twin-sized qualm

1

      Coup de foudre с французского дословно переводится как «удар молнии». Уилл вычитал это выражение в какой-то из соцсетей, и оно его очень заинтересовало. Дело в том, что как идиома оно означает «влюбиться с первого взгляда», и Уилл задумался о том, насколько это частое явление.       Оно не случалось с ним, не случалось с его знакомыми, которых, хоть и было немного (и ограничивались они скорее родственниками), но опыт был обширен. У каждого была история про то, как кто-то понравился с первого взгляда, но потом оказался мудаком. Его родная, несмотря на разную кровь и отсутствие подтверждающих документов, сестра Джейн постоянно попадала (и до сих пор попадает) в любовные передряги, потому что влюблялась в первых попавшихся парней, но что-то постоянно шло не так. А сколько таких историй, когда появившиеся с первого взгляда чувства приводили к чему-то хорошему?       Уилл ещё не знал, что через несколько месяцев с ним случится неповторимое.

2

      Всё началось примерно за пять минут до первого звонка на урок за предпоследний учебный год в старшей школе. Уилл положил на парту учебник по английской литературе и уткнулся в телефон, подбирая подходящую музыку. Он уже почти выбрал между Кейт Буш и Nothing But Thieves, когда за парту рядом с ним уселся парень, которого Байерс раньше никогда не видел. Уилл не заметил, как отвлёкся от телефона и уставился — именно уставился — на парня, что доставал учебник и ручку из своего рюкзака.       Он новенький, сразу понял Уилл. Это было даже не предположение, а самый настоящий высказанный факт — в Калифорнии редко встретишь людей с такой белоснежной кожей. Он не только не местный, но и странный, по-притягательному странный. На его лице нет прыщей или покраснений, его кудрявые волосы уложены аккуратно, даже слишком, а зубы белые, словно он вылез из фильма. Этот парень должен жить в мире голливудских фильмов, а не в Леноре, где его бледное лицо сгорит в первую же поездку на пляж. «Интересно, сколько он уже живёт тут?» — проносится у Уилла в голове, и он действительно начинает думать об этом. Его лицо хмурится, пока взгляд нацелен на кончик носа парня. Байерс не замечает, как летит время, пока чей-то голос не вырывает его из прострации. Которого он так же до этого никогда не слышал.       — Всё в порядке? — спрашивает новенький. Его кудряшки дёргаются вслед за лицом, ведь он склонил голову. Словно собака, думает Байерс отдалённо.       — Да-да, прости. — Уиллу хочется провалиться. Куда-то, где он никогда не облажается. Куда-то, где он не будет вести себя, как придурок, на глазах самого красивого парня, которого он видел в реальной жизни.       — Я, эм, только недавно переехал, — отвечает парень. Его чёрные волосы блестят на солнце, наверняка гладкие, и Уилл хочет провести по ним, залезть в них рукой, а потом раствориться в воздухе и исчезнуть, будто его никогда и не было       «Я уже понял», — хочет сказать Уилл. Но это прозвучит слишком грубо? Ему надо улыбнуться? Показать свои неидеальные зубы, которые не выбелить полосками из-за чувствительности? Надо сказать хоть что-нибудь, думает он, но всё равно молчит, уткнувшись в пол.       — Я понял, — всё же выдавливает Байерс и прикусывает язык. Он хочет почувствовать боль просто для того, чтобы не чувствовать пронизывающую до костей неловкость.       Уилл поднимает взгляд как раз в тот момент, когда брюнет хмурится.       — Тебе некомфортно? — спрашивает он. — Я могу перестать.       — Оу, нет, — сразу, со скоростью чёртовой ракеты выпаливает Байерс. — Всё хорошо, просто… волнуюсь перед новым учебным годом, — Уилл выдавливает из себя улыбку. Наверняка жалкую и отвратительную, но парень напротив лишь улыбается в ответ, ещё раз демонстрируя свои зубы.       — Я тоже, — отвечает он. — Я Майк, кстати, — представляется он и добавляет: — Майк Уилер.       — Уилл Байерс, — заворожённо отвечает Уилл, ведь вся его голова сейчас состоит из мыслей о том, что, чёрт, Уилл Уилер звучит так забавно.       — На двоих мы почти Майкл Майерс, — улыбается Майк и крутит прядь волос на пальце.       Уилл вдруг понимает, что он не может справиться с таким разговором, а уже представляет свадьбу с Уилером, где собрались бы все немногочисленные Байерсы и родственники Майка. Где Уилл надел бы белый смокинг, а Майк — чёрный, потому что, боги, как бы он сочетался с его волосами.       — Что? — спрашивает он, выныривая из мира, где у него есть жених, несколько собак и огромный дом с садом, где растут его любимые вишнёвые деревья.       — Ну, Майкл Майерс, который из «Хэллоуина», помнишь? — тараторит Майк. — У него был огромный нож, а ещё он ходил в маске.       — Да, точно, — отзывается Уилл, окончательно вернувшись в этот мир. — Мне брат показывал.       — Брат? — спрашивает Майк, улыбаясь. Будь он Майклом Майерсом, Уилл не только бы лёг на его нож, но и поблагодарил его за это. — А у меня вот две сестры, только старшая уже с нами не живёт.       — Мой брат тоже уехал, — отвечает Уилл. — Он сейчас в Нью-Йорке.       — Далековато, — прикидывает Майк.       — Ага, — соглашается Байерс.       На несколько секунд, что ощущаются вечностью, наступает неловкая тишина. Уилл ковыряет пальцы и прикидывается, что же ему сделать дальше. Что он может сказать, чтобы Майк растаял, потерял от него голову и сдался в руки Байерса? Он с неохотой, но вспоминает всякие видео пик-аперов, что смотрел в свои десять лет, когда был уверен в том, что ему нравятся девушки. По прошествии стольких лет, видео о том, как подцепить девушку, становятся неактуальными, стёртыми в порошок вместе с представлениями о своей сексуальности. Шестерёнки в голове крутятся, скрепят, будто им не хватает смазки, но в голову так ничего и не приходит.       Звонок звенит как раз в тот момент, когда цепь размышлений начинает куда-то двигаться.       — Чёрт, — бормочет себе под нос Уилл и готовится к очередному школьному дню, коих повидает не мало до финальных экзаменов.       Миссис Рамос начинает что-то говорить своим безэмоциональным, уставшим голосом, когда Байерс ощущает, как кто-то тыкает в него пальцем. Непроизвольно всё тело покрывает мурашками. Уилл поворачивает голову вправо, чтобы увидеть Майка, который молча протягивает ему сложенную бумажку формата А5. Байерс забирает её и смотрит в парту, но всё же косится, чтобы заметить, как Уилер открывает неизвестно как оказавшийся на его столе блокнот и что-то в нём пишет. Уилл трясёт головой, говоря себе сосредоточься, и возвращается к разворачиванию бумажки. Она никак не разлинована, перед Байерсом лишь белый лист и аккуратно выведенные буквы и цифры.       mikewheeler143 в инстаграм       напиши мне:)

3

      Уилл даже не знает, каким образом он решился написать Майку Уилеру. Возможно, он взял «на слабо» самого себя, потому что между ним и этим парнем, чья кожа переливается фарфором на солнце, будто бы целая вселенная. Но он делает первый шаг: открывает директ и начинает печатать. Чувствует он себя, впрочем, глупо. Безумно глупо. У Майка около десяти тысяч подписчиков, это много для Уилла с сотней подписчиков на основном аккаунте. Но всё же сообщение напечатано, и осталось только нажать на кнопку «Отправить». Спустя несколько мучительных минут Уилл делает и это.       Майк Уилер кажется чёртовым инопланетянином. Он кажется полной противоположностью Уилла. У него кожа, лишённая загара и невыгоревшие волосы; крем с рисунком банана на упаковке и клубничный бальзам для губ; идеальные зубы и пухлые губы, в которые хочется вцепиться и никогда больше не заниматься ничем, кроме сводящих с ума поцелуев. Уилл на его фоне чувствует себя глупо. Его волосы к концам становятся заметно светлее, и это видно; с его кожи не смывается загар, более того, Байерс не привык себя без него видеть; он ходит в рубашках и джинсах из секонд хенда, пока Майк Уилер будто бы не замечает того, что остальные в школе не носят брендовые шмотки в таком количестве и с такой элегантностью. Майк ходит учиться чуть ли не в смокинге, чтобы сидеть за покосившейся партой, низ которой пестрит ягодными жвачками.       И всё же Майк ему отвечает. Майк. Уилер. Отвечает. Ему. На. Сообщение. Более того, присылает милое приветствие и чёртов смайлик с сердечком. Внутренности греются, плавятся от этого натиска, Уилл глупо улыбается, так же глупо смотря в телефон. Он такой странный и глупый, и Майк всё равно ответил. Внутренности сгорают от искрящегося восторга. Уилл судорожно начинает думать, что написать дальше, но видит, что «Mike Wheeler печатает сообщение…» Что-то в животе совершает мёртвую петлю.       От Mike Wheeler:       Я ждал твоего сообщения:)       Думал, что ты уже передумал со мной общаться       К щекам приливает кровь стыда и судорожных соображений, как бы ответить. Сегодня воскресенье, с пятницы, с их первого и последнего разговора, прошло уже два дня, но Уилл правда морально готовился к тому, чтобы написать Майку. Однако, честно написать Уилеру он так не сможет. Он же не жалкий неловкий подросток, правда?       От will byers:       извини, я был занят       ты тут вообще не причём       Уилл чувствует себя так, будто пробежал марафон. Попался ли он на своей лжи? «Mike Wheeler печатает сообщение…»       От Mike Wheeler:       Что-то серьёзное? С тобой всё хорошо?       Уиллу хочется кричать. Забраться в недры подушки и выпустить из себя девчачий визг. Он не понимает, что именно его так взволновало: вина за то, что он заставил Майка беспокоиться, или искрящаяся шоковая радость, потому что Майк за него беспокоится! Байерса прошибает молнией. Он думает, то ли правда прокричаться, то ли скорее пойти писать, что «нет, со мной всё хорошо, просто я мудак и наврал тебе». В итоге он корректирует второй вариант, пытаясь придумать ещё одну хорошую ложь.       От will byers:       всё в порядке, не волнуйся. гостили у друзей мамы, большую часть времени сидел с маленькими детьми       там мало свободного времени, понимаешь?       Майк отвечает почти сразу же.       От Mike Wheeler:       Да, понимаю. С моей младшей сестрой постоянно таскаются няни, хотя ей уже 7       Стоп, няни?       От will byers:       у вас есть няни?       От Mike Wheeler:       Да, 2. Они проводят время с моей сестрой, потому что у родителей дела. Деловые встречи и всякое такое       Тебя это… смущает?       Уилл машет руками, отмахивается от того, что только что сказал (ему подкинули эту мысль), и через секунду, осознав, что Майк не может его видеть, Байерс печатает, пытаясь попадать по клавиатуре, что у него не совсем получается.       От will byers:       ннт, всё нормально       *нет       просто я раньше никогда не общался с людьми, с чьими сёстрами сидят няни       это звучит очень… престижно?       извини, если это плохо прозвучало       Уилл поклялся, что ударит себя, если ещё раз позволит себе смутить Майка. Он такой беспросветно неловкий и глупый. Потрясающе тупой.       От Mike Wheeler:       Кажется, я понял, что ты имеешь в виду       Не извиняйся       Мне сложно привыкнуть к тому, что практически все в нашей школе не из обеспеченных семей. Когда я жил в Иллинойсе, то ходил в частную школу, где все были из семей с примерно одинаковым достатком. А теперь я выделяюсь, и это чувствуется странно       Уилл не понимает, смутил ли Майка, но ему всё равно хочется себя ударить. Это кажется чем-то продиктованным на уровне инстинктов у животных — «Не заставляй Майка Уилера чувствовать уныние. Воспрепятствуй этому, как только можешь».       От will byers:       не переживай по этому поводу       по большому счёту, тебя ничего от остальных не отличает       ты такой же, как и все здесь       Уилл прикусывает язык, потому что это не совсем правда. От «остальных» не веет аурой блестящей превосходности, неиспорченной наивности и истинной доброты. «Остальные» не вылезли из сказок про принцев и принцесс. У «остальных» лица в угрях, у некоторых уже жёлтые зубы курильщиков, в то время как Майк выглядит идеально со своими слегка покачивающимися кудрями. «Остальные» должны быть тут, в отличие от Майка Уилера, которого сюда занесло явно по глупой ошибке.       От Mike Wheeler:       Надеюсь       Спасибо тебе большое       От will byers:       не за что. незачем беспокоиться из-за этого       От Mike Wheeler:       Мне надо идти, родители зовут куда-то       Напишу, когда освобожусь       От will byers:       хорошо!       Это «хорошо!», на самом деле, означало «я буду ждать так отчаянно, будто ты — вакцина от моей смертельной болезни».

4

      Прошло около недели после их первой переписки. Солнце, казалось, стало светить ярче, да и небо как-то посветлело. На душе Уилла плясали солнечные лучи, переливаясь в расплывчатые фигуры. Но, на самом деле, в погоде ничего не поменялось — поменялся взгляд, с которым Байерс смотрел на окружающий мир.       Теперь они с Майком переписывались каждый день. Они желали друг другу доброго утра и спокойной ночи, отмечали друг друга под смешными видео, а иногда Майк присылал картинки с котятами с подписью «Мы?». «Для тебя кто угодно», — хочется написать Уиллу. «Просто улыбнись ещё раз и покажи свои жемчужные зубы». Майк садился за парту рядом с Байерсом, когда уроки совпадали. Они играли в морской бой на неразлинованных страницах блокнота Уилера. Уилл рисовал смешные скетчи на тех же белых блокнотных листах, а Майк даже и не думал смеяться — он восхищённо повторял, насколько же Байерс талантлив. Если взорваться от смущения и радости было физически возможно, то Уилл разорвался бы на куски уже сотню раз. Трава стала зеленее, когда Майк Уилер появился в школе и в жизни Байерса.       От Mike Wheeler:       Чем планируешь заняться сегодня?       От will byers:       иду с мамой на ужин к её бойфренду и моей подруге (его дочери). а ты?       От Mike Wheeler:       Сегодня зубрю историю и делаю тренировку. Ничего особенного:(       «Он такой милый, — думает Уилл, — словно и правда котёнок». Больше всего из присланных от Уилера картинок, ему понравилась та, где серый котёнок (очевидно, Майк) лежит на груди у рыжего (почти очевидно, Уилл). Байерс готов был уверовать в бога, лишь бы только это повторилось в реальности. Он хотел чувствовать тяжесть и остроту чужого подбородка на своих рёбрах, чтобы они обсуждали прочитанную обоими книгу или комикс, чтобы закатное солнце рассеивалось по комнате рыжим калейдоскопом; чтобы в какой-то момент Майк схватил Уилла за волосы и притянул к себе для влажного поцелуя; чтобы было так, что в обычной жизни показалось бы противным, но с Майком — нисколечко.       Уилл моргает, пытаясь прийти в себя. Они обменялись планами на сегодня. Планами? А какие планы у Уилла? Байерс потирает правый глаз и читает своё же сообщение. Чёрт, сегодня же ужин у Хопперов. Точнее, совсем скоро — строка уведомлений показывала 3:44 pm, а нужно выходить в 4. Уилл откладывает телефон в сторону, встаёт и озирается в попытке найти шкаф, который стоит на одном и том же месте на протяжении практически всей его жизни. Белая дверца отодвигается; классические джинсы, синяя футболка с Дэвидом Боуи — всё это практически вытряхивается из шкафа. Уилл пытается надеть джинсы, прыгая то на одной ноге, то на другой; потом он справляется с футболкой и отправляется на поиски носков — каких, неважно, главное, чтобы не жаркие. Уилл мог бы озаботиться своим внешним видом, но он идёт к своим почти что родственникам — они столько раз видели его нелепые выходы в свет, что можно забить почти на все правила приличия. Джойс кричит ему, чтобы начинал собираться. «Уже!» Телефон в кармане джинсов — на этом сборы окончены. Уилл закрывает дверь, не обращая внимания на то, что телефон вибрирует. «Это Майк, но я отвечу позже», — обещает себе он и видит перед собой уже собранную Джойс.

***

      Объятия с Джейн пахнут клубникой и ванилью, с Джимом Хоппером — сигаретами. Всё как обычно. Его почти что отчим суетится на кухне, что выглядит почти несуразно — огромный мужчина, который только-только вылез из полицейской формы, стоит у плиты и следит за тем, чтобы паста не подгорела. Уилл любит его сильнее, чем биологического отца. У Джейн на лице фиолетовые стрелки и нарисованные на веках облака — она недавно рассказывала Байерсу, что решила пройти курс по макияжу, но больше ей интересны яркие акценты, а не лёгкие румяна с каплей хайлайтера (последнее она произнесла в передразнивающей манере), так что обычно она включает обучающие видео, но делает что-то своё. Джойс сидит на стуле около своего бойфренда и разговаривает с ним о чём-то — Уилл не обращает особо внимания, сидя на диване и общаясь с Джейн. Джим расставляет тарелки с карбонарой как раз тогда, когда тема заходит о новом рисунке их общего любимого иллюстратора.       Джим спросил несколько дежурных вопросов. «Нормально», «Да», «Да», «Всё хорошо». Джейн быстро заканчивает свой ужин и почти мчится к шкафу, чтобы достать из него вафли и засунуть в тостер. Уилл тихонько ест пасту, ковыряясь в тарелке, пока прожёвывает. Джойс болтает с Джимом, Уилл видит на лице мамы глаза-сердечки. В конце концов, взрослые остаются за столом, а дети отходят на диван, разговор продолжается под тихое вещание телевизора.       — В моём классе появился новенький, — в какой-то момент говорит Уилл. — Как будто сошёл с обложки журнала, прямо звезда сериала в реальной жизни. Ты бы его видела! — Он достаёт телефон из кармана и судорожно ищет Майка в Инстаграме.       — Это… Я видела его, точно! — восклицает Джейн, пялясь в экран. — Как я могла забыть! Пыталась понять, в каком он классе, чувствовала себя, как сталкерша. — Её глаза буквально светятся, в них бурлят и взрываются искры. — Я думала о нём, пока слушала “ocean eyes”, хотя не успела рассмотреть цвет глаз. Это так глупо, — в конце добавляет она. — Зачем только я это всё рассказала… — Джейн хватается за голову.       Уилл лишь глупо хмыкает, понимая, что рассказывать (почти) сестре о своих зарождающихся к Майку чувствах явно не стоит. Да и какая к чёрту разница — у него нет шансов. Все принцы из сказок гетеросексуальны. Вряд ли Уилер отличается от них в этом.       — Мы общаемся, — говорит Уилл и, жмурясь, почти через силу добавляет: — Я мог бы познакомить вас.       Байерс практически видит и чувствует, как искры из глаз Джейн вылетают и попадают Уиллу на грудь, прожигая ткань и обжигая кожу. Возможно, так ощущается его душевная боль.       — Это было бы… это было бы очень круто! — говорит она. — Спасибо!       Джейн обнимает Уилла, а тот обнимает свою (почти) сестру в ответ. Несмотря на то что сердце обжигают боль и страх, ему хорошо. Если Джейн улыбается, всё хорошо.

5

      От will byers:       подойди к моему шкафчику после урока       От jane hopper:       Хорошо.       У Уилла потеют ладони. Он потирает их, как муха, отбивает бешеный темп ногой и косится влево-вправо. Звонок прозвенел около минуты назад; всего минута, за которую Байерс успел впопыхах собрать вещи и дойти до шкафчика. «Когда же она придёт?» — думает он. Следующим урок будет как раз литература, он просто подведёт Джейн к Майку и, будто между делом, познакомит — такой план выстроил в своей голове Уилл, готовый сейчас взорваться от стресса и… негодования? Он шумно выдыхает (благо, за остальным шумом это не слышно), но сразу же натягивает на лицо улыбку, потому что Джейн подбегает у нему. Её щёки слегка розовые, а глаза светятся от предвкушения. «Боже, что я делаю?» — думает Уилл.       — Привет, — он натягивает улыбку шире, чтобы не казаться нервным.       — Да, привет, Уилл, — отвечает Джейн и хмурится. — С тобой всё хорошо?       Чёрт.       — Да. Да, всё хорошо, я просто… — просто что? — эм, просто голова болит немного. Ничего страшного. — Он кладёт руку на лоб в попытке подтвердить свою ложь, а параллельно старается не начать себя жалеть, потому что внезапно мир становится чуть ли не монохромно-серым. Ещё немного, и где-нибудь выскочат субтитры, как в старом немом кино.       — Ох. — Взгляд Джейн перебегает с глаз Уилла на его лоб и обратно. — У меня есть обезбол в сумке, тебе дать?       Байерс жалобно улыбается и качает головой. Боже, пусть этот спектакль кончится и в следующий раз он будет в зрительном зале. Аминь, зачем-то завершает свою просьбу Уилл, вспоминая о том, что Бог, вроде как гомофобен, если вообще существует, так что вряд ли послушает. Кажется, это что-то вроде договорённости: Байерс, вопреки законам Божьим, возлежит с мужчиной («пожалуйста, пусть это будет Майк Уилер!» — думает Уилл, но потом одёргивает себя), а Бог, в свою очередь, будет превращать его жизнь в одну большую комедию.       Уилл просто начинает идти по направлению к нужному классу. Джейн идёт рядом. Коридор на несколько секунд кажется нескончаемым с этим шумом, отлетающим от стен и окутывающим с ног до головы, как тяжёлое пальто или доспехи, выкованные впритык, если они вообще не малы. В кабинете тише, но не то чтобы сильно. Уилл подходит к парте и роняет рюкзак на пол, будто тот был виновником всех бед. Майк, разумеется уже сидящий за своей партой справа от него, на это хмурится и приподнимает. Байерс отмахивается, надеясь, что Уилер и правда проигнорирует это. Джейн неловко мнётся позади.       — Джейн? — почти зовёт Байерс.       Хоппер заправляет прядь за ухо и делает шаг вперёд. Майк непонимающе поворачивает голову.       — А, эм, это Джейн Хоппер, моя подруга, — говорит Уилл. Ну да, прям между делом, думает он, и ему хочется закатить глаза. — Ну, и наши родители мутят.       — П-привет, — говорит Джейн, пялясь в пол.       Чёртовы чары Майка Уилера.       — А это Майк Уилер, мой друг, — добавляет Байерс.       — Привет, — Майк опять показывает свою «смотрите-я-люблю-ходить-к-стоматологу» улыбку и протягивает руку. Джейн, видимо, не понимает, что от неё хотят, и берётся за неё для рукопожатия. Но это же чёртов Майк, так что он берёт руку Хоппер и подносит к губам. Уилл почти видит, как у Джейн трясутся ноги, и ему хочется закатить глаза до той степени, когда он не сможет ничего видеть всю оставшуюся жизнь, потому что это всяко лучше, чем наблюдать эту правильную сцену. Возможно, Господь сделал его парнем просто для того, чтобы он мучился от того, что его отношения с парнями никогда не смогут выглядеть так лаконично и идеально в глазах других. Впрочем, всё остальное в бытие парнем его очень даже устраивает.       И когда он вообще стал так много думать о Боге?

6

      Уиллу хочется кричать так сильно, что он закусывает костяшки. Если говорить честно, ещё больше, чем кричать, ему хочется визжать. Так, будто он едет вниз с американских горок и что-то порхает в животе (вероятно, внутренние органы). Он чувствует себя взрослым, важным, нормальным. В кои-то веки он будет проводить время дома не со своей единственной подругой-слэш-сестрой, но с парнем, в которого он, кажется, влюблён до безумия. Уилл не сталкер, он просто просмотрел все посты Майка в Инстаграме с глупой улыбкой, которую невозможно было сдерживать. Уилл не сталкер, он просто изучил огромный дом семьи Уилеров в Гугл Мапс. Уилл не сталкер, он просто запомнил его любимые вкусы конфет (цитрус или яблоко), сока (виноградный), и Торнадо (кактус). Да и в конце концов, какой он сталкер, если он даже не знал, что у Майка дома нет игровой приставки?       Майк говорит об этом почти мельком, словно смирившись, что и у остального его окружения их нет тоже. «Я хотел бы поиграть в Детройт». И в чём же проблема, думает Уилл. Семья Майка богата, дают ему карманные (которые Байерс считал баснословными). Впрочем, гадать не стал.       От will byers:       а почему не можешь?       Уилл закусывает губу. Ну это же точно не запретная тема? Как же он боялся испортить отношения из-за мелочей! Иногда он чувствовал себя параноиком в общении с Уилером, потому что над каждым словом обычно думал дольше, чем следовало бы. Он расслаблялся лишь в долгих разговорах, когда они говорили о чём-то далёком и теоретическом. Тогда лёд, который сковывал пальцы, таял, и Уилл общался как обычно. Так, будто Майк обычный друг, в которого он влюблён. Не принц на белом коне, а парень приятной внешности, с которым у него во многом совпадают взгляды. Когда такие разговоры заканчивались, Уилл чувствовал себя странно — у него так хорошо получается переписываться с Майком, практически не думая над словами, так зачем же он каждое утро начинает заново судорожно подыскивать правильные слова? Почему Майк превращается в кого-то родного, когда диалог уходит в глубь реальности и затрагивает вселенную, невозможное и (возможно, самую малость) надуманное? Уилл моргает несколько раз, прежде чем прочитать ответ.       От Mike Wheeler:       У меня нет приставки, а если отец увидит скачанный на компьютер Стим, мне кранты.       Такое уже было       Уилл вдруг вспомнил, как однажды говорил с Майком о соулмейтах. Концепция, которая настолько сливалась с его желаниями, что дыхание спирало. А Майк от неё воротил нос. «Я хочу иметь право выбирать, с кем провести свою жизнь». «Но ведь соулмейты на то и соулмейты, что идеальны друг для друга», — отвечает Уилл. «В таком я лучше доверюсь человечеству». «Но ты не сможешь знать, не распадутся ли твои отношения, в таком случае». «Но я лучше сделаю всё возможное, чтобы их сохранить, чем буду слепо связан с кем-то, кого выбрали за меня». Байерс понял, что зашёл слишком далеко, лишь по прошествии нескольких часов.       От will byers:       ты можешь прийти и поиграть у меня       Уиллу хочется прыгать до потолка только от мысли, что он позволил себе это написать. Поверить в себя настолько, чтобы предложить Майку прийти к себе, будто есть шансы того, что он согласится. Уилл трясёт головой в попытке успокоиться, но к чёрту весь мир, если даже из-за такой мелочи он чувствует себя самым счастливым на свете.       От Mike Wheeler:       Я бы с радостью:)       Ох, чёрт. Уилл начинает искать окошки в своём почти не занятом расписании.

***

      Они решают пойти к Байерсу после занятий в школе. Уилл неловко говорит Майку садиться на переднее сидение его разваливающейся машины, которую семья купила почти в таком же убитом состоянии около года назад. Уилер ничего не сказал, но Уилл почти чувствовал его неловкость. Или это была его собственная?       Под немного неловкий диалог, периодически прерываемый тишиной, они добрались до двухэтажного дома с гирляндой под самой крышей.       — Это что-то значит? — спрашивает Майк как только выходит из машины.       — Что-то вроде традиции, — поясняет Уилл. — В детстве я очень любил гирлянды и не хотел расставаться с ними после Рождества, так что мама просто оставила одну гирлянду с внешней стороны дома. Так и висит уже много лет. — Байерс тянет руку к затылку, чтобы почесать его, больше из-за привычки делать так, когда становится неловко.       Уилл чувствует себя уязвимым. Будто он стоит с яблоком на голове и ждёт, что в любой момент кто-то промахнётся и ему прилетит в глаз. Он словно голый перед Майком: вся его жизнь заключена в этом небольшом домике. Это чувствуется остро, почти как выход из шкафа. Но Уилер лишь с улыбкой осматривает здание и спрашивает, нужно ли снимать обувь внутри. Уилл шепчет да, но лишь потому, что ему интересно увидеть носки Майка.       «У него жёлтые носки с чёрными звёздами», — повторяет про себя Уилл пока они идут до гостиной. «У него чёртовы носки со звёздочками и лицо модели». Майк проходит в гостиную и неловко переступает с одной ноги на другую пока Байерс думает, что ему сделать. Он бы очень хотел переодеться во что-то домашнее, но ему будет неловко перед Уилером. Уилл кидает быстрый взгляд на Майка: да он же в костюме, чёрт возьми! Сегодня он не надел пиджак (видимо, сам подумал, что ему будет неудобно в гостях), но на нём всё ещё были голубая рубашка, бордовый галстук (интересно, он завязывает сам или просит кого-то ещё типа дворецкого? У них есть дворецкие?) и тёмно-серые брюки со стрелками.       — Тебе будет удобно? — бормочет Уилл. Он понял, что говорит слишком тихо, только тогда, когда уже произнёс это.       — Что? — Взгляд Майка принялся неловко бродить по гостиной, изучая её, но периодически он посматривал на Уилла.       — В этой одежде. Тебе будет удобно? — Повторяет Байерс и сглатывает. — Я могу дать тебе что-нибудь? В смысле одежду, в которую ты переоденешься.       — А-а… — тянет Уилер. — Давай, почему бы и нет.       Уилл осматривает Майка с ног до головы, будто не делал этого раньше. Будто не занимался этим всё свободное время, когда был рядом. Но теперь это было по-настоящему оправдано. Байерс прошёл в свою комнату и выбрал для Уилера свободные зелёные шорты почти до колен и большую серую футболку — мерч Radiohead.       — Держи, — сказал Уилл по возвращении в гостиную. — Я пока тоже переоденусь.       Майк кивнул и принял предложенные вещи, улыбаясь. Байерс вернулся в спальню и принялся снимать школьные вещи. Почему-то ноги немного тряслись, но Уилл решил не придавать этому значения. Он взял зелёную футболку с непонятным узором, второй частью комплекта которой были шорты, минуту назад отданные Майку. Байерс и сам не понял, зачем он так сделал. Представить, что они делят один комплект, будто пара? Уилл ведёт себя странно. Как и всегда, когда с ним рядом Майк Уилер.       — Ты готов? — Уилл заканчивал подтягивать оранжево-белые шорты, когда обратился к Уилеру.       — Да-да.       Байерс вошёл в гостиную и принялся возиться с приставкой, подключая к ней диск. Наконец экран загорелся, и Уилл передал геймпад Майку.       — Ты раньше играл когда-нибудь?       Майк в неловкости поджал губы.       — Нет. На них с самого детства стоит запрет.       — Оу, — ответил Уилл. — И ты до этого не заявлялся ни к кому с просьбой поиграть?       — Получается, нет, — Майк улыбнулся.       Уилл принялся показывать все кнопки на геймпаде, также говоря их названия.       — Кажется, я понял, — наконец-то сказал Майк, и Байерс неловко отлип от него.       Андроид в начальном меню пялилась на них с улыбкой, но Уиллу казалось, что она знает о его чувствах к Майку и смотрит с осуждением. Он почти слышал, как она говорила: «Ты пользуешься тем, что у него строгие родители. Хочешь залезть к нему в штаны, правда? Ты и самый идеальный парень на свете. Не слишком ли тебе?» Уилла словно пронзила ледянящая стрела. Майк тем временем начал новую игру, настроил параметры и уже начал управлять Коннором, андроидом, работавшим в полиции.

***

      Уиллу потребовалось около пятнадцати минут, чтобы полностью прийти в себя. В это время он лишь лениво отвечал на вопросы Майка, но потом начал во всю подсказывать Уилеру, на что стоит обратить внимание. Было странно понимать, что Майку больше всего нравится играть за Маркуса, в то время как Байерсу симпатизировала Кэра, напоминавшая ему собственную мать. В конце концов, Майк совершенно запутался в игре на моменте появления свалки андроидов, а Уилл и сам забыл, как лучше стоит его пройти, так что игру пришлось отложить.       — Я не хочу уходить, — нехотя признался Уилер, почёсывая затылок. Уилл почти с уверенностью мог сказать, что на его собственных щеках появился румянец.       — Мы, эм… можем посмотреть какой-нибудь фильм.       Лицо Майка приобретает ещё большее сияние, чем обычно.       — Да, давай, — отвечает он.       — Ты… что бы ты хотел посмотреть? — неловко, почти стуча зубами, спрашивает Уилл. — Я мог бы предложить что-то классическое, что ты не смотрел, потому что я слышал, что родители подсадили тебя на старые фильмы и всё такое. Есть что-то, что тебе хотелось бы посмотреть? — он тараторит, давая себе фейс-палм в голове.       — Я всегда хотел посмотреть «Звёздные войны», — сразу же ответил Майк. — Запутался, когда хотел посмотреть их тайком. Там же более поздние части вышли раньше, чем самые первые?       — А, да. Сначала сняли то, что могли технически сделать в восьмидесятых, а потом ждали, пока графика улучшится. Ты бы хотел посмотреть историю более хронологично, или почувствовать себя давним фанатом, который сначала довольствовался более поздними эпизодами?       Майк захотел начать с первого эпизода. Уилл пытался затыкать себе рот, но иногда он вставлял всякие факты, надеясь, что Уилеру это интересно (Майк реагировал так, словно это было правдой). Также Майк задавал много вопросов, на которые Байерс отвечал либо расплывчато, либо словами «увидишь» или «не хочу спойлерить» — словами, после которых чувствуешь себя самым коварным на свете.       После первого фильма Майк поделился тем, что Энакин и его история очень запали ему в душу. Уилл побоялся, что он может видеть в нём себя, и мысленно пожелал у вселенной, чтобы Уилер не слишком выпал с того, что будет дальше. Они обсуждали фильм около получаса, после чего решили посмотреть следующую часть.

***

      Всё шло нормально. Вроде. Уилл всё больше делился странными фактами, пока не заметил, что Майк не отвечает. «О’кей, ему, наверное, интересно смотреть, надо заткнуть свой рот», — подумал Байерс и действительно заткнулся. Но позже он не смог не выдавить слабое «О», когда почувствовал, как на плечо падает чужая голова. Уиллу становится трудно дышать, он чувствует кудряшки голой кожей своей шеи, его сердце начинает стучать со скоростью ритма “American Idiot”. Что делать в такой ситуации? Разбудить бедного парня и довести до дома? Благородно, но в глубине души Уилл просто хотел насладиться моментом как можно дольше, так что он решил, что обязательно разбудит Майка, но только когда насытится этими электризовавшими чувствами и они утихнут, а потом отвезёт домой. Уилл сделал звук потише, чтобы план не пошёл насмарку и постарался устроиться поудобнее.       (Наэлектризованные чувства не утихали.)

***

      Уилл проснулся только тогда, когда чужая голова перестала давить на плечо. Байерс резко открыл глаза, как после кошмара, и заметил, что Майк тоже сидит с глазами-тарелками и озирается. Уилер выныривает из-под пледа (когда он тут появился?) и поднимается на ноги. Уилл не знает, что и сказать, так что продолжает пялиться на своего друга, надеясь, что карма сработает (Уилл правда делает очень много хорошего, честно!), и они будут общаться, как раньше.       Майк нервно потирает глаза.       — Боже, походу мы уснули у тебя вчера вечером, — начал он, начиная шагать по комнате с задумчивым видом. — Но почему меня не разбудил будильник? Сейчас ведь, — он метнул взгляд на свои наручные часы, — уже семь утра, я просыпаюсь в шесть.       Майк судорожно копается в рюкзаке, выуживает телефон и понимает, что тот выключен. Он что-то тыкает (Уилл не может разглядеть, что он делает), но через минуту лишь разочарованно кладёт его назад с видом, который кричит «чёрт, телефон сел». Уилл сразу просыпается и предлагает свою зарядку и, после утвердительного ответа, идёт в свою комнату за кабелем.       Джойс встаёт, когда Уилл ставит хлеб в тостер. До этого они поговорили с Майком и решились на яичницу с беконом и помидорами. Уилл предлагает то же и маме, но на это она лишь говорит, что приготовит сама. Джойс уже достаёт сковородку и ставит на плиту, после этого решая пройти в гостиную и поздороваться с Майком. Уилл выглядывает из-за двери и видит улыбку на лице Уилера, надеясь, что она натянута не только из вежливости. Так оно, впрочем, и оказывается, когда они ставят тарелки перед телевизором и утыкаются в еду.       — У тебя милая мама, — говорит Майк и кладёт в рот кусочек яйца.       — Да, — не лукавит Уилл. — Особенно когда гости, — добавляет он и усмехается.       — И часто у тебя кто-то остаётся? — непринуждённо спрашивает Уилер.       — Только Джейн бывает, но с ней обычно приходит её отец.       — Тогда, полагаю, мне можно считать себя избранным? — улыбается Майк и откусывает тост.       — Если тебе так больше нравится, то почему бы и нет, — улыбается Уилл в ответ.       Позже, когда они поели, а телефон зарядился на несколько десятков процентов, Уилер прикидывает время.       — Чёрт, я точно не успеваю домой перед школой, — он прикусывает губу.       Уилл неловко мнётся.       — Ты… можешь одеться во что-то моё сегодня.       Майк смущённо соглашается, и Байерс предлагает ему нейтральные чёрные брюки и нежно розовую рубашку. Уилер плетётся в ванную, чтобы переодеться, потому что утром он может случайно наткнуться на миссис Байерс.       — Я верну тебе постиранную одежду завтра, — говорит Майк.       Уилл сам не знает зачем, но отвечает:       — Всё в порядке, не заморачивайся, я постираю сам.       Майк впервые выглядел не принцем мира в слегка поношенных брюках в тот день в школе.       И Уилл так и не постирал ни одну вещь, которую надевал Уилер, чтобы вечерами утыкаться в родной запах — цитрусово-сладкий, вместе с тем земной, а ещё Уилл различает этот парфюм от пота Майка, который пахнет подозрительно хорошо.

7

      Ноги подрагивают, и глаза накрывает пелена из ярких искр. Уилл бормочет имя Майка, но уже спустя пару секунд жмурится до боли в глазах. Так глупо, так глупо и наивно. Он достаёт несколько салфеток из салфетницы и убирает беспорядок, надеясь на то, что сила свыше сжалится над ним и позволит забыть о том, что только что произошло. Позволит не думать о чужих плечах неправильно. Позволит перестать смотреть на выпирающие ключицы, когда они гуляют вдвоём. Позволит не смотреть на губы; глаза, когда он жмурится от улыбки; пальцы рук, скулы, шею, волосы… Уилл не замечает, как скатывается слеза, ещё одна, но ощущает, как дорожки холодят шею. Он закрывает руками глаза. Кажется, он попал. Влип. Встрял. Неважно. Важно то, что где-то в голове ещё пляшут мечты, как Майк его обнимает. Как он сидит в растянутой футболке, как его фарфоровые щёки блестят от солнечных лучей. Как пальцы путаются в коже головы. И это больно. Настолько мучительно, что Уилл сжимает челюсть и обхватывает себя руками, раскачиваясь, как пациент в психбольнице.       Хуже всего понимать, что он почти начинал верить в то, что у него есть шанс. У того Майка, который поднимал и выкидывал чужой мусор, который защищал андроидов в игре и сделал бы это в реальности. Который очень смущается, когда понимает, что слишком много говорит (хотя для Уилла он всегда говорит слишком мало). Который улыбается неприятелям почти искренне и хочет, чтобы весь мир был свободен от войн и захватов. Уиллу хотелось уцепиться за взгляд, которым Уилер на него смотрит. За улыбку, которую он адресует только ему. За пальцы, которые иногда прикасаются к его пальцам. Это всё так глупо, словно мантру повторяет Уилл. Глупо. Глупо. Глупо.       Это не похоже на глупый краш. Больше нет. Он влюбился в оболочку Майка, а потом посмотрел вглубь и влюбился уже в его нутро. Уилл хотел решить проблемы Майка. Укутать его в плед и спрятать от всего мира. Научить его защищаться от недоброжелателей, научить его не стесняться быть собой. Научить быть свободным. Выпустить из клетки и отпустить, надеясь, что Майк прилетит к нему. И целовать. Целовать-целовать-целовать. Держать чужой затылок, запускать пальцы в волосы, придерживать подбородок и челюсть. Сцеловывать все слёзы и горе, обнимать, укутывая в безопасности. Услышать, как Майк стонет или хотя бы тихо скулит, пока Уилл делает с ним что-то. Пока он целует его плечи и покрывает укусами живот. Пока рука размеренно ласкает его член, пока рот растягивается от чужой плоти, пока язык проходится по венкам на чувствительной коже.       Уилл понимает, что у него снова встал. Слёзы тоски всё ещё текут по подбородку и шее, а на боксерах красуется выпуклость. Байерс подавляет свою гордость и опускает руку вниз. Он ещё несколько минут держит имя Майка на языке и ощущает тяжесть во рту, пока не изливается себе в руку и не убирается заново. После этого он наконец-то засыпает, но утром встаёт почти такой же разбитый.

8

      Рождество приближается с невероятной скоростью, и никто не в силах с этим что-либо сделать. Возможно, проблема в том, что суматоха начинается аж с середины ноября, а в декабре все уже отсчитывают оставшиеся до Рождества дни. Уилл уже купил подарки для самых близких и даже нашёл кое-что для Майка: это были брошь с Мэрилин Монро, лёгкий шарф в чёрно-зелёную полоску (обе вещи он нашёл в секонд-хенде) и небольшой набор освежающих конфет с цитрусово-мятным вкусом, которые, скорее всего, создавались для курильщиков. С Уилером они так же ежедневно общались обо всём на свете, иногда созванивались, чтобы сделать домашку, и делились мемами. Поэтому Уилл не удивился, когда утром субботы увидел сообщение от Майка:       От Mike Wheeler:       Доброе утро       Он всегда вставал раньше по выходным. Уилл, улыбнувшись, напечатал ответ.       От will byers:       доброе утро       Майк снова появился в сети и начал печатать.       От Mike Wheeler:       Хочешь сходить на ярмарку в центре?       Я слышал, там много всего, я бы хотел посмотреть       И Уилл не может отказать, потому что что может быть лучше ещё одной встречи с Майком?       От will byers:       когда?       От Mike Wheeler:       Я могу сегодня вечером       Это будет нормально?       Уилл тепло улыбается.       От will byers:       да. встретимся в 6 на главной площади

***

      Уилл пришёл на пару минут позже, несмотря на то, что готовился к встрече весь день. На нём были серые джинсы с эффектом состаренной ткани, красная футболка с надписью “Don’t pretend”, оставшаяся от Джонатана, и лёгкая куртка, которую Уилл расстегнул. Байерс перебирал пальцы, надеясь поскорее увидеть Майка.       Люди сновали туда-сюда медленным шагом, осматривая ярмарку. Прилавки устроились рядами по всей площади, некоторые из них выглядели, как маленькие домики с гирляндами и шариками на стенах. Уилл так засмотрелся на этот редкий момент, когда его родной город казался по-настоящему важным и интересным, что не заметил, как кто-то подошёл и хлопнул его по плечу. Вздрогнув всем телом и обернувшись, Уилл увидел улыбающегося всем своим естеством Майка.       — Привет. Извини, я не думал, что ты испугаешься, — сказал он.       — Всё в порядке, — Байерс неловко улыбнулся. — Я просто отвлёкся.       — Да, тут действительно красиво, — Майк улыбнулся в ответ ещё сильнее. Так тепло, что внутри у Уилла что-то сжалось. Стало очень тепло также и ему.       Майк был одет в серое твидовое пальто, застёгнутое на все золотые пуговицы, и коричневые брюки, которые на взгляд казались мягкими. Рождественский ажиотаж сразу захватил Уилера, поэтому он чуть ли не за руку потащил Уилла осматривать всё, что было на площади. А было там ну очень много всего.       Первым делом Майк осматривает прилавки неподалёку, где видит очень много сладостей.       — Давай возьмём эти огромные леденцы, — предлагает он. — Родители никогда не покупали мне таких.       Уилл чувствует небольшой укол в груди, когда вспоминает, как Джойс покупала ему такие в детстве.       — Конечно, купи, если ты хочешь, — говорит он, ничего не добавляя про себя, потому что он копит на новый графический планшет, и ему такие бесполезные и импульсивные траты сейчас ни к чему. Чёрт, он однозначно должен был озаботиться вопросом денег, когда согласился прийти сюда.       — Ты не любишь леденцы? — удивился Майк.       — Эм, нет, просто…       — А если я куплю тебе? — Уилер, кажется, прочитал Байерса, как облупленного.       — Нет, Майк, оно того не стоит, честно, — он пытается отмахнуться от этого так легко, будто это действительно так.       Что не срабатывает, потому что, отстояв очередь, Майк берёт два леденца, и один отдаёт Уиллу, который смущённо принимает его после минуты попыток отказаться. Это приятно, и Майк это наверняка видит, когда на лице Байерса невольно появляется улыбка.       Леденцы на вкус как чистый сахар. Никакой другой добавки, лишь тупая сладость на языке, но Уиллу нравится. Как, впрочем, и Майку.       — Ты знал, что изначально леденцы должны были быть лекарством от боли в желудке? — сказал Уилер, а потом недоумённо поднял бровь на то, что Уилл начал смеяться. — Что? Я вычитал это в каком-то журнале.       Уилл чувствовал, что скоро просто лопнет.       — Да нет, у тебя просто язык синий! — ответил Байерс, хватаясь за живот.       — Не может быть! — преувеличенно охнул Майк, а потом хитро улыбнулся: — Покажи!       — Подожди, я сейчас вытащу телефон, — Уилл продолжал смеяться, когда говорил это.       — Да нет же! Покажи свой, он у тебя тоже должен быть синим!       — Это кто тебе такое сказал? — Уилл постарался открывать рот как можно меньше, чтобы держать интригу.       — Ну Уилл! — Майк сделал обиженный тон.       — Ла-а-адно, — протянул Байерс, вытаскивая язык. Уилер улыбнулся в ответ, смотря на него, что могло означать только то, что его язык постигла та же участь.       Леденцы и правда были огромные, поэтому парни сначала едят их традиционным методом, а остатки сгрызают наперегонки (побеждает Уилл). И Байерс уже хотел выдохнуть всю эту неловкость, пока Майк не видит прилавок с напитками, заостряя своё внимание на глинтвейне.       — Я не буду глинтвейн, — сразу уточняет Уилл. — Я пил его много раз.       — И что, он вкусный? — спрашивает Майк.       — Да, вполне.       Естественно, Майк берёт два. Он просит безалкогольные варианты и улыбается, потягивая напиток из бумажного стаканчика. Уилл смущённо принимает свой глинтвейн и немного щурится от кислого привкуса, но потом расслабляется от сладости послевкусия. Майк рассказывает интересные факты про Рождество и про то, как его проводят, но рассказывает как тот, кто никогда его так не справлял.       — Как ты обычно отмечаешь Рождество? — в итоге спрашивает Уилл.       Майк потупил взгляд.       — Семейный ужин, и по кроватям. Подарки на утро, чтобы мы нормально выспались, — неловко протягивает он. — В моём прошлом окружении у всех было либо так, либо подростки собирались на вечеринках и пили всю ночь. Я не поклонник такого времяпрепровождения.       — Не поклонник? Или тебя никогда не пускали? — Уилл приподнимает бровь. Майк наклоняет голову и пялится на Байерса. — Ладно, молчу-молчу. Ты не многое упустил, на самом деле. Не думаю, что тебе бы понравилось.       — Ты раньше был на тусовках?       Уилл неловко отводит взгляд.       — Да, но не то чтобы много. Не на Рождество точно, но однажды на Новый год мы с Джейн пошли на вечеринку одного популярного парня из школы, но мне не то чтобы понравилось. Джейн легко заводила разговоры и пила пиво, а мне было неуютно в таком шумном месте. Меня даже из жалости никто не… не поцеловал. Было неловко, когда куранты пробили, и я стоял один в этой суматохе из целующихся парочек. Даже Джейн отхватила себе какого-то парня, — с брезгливостью ответил он. — Я не был уверен, что он когда-то моется, но Джейн это не волновало. Впрочем, это её дело, конечно.       Майк улыбнулся, а потом стал тихо посмеиваться.       — Ну, тогда, может, у меня будет шанс. Я даже регулярно моюсь, так что, думаю, кому-нибудь да понравлюсь.       Уилл невпечатлённо приподнял бровь.       — Да на тебя полшколы смотрит глазами-сердечками, а ты ещё сомневаешься, что кто-то тебя поцелует.       Уилер поднял брови.       — В смысле?       — Да ладно тебе, ты же типа звезды! Не замечал, как на тебя оборачиваются, когда ты проходишь мимо?       — Эм… нет?       — Тебе нужно больше смотреть по сторонам. Хотя я не против того, что ты так активно участвуешь в разговорах со мной, главным лузером старшей школы Ленора Хиллс.       Майк фыркнул.       — Ты? Лузер? Уилл, не преувеличивай, — он нахмурился.       — Что ж, видимо, это известно всем, кроме тебя.       — Лузеров не приглашают на тусовки, — настаивал Майк.       — Я был «плюс-один» Джейн, — Уилл снова отводит взгляд и, когда Уилер ничего не говорит в ответ, добавляет: — Видишь.       — Ты… ты всё равно не лузер. Плевать, даже если так думают остальные, ты самый крутой человек, которого я встречал, — как на духу выдаёт Майк.       Уилл не говорит ничего в ответ, грустно улыбаясь. Знай Майк лучше его или познакомься он с кем-то другим в школе, он бы так не говорил. Но пока он этого не сделал, наверное, стоит наслаждаться тем искренним вниманием, что ему дают.

***

      Они выбрасывают пустые стаканчики от глинтвейна в мусорку, когда Майк заканчивает со своим. Они ещё бесцельно ходят по ярмарке около пятнадцать минут, пока Уилер не находит тир с призами. Он хватает Байерса за руку и чуть ли не бегом тащит его туда.       За прилавком стоит парень не сильно старше их, но намного выше. Его короткие каштановые волосы лежат в беспорядке, а мешки под глазами недвусмысленно говорят о его усталости. Однако он улыбается, когда видит новых посетителей, которые хотят проверить свою меткость. Майк амбициозно надеется на выигрыш супер-приза — плюшевого медведя в половину роста Уилла. Байерс на это скептично ведёт бровью, но ничего не говорит, смотря на то, как Майк встаёт в стойку с оружием в руках. Вокруг них собирается небольшая толпа, желающая посмотреть на навыки кудрявого парня.       — Раньше я занимался стрельбой, — тихо объясняет Майк свою уверенность.       — Вау, — говорит Уилл, потому что не знает, что ответить. Майк никогда не говорил об этом.       Уилер прикрывает левый глаз и целится в стоящие перед ним банки. Бам — первая из них отлетела в сторону. Уилл слышит чужие возгласы, призывающие продолжать так же. И Майк делает это. Он попадает по второй и третьей банкам, каждая отлетает громче предыдущей. Небольшая заминка перед четвёртой, но она так же летит на пол. Осталась последняя цель — самая маленькая. Это какой-то маленький прямоугольник, и у Майка осталось всего две попытки, одна из которых должна быть удачной, если он хочет достичь своей цели. Он целится, и шарик попадает место на несколько миллиметров правее цели. Толпа разочарованно стонет, но затихает, когда Уилер начинает целиться ещё раз. Ещё один хлопок, издаваемый автоматом, и люди вокруг в восторге хлопают и поздравляют победителя. Майк улыбается и смотрит на Уилла, который немного неверяще смотрит в ответ.       — Это тебе, — говорит Майк, протягивая Байерсу игрушку, когда получает её сам. — Спасибо тебе за такой классный день.       — Спасибо, — Уилл чувствует, что он весь красный с головы до пят.       Толпа позади них начала охать в умилении, от чего хотелось провалиться сквозь землю. Это же только больная фантазия Байерса, почему другие это поддерживают? А ещё это ощущается странно, когда живёшь в небольшом городе и любой из стоящих человек может оказаться как-то связан с тобой.       Майк, не обращая внимания на остальных, пошёл куда-то в сторону, и Уилл поспешил за ним, держа в руках этого безумно мягкого и дурацкого медведя. Толпа, кажется, смотрела в след, но уже через несколько секунд завизжала. Байерс удивлённо посмотрел по сторонам, а затем наверх, после переводя взгляд на Майка, смотрящего на него в ответ с искренним шоком в глазах.       — Майк, нам не обязательно… — выдавливает Уилл, желая заткнуть людей, которые кричат им «Целуйтесь!», показывая на омелу пальцами.       — Я знаю, — отвечает Уилер, и Байерс готов сделать пойти дальше, но чувствует, как лицо Майка приближается к нему.       Майк еле касается губами чужих. Это поцелуй с такой же силой, как поцелуй в щёку, но Уилл всё равно чувствует кисло-сладкий вкус глинтвейна, когда невольно облизывает губы. Уилер уже отстранился и удивлённо смотрит в чужие глаза, кажется не узнавая себя. Уилл хочет сказать что-то, чтобы разрядить обстановку, чтобы забыть о том, что случилось, потому что Майк не выглядит довольным. И он даже открывает рот, но не успевает ничего сказать перед тем, как Уилер отворачивается и убегает куда-то в сторону. У Уилла плавятся мозги, и он не придумывает ничего лучше, чем застыть на месте с огромным медведем в руках, провожая Майка взглядом. Люди позади, кажется, поняли, что натворили, и поэтому стали расходиться. Они должны были молчать с самого начала, думает Уилл и закусывает губу, чтобы не расплакаться прямо сейчас.       Но хуже всего только то, что спустя несколько часов он видит новое сообщение от Джейн:       От jane hopper:       *скрин*       Майк написал мне первым!       Признайся, ты что-то с ним сделал?       Уиллу хочется выбросить телефон в окно, хотя он понимает, что очень сильно любит свою лучшую-подругу-слэш-сестру.

9

      Джонатан приезжает прямо перед кануном Рождества. На часах 11:43 ночи, когда раздаётся шуршание в замочной скважине. Мама зовёт Уилла спуститься как раз в тот момент, когда первые слёзы начинают течь по лицу, так что он вытирает их руками и делает вид, что всё нормально. Но если Джойс верит в этот спектакль, то старший брат с первого взгляда понимает, что что-то не так. Это видно по его серьёзному взгляду, говорящему «мы поговорим об этом», который на секунду проскальзывает на его лице, после чего он приветливо улыбается и раскрывает руки для братских объятий. Это тепло и успокаивающе. Уиллу хочется, чтобы Джонатан всегда жил в их доме, хотя никогда не говорил об этом вслух. Впрочем, Джо, наверно, уже знает об этом.

***

      Первое, что с утра видит Уилл, когда полусонный берёт телефон: новое сообщение от Майка. Очередное «Доброе утро», которому Байерс вроде бы должен радоваться, но на самом деле чувствует лишь слабую пустоту в груди. Их общение осталось прежним, если не считать того, что Уилл не знает, как себя вести. Делать вид, что ничего не было, как Майк? Вдруг Уилер его тайно ненавидит? Это было бы так не похоже на него, но так же не похожим на него было убегать, а потом не говорить об этом вообще. Уилл не набрался смелости спросить самому. Если он не хочет об этом говорить, то пусть так оно и будет. Наверное. Главное, чтобы Майк не задумал сделать больно. Хотя бы специально, потому что неосознанно он уже делает больно своим молчанием.       Внизу Джойс возится с огромным количеством блюд, хотя праздновать они будут в доме Хопперов, который банально больше по размеру. Джонатан, кажется, отсыпается в своей комнате после долгой поездки через всю страну. Он мог бы взять билеты на самолёт — в конце концов, он зарабатывает и наверняка может себе это позволить, но Уилл знает, как он не хочет расставаться со своей Ласточкой — потёртой Ауди, на которую Джонатан накопил с помощью мамы и Хоппера. Они тогда встречались всего пару месяцев, и это был удивительно огромный вклад в семью, с которой, возможно, ничего не получится. Сейчас думать, что в итоге ничего не получится, было страшно: все Байерсы привыкли к компании Хопперов и наоборот, плюс, были достаточно самостоятельными, чтобы провести ночь дома без родителей, когда те ходили на ночёвки то в один дом, то во второй, где сначала смотрели боевики и детективы, а потом… Уилл скривился, стараясь не представлять. Он любил новых членов своей семьи, даже если мама и отчим не расписаны, и, по документам, не имеют ничего общего. Но это точно была проблема самих родителей, которые, вероятно, боялись реакции детей на помолвку (эти дети уже автоматически порой зовут Джима папой (Уилл и Джонатан), а Джойс — мамой (Джейн)).       Уилл наполняет тостер хлебом и морально готовится к помощи после еды. Хотелось думать, что бóльшая часть блюд готова, но Байерс не был в этом уверен. Кто знает, вдруг мама решила побить свой прошлый рекорд? Возможно, она так пыталась впечатлить Хопперов, но они так сблизились, что такие вещи становятся совершенно неважными. Однако, кто знает, может, это считается за своеобразный способ улучшить отношения? Неожиданный сюрприз, забота — Уилл слабо разбирался в этом. Он не был фанатом романтичных историй, особенно когда большинство книг не описывали его опыт. Его литературные поиски в своё время ограничились «Назови меня своим именем», где он предпочитал Оливеру описания итальянской провинции.       Намазав тосты сначала арахисовой пастой, а потом тонким слоем черничного джема, Уилл с жадностью начинает поедать свой шедевр кулинарии. Он пытается расправиться с едой быстро, запивая её остатками кофе из чайника. Так что, когда Джойс просит Уилла помочь, он уже морально готов. К счастью, ему поручают упаковку блюд, а не нарезание овощей с его порой неуклюжими пальцами. Ещё монотонная четверть часа проходит в поиске крышек, закрытии ими части контейнеров и заворачиванием в пищевую плёнку салатниц и других больших тарелок; после чего Уилл быстро переодевается в своей комнате и кладёт в карманы джинсов телефон с наушниками. В прихожей он накидывает сверху лёгкую куртку и берёт первую партию тарелок, встречаясь на улице с Джонатаном, который идёт за своей второй. Они просто складывают всё в открытый багажник и, уже сев внутрь, ждут Джойс. Она выглядит почти как всегда, кроме того, что её губы более яркие, но также Уилл различает небольшой слой туши на её ресницах. Они едут около пяти минут, потому что два дома находится не далеко, но, с такой кучей тарелок, машина сейчас — единственный выбор. На пороге их встречают неожиданно парадно одетые Хопперы. Джим помогает парням заносить в дом тарелки, пока Джойс идёт внутрь к Джейн.       За полчаса стол накрыт и всё готово, лишь курица одиноко запекается в духовке. Джойс и Джим смотрят «Отпуск по обмену» по телевизору, с ними на диване сидит и Джонатан, но вместо большого экрана он уставился в свой телефон и, кажется, переписывался со своей девушкой или друзьями. На этом моменте семейной идиллии Джейн потащила Уилла наверх в свою комнату, чтобы побыть наедине. По приходе Хоппер берёт со стола духи и брызгает ими комнату, потому что так, по её мнению, сидеть атмосфернее. Разные ароматы создают разное настроение, чем она и пользуется. И сейчас эта атмосфера пахнет свежо и немного сладко.       — Как у тебя дела, Уилл? — Джейн болтала ногами, сидя на кровати, пока Байерс залез на покрывало с ногами (предварительно сняв обувь, естественно).       — Нормально, — ответил он, стараясь не спалиться на лжи. — Готовлюсь к тесту по истории, как могу. — И это была почти правда: миссис Рид решила обрадовать всех после каникул огромной контрольной.       — Ты молодец. Я ещё даже не приступала, — Джейн улыбнулась.       — Собираешься готовиться между Рождеством и Новым годом?       — Возможно. Правда, не знаю, стоит ли это вообще моих усилий, если даты моментально выскакивают из головы.       Они обсудили учёбу и свои оценки за только закончившийся первый семестр. Потом Джейн делилась интересными техниками макияжа, а Уилл послушно слушал, отчасти потому, что это было действительно интересно. Он не был фанатом косметики, но она напоминала ему о дрэг-культуре и о свободе, которую она продвигает. Если Уилл переедет в город побольше, то наверняка начнёт подводить глаза на важные тусовки, если его туда, конечно будут приглашать. А пока что он лишь немного отрешённо слушал о разновидностях подводок и стилей рисования стрелок.       — Я люблю на себе стрелки, слегка смотрящие вверх. Кстати, — Джейн вдруг заговорчески улыбнулась, — Майк сказал, что мне идёт. «Подчёркивает разрез глаз».       Уилл поджал губы.       — Так вы… видитесь с Майком вне школы? — спросил он как бы ненароком. Будто ему действительно всё равно. Будто это не он вчера и позавчера лил слёзы в подушку, пытаясь понять, что у Уилера на уме.       Джейн радостно разглядывала свой плакат с Арианой Гранде на стене, когда ответила:       — Мы виделись пару раз. В первый раз я предложила встретиться, а во второй — он. Это было буквально вчера. Ты действительно не прикладывал к этому руку? — Джейн вдруг резко повернулась к Уиллу и сделала подозрительное лицо.       — Насколько я помню, нет, — Байерс неловко улыбнулся и почесал затылок.       Уилл сменил тему, потому что думать об этом на глазах у кого-либо было пыткой. Они посидели ещё около получаса, после чего Джойс позвала детей вниз, чтобы показать какой-то очередной рождественский фильм.

***

      Еда на столе была действительно вкусной, но не такой насыщенной, как раньше. Будто что-то разделяло еду с языком и не давало почувствовать вкус в полной мере. Родители говорили о чём-то, связанном с планами на короткие каникулы, Джонатан и Джейн периодически вставляли что-то, а Уилл всё молчал и молчал. Сейчас он не чувствовал себя на своём месте. Но, что самое главное, он не понимал, где тогда его настоящее место. Неужели это всё из-за Майка? Неужели то, что случилось, оставило такой большой отпечаток? И часто ли Майк вот так целует людей, а потом предлагает другим встретиться? Зачем он послушал толпу и поцеловал Уилла, если не хотел? И… он пожалел о своём поступке настолько, что убежал сразу же после? Но продолжил общаться как ни в чём не бывало… Что-то не сходится.       — Послушайте, — вдруг сказал Хоппер и подошёл к винтажному проигрывателю на подоконнике, включая радио. Уилл встрепенулся от нового звука в комнате.       — Джим, зачем ты?.. — начала Джойс, но Хоппер лишь приложил палец к губам.       Из проигрыватель доносились последние строчки All I Want for Christmas Is You, а затем раздался голос диктора:       — Рождество — это не только празднование рождения Христа во плоти, но и отличный повод собраться со своими близкими. Близость не всегда говорит о родственной связи, однако её можно сделать таковой, — начал низкий мужской голос. — Прямо сейчас, в небольшом городке Ленора-Хиллс, штат Калифорния, Джим Хоппер встаёт на одно колено перед своей второй половинкой, чтобы скрепить их союз. И специально для них мы включаем Every Breath You Take от The Police, потому что, цитата Джима: «Я бы мог смотреть на неё вечность, если бы ещё больше не хотел просто быть с ней. Само понимание того, что она существует и выбирает меня среди всех остальных, делает меня самым счастливым человеком на свете».       Под гитарный риф Джим действительно встаёт на одно колено с элегантной и одновременно будто детской бархатной коробочкой в виде клубники с кольцом внутри. Джойс прикрывает руками раскрытый в шоке рот и резко встаёт из-за стола. Пока Джонатан с Уиллом продолжают сидеть с распахнутыми глазами, Джейн широко улыбается.

Every breath you take

And every move you make

      — Джим? Это правда? — охает Джойс, кладя левую руку на грудь, будто пытаясь унять грохочущее сердце.

Every bond you break

Every step you take

I'll be watching you

      — Ты знаешь, что я не мастер выбирать выражения. Я даже не хочу представлять, что было бы, не помоги мне Джейн с выбором кольца и коробочки. — Уилл и Джонатан с удивлением покосились на улыбающуюся Джейн, говорящей взглядом, что да, это её работа. Джойс даже не поворачивается на свою названную дочь, всё ещё пребывая в неверии, будто это действительно может оказаться неправдой или какой-то шуткой. — Но я готов быть лучше ради вас всех. Удивительно, как наши семьи стали неразлучны, будто стали одной. И я хочу, чтобы это было по-настоящему. Хочу закрепить то, как мы живём, и надеяться, что так будет до самой нашей смерти. Джойс Байерс, ты согласна выйти за меня замуж?

Oh, can't you see

You belong to me?

How my poor heart aches

With every step you take

Every move you make

And every vow you break

      Под возгласы детей Джойс закивала и притянула Джима к себе для поцелуя. На секунду Уилл почувствовал, как покрывало, застилающее все позитивные чувства, вдруг спало, и в груди расцвело весеннее тепло.       — Я хотел сделать предложение в «старом» году, но не был уверен, что мы соберёмся всей семьёй на Новый год, — с улыбкой пояснил Хоппер.       Джойс и Хоппер принялись всех обнимать, снимающий всех на телефон Джонатан стоял на расстоянии от остальных, но в итоге нежности достались и ему.

***

      Когда отсчёт до двадцать пятого числа закончился, Уилл чокнулся со всеми шампанским и выпил шипучий напиток залпом, слегка поморщившись. Он не был фанатом алкоголя, но ситуация будто требовала выпить, подумал Уилл после того, как Хоппер сделал предложение маме. В голове чувствовалась приятная лёгкость, и Байерс украдкой проверил уведомления на телефоне, находя там сообщение от Майка.       От Mike Wheeler:       С Рождеством тебя, Уилл! Надеюсь, что ты хорошо проводишь время с семьёй<3       Уилл едва ли замечает, что пишет и отправляет ответ.       От will byers:       спасибо большое, майк! я тоже поздравляю тебя с рождеством. хоть сейчас и не новый год, но я хочу подвести некоторый итог. этот год стал самым крутым, благодаря тебе. у меня ещё никогда не было человека, который делал меня таким весёлым и счастливым. надеюсь, ты хорошо проводишь время. я желаю тебе всего самого-самого наилучшего!       С той же лёгкостью в голове он падает на подушку в гостевой комнате через полчаса, что остались слабой кислинкой на языке. То, что происходит между Майком и Джейн, совершенно вылетело из головы вместе с остальными тревогами. Внутри — только искрящаяся радость, которую Байерс пытается заткнуть, чтобы поскорее уснуть.

10

      Романтическая любовь так редко касалась Уилла в детстве, что он до пятнадцати думал, что это всё мировой заговор или с ним лично что-то не так. Истории любви полны горя и ссор, но только в фильмах всё заканчивалось хорошо. Мама развелась с отцом, который терроризировал семью годами, потом Байерсы познакомились с Хопперами, сначала начиная дружить семьями, и Уилл с недоумением слушал, как у Джейн ничего не получалось с парнями. Уилл с детства знал, что он гей, но также он знал, что многие парни — придурки, на которых не стоит тратить ни времени, ни слёз. У Джонатана тоже почти не было отношений, они были либо совсем неудачными и холодными, потому что надо было оставаться друзьями, либо брат пытался не замечать того, как на него смотрят знакомые девушки. Всё слегка изменилось, когда Хоппер и мама начали встречаться: Уилл видел, как горят глаза Джойс и как Джим делает всё для своей возлюбленной. Уилл поверил в существование любви, как в фильмах, но отлично понимал, что ему такая судьба не светит. Мама, казалась, отхватила шанс один на миллион, не меньше.

***

      Праздничные дни наполнились ещё бóльшим трепетом, благодаря помолвке родителей, если Джима можно было тоже назвать так. Джейн металась от Уилла к недавно помолвленным, вне себя от восторга, хотя узнала о планах отца намного раньше остальных. Джонатан же всегда был неподалёку от брата; наблюдая, он также был погружён в свои дела, постоянно пялясь на экран смартфона.       Сам Уилл постоянно пребывал в своих мыслях, периодически списываясь с Майком, которому было очень скучно на каникулах. По его словам, дни, целиком проведённые в кругу семьи, — самая настоящая пытка, поэтому они созванивались на пару часов и болтали обо всём на свете, чтобы отвлечься от реальности. Уилл не знал, нужно ли ему бежать от действительности, но бежать к Майку хотелось точно.       — С кем ты общаешься? — спрашивает Джонатан после очередного созвона, когда Уилл спускается вниз, чтобы перекусить.       — Эм, с другом, а что?       Джонатан смотрит внимательно. Его глаза, уставшие, но любящие, с мешками под ними, концентрируются на глазах Уилла, по-детски наивных, чувствующих каждую частичку этого мира. Уилл уже знает, что старший брат видит все его проблемы. Он реставратор, который находит одну картину под другой, закрытую в надежде на то, что правда никогда не всплывёт наружу. И Уилл даст ему эту правду, потому что в глубине души он стремится быть услышанным и понятым. Джонатан всегда понимает его.       — Он тебе нравится? — задаёт он вопрос в лоб.       Уилл отводит взгляд и ощутимо мнётся. Джонатан знает ответ ещё до того, как он открывает рот.       — Да.       Уилл чувствует, как чужой взгляд стал ещё более прожигающим. Это пугает по старой привычке бояться каждого шороха, потому что он понимает, что Джонатан никогда не осудит.       — Вы с ним действительно друзья? Если вы встречаетесь, то можешь сказать об этом прямо. В этом есть только хорошее.       — Эм… действительно друзья, да, — Уилл закусывает губу.       — Уилл… — И, конечно же, Джонатан знает, что это не «да», которое означает «да, мы друзья, и наша динамика сугубо платоническая, что устраивает обоих», потому что это не так. Это «наверное, да, потому что он ведёт себя странно, но также кажется, что я всё надумываю».       — Он поцеловал меня под омелой, когда мы были на рождественской ярмарке, а потом убежал, — признаётся Уилл. — Я стоял с огромным плюшевым медведем, который он выиграл для меня в ти́ре, и смотрел на его удаляющуюся фигуру. А потом он сделал вид, что ничего не было.       — Ты же понимаешь, что пока что это звучит так, как будто ты ему тоже нравишься, но он боится своих чувств? — говорит Джонатан, будто это очевидный вывод.       — Потом он впервые за всё время начал диалог с Джейн, а не наоборот, как обычно, — продолжил Уилл, чтобы показать, что нет, всё не так радужно, как хотелось бы. С другой стороны, Хоппер будет счастлива, так что и Уилл в какой-то степени будет доволен. Почему это так тяжело?       — Они с Джейн тоже друзья? — удивлённо спрашивает Джонатан.       Уилл делает вдох и выдох.       — Да, — говорит он. — Я познакомил их, потому что Джейн была без ума от него.       — Он нравился тебе тогда?       — Да, но я хотел сделать как лучше для неё и чтобы хотя бы у неё был шанс, — Уилл опускает взгляд в пол. — Он не выглядит как кто-то, кому могут понравиться такие, как я.       Джонатан снова хмурится, тоже прожигая пол глазами.       — Такие, как ты? Что это значит, Уилл?       — Это значит… — он запинается. — Что он не выглядят, как тот, кому нравятся лузеры. И тем более парни-лузеры.       Говорить вслух эту правду было обжигающе больно. Словно до вербального подтверждения это могло измениться, но теперь нет. Теперь он точно лузер, который не будет нужен не только Майку Уилеру, но и всему остальному миру.       — Ты не лузер, Уилл, — чётко и низко проговаривает брат.       — Он тоже говорит так, — Уилл бесшумно усмехается. — Но разве такому, как он, из богатой семьи с идеальными манерами и внешностью, нужен кто-то, как я? Я донашиваю за тобой футболки с группами, которые ты носил, ещё будучи ярым фанатом Джеффа Бакли.       Как назло, в голове проносится “I'll wait for you, love. And I'll burn”. Однако сколько бы он ни ждал, ничего не изменится. Он сгорит от горького отчаяния, но не от всепоглощающей любви.       — Я думаю, что можно узнать его отношение к квирам не напрямую, — внезапно озвучил свою идею Джонатан.       — Не напрямую? — удивился Уилл. — Как?       — Посмотри с ним что-нибудь на эту тему. Особенно будет хорошо, если сделаешь вид, что ты не знал, о чём фильм, если он действительно гомофоб. — Джонатан понизил голос: — Если он не уважает таких, как ты, то он не уважает и тебя. В таком случае не давай ему убедить себя, что с тобой что-то не так. Это он не достоин тебя, а не ты его, хорошо?       — Да… — выдохнул Уилл, понимая, что не знает, что будет делать, если такой добрый, сладкий, как карамель, Майк окажется гомофобом. Это осколочной гранатой разломит его личность и надежды.       Уилл поворачивается, чтобы дойти до кухни, когда Джонатан окликает его.       — Как хоть зовут твоего краша? — кричит он.       Тепло приливает к щекам моментально.       — Он не… — кому он вообще врёт сейчас? — Майк Уилер, — тараторит Уилл, словно произносит скороговорку. — Зачем тебе это? — он щурится.       Джонатан улыбается.       — Твоих селебрити-крашей всегда зовут либо слишком обычно, либо слишком вычурно. Хотел проверить, работает ли это с реальными людьми.       Уилл фыркнул.       — Тебе вообще нравилась Беллатриса Лестрейндж на протяжении всего «Гарри Поттера». Я хотя бы сох по персонажу примерно своего возраста.       Уже загрузив тостер, Уилл услышал, как к нему обращается Джонатан:       — Не думай, что ты лучше или хуже Джейн. Если мы говорим об этом Майке, то у каждого должны быть равные шансы, о’кей?       — О’кей, — ответил Уилл немного в прострации.

11

      Школа началась почти сразу после начала нового года. У Уилла потели руки, когда он впервые за неделю увидел Майка. Он так и не отдал ему подарки на Рождество, поэтому принёс брошь, шарф и конфеты с собой, положив всё в небольшую коробку и обернув в зелёную, под стать шарфу, бумагу. Глаза Уилера забегали по подарку, когда Байерс достал коробку из рюкзака. Словно пёс увидел любимое лакомство.       — Это мне? — неверяще уточнил он.       — Мы не смогли пересечься на каникулах, поэтому я решил принести всё в школу, — пожал плечами Уилл.       Майк был так удивлён, будто сам не принёс подарок, который через минуту достал из своего рюкзака. Он протянул Байерсу завёрнутую в синюю обёрточную бумагу коробку. Уилл сосредоточился на том, чтобы аккуратно избавиться от бумаги, что ненадолго забыл, что хотел видеть реакцию Майка внимательно. Но Уилер лишь смотрел на него.       — Ты первый, — пояснил Майк.       — Оу, — выпалил Уилл. — Хорошо.       Хотелось разорвать обёртку, как обычно, по привычке, но также хотелось произвести хорошее впечатление на Майка. И всё же, провозившись с минуту в этой неловкой попытке, Уилл разорвал бумагу, но в местах склейки, что, наверное, можно было считать за попытку в аккуратность. За слоем упаковочной бумаги скрывалась белая коробка без опознавательных знаков. Сняв крышку, Уилл охнул. Внутри была целая гора всего: три книги по Звёздным войнам, диски с фотографиями, стикеры и световой меч. На бумаге, вложенной в набор, было написано: «Звёздные войны: Последний джедай. Продвинутый подарочный книжный набор».       — Майк, это же наверняка стоит целое состояние, — неверяще сказал Уилл.       Уилер лишь смотрел ему в глаза и мягко улыбался.       — Родители откупаются от меня деньгами, так что всё нормально, — он сказал это так буднично, но даже в душе Уилла от этих слов закололо. — Я могу открыть свой? — с нетерпением спросил Майк.       — Д-да, конечно, — ответил Байерс.       Конечно, наполнение у подарка Уилла было не таким же классным, но Майк засиял, когда увидел его.       — У меня никогда не было броши, — с улыбкой до ушей сказал он. — И нормального шарфа. Только в детстве. И конфеты… я могу не переживать, что изо рта пахнет плохо, спасибо!       Уилл не мог сказать, говорил ли Майк это серьёзно или с сарказмом, потому что интонация говорила одно, а логичным оказывалось другое. Он подарил Уилеру всего-ничего, в то время как Майк разорился или как минимум хорошо потратился на свой подарок. Неловкость и стыд забурлили внизу живота.       — Я не думал, что цитрус и мята так хорошо сочетаются, — продолжил Майк, взяв одну конфету в рот.       — Да ладно тебе… — попытался вмешаться Уилл. Майк сам себе пытается доказать, что подарок хороший, или пытается не делать Байерсу больно?       — Понимаешь, нормальные подарки мне дарит только Нэнси. В смысле не деньги, а что-то с душой, думая о наполнении. И я так рад, что к нему прибавился твой! Я вижу, что ты правда обо мне думал, это греет мне сердце, — сказал Майк так искренне, что на лицо Уилла начали наворачиваться слёзы.       — Это далеко не последний подарок «с душой», который ты получишь, — заверил Майка Байерс, хотя хотелось добавить «от меня». И ещё: «Я бы дарил тебе подарки каждый день, будь у меня возможность. Я бы постарался сделать тебя самым счастливым на свете».       Майк посмотрел на него взглядом наивного, верного щенка, которого хотелось уверять в том, что тебе можно доверять. На таких собак не хочется кричать даже когда они ведут себя очень неподобающе. Кажется, что такое создание всё поймёт, если объяснить спокойно. Ангельское создание.

***

      Уже на уроке Уилл написал Майку записку с предложением поехать в дом Байерсов после уроков, чтобы посмотреть фильм. Писать было проще, чем говорить вслух, так что Уилл даже рад, что не успел обмолвиться об этом до начала занятий. Уилер демонстративно открыл свой блокнот и написал на нём ручкой:

Давай:)

      На перемене Майк сказал, что уже отписал своему водителю (Уилл не может ужиться с мыслью, что у людей в его окружении есть личные водители, даже если это всего один человек), и на остальное время учёбы они расстались. Уилл не мог найти себе места все оставшиеся уроки. Джонатан сказал, что смотрел фильм, который порекомендовал, а Уилл почитал отзывы, но до конца панику это не отменяло. Ну не может же Майк быть гомофобом? А вдруг?..       Они с Уилером встретились на парковке после занятий. Майк привычно уселся на переднее сидение, будто постоянно ездил в дешёвых машинах. Мама сегодня работала, а Джонатан уже укатил в Нью-Йорк на работу и учёбу, так что дом остался в полном распоряжении Уилла. Байерс приготовил по два тоста с сыром, чтобы перекусить перед просмотром.       — Что мы будем смотреть? — спросил Майк, когда дожевал первый кусок тоста.       — Эм, ну я… этот фильм вышел буквально в прошлом году, я подумал, что он может быть интересным.       Фильм действительно вышел недавно, что стало идеальным объяснением для Уилла, потому что, смотри они, к примеру, «Горбатую гору» 2005-го, он не смог бы подобрать достаточно безобидное объяснение. Весь вечер перед отъездом Джонатан искал подходящий для совместного просмотра фильм: не слишком старый, с главными героями-подростками, где, в идеале, гомосексуальные отношения не показывались с первых секунд. «С любовью, Саймон» — идеальное попадание, насколько он смог понять по описанию и нескольким рецензиям. Уилла он решил не посвящать в подробности, лишь сказав название. Было страшно от такого «сюрприза», но он доверял старшему брату.       Вчера Байерс уже проверил наличие фильма на различных площадках, так что сейчас просто зашёл на Нетфликс, вбивая фильм в поиск.       На первых минутах Майк больше концентрировался на тостах, чем на чём-либо ещё, но вскоре всецело погрузился в фильм, а Уилл чуть ли начал кусать кожу вокруг пальцев от нервов: с самого же начала главный герой раскрывает свою ориентацию, фильм вертится вокруг того, что он «прячется в шкафу» — Джонатан просто решил его убить, ну конечно! Но Уилер не отрывал взгляда. Он оставил недоеденный кусок хлеба на тарелке, больше не притрагиваясь к нему. Уилл смотрел на Майка почти весь фильм, а тот будто и не замечал. Будто не замечал не только Байерса, но и весь мир. Хотя это был обычный подростковый фильм, он не блистал сложным сюжетом или же персонажами, но он показывал то, о чём многие говорить боятся. Обычного парня, который знал, что он гей, и боялся признаться даже своей либеральной семье, поддерживающим друзьям. Который знал, что он нормальный, но в обществе чувствовал себя неправильным. Впрочем, как и Уилл до сих пор. Да, семья знала о его ориентации, но для остального мира он был таким же, как остальные. Несмотря на то что все в школе, наверно, догадываются о нём, он не говорил правду. О нём не знают подписчики в инстаграме, не знают бабушка с дедушкой, но знает браузер, который хоть и удаляет историю, но Уилл уверен, что оставил достаточно следов, чтобы однажды Гугл его раскусил.       Уилл понял, что фильм закончился, когда Майк повернулся в его сторону и, наверное, понял, что на него пялились. Осознанно бóльшую часть фильма, а под конец уже невольно, находясь немного в другом пространстве.       — Это… был хороший фильм, — прервал молчание Майк. — Нормальный, — сказал он так, будто поправляет себя. — Как тебе?       Уилл сглотнул.       — Хороший, — сказал он. — Извини, я не знал, про что он будет.       — Всё нормально, — заверил его Майк. — Я же не гомофоб или типа того.       — Тебе было нормально? — спросил Байерс с надеждой.       Майк прочистил горло.       — Да! Я, эм, рад за Саймона. Наверное, — он то ли хмыкнул, то ли усмехнулся, — тяжело вот так вот скрывать свою ориентацию. Я… рад, что у него всё получилось.       — Да… — сказал Уилл, смотря в пол. — Сейчас большинство принимает людей с любыми ориентациями и гендерами. Это очень хорошо. Наверное.       — Наверное? — переспросил Майк.       — Нет, в плане это очень хорошо. Без «наверное». Точно хорошо, — Уилл чувствовал, как закапывает сам себя. Как сказать, что он всецело поддерживает квиров, не раскрывая остальные карты? — Наконец-то наступило время, когда каждому можно быть собой. Иметь равные права, быть счастливым. Это определённо хорошо.       — Ага… — выдохнул Майк. — Я… эм, Уилл? — он аккуратно положил руку на подбородок Байерса и поправил его так, чтобы Уилл смотрел прямо на него. С этого момента в грудной клетке стало совсем тесно, будто застрявшая птица билась о рёбра. — Я думаю, что… — Глаза Уилла раскрылись ещё больше, когда Майк стал постепенно приближаться к его лицу. По телу прошёлся заряд электричества. — Я думаю, что я… должен уйти, — он отпрянул, отводя голову в сторону. — Завтра сложный тест по истории, мне нужно подготовиться, — Майк подскочил с места и быстрым шагом направился к выходу.       — Майк? — крикнул вдогонку Уилл. Он знал, что не добьётся ничего путного, даже если у него получится задержать Уилера у себя. — Тебя подвезти? — предложил он с надеждой.       — Нет, спасибо! — раздался крик из прихожей. Входная дверь отворилась. — Я как-нибудь доберусь!       После хлопка двери Уилл рухнул на диван и схватился за голову. Почему так чертовски сильно болит в груди? Словно гниёт изнутри от каждого направленного взгляда, каждого ласкового обращения и каждого прикосновения. От его прикосновения и ничьего больше. Джонатан оказался прав? Он же действительно собирался его поцеловать, или что это сейчас было? Что он думал на самом деле? До того, как выбежал из дома Уилла, как из горящего здания? Хотел ли он сказать, что любит Уилла?       Слёзы потекли сами. От того факта, что теперь у ранее нереалистичной теории, что он может нравиться Майку, появились доказательства, почему-то не становилось легче. Ощущение, что Уиллу всё показалось. Каждый направленный взгляд, каждое ласковое обращение и каждое прикосновение ему просто показались.       Он поднимается в свою комнату, пропитанный слезами, и не может выдавить из себя ни одного крика или фальшивого поздравления, когда Джейн присылает ему сообщение:       От jane hopper:       УИЛЛ, ТЫ НЕ ПОВЕРИШЬ, ЧТО У МЕНЯ ЗА НОВОСТЬ       МАЙК ТОЛЬКО ЧТО ПРЕДЛОЖИЛ МНЕ ВСТРЕЧАТЬСЯ       ТЫ БУДЕШЬ ШАФЕРОМ НА НАШЕЙ СВАДЬБЕ?       Уилл, ты тут?       Уилл оставил их непрочитанными и провалился в тревожный, беспокойный сон. Он придумает, как с этим справиться, завтра. Сейчас он разбит настолько, что осколки его самообладания превратились в пыль.

12.1

      Майк знал, что с ним что-то не так. С самого детства где-то внутри зиждилось чувство отличности от других. Также он понимал, что ему не место там, где он родился. Странно думать о том, что должен был жить по-другому, когда никак иначе не умеешь, но он знал, знал, что в других условиях он был бы лучше. Для себя, для других. Ему надо было уйти из поля зрения отца, взмахнуть крыльями и взмыть в холодное небо в надежде, что ветер и тело донесут его туда, где ему самое место. Вот только куда?       Майк признаётся себе, что ему нравятся многие аспекты обеспеченной жизни. Ему нравилось покупать дорогие духи, потому что они всегда пахли намного лучше, сколько бы он ни пытался попробовать вещи бюджетнее. Ему нравилось, как ткань брендовой одежды ошущалась на теле. Ему нравилось ухаживать за лицом хорошими средствами, которые ему выписал известный дерматолог, а потом смотреть, как прыщи тают, а после не подают и намёка на возвращение когда-либо в будущем. Но как сильно он любил плюсы такой жизни, так сильно он ненавидел и минусы. Или это были минусы конкретно его семьи, Майк не знал. Знал лишь, что ненавидит себя за то, что живёт лучше других. И на самом деле ему нравится. Далеко не всё, но нравится. Избалованный хорошей жизнью, он не сможет покупать одежду в масс-маркетах, жить в квартирах с тараканами без стоящего визга, который он же и будет издавать, жить на пицце и лапше быстрого приготовления в бедные студенческие годы. Отец уже сказал, куда он будет поступать. Как же паршиво было то, что он решил сделать его юристом! Нэнси хотя бы смогла отстоять свои права и сейчас живёт самостоятельно, а на Майка у отца всегда были особые планы.       Впрочем, бóльшую часть времени соблюдать отцовские заветы было легко. Майку нравилось учиться, заниматься с репетиторами и заниматься конным и иными видами спорта. Даже желание выглядеть хорошо, что, по мнению общества, обычно свойственно гомосексуалам, отец принял нормально. Но Майк знал, что его жизнь закончится в тот момент, когда отец узнает о том, что его единственный сын ухаживает за собой не для того, чтобы им восхищались девушки, а для того, чтобы другие парни пожирали его взглядом.       А парни с семейным достатком, как у него, Майку не нравились. Это была не проблема обеспеченной жизни как таковой, а побочным эффектом. Им нравилось выставлять состояние семьи напоказ, нравилось быть теми, кем они не являются. В конце концов, все люди в какой-то мере пытаются скрыть своё нутро, но люди в его окружении будто делали это ещё сильнее, чем остальные. Быть богатым часто означало быть не собой. Быть дружелюбным на глазах у других, а после обсуждать их за семейным ужином. Деньги помогали скрывать тёмные стороны, но Майку не нравились картонные личности как своих знакомых, так и родителей. Они думали, что показывают себя в лучшем свете, но могли прятать тьму в душе более сильную, чем честные люди. Поэтому после переезда в Калифорнию Майк уговорил отца перевести его в обычную школу с условием, что будет заниматься с репетиторами, чтобы потом хорошо сдать экзамены и поступить туда, куда хочет отец. Да, он мог это сделать.       В новой школе он смог выдохнуть спокойно. Да, на него обращали больше внимания, чем на других, но меньше, чем в частной школе, где следили за всеми. Сначала Майк немного переживал о чистоте помещений, но, в конце концов, свыкнулся со всеми минусами. А с главным плюсом он познакомился в первый же день обучения. По правде говоря, он не думал, что на него действительно будут смотреть с восхищением и он сможет сделать к кому-то первый шаг. Но он увидел парня, который смотрел на него, и подумал, что может попробовать хотя бы подружиться. Уилл Байерс. После знакомства с ним Майк Уилер пропал.       Майк не знал, почему ему так хочется заботиться о ком-то другом. Он боялся, что это может быть жалость, хотя на самом деле он не жалел Уилла. С ним было интересно проводить время, можно было услышать много нового. Может, он как-то хотел отплатить за общение? Иногда он действительно боялся, что интересует Уилла меньше, чем Уилл интересует его, но в то же время Майк не мог назвать это откупом. Это всё ещё была просто забота, но никогда раньше Уилеру не хотелось заботиться о ком-то, кроме своих сестёр и животных в конюшне. Майк закрыл глаза на странные чувства, которые раскрывались, как бутон, пока не стало слишком поздно. Слишком поздно для того, чтобы откреститься и забыть. Слишком поздно для того, чтобы не разбить себе сердце в конечном итоге.       Майк хотел показать Уиллу весь мир, учиться с ним в одном университете, жить в одной квартире, как соседи, пусть она будет маленькая, но он был готов на любые условия, если может разделить их с Байерсом. А потом, после короткого поцелуя на ярмарке, Майк понял, что не хочет быть соседями с Уиллом. Не хочет жить вместе «по-дружбе». Он хотел быть с ним по любви. Любви, которая доставалась раньше только бедным, а сейчас почти всем. Почти всем, но Майк был уверен, что не ему. Он чувствовал фантомные прикосновения Уилла к его телу, когда позорно убегал на глазах у толпы. Позже он отбежал достаточно далеко, сел под дерево и снял пальто, чтобы прохлада решила его проблему в виде возникшего возбуждения. Чуть отойдя от нахлынувших чувств, он вызвал такси до дома. Он не знал, что делать, и просто надеялся, что ситуация разрешится сама. Если он промолчит, ничего ведь не изменится? Если Уилл не возненавидел его, то ничего не должно поменяться.       Общение с Джейн помогало Майку чувствовать себя правильным. Он подумал, что начать писать ей — хорошая идея, ведь так он перестанет злиться на себя. Хоппер отвлекала его, и с ней было весело разговаривать. Она нравилась Майку, но он её не любил, хотя знал, что сам он Джейн нравится не как друг. Девушки слишком часто с ним заигрывали или рассчитывали на что-то, чтобы Майк не научился это распознавать. Это хорошо. Он нравится Джейн, и она ему тоже нравится. Возможно, больше, чем друг, так ведь? Он же что-то чувствовал, пусть это и не было сравнимо с тем, что он чувствовал к Уиллу.       Всю Рождественскую, всю Новогоднюю ночь он думал о Уилле. Он ковырялся в тарелке, рефлекторно улыбался вежливой улыбкой, а потом в темноте своей комнаты думал о нём, пряча правую руку в пижамные штаны. Он не мог представлять что-то более безумное, чем поцелуи, и даже эти мысли доводили его до экстаза. Потом он погружал пальцы левой руки себе в рот и медленно посасывал их, представляя, что это рука Уилла. Его оргазмы стали ещё ярче, а дыра в сердце — больше. И с каждой такой сессией фантазия предлагала более причудливые, подробные варианты.

***

      Да, раньше действительно было легче. Даже от представления, что ему придётся жениться, было не так паршиво, потому что альтернативы не было. Никто не нравился Майку настолько, чтобы перестать притворяться и начать бороться за своё счастье. Когда появился Уилл, Майк перестал понимать, что ему нужно делать. Вдруг внутри заиграла иллюзорная надежда, что у него может быть будущее с ним. Уилл никогда не говорил о девушках, которые ему нравились, или нравились ли они ему вообще. В пространстве, где раньше находился Майк, это было всё равно, что выход из шкафа. А вот Майк привык притворяться, что некоторые женщины нравятся ему намного больше, чем другие. Он придумал себе типаж: сильные и непоколебимые девушки. Хотя в реальности его привлекали мягкие парни, считающиеся более феминными из-за характера, для общества он выбрал более маскулинных девушек, чтобы это было не так далеко от правды. Полная противоположность: поменять характер, обычно присущий одному гендеру, и сам гендер — вот тогда получится то, что нравится Майку. Однако, насколько он знал, никто не пытался провернуть этот ход. Это было и утешением, и разочарованием одновременно.       Майк уже понял, что ему нужно заставить себя полюбить Джейн. Он сможет дарить ей ту любовь, которую может, хотя бы из дружеских чувств, а потом — кто знает, может, она станет той самой. Она заслуживала самого лучшего, и Майк хотел дать ей это, хоть и придерживаясь в том числе своих корыстных целей. Это был бы идеальный обмен, неправда ли?       С Джейн было легко, хоть и часто неловко. Он чувствовал себя обманщиком, хотя пытался это компенсировать подарками и нежными словами. И он говорил от сердца, но слегка раздувал свои чувства, надумывал сверху, преувеличивал. И, кажется, это даже работало. Кажется, Джейн была действительно рада. Это грело сердце Майку.       Джейн обрадовалась, когда Уилер действительно предложил ей встречаться. Она не знала, что его на это подтолкнуло рвущее внутренности желание поцеловать Уилла на диване его дома, из которого он по итогу сбежал и час прождал водителя, потому что на незнакомого водителя такси сил уже бы не хватило. Его водитель не задавал лишних вопросов, когда видел, что Майк чувствует себя подавленно. Кажется, он даже не рассказывал об этом отцу. Но вот если по лицу Майка можно было понять, что что-то не так, то по переписке точно нет. Майк сделал это. Он прыгнул в обрыв, и пути назад уже нет. Он сделал свой выбор, и теперь останавливаться нельзя. Он проглотит свои чувства, вырывающиеся наружу, и никогда больше не позволит им показаться кому-либо. Он сделает для Джейн всё возможное.       Но Хоппер заметила, что что-то не так. Она принимала безделушки, которые Майк тщательно подбирал. Принимала красивую одежду и лимитированные найки, которые он выбирал со всеми «близкими» в Инстаграме. Только вот Майк не понял, что Джейн видит его насквозь. Однажды она просто попросила его встретиться в кофейне, где они заказали холодный кофе и уселись за столик в углу.       — Майк, я знаю, что что-то не так, — сказала она, делая первый глоток.       — Почему что-то должно быть не так? — удивился Уилер.       Джейн вздохнула.       — Хорошо, я знаю, что не так, но хотела бы услышать это от тебя, — она отпила ещё немного, перед тем, как продолжить: — Я знаю, что ты тоже это знаешь. Ты знаешь и продолжаешь молчать, ожидая, когда же всё встанет на свои места. Но оно не встанет, Майк.       Его нутро видели рентгеновским зрением, и Майк почувствовал жуткий холод, который чувствовал, когда отец орал на него в детстве и запирал на балконе. Он знал, что Джейн заперла бы его на балконе, будь у неё возможность.       — Почему? — спросил он в отчаянии.       — Потому что ты не можешь заставить себя влюбиться в кого-то, это так не работает. Не тогда, когда сердце уже занято.       Она знала. Знала всё.       — Прости меня, Джейн, — сказал Майк и спрятал лицо в ладонях. — Я должен был сказать, я хотел сделать как лучше, честно! Лучше для всех.       — Сейчас ты делаешь для всех лишь хуже, — она грустно улыбнулась. — Я не хочу заставлять тебя что-либо делать, но потакать твоим попыткам изощрённого самоповреждения я тоже не могу. Майк, — она прикоснулась к его предплечьям. — Ты всегда будешь моим другом. Даже если ты мне нравишься, я не буду настаивать на том, чтобы ты был со мной, если это очевидно тебе вредит. Я буду лишь рада, если ты будешь счастлив.       — Но как же ты? — Майк поджал губы, чтобы не заплакать на глазах у остальных посетителей.       — Я отпущу тебя и найду человека, с которым нам будет хорошо. Всё будет хорошо, Майк, слышишь?       И в этот момент Майк почувствовал, как первая слеза скатилась по его щеке. Джейн встала и подошла к нему, обнимая и поглаживая по спине, говорила успокаивающие слова, мягко купируя начинающуюся истерику. Через несколько минут, когда дыхание почти стало ровным, Джейн отпустила его и сказала:       — Не давай страхам отнять у тебя счастье. Ты должен был счастлив, Майк. Хотя бы ради меня.       И она ушла, а Майку даже не пришло в голову вызвать ей такси или хотя бы попрощаться.

12.2

      Оставшийся день Майк провёл в своей комнате, задёрнув не пропускающие свет шторы. Он не знал, что делать. Он боялся бороться, потому что не был уверен в том, что оно того стоит. Скажет ли Уилл ему «да», если он рискнёт всем и начнёт противостоять отцу? Не отвернётся ли от него Байерс, разрывая связывающую их нить на два бесполезных отрезка? Не выгонят ли его из дома или не сделают ли его жизнь невыносимой, если он попытается добиться того, чего добилась его сестра? И ведь на Нэнси в любом случае возлагали меньше надежд. Майк был «награждён» ответственностью быть наследником только из-за своих отличающихся от сестринских хромосом.       Под вечер стало совсем плохо. Майк устало лежал на кровати, почти ничего не чувствуя. Он так устал от тревоги, что теперь практически её не чувствовал. Он не вышел на ужин и вместо этого с бесстрастным видом смотрел в потолок. Уилер не думал, что на его отсутствие хоть как-то обратили внимание, пока в дверь не постучались.       — Я вхожу, — сказала Нэнси после четырёх стуков и открыла дверь. В комнату ударил свет из коридора. — Ты надумал уснуть пораньше? — спросила она, оглядывая тьму комнаты.       — Что-то типа, — безвкусно ответил Майк.       Зачем сестра вообще решила остаться на подольше, несмотря на учёбу? Разве она не хотела бежать от дома, сверкая пятками, как обычно?       — Что-то случилось, — утвердительно сказала Нэнси. — Любовная неудача?       Майк фыркнул.       — Почему всё обязательно должно быть из-за любви? Ты сейчас прям как папа, — он намерено сделал этот укол, чтобы сестра просто обиженно ушла, хлопнув дверью.       — Но ведь сейчас это правда так, — невозмутимо ответила она.       — Всё-то ты знаешь, — Майк скрестил руки, всё ещё глядя в потолок.       — Что случилось? — надавила Нэнси.       — Меня бросила девушка! — он вскинул руками. — Довольна?       Нэнси посмотрела на брата исподлобья.       — Это не то, что волнует тебя на самом деле.       — Что ты вообще говоришь? — Он не может пережить второй такой разговор за один день. — Почему все думают, что понимают меня лучше всех?       — Для того, чтобы понять тебя, не надо быть гением, Майк, — возразила Нэнси. — Что, твоя девушка тоже тебя раскрыла?       — Ты не знаешь, о чём говоришь, — выдохнул он, больше успокаивая самого себя, чем сестру. — Ты думаешь, что в курсе моей жизни, но это не так. Ты уехала три года назад, но всё ещё думаешь, что мы близки как раньше. Это не так, Нэнси. Между нами сейчас огромная пропасть, и ты видишь только верхушку айсберга, о’кей? Без обид, но это так.       Нэнси молчала с минуту. Майк надеялся, что она не придумает, что ответить, и свалит восвояси. Он не хотел ссориться с сестрой, но на каминг-аут не было сил.       — Его зовут Уилл Байерс. Ростом около пяти футов и девяти дюймов. Каштановые волосы и ореховые глаза. Всю жизнь прожил в Ленора Хиллс. — Когда Майк резко приподнялся на руках с широко раскрытыми глазами, Нэнси продолжила: — Если я говорю, что знаю, то это, блин, правда.       — Нэнси, откуда ты?..       — Когда ты хотел мне рассказать о своей ориентации? — она вскинула руки. — Нет, я, конечно, понимаю, что это большой шаг, но я старалась сделать всё для того, чтобы дать тебе безопасное пространство. И, кроме того, ты думаешь, я не догадалась об этом раньше? Когда ты пялился на Аль Пачино лет в четырнадцать, то был как открытая книга, — она покачала головой, как родители, когда дети ведут себя глупо. Что-то вроде «ох уж эти дети».       Майк вжался в кровать. Он почувствовал, как теряет равновесие, как весь мир проваливается вниз в Преисподнюю.       — Родители знают? — жалобно спросил он.       — Конечно, нет, — ответила Нэнси. — Мама если что-то и заметила, то держит рот на замке, а отец, как обычно, в глаза долбится. Не волнуйся, — добавила она, — маме в любом случае всё равно на нашу ориентацию, а отцу она не скажет.       — Извини, — сказал Майк на выдохе. — Я не хотел тебя обидеть.       — Нет-нет-нет, — Нэнси покачала головой. — Это ты прости меня. Я не знаю, что конкретно должна была сделать, но мне надо было сделать так, чтобы ты рассказал сам. Ты не виноват, Майк, — она подошла и положила руку на плечо брата. — Я знаю, что отец запугал тебя, но остальная часть семьи на твоей стороне.       Майк прильнул к касанию, чувствуя себя выжатым, как лимон.       — Откуда ты узнала про Уилла? — спросил он вымученно.       — Так вышло, что я встречаюсь с его старшим братом, — она улыбнулась. — Представь, когда-нибудь мы придём к миссис Байерс, как пары её сыновей.       Майк потянул к себе ноги и уткнулся лицом в колени.       — Уилл наверняка не захочет встречаться со мной, а я не хочу терять нашу дружбу.       Нэнси приподняла бровь.       — Ты знаешь Уилла лучше меня, но разве он будет испытывать отвращение, если чувства окажутся невзаимными? — спросила она, и Майк слабо покачал головой в ответ. — Почему бы тебе не попробовать? Вдруг всё окажется взаимно? Ты не можешь знать точно.       — Мне нужно знать точно, если я хочу начать борьбу за выживание с отцом, — он издал невесёлый смешок.       — Ма-айк, — Нэнси потрепала его волосы. — Почему бы тебе сначала не признаться Уиллу, а уже потом устраивать грызню, если тебе так важно быть с кем-то вместе, когда совершишь каминг-аут? Кроме того, я осталась специально для того, чтобы помочь тебе. Опыт у меня есть, — добавила она не без гордости.       Майк почувствовал, как сердце стучит в грудной клетке. Как энергия расцветает в груди от надежды и желания.       — Ты подбросишь меня ночью до дома Уилла? — Майк поднял голову и взглянул сестре в глаза.       — Я приду, когда родители лягут спать. Начинай собираться, — Нэнси пошла в сторону выхода и уже почти закрыла дверь. — Любит он тебя, — сказала она перед тем, как раздался хлопок, погружающий комнату в темноту.       Майк почувствовал, как сердце пытается выпрыгнуть из груди.

13

      Мастурбация перестала быть чем-то лёгким. Всё ещё необходимая, она превратилась в сложную задачу, игру, где надо было удерживать и поднимать шкалу возбуждения, но также не давать графе отчаяния заполниться. Если отчаяние становилось больше возбуждения, игра заканчивалась. В такие ночи Уилл включал в наушниках песни, которые заставляли чувствовать пустоту ещё больше, и думал о Майке. Впрочем, он думал о Уилере и в дни, когда шкала возбуждения перевешивала — он всегда думал о нём.       Вот и сейчас Уилл видел образы Майка перед собой: его тонкие длинные пальцы, уложенные даже в такой обстановке чёрные кудри. Уилл почти чувствовал, как его касались мягкие руки, как подстриженные ногти чертили дорожки по его телу, словно карту местности на бумаге. Он вновь и вновь прокуручивал перед собой приоткрытый рот, будто горящие надеждой глаза, когда Майк потянулся к нему. Всю ту магию, что была между ними до того момента, как Уилер неловко отстранился и сбежал. Что было бы, будь Майк влюблён в Уилла? Если бы не боялся этого и поцеловал бы его тогда? Уилл помнил, что губы Майка очень мягкие. Ещё с рождественской ярмарки, ему хватило всего одного «чмока», чтобы фантазировать об этих губах по ночам. Насколько острые у Майка зубы? Смог бы он оставить на Байерсе отметины? На животе и внутренних сторонах бёдер, чтобы никто, кроме них, не узнал. Хотя Уилл был согласен на что угодно, даже на шею, даже если бы ему пришлось прятать засосы и укусы. Плевать.       Уилл мягко поглаживает себя под боксерами, которые ещё не снял. Он представляет, что руки Майка плавно трогают его, как Майк постоянно спрашивает, всё ли в порядке, потому что это было в его духе. Как он бы целовал всё его тело параллельно с этим… Как он плавно поглаживал Уилла и шептал, что…       Из окна раздался стук. Два постукивая, если говорить точно, и Уилл подскочил на кровати, молниеносно убирая руку из нижнего белья. Байерс проверил: занавески закрыты, слава богу. Вся эта суматоха с проверкой того, что никто не поймёт, чем он занимался, совсем выбило из головы тот факт, что к нему вообще-то никогда не приходили через окно. Ни разу в жизни, если не считать тот единственный раз, когда Джейн решила попробовать это просто ради забавы. Однако после этого она никогда не повторяла этот опыт. Вдруг это всё же она? Вероятнее всего, потому что во всём мире нет ещё одного человека, которому может потребоваться заявиться ночью к Уиллу. Может, она поссорилась с Майком?       Уилл встал и подошёл к зеркалу на дверце шкафа, чтобы убедиться, что он не выглядит слишком красным или взлохмаченным, а потом нашёл первые попавшиеся шорты и натянул на себя. В это время раздалась ещё пара стуков, и Байерс в непонимании застыл, когда отодвинул штору. На крыше гаража, прямо перед его окном стоял Майк с растрёпанными волосами и ощутимо мялся. Уилер поднял взгляд и распахнул глаза, когда понял, что Уилл его видит. Байерс открыл окно.       — Майк? Что ты здесь делаешь? — спросил он, отступая назад, чтобы у Уилера была возможность пролезть в чужую комнату.       — Ничего, что я в обуви? — спросил в ответ Майк, видимо собираясь проигнорировать первый вопрос. Уилл кивнул, потому что, во-первых, он сам ходил по дому в обуви, а, во-вторых, его такие вещи сейчас вообще не волновали. Они были белым шумом на фоне, не больше.       Майк аккуратно пролез в комнату. Аккуратно настолько, насколько мог, потому что было видно, что подобного опыта у него раньше не наблюдалось. Он прыгал на одной ноге, когда уже оказался внутри, чтобы не упасть, пока вторая нога пролезала через окно. Когда он закончил, то прикусил губу и поднял взгляд на Уилла, стоящего перед ним буквально в нескольких шагах.       — Что-то случилось? — спросил Байерс. Он слегка нахмурился в беспокойстве.       — Я… — начал Майк. — На самом деле, да. Мне вроде как… надо с тобой кое о чём поговорить.       — Это связано с Джейн? — сразу предположил Уилл. Они поссорились? Что такого важного случилось, что Майк пришёл посреди ночи?       — А… не совсем, — уклончиво ответил Уилер.       — Но у вас с Джейн всё в порядке? — на всякий случай уточнил Байерс.       Майк почесал затылок.       — С Джейн всё в порядке, со мной, наверное, тоже. Но «нас» больше нет, — сказал он, поджимая губы.       — В каком смысле? Вы что, расстались? — Уилл в недоумении пялился на лицо Майка, пытаясь прочитать ответ по его лицу.       — Да, и, слушай, — Уилер поднял взгляд с пола и посмотрел на Байерса. Его глаза сияли, несмотря на то, что единственным источником света были луна и фонари за окном, к которому он стоял спиной. Уилл сглотнул и постарался выбросить из головы желание прикоснуться к лицу Майка. Заправить прядь за ухо, взять лицо в руки и притянуть к себе… — Это связано с тем, почему я тут. Джейн, она… кое-что поняла обо мне. Кое-что, что я пытался скрыть. Ото всех. Но потом я поговорил с Нэнси, и она сказала, что…       — Нэнси? Твоя старшая сестра? — уточнил Уилл, отмечая, что имена сестры Майка и девушки Джонатана одинаковы. С другой стороны, по всей стране, вероятно, раскинулись миллионы различных Нэнси, это было далеко не самое редкое имя в США.       — Да. Ты знал, что твой брат встречается с моей сестрой? — спросил Майк, и Байерс удивлённо распахнул глаза. — Я тоже узнал только сегодня. Или вчера… впрочем, неважно. Она намекнула на то, чтобы я перестал вести себя, как идиот, и я подумал, что в этом есть смысл.       Уилл слушал, вглядываясь в бледную кожу. В тени она была иссиня-серой, Байерс прикинул, какие краски надо смешать, чтобы получить такие цвета; тёмные кудри по краю силуэта подсвечивала луна. Уилл мысленно ругал себя за то, что перед ним стоит Майк, весь такой взвинченный, даже растрёпанный, что он себе почти не позволяет, а Байерс не может взять в себя в руки и нормально послушать, дать конструктивный совет, оказать поддержку — параллельно он всё равно будет смотреть на светящиеся в темноте глаза, на губы, которые Майк иногда облизывает и покусывает от нервов (это еле видно, но Уилл смотрит внимательно). Почему он не может сосредоточиться? Дело в том, что он только что думал о нём в сексуальном плане и не закончил, или в том, что Уилер стоит в его комнате? В его уютном пространстве, до безумия личном. Уилл решил не докапываться до однозначного ответа, чтобы продолжить вслушиваться в слова друга. А между тем Майк говорил так, как говорил о выдуманных вселенных, которые мог обсуждать часами. С блеском в глазах, но без улыбки, как обычно, сейчас только поджатые губы, язык и зубы в темноте.       — Я не знаю, с чего начать, — говорит Майк. — Я всегда боялся родителей, особенно отца. Ну, ты знаешь, что я многое не мог делать из-за того, что он фанат строгого воспитания. — Уилл аккуратно кивнул. Да, он знал это, конечно, знал. Родители оказались против их отношений? Но ведь Джейн такая хорошая, и… стал бы вообще Майк говорить об отношениях, которые только начались? Уилл на его месте проглотил бы язык вместо того, чтобы делиться хоть чем-то личным. Тяжело было представить, каково это — жить с такими родителями. Воспоминания о собственном отце, который пугал до безумия, остались где-то в далёком детстве, а Майк живёт так вот уже семнадцать лет. — Они многое запрещали, что, впрочем, не так важно, просто… я как-то уживался, по какому-то минимуму мухлевал, но сейчас я понимаю, что мне нужно добиваться своего. И я действительно готов. Я не знаю, как сделать так, чтобы ты правильно услышал меня сразу, поэтому сначала я скажу всё остальное, а потом перейду к главному, чтобы ты… послушал.       — Хорошо, — прошептал Уилл, пытаясь больше ни о чём не думать и не гадать, потому что голова словно поплыла от нахлынувших чувств, и, чтобы услышать слова Майка, ему нужно было предельно сосредоточиться.       — Это не приставка и не энергетики, это намного важнее. Просто чтобы ты знал, что я действительно готов. Правда! Я знаю, что был идиотом, но я всё понял. До меня долго доходило, не без чужой помощи, и я просто надеюсь, что я не слишком всё испортил своими перепадами. Я всегда знал, кто я такой, но это всё было эфемерным, я мог сосредоточиться на чём-то другом и отпустить, а сейчас… мне плевать, что скажет кто-либо. Кроме тебя, конечно… Я… в общем… — Майк шумно сглотнул, будто слова застряли где-то в горле, не собираясь выходить. — Ты мне нравишься. И, возможно, я знаю, что это взаимно. — Уилер громко выдохнул.       Уилл уставился на него с ощущением, что время остановилось. Байерс знал, что его глаза сейчас комично раскрыты, но в данный момент ему было совершенно плевать. Майк… что? Что он сказал прямо сейчас? Уилл ему нравится? В моменте из головы пропали все мысли, и единственное, что осталось — вакуум, заполняющий пустое пространство. Уилл сделал медленные вдох и выдох, как учил его школьный психолог. Прикрыл глаза, но лишь на секунду. В голове было всё так же пусто, но вместе с этим вакуум больше не чувствовался — было ощущение, что если постараться, то можно было пустоту заполнить.       — Уилл? — на пробу позвал Майк.       Байерс слабо кивнул, закусив губу.       — Ты… имеешь в виду именно то, что я думаю? — аккуратно начинал Уилл. — Типа не «ты мне нравишься, поэтому ты будешь шафером на моей свадьбе» или «ты такой крутой друг, давай пойдём в один университет»?       — Я не против пойти в один университет, — глупо улыбнулся Майк. — Эм, да, я имею в виду, что ты… что я… испытываю романтические чувства. Сексуальные? Ой, возможно, этого тебе знать не стоило.       — Сексу-что? — ошарашенно сказал Уилл. Он, возможно, понимал, что его можно любить в романтическом плане, но точно не в сексуальном. Что в нём любить? Вечно загорелую кожу или нескладную фигуру? Уилл не занимался спортом, не позиционировал себя как привлекательного парня — скорее как тихоню, от которого лучше отстать.       Майк снова громко выдохнул.       — Сексуальные, — сказал он и продолжил, когда не услышал ответа: — Ну, когда думаешь о чужом теле и том, как ваши тела соприкасаются, когда…       — Я понял! Я понял, просто… Вау, — Уилл глупо улыбнулся. — Не думал, что обо мне так кто-то думает, тем более ты.       Майк мягко улыбнулся в ответ.       — На самом деле, ты очень привлекательный.       — Ха… заткнись, — на выдохе сказал Уилл и прошёлся рукой по волосам. — Боже. Я даже не знаю, что сказать. Из всех вариантов я больше всего не ожидал именно этого.       — Ты можешь сказать, что я тебе тоже нравлюсь, — мягко предложил Майк. — Как много вариантов ты надумал?       — Не знаю, штук двадцать, и… откуда ты знаешь? Всё было настолько очевидно? — произнёс Уилл со странным отчаянием.       — О, нет — ответил Майк. — Конечно, нет… Мне сказала Нэнси.       — Джонатан… — мрачно пробормотал Байерс, когда всё понял.       — Только не злись на него! Нэнси сказала мне уже после того, как я признался ей в том, что ты мне нравишься.       — Я тебе нравлюсь… — Уилл резко переключился. — Нравлюсь… — он прошёлся рукой по волосам. — Романтически и сексуально.       — Да, — выдохнул Майк с улыбкой. — Теперь твоя очередь, — сказал он, как нетерпеливый ребёнок.       Уилл тоже расплылся в улыбке.       — Ты мне тоже нравишься, Майк. Романтически и сексуально, — поддразнил Уилера Байерс.       — Ох, — выдохнул Майк. — Это действительно звучит неловко из чужих уст, — согласился он.       — Тебе не нравится? — обеспокоенно спросил Уилл.       Майк вскинул руки.       — Нет, всё нормально! — он поспешил заверить Байерса. — Просто мы оба, кажется, признались, что дрочили друг на друга, — он усмехнулся.       Уилл распахнул глаза и поспешил прикрыть пах руками, думая, что его раскусили.       — Ты что, только что дрочил на меня? — воскликнул Майк с удивлением. — Я теоретически сказал!       — Ты разбудишь маму! — шикнул Уилл, и Майк вскинул руки в жесте «спокойно-спокойно».       — Так у тебя до сих пор стоит? — спросил он шёпотом.       — Скоро пройдёт, — Уилл поспешил заверить Майка.       — И ты действительно думал обо мне?       — Да! — Уилл шикнул громче обычного из-за смущения, но после этого поспешил закрыть рот рукой, надеясь, что мама не проснулась. Уилер в этот момент всё же взглянул на чужие шорты, что глупо топорщились; его глаза заблестели в темноте.       — Что конкретно ты представлял? — тихо спросил Майк.       Уилл неловко поджал губы.       — Как ты… целуешь меня.       — И всё? — удивился Уилер. — Хотя мне было достаточно и этого для того, чтобы кончить, — признался он.       — Как ты оставляешь на мне засосы… — продолжил Байерс. — на шее и ключицах, но больше… — он жалобно вздохнул, — на внутренней стороне бёдер.       — Ты представлял что-то ещё дальше? — спросил Майк ниже, чем обычно.       — Если мы продолжим в том же духе, он никогда не упадёт, — сказал Уилл.       — А он должен? — Майк улыбнулся.       — Да, если ты… Оу, — начал Байерс. — Так ты хочешь… что-то сделать? Как-то… помочь? — догадался он.       — Бинго, — Майк сделал вид, что звонит в колокольчик.       Уилл снова закрыл рот рукой и почувствовал, как возбуждение скапливается внизу живота.       — Ты делал это с кем-то раньше? — спросил он.       — Нет, — ответил Майк. — Но всегда хотел попробовать. А в последнее время только с тобой.       Уилл расплылся в глупой ухмылке.       — Поцелуешь меня? — спросил он с надеждой.       — Да, — выдохнул Майк уже ему в губы.       Уилл почувствовал взрывы фейрверков внутри, когда они начали двигаться в такт. Как одни губы согревают другие, как в голове не остаётся мыслей, кроме желания, чтобы этот момент никогда не скончался. Майк обхватил Байерса и прижал ближе, будто хотел слиться в единое целое. Уилл почти почувствовал, как границы их тел колеблются и подрагивают. Уилл слабо укусил нижнюю губу Майка, и тот промычал что-то в ответ. Это явно было что-то одобрительное. Они смогли оторваться нескоро и судорожно начали хватать воздух, потому что в процессе забыли, как дышать.       — Вау, — произнёс Уилл.       — Вау, — подтвердил Майк.       Он взял Уилла за руку и усадил на кровать в углу комнаты.       — Я подумал, что ты не сможешь устоять на ногах, когда я… ну ты понял, — попытался объясниться Уилер. — Я слышал, что это тяжело в первый раз.       — В первый раз чего? — недоумённо спросил Байерс.       — В первый раз иметь свой член в чём-то рту, — сказал Майк, когда рухнул на колени перед Уиллом и поднял на него обожающий взгляд.       — О чёрт… — застонал Байерс, хотя ничего ещё не началось. — Ты правда?..       — Я очень много раз представлял, как отсасываю тебе, — выдохнул Майк. — Как сначала ты кладёшь пальцы мне в рот, а потом мне становится мало. И как рот растягивается, и…       Уилл прислонил средний палец к губам Уилера. Майк посмотрел на него так, будто впервые почувствовал себя понятым. Он медленно впустил палец в свой рот, водил туда-сюда, пока не подключил язык. Уилл соединил средний палец с безымянным, чтобы дать больше наполненности. Он чувствовал, как тело охватывает жар. Майк смотрел на него с выражением истинного блаженства и послушно работал ртом.       В какой-то момент Майк заглотил чужие пальцы до основания и с мычанием выпустил их изо рта.       — Я прошёл вступительный экзамен? — с усмешкой спросил он.       — Думаю, у тебя и без него был бы автомат, — Уилл улыбнулся в ответ.       Байерс увидел, как Майк уставился на его шорты. Голодным взглядом дикого кота перед мышкой. Пальцы на ногах Уилла поджались сами собой.       — Пожалуйста… — попросил он, если Уилеру нужен был зелёный свет.       Майк с улыбкой кивнул ему и положил ладонь прямо на топорщащуюся ткань шорт. Уилл закусил губу, потому что готов был заскулить уже сейчас. На самом деле, ему не надо было многого. Если это будет делать с ним Майк, Уилл долго не протянет.       Уилер погладил выпуклость большим пальцем, и Уилл выдохнул через зубы.       — Майк, я не смогу долго… — умоляюще прошептал Байерс.       — Тогда спусти шорты и нижнее бельё, — заворожённо ответил Уилер, и Уилл выполнил просьбу, приподнявшись с кровати и вновь опустившись на неё. Шорты с боксерами лежали на полу, всё ещё продетые через его ноги.       Майк осматривал член Уилла, сразу же откинувшийся к животу, будто он был главным блюдом званого обеда. Не хватало только облизнуться, однако секундой позже Уилер так и сделал. Он на пробу провёл рукой по всему стволу, вызывая громкий выдох Байерса, и большим пальцем погладил головку, после чего услышал тихое мычание. Майк не стал размениваться, сразу вбирая головку и начиная двигать головой. Уилл смог заглушить длинный стон только на его середине, сразу же закрывая рот руками. Он посмотрел вниз и увидел, как Майк вбирает его до середины и смотрит, смотрит в его глаза. У Уилла начали трястись колени.       Он закрыл рот одной рукой, а вторую заплёл в волосы Уилера, играя с кудряшками. Майк довольно промычал прямо с его членом во рту, и Уилл промычал в ответ от приятной вибрации.       Сколько бы Уилл ни опускал взгляд на Майка, тот всегда смотрел на него, вбирая всё глубже и глубже, делая темп всё быстрее и быстрее. Уилл не может этого выдержать.       — Майк, я сейчас… — сказал он, пытаясь оттянуть его за волосы.       Но Уилер лишь отмахнулся от его руки и заглотнул член Байерса до самого основания, доставая носом до постриженных тёмных волос. Он, что хочет?.. На половине этой мысли Уилл чувствует спазм, охватывающий всё его тело. Он будто поднимался на американских горках, и вот наконец тележка рванула вниз, даря ухающее внутри блаженство. Майк беспорядочно сглатывал, что отдавалось ещё большей дрожью в ногах и желанием запрокинуть голову.       Уилл видел звёзды. Майк видел только Уилла.