался Юань, оторвавшись от его пальца, и сжал его член в себе, двинулся туда-сюда. Лю Цингэ стоически терпел: выдержка у него — какая-то — всё же имелась. — И, может, если ты посодействуешь мне… ну, знаешь, немного…       Лю Цингэ в этот момент подумал, что в Бездну его выдержку, какой-то несуществующий счёт, неинтересную, похоже, книгу и расслабление… В Бездну всё это. Потому что больше всего ему сейчас хотелось очень даже напрячься.       Он вновь выпрямился на руках, наблюдая, как Юань посасывает его палец и смотрит этими своими глазищами завлекающими, и поднял свободную руку. Та дрожала. Он повёл кончиком среднего пальца по спине Юаня: от выпирающего шейного позвонка вдоль позвоночника до самого копчика. Пробежался порхающим движениям по ямочкам. Распластал ладонь, скользнул большим пальцем меж ягодиц — дальше, ближе к… Вздохнул. Прикрыл на миг глаза. Повёл всё той же раскрытой ладонью по спине — вверх, собрал в пригоршню гладкие чёрные волосы, потянул. Услышал в ответ сладкий стон, словил в ответ шальной взгляд — такой тёмный, что впору и впрямь затонуть в нём.       «Да, не только ты тут можешь соблазнять», — подумал Лю Цингэ, жадно наблюдая за лицом Юаня.       — Цингэ, — протянул тот, закончив его имя стоном.       Цингэ не двигался. Всё ещё. Хотя хотелось. Только демоны, наверно, знали — насколько.       — Ну что? — с нежностью спросил он, вновь потянув волосы. Юаню это нравилось. Да и ему, чего таить, тоже. Особенно когда Юань лежал грудью на кровати, оттопырив зад, а Лю Цингэ, почти вот так же ухватив его за волосы, медленно трахал его. Или наоборот, быстро и резко — так, что Юань проезжался грудью по кровати, а комнату заполняли звуки влажных шлепков и тихого поскуливания, и тяжёлого дыхания, и отчаянного «Ц-цингэ-э, сильнее!», и их запахов, слившихся в нечто гармоничное и правильное.       — Ты…       Шэнь Юань захлебнулся тем, что сказать хотел: Цингэ сделал выпад — пусть это и не бой, — отвёл бёдра назад — член почти полностью выскользнул из Юаня — и толкнулся внутрь. Тяжело, сильно — так, что Юань не то всхлипнул, не то захлебнулся воздухом. А Цингэ будто волна омыла, наслаждение прокатилось, казалось, по всем нервам.       Цингэ никогда — никогда до Шэнь Юаня — не задумывался даже, что подобное может оказаться лучше сражения с монстром. Там был азарт, было дикое желание двигаться, кипящая кровь и порой бьющееся в горле сердце. Но всё это было и здесь — только с другими эмоциями, с другой базой.       Для Лю Цингэ такое сражение с Юанем было лучшим из возможных.       Всё ещё опираясь на одну руку, другой Цингэ держал горсть гладких волос, накрученных на кулак, натягивая их, заставляя Юаня выгибаться. Он двигал бёдрами в сладком ритме: медленно выходил, а затем резким толчком загонял член обратно.       Ему нравилось слышать, как Юань каждый раз всхлипывает, шепчет что-то неразборчивое.       Он стиснул зубы и упал, придавил Шэнь Юаня собой. Тот извернулся, чтобы взглянуть на него. Срывающееся с красных губ тяжёлое дыхание буквально доводило его.       — Цинг-гэ-э, — простонал он. — Обними меня.       Лю Цингэ мазнул по его губам, щеке поцелуями и обвил правой рукой его талию. Спина к груди. Кожа к коже — влажной, разгорячённой. Пальцы его левой руки были переплетены с пальцами Юаня.       — Вот так?       Юань простонал.       Лю Цингэ продолжал двигаться, сводя их обоих с ума медленным темпом.       — Да, так… хорошо…       Перед глазами у Лю Цингэ потемнело. Он высунул язык и прошёлся им по линии челюсти Шэнь Юаня. Поддел носом прядь волос, прижался губами к уху:       — Шэнь Юань. Ты даже не представляешь, насколько ты сладкий. Как вино.       Он поцеловал его в это розовое ухо, сжал вокруг него руку крепче и закрыл глаза. Он позволил себе двигаться так, как давно хотелось — быстро, почти полностью выходя — так, чтобы внутри оставалась лишь головка, а потом погружаясь обратно резким толчком. Так, чтобы на каждом Юань коротко выдыхал. Так, чтобы каждый раз вжиматься в него. Так, чтобы удовольствие захлёстывало их своими волнами.       Он обнимал Юаня, прижимаясь к нему и прижимая его, дышал его тёплым ароматом, жадно поглощал каждый сорвавшийся с губ звук.       С закрытыми глазами их единение казалось Цингэ неким трансом; абсолютное понимание малейшего слова и даже звука, малейшей дрожи.       Цингэ застонал, когда Юань завёл свободную руку назад, цепляясь за него, сминая его ягодицу почти до боли. С каким-то тёмным удовлетворением Лю Цингэ надеялся, что отметины не исчезнут к утру, а останутся там как можно дольше.       — Цингэ, так хорошо… П-продолжай… — хныкал Юань, сжимая его пальцы.       