"Любимое" утро Юры

Рассвет едва забрезжил, на часах предательски тикали пять утра, а Юра все никак не мог понять, почему сон бежит от него, словно черт от ладана. Скорее всего, виной всему был его парень, этот двухцветный вихрь, что сейчас мирно посапывал рядом. Костя добрался до Челябинска лишь около трех ночи, вымотанный дорогой, и теперь отсыпался, словно убитый. Кто бы мог подумать, что само воплощение Челябинска – Юрочка – окажется таким тактильным, таким нежным с теми, кто ему дорог? Вот и сейчас он не мог отвести взгляда от сонного лица Кости, то и дело ловя себя на желании чмокнуть его в кончик носа или в лоб. Но жалость, желание дать любимому выспаться, оказывались сильнее. Предательские лучи солнца, прокравшись сквозь неплотно задернутые шторы, ласково играли на лице Кости, делая его похожим на святого, на неземного Серафима. А может, так оно и есть? Чушь какая-то! Не-не-не, Екатеринбург вряд ли ангел во плоти. Костя же атеист до мозга костей, ни в Бога, ни в черта не верит, опирается только на сухие факты и холодную реальность. И все же, Юрочка не выдержал. Кончиками пальцев, словно боясь спугнуть, он принялся невесомо водить по щеке Кости, и в голове назойливо крутилась одна и та же мысль: "Какой же он у меня ахуенный! И на кой хер я за этой Аней бегал?" Екатеринбург пробудился от едва ощутимых прикосновений Юры, словно от дуновения утреннего ветерка. Костя, нехотя разлепляя веки, проворчал, скорее себе под нос, с хрипотцой, пропитанной сном: — Бля, Татищев, чтоб тебя метеоритным дождем переебало… Юрка тихонько рассмеялся, его смех был как колокольчик, звенящий в полумраке комнаты. — Катюх, ну ты с утра как заглохший танк… Ни черта не соображаешь… Спи давай, дурень. Костя лишь крепче притянул Юру к себе, закинув на него тяжелую ногу. Эта привычка у воплощения Екб появилась с самого начала их отношений, неистребимая, как любовь к родному городу. А Юра? А Юре нравилось. Он млел от этой близости, ощущая тепло Кости, несмотря на его кажущуюся суровость. Под этой броней скрывалось сердце мягкое, как свежая булочка, которую так и хочется затискать. Костя детей обожал, готовил так, что пальчики оближешь, сказки рассказывал – заслушаешься, заботился, как наседка о цыплятах. Ну, мечта, а не мужик. Только вот, уже двести лет, мечта эта любила только Юрку, полюбила раз и навсегда, и разлюбить никак не получалось. А сейчас вот нежился рядом, как большой кот, уставший от дневных забот. Хотел просто, сука, выспаться, ведь этот Московский, завалил его отчетами и прочей макулатурой, словно хотел похоронить под ними. Да еще и ночная смена на заводе и в шахте вымотала до предела… Короче, пиздец полный… Юра чуть поёрзал и продолжил: — Катюх, нам ещё к приезду Ани и спиногрызев готовится. В прошлый раз, помнишь, весь дом вверх дном поставили? Костя проворчал что-то невнятное, но встал с кровати, потянулся, хрустнув всеми костями, и направился в душ. Вода смыла остатки сна и раздражения. Всё его заебало с утра, но после душа, заёбаность прошла, словно и не было. Он вышел из ванной, вытирая волосы полотенцем, и принялся готовить завтрак. Запах свежесваренного кофе и жареного бекона быстро заполнил квартиру, выманивая Юру из постели. Юра, зевая, поплелся на кухню, где Костя уже колдовал над тарелками. — О, жизнь налаживается, — пробормотал Юра, усаживаясь за стол. — Спасибо, Кость. А то я бы точно с голоду помер, пока ты тут в душе медитировал. Костя лишь усмехнулся в ответ. Он знал, что Юра просто прикалывается. Они общались уже лет так двести, и давно привыкли к подколам друг друга. В их отношениях это была своего рода игра, способ показать свою любовь и привязанность. После завтрака они составили список дел. Нужно было убраться в доме, закупить продукты и, самое главное, спрятать все ценные вещи подальше от маленьких разрушителей. Приезд Ани с детьми всегда был для них небольшим стрессом, но они любили "своих" детей и старались сделать их пребывание максимально комфортным. К вечеру квартира сияла чистотой, холодильник был забит вкусностями, а все хрупкие вещи благополучно спрятаны на антресолях. Они уселись на диван, уставшие, но довольные. Оставалось только дождаться вечера и принять неизбежное нашествие спиногрызов.