Лю Цингэ, тяжело дыша, внезапно остановился, вытащил член и осторожно-быстро перевернул Шэнь Юаня на спину.       Тот выглядел прекрасно. Лю Цингэ жадно обвёл его взглядом.       — Ты представляешь вообще, как выглядишь сейчас?..       Весь раскрасневшийся, грудь часто вздымалась, а влажный язык часто мелькал меж губ. Шэнь Юань не ответил. Только протянул к нему руки со сладкой улыбкой на губах, и Лю Цингэ с радостью упал в приглашающие объятия, снова, со стоном, скользнул в него членом. Юань, подобно хищным лианам, тут же обвил его руками и ногами, притискивая к себе. Не желая отпускать.       Они жадно целовали друг друга, гонясь за губами, когда кто-то прерывался на простой вдох.       Лю Цингэ крепко держал его за ягодицы, вбиваясь в податливый жар. Ему хотелось целоваться, хотелось наблюдать за малейшими изменениями в лице. Хотелось прикусить эту бледную, бледную шею — до красной метки, которую не скрыть.       И, видно, Юань увидел это его желание в его глазах.       — Сильнее, — глаза у Юаня сверкнули, — ты можешь, я знаю, — зашептал он ему в губы — лихорадочно, быстро, между словами то прикусывая его нижнюю губу, то коротко проходясь языком по подбородку. — Ты можешь отпустить себя. Я всё приму. Пожа…       Цингэ не дал ему договорить, жадно целуя и действительно отпуская себя.       Ему нравилось окружать Юаня заботой, быть с ним нежным и ласковым. Но нравилось и то, когда он просил его быть немного грубее. Целуя его, он убрал руку с этой мягкой ягодицы и обхватил ею затылок Юаня, мимолётно наслаждаясь шёлком волос.       Юань царапал его спину короткими ногтями, жадно отвечая на поцелуй, сжимал вокруг него постоянно соскальзывающие от пота ноги. Шэнь Юань даже попытки не делал, чтобы коснуться собственного члена, зажатого меж их животами. Ему нравилось достигать пика вот так, без прикосновений, только от его члена: как-то Юань сам сказал ему об этом, когда они остановились на постоялом дворе какой-то деревеньки и немного выпили. В тот вечер они поделились многими, очень многими вещами друг с другом.       — Ах, Цингэ!.. Я… Я сейчас!..       Лю Цингэ уткнулся со стоном ему в шею, беспорядочно толкаясь в него, принимая всё, что Шэнь Юань готов был ему дать.       — Не сдерживайся, А-Юань. Я хочу…       Он почувствовал, как Юань кончил — с громким протяжным стоном. На животе стало влажно, а его задница столь сладко сжалась вокруг его члена, что он, низко простонав его имя, кончил сам, пытаясь продлить удовольствие короткими толчками.       Лю Цингэ, немного отдышавшись, открыл глаза. Первым, что он увидел, был след от зубов на шее Юаня.       Он моргнул, тут же покраснев и напрягшись. Он вытащил свой мягкий член; Юань на это едва поморщился и закусил губу.       Цингэ сглотнул. Неужели… неужели в какой-то момент не сдержался?!       — Ты в порядке? — прохрипел он, всматриваясь в безмятежное лицо Юаня, что рассеянно перебирал его волосы на затылке.       — Мм, конечно, — он довольно, сыто улыбнулся. — Всё более чем хорошо, — промурлыкал, лениво целуя его в губы.       — Я… Я укусил тебя, — сдавленно признался Цингэ.       — Пустяки, мой милый шиди Лю.       Шэнь Юань ухмыльнулся и провёл рукой вдоль его спины, остановившись на ягодицах и сжав их по очереди.       — Всё и правда очень, очень хорошо. Мне всё понравилось.       Лю Цингэ покачал головой и сделал попытку отстраниться, но ему не дали это сделать ноги Юаня, крепко сжавшиеся вокруг.       — Ну и куда ты? — недовольно спросил он, вновь роняя его на себя. Цингэ сперва напрягся, но тут же расслабленно растёкся по нему. Ну и ладно… Всё равно уходить никуда не хотелось. Он только помог сменить позу, и теперь они лежали на боку, лицом друг к другу.       — Ты уверен, что это твоё… согревание… должно быть именно таким?       Юань покраснел от вопроса, но засмеялся:       — Не-а! Это у нас с тобой всё как-то не так каждый раз. Но мы будем пытаться!       Лю Цингэ скептически вскинул бровь.       — Ради эксперимента! А что, имеешь что-то против?       Юань сузил глаза, всем видом выражая, что в данном случае положительный ответ крайне отрицателен.       — Ну?       — Ну конечно же… нет. — Он невинно моргнул и прижался губами к розовому уху, прикусил мочку и зашептал: — Тем более мне нравится, как ты делаешь все эти попытки читать, а потом отвлекаешься на мой член. Кстати, — спросил он с ухмылкой, чуть отстранившись, — а где книга-то?       Покрасневший Юань обернулся, ничего, видно, не увидел и беспечно пожал плечом.       — Да ну её, — пробормотал застенчиво и потянулся к нему за поцелуем.       «Действительно, — подумал Цингэ. — Да ну её…